Осколки Жизни. Узы Крови

Маркус знал, что старец — хранитель древних знаний и её учитель, и такая встреча для него была сродни кощунству. Это лишь подтверждало его решение уйти как можно скорее. Ему было не до моральных дилемм и разборов полётов; его миссия была куда важнее.

Летя домой, он ликовал, и в голове Маркуса звучала лишь одна мысль: задание выполнено. Чувство облегчения смешивалось с предвкушением следующего этапа. План был в его руках, а значит, можно было двигаться дальше. Его миссия заключалась не только в том, чтобы добыть ценную информацию, но и в том, чтобы гарантировать её дальнейшее использование.

Теперь главным было доставить этот план Анне. Она — ключевая фигура в предстоящем внедрении. Именно от её решимости и умения зависел успех всей операции. Маркус знал, что Анна — профессионал своего дела, но даже профессионалам нужна чёткая инструкция и уверенность в поддержке.

Маркус предвидел, что предстоит долгий разговор, где придётся проработать каждую мелочь: от легенды Анны до путей отхода в случае непредвиденных обстоятельств. Анна всегда была требовательной, но справедливой. Вместе они составляли идеальную команду, способную преодолеть любые преграды. Возвращение домой было лишь временной передышкой перед финальным рывком.

Маркус принял решение. Парга подождёт. Его мысли были заняты Анной, тем, что связывало их, тем, что предстояло ей сделать. Он чувствовал, что время не терпит, каждый миг важен. Поэтому, не раздумывая, он направил свой курс прямо к замку на утесе, месту, где вершились дела, столь же значимые, сколь и опасные.

Когда он прибыл, воздух здесь был пропитан солью и тайнами. Его встретили молчаливые слуги, немногочисленные люди, служившие в замке, чьи взгляды выражали лишь холодное подозрение. Такова их натура, скрытных слуг Ласточкиного утеса. Любая информация выдавалась с неохотой, но ему было важно знать, где Анна. Он спросил, и после недолгой паузы ему сообщили: она находится снаружи.

Он вышел из сумрачных стен замка, и его взгляд немедленно нашел её. Анна сидела на скамейке, высеченной из серого камня, которая казалась продолжением самого утеса. Скамейка была направлена в сторону бескрайнего моря, и она, подобно древней сирене, смотрела в его синюю бездну. Внизу, у подножия скал, разбивались о твердь волны, вздымая столбы пены.

— Маркус, что ты тут делаешь? – она повернулась, в её глазах была пустота.

— Я я нашел свитки, только из библиотеки, – он приблизился к ней, присаживаясь рядом, — а ты, наслаждаешься видами? – он направил взгляд в ту же сторону, что и она.

— Да, мне тут спокойно. Тем более где-то там, – она указала пальцем вдаль, – Империя Красной Розы. Нас привезли оттуда, привез Жан, он нас спас тогда, – она выглядела очень спокойной, хоть и осознавала, что их увезли из родной страны.

— Я знал, что вас привезли, но из-за чего – никто не говорит. Да вообще, – он потер голову, – про вас мало кто говорит, сама знаешь, лишний раз боятся, – он слегка улыбнулся.

— Да, боятся, все, кроме Филиппа, – она потерла лицо руками, сжимая его, – Ладно, ты нашел план замка?

— Да, – он достал из-под мышки свиток и передал ей.

— Отлично, хорошая работа, – взяв в руки свиток, она начала водить пальцем, изучая входы и выходы. – Это комната Зульфии? А это комната Александра? Они так близко? Комнаты и правда были близко, буквально за стенкой, соседствовали.

— Нет, это первый этаж, – Маркус показал комнату Зульфии, – а это второй, где комната и кабинет Александра. Видишь, изменено было.

– И правда, оказалось, что их комнаты находятся друг под другом.

– Вероятно, из-за возраста, госпожа не может часто подниматься выше первого этажа.

— Сколько ей? 51, вроде не совсем пожилая, еще и беременная. Вот это организм, – Анна и правда восхищалась ей, родить четвертого ребенка в столь преклонном возрасте.

— Она из рода Малороди, они долгожители, и до 150 кто-то доживает, так что это нормально, – Маркус много знал о родословной Раху.

— Ну что же, значит, в скором времени мне отбывать. Я знаю, что сказать, эти дни я думала об этом, – Анна встала прямо на краю пропасти, громко вдыхая, пытаясь надышаться вдоволь.

— Действуй, я в любом случае буду за тебя, моя госпожа, – Маркус преклонил колено перед Анной. Их ценности были одни на двоих – не навреди, главный девиз их дружбы и их служения народу.

Иногда в жизни должно появиться большее зло, чтобы меньшее проиграло.

Маркус улетел, как только отдал Анне свитки плана. Её сердце колотилось в груди, но разум работал с невероятной скоростью. Она уже продумала, что скажет Зульфие, как уговорит её, как донесёт до неё мысли о том, что нужно объединиться. Это был единственный шанс, единственная ниточка, за которую они могли ухватиться в этом безвыходном положении.

Как только стемнело на улице, Анна оседлала дракона и отправилась в Грандию. Это был земляной дракончик, тот самый, на котором до этого прилетела Эми. Анна старалась сохранять спокойствие, хотя нервничала. Она знала, что дракон, связанный с ней кровными узами, может почувствовать её волнение и тоже начать метаться.

Она скользила по ночному небу, а внизу, внизу, проплывали огни города. Анна высматривала замок Раху, ориентируясь на высоте полета. Сердце её билось учащенно – каждый взмах крыльев дракона отдавался гулким эхом в её груди. Наконец, она заметила его – темный силуэт, выделяющийся на фоне звездного неба.

Быстро маневрируя, Анна направила дракона вниз. Они приземлились на одну из высоких башен замка. Дракон, по команде Анны, крепко вцепился когтистыми лапами в каменную кладку, а затем, используя "маневр хамелеона", слился с поверхностью башни, став почти невидимым.

Анна спрыгнула на прохладные камни, стараясь ступать бесшумно. Она направилась в открытое окно башни, не оставляя ни малейшего следа своего вторжения. Каждый шаг по винтовой лестнице отдавался лишь легким шорохом, словно шепот ветра. Её глаза, привыкшие к темноте, легко различали очертания ступеней, ведущих вниз, к сердцу замка.

Приближаясь к первому этажу, где лестница вливалась в просторные залы, Анна активировала свой покров. Тонкая завеса невидимости окутала её, позволяя прощупывать пространство вокруг, словно невидимыми пальцами, ощупывая воздух на предмет присутствия живых существ. Она ощущала лишь слабое присутствие нескольких слуг, чьи ауры были едва заметны – никаких признаков сильной магии или враждебных намерений.

Убедившись, что непосредственной опасности нет, Анна двинулась вперед, её взгляд скользил по массивным дверям и величественным колоннам. Её целью была комната Зульфии. Она шла по коридорам, освещенным лишь тусклым светом факелов, словно тень.

Внезапно, тонкая, почти невесомая нить магии коснулась её сознания. Она была легкой, воздушной, предвещая присутствие кого-то, кто владел этой стихией. Анна знала, что это, скорее всего, комната Зульфии. Сердце еёзабилось чуть быстрее.

Она подошла к массивной двери, ведущей в покои, и, используя свои способности, тихо, незаметно приоткрыла её. Дверь поддалась без единого скрипа, словно сама желая пропустить её. Анна скользнула внутрь, бесшумно, словно тень, или же призрак, пришедший из ночи. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, рисовал причудливые узоры на полу, но Анна инстинктивно двинулась в самую темную часть комнаты, туда, где тени были гуще всего, сливаясь с ними, становясь частью ночи.

Она замерла, ожидая. В воздухе витал едва уловимый аромат цветов и тонкий след магии, подтверждая еёдогадки. Комната была обставлена с изысканным вкусом, но сейчас все это казалось Анне второстепенным. Её внимание было полностью сосредоточено на предстоящем разговоре. Она была готова.

— Это ты, Анна? – Зульфия выплыла из другой части комнаты, поднимаясь с кровати. Ее рука нежно опустилась на округлившийся, беременный живот, успокаивая не только себя, но и ребенка внутри.

В ее облике не было ни следа агрессии или враждебности, скорее – безмятежное спокойствие, окутывающее ее, словно шаль. Она плавно подошла к окну и одним движением отдернула тяжелую штору. Лунный свет хлынул в комнату, озаряя ее фигуру. В ночной сорочке белого цвета, босиком, с распущенными, словно водопад, волосами, она казалась воплощением ночной мечты, хрупкой и сильной одновременно.

Лунный свет играл на ее коже, придавая ей призрачное сияние, а тени, которые Анна старательно искала, отступили, освещенные этим небесным светом. Анна, все еще скрытая в тени, наблюдала за Зульфией.

— Я знала, что ты придешь, или кто-то другой придет, – госпожа Раху всматривалась в окно, не поворачиваясь на Анну, хотя знала, где та прячется. Она продолжила: — Я рада, что это ты, и я понимаю, у тебя ко мне некое предложение? – она повернулась в ее сторону.

— Госпожа, – начала Анна из своего укрытия, не снимая защитный покров, – мы с вами обе понимаем, после того разлада на балу, мой император остался в весьма плохом настроении. – она решила подойти издалека.

— Он приказал тебе убить меня? – Зульфия медленно присела на кровать, освещенную окном.

— Да, и, вероятно, вы понимаете, что сегодня я не за этим прибыла, – Анна скользнула ближе к окну, оставляя себе план отхода на случай чего, ведь сражаться она не планировала.

— Это я понимаю, – голос Зульфии был спокоен, будто они говорили о погоде, а не о возможной смерти одной из них, – и что ты хочешь мне предложить, госпожа Вассилевски? – Зульфия понимает: сравниться по силе с Анной никто не способен, и если она решит убить – убьет. Но если она пришла сейчас, вероятно, это другой вариант исхода.

— Мы с вами понимаем, что вы в смертельной опасности. Филипп не остановится, пока не получит то, что хочет. Он отправит кого-то убить вас, если я откажусь от этого приказа – Анна шептала последние слова, прячась от неведомого глаза.

— Да, твои слова разумны, я слушаю твое предложение, – из-за угла внезапно вышел Симона.

Он все это время стоял и слушал, выжидая, какие действия совершит Анна. Вассилевски знала, что Зульфия и Симона – сильные и разумные люди, но в данный момент им нужна была не сила, а понимание. Понимание того, что их жизнь висит на волоске, и только вместе они смогут противостоять угрозе.

— Наша единственная надежда – это объединиться, – продолжила Анна, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно, – мы должны действовать сообща. Благодаря этому мы сможем обмануть его, выставив так, что я не могла потягаться с вами, – она обвела глазами двух супругов, – и тогда он не посмеет больше посягать на вас. – Анна слегка поклонилась.

Она глубоко вздохнула, глядя в глаза Зульфии. Она видела в них страх, но также и проблеск решимости.

— Вы хотите провернуть обман, сымитировать нападение, верно? – Симона смотрел четко в сторону тени, где скрывалась Анна, но не видел её.

— Да, я хочу предложить именно это. Если вы согласны, мы можем обсудить детали этого обмана, – Анна не двигалась, прячась в тени. Зульфия повернулась в сторону своего мужа, поглаживая живот и явно нервничая.

Симона кивнул:

— Да, можем обсудить детали. Я благодарю вас за благоразумие, госпожа. Не зря про вас столько говорят мудрого, – Симона глубоко поклонился и, закрыв окно, зажег свечу на столе.

Глава 7. На острие клинка

Они сидели в полумраке, где лишь одинокая свеча отбрасывала дрожащие тени на их лица, выхватывая из мрака напряженные черты и тревожные глаза.

Каждый шорох за окном, каждый скрип половицы под невидимым присутствием казался предвестником беды.

— Вы же понимаете, что для вас это может быть фатально, если нам не удастся обмануть его, — Симона был разумен и понимал опасность, которой подвергается Анна.

— У нас нет выбора, я не позволю ему совершить столь ужасный поступок, — ответила Анна, её голос был низким и ровным, но в нём звучала стальная решимость, — будь то моими руками или чужими.

Её взгляд, устремленный в пламя свечи, казался древним и мудрым, видевшим слишком много зла.

Она понимала: жизнь невинных стоит на кону из-за безумия императора. Безумия, которое питалось ненавистью, самолюбием и жаждой унизить своего врага.

Свеча мигнула, почти угасшая, оставляя их в ещё более глубокой тьме.

— Значит, мы готовы к этому, — Зульфия выглядела бледнее чем обычно, — ради нашего будущего и наших детей. Симона с нежностью посмотрел на свою жену и погладил по её руке, что лежала на столе.

— Тогда, по плану, мы действуем заодно, верно? — Анна решила перепроверить этапы.

— Верно. Начинаем мы с основного, точнее, вы, — Симона продолжил, — первое, что вы сделаете, это подтвердите, что готовы исполнить приказ перед императором. Наступит 6 июня, когда вы нападете на нас.

— Верно. Но перед моим прибытием, как вы и предписали, Руфи доставит вам письмо. В нем будет четкое подтверждение того, что я готова к исполнению приказа. Для полного подтверждения и свидетельства всех происходящих событий я возьму с собой несколько человек из нашей личной стражи. Они станут очевидцами и смогут подтвердить, что всё было сделано в соответствии с его указаниями и с должной решимостью. По подозрений быть не должно.

— Замечательная идея, — Зульфия выпила стакан воды залпом, — как только вы прибудете, мы побеседуем, чтобы это слышали все, и нападете. Но, — она сделала глубокий вдох, — Симона вас перехватит и нанесет пару ударов, ведь он должен вас сильно потрепать.

Было видно, что для нее, человека, который и мухи за жизнь не обидел, тяжело даже представить, как Анну, которая спасла их жизнь и жизнь их глупого сына, что посмел нагрубить императору на балу, будет избивать на её глазах её муж.

— Да, ничего страшного, потерпим, и не такое приходилось выдерживать, — Анна улыбнулась. Для нее это и правда была небольшая плата за жизнь двоих невинных.

— Отлично, тогда так и сделаем. Будем вас ждать, — Симона встал и подал руку для рукопожатия.

Анна, что носит перчатки, чтобы скрыть укусы и порезы на кистях, сняла их в знак уважения.

— Благодарю, — она пожала его руку.

Её аура, соприкоснувшись с рукой Симона, резко вздрогнула. Анна увидела, что на его лбу внезапно выступила испарина, и он еле сдерживался, чтобы не бросить её руку, от той пульсации магии, что била из её руки в его.

— Не думал, что вы настолько пропитаны магией, госпожа, — он отпустил руку, потирая ладонь, там была красная отметина, будто ожог.

— Не волнуйтесь, до утра пройдет, — она кивнула в сторону руки и улыбнулась.

— Да, ничего страшного, — Симона не видел в этом опасности.

Возвращалась Анна с полной готовностью закончить этот цирк и поскорее. Ночной мрак окутывал её, когда она, словно тень, бесшумно скользила по небу верхом на своем драконе. Звезды мерцали внизу, а ветер свистел в ушах, но Анна не обращала на это внимания. Её мысли были заняты предстоящей ночью, решением, которое она должна была принять, и последствиями, которые оно могло повлечь за собой.

Прибыв к знакомым очертаниям замка, она снизилась, стараясь привлечь как можно меньше внимания. Огромная тень дракона пронеслась над крышами, но никто, казалось, не заметил её.

Анна мягко приземлилась на своем балконе, служившем иногда ей входом, и мгновенно прошмыгнула в свою комнату, оставив позади дракона, который тут же растворился в темноте, словно его и не было.

Закрывая за собой дверь, Анна почувствовала, как напряжение, скопившееся за долгий день, начинает спадать.

Она подошла к окну, вглядываясь в темный лес, раскинувшийся у подножия замка.

«Завтра полетим обратно, не хочу ждать. Ничего»

Она легла спать, но сон не спешил приходить. Тело, измотанное долгим путешествием и эмоциональным напряжением, требовало покоя, но разум продолжал бушевать, словно неукротимый шторм.

Воздух в комнате казался густым и тяжелым. Анна перевернулась на другой бок, пытаясь найти удобное положение, но каждая поза казалась неудобной, каждая мысль — мучительной.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, на медленном, ритмичном вдохе и выдохе, надеясь, что этот простой акт физиологии сможет успокоить бурю в её душе.

На следующее утро, едва первые лучи солнца пробились сквозь оконные витражи, Анна уже стояла у постели Эми, её глаза горели решимостью.

— Пора лететь, — тихо, но отчетливо произнесла она, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность. Эми, ещё сонно моргая, кивнула, чувствуя, как пробуждается вместе с новой зарей.

Вместе, как всегда слаженно и без лишних слов, они вышли во двор, где их терпеливо ждали драконы. Оседлав своих верных спутников, девушки направились в сторону столицы.

По мере того, как они набирали высоту, Анна решила поделиться с Эми важной информацией. Она установила ментальную связь, и их мысли сплелись в единый поток.

«— Эми, — начала Анна, — я говорила с Раху вчера ночью. Мы пришли к соглашению»

Она подробно изложила суть их договоренности, рассказывая о рисках, о том, что предстоит сделать, и к чему это может привести. Эми внимательно слушала, её лицо отражало смесь удивления, осторожности и растущего понимания.

Разговор продолжался на протяжении всего полета, слова, мысли и эмоции переплетались, укрепляя их связь и подготавливая к предстоящим событиям.

Столица приближалась, её очертания становились всё более отчетливыми.

— Госпожа, вы прибыли. Как ваш отдых? Вас не было чуть больше недели, — слуга, что прикреплен к их драконам, явно был рад их возвращению.

— Да, Галий, мы задержались. Подскажи, император во дворце? — Анна решила не ждать обеда или вечера и найти его по возможности раньше.

— Госпожа моя, он в трапезной, завтракает, — Галий поклонился и ушел вместе с драконом.

Анна сказала Эми идти в свои покои, и позже она зайдет к ней, чтобы обсудить все детали. Эми, понимая важность момента, без лишних вопросов кивнула и направилась в свою спальню, оставив сестру одну.

А сама же Анна направилась прямиком в столовую, где завтракал император. Каждый её шаг по ослепительно белоснежному коридору эхом отдавался в непривычной тишине. Вдоль стен, словно безмолвные стражи, стояли величественные статуи из отполированного камня, каждая из которых, казалось, хранила в себе тайны веков.

Их холодные, немигающие взгляды провожали Анну, и она чувствовала, как напряжение нарастает с каждой пройденной минутой.

Император, как и следовало ожидать, действительно завтракал в полном одиночестве, в огромной, залитой солнцем зале. Тяжелые дубовые двери распахнулись перед Анной, открывая вид на стол, заставленный изысканными яствами.

Филипп поднес ко рту чашу с вином, когда услышал шаги. Он поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Анны. В воздухе повисло недолгое молчание, наполненное ожиданием.

— Надеюсь, ты прибыла с хорошими новостями, — он сделал медленный глоток, — не вижу только мешка в руках. Он смотрел на Анну, ожидая ответа.

— Да, новости есть, но мешок? Зачем? — Анна не могла понять его слова.

— Как зачем? — Филипп поднял одну бровь в знак удивления, — Голову Зульфии ты в кармане принесешь?

Анна стояла как вкопанная, слова императора отдавались в ее голове зловещим эхом. Такой поворот событий она не могла предвидеть, даже в самых смелых своих предположениях. Все ее планы, вся подготовка — все рушилось на глазах, как карточный домик. Он хочет не просто убить Зульфию.

Эта мысль пронзила Анну, как ледяной клинок. Нет, это было нечто гораздо более жестокое, более изощренное: он хочет ее голову.

Голову Зульфии, чтобы Анна сама, своими руками, в мешке, принесла ее прямо в замок. Этот приказ звучал как приговор, как насмешка над всем, что Анна считала правильным. Ее сердце заколотилось в груди, словно испуганная птица. Это требование было немыслимым, чудовищным. Оно ставило ее перед невыносимым выбором: предать свои принципы или столкнуться с гневом того, кто обладал властью над ее жизнью и жизнью тех, кто ей дорог.

Белоснежные стены столовой казались, сжимались вокруг нее, превращаясь в стены тюрьмы. Статуи, молчаливые свидетели, теперь казались безжалостными судьями. Император, наблюдая за ее реакцией, казалось, наслаждался каждым мгновением ее замешательства. Его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. Он знал, какую тираду он ей преподнес, и ждал, когда Анна, стиснув зубы, согласится. Он ждал, когда она исполнит его волю. Но Анна была не тем человеком, которого можно было легко сломить. В ее глазах, несмотря на шок, зажглась новая решимость — решимость найти выход, другую, более достойную дорогу. И теперь она осознала — обратной дороги нет, теперь только хитрость.

— Мой император, я прибыла сообщить лишь о дате и о некоторых моментах, связанных с нападением. Ведь я готовлюсь очень тщательно, чтобы отвести подозрение от вашей персоны, — Анна склонилась, скрыв свои глаза, полные ненависти.

— Да, понял я, что ты еще ничего не сделала, — он махнул рукой, — мне, честно, совсем плевать, когда и как ты это сделаешь. — Он встал, держа в руках чашу с вином, — Я лишь хочу, чтобы он, Томиас, и все они, эти Раху, захлебнулись в своей крови и слезах горя, — он сжал чашу, выплескивая капли вина на пол от ярости.

— Да, мой император, я готовлюсь совершить это действие 6 июня. С вашего позволения, я пойду готовиться, — она отклонилась и, не поднимая головы, вышла из трапезной. Анна поняла, что Филипп совсем погряз в своей ненависти.

Его искаженное сознание, отравленное ядом мести, не видело ничего, кроме желания уничтожить. Это открытие стало для нее горьким подтверждением правоты своих действий, но одновременно и толчком к ним. Теперь оставалось лишь продумать до мелочей тот день, когда справедливость восторжествует. Анна нашла двух солдат, которые, по ее мнению, могли стать надежными свидетелями, понятыми в тот момент, когда начнется нападение. Они были опытны, верны своим принципам и, что самое главное, не были связаны с интригами дворцовых раздоров. С их помощью Анна могла бы доказать свою правоту и обмануть Филиппа, чьи грязные игры зашли слишком далеко.

— Ты забрала тех двоих, зачем? — к ней подошел Лукас, он был не в курсе происходящего. Анна увела его на задний двор замка.

Они встретились на улице, вдали от посторонних глаз и ушей, и кабинет казался ей слишком официальным, слишком уязвимым местом для такого откровения.

Прохладный вечерний воздух приятно касался кожи, контрастируя с внутренним смятением, которое охватило ее. За спиной возвышались темные стены замка, его каменные стражи молчаливо взирали на происходящее.

Она кратко рассказала Лукасу о приказе императора. Каждое слово было взвешено, каждый намек на жестокость Филиппа был подчеркнут. Анна видела, как меняется выражение его лица, как нарастает ужас в его глазах. Она говорила о необходимости исполнения приказа, о последствиях отказа, о той бездне, в которую мог погрузиться каждый, кто встанет на пути у императора.

Лукас, услышав ее слова, молча опустился на корточки. Его сильные руки сжались, обхватывая голову, словно пытаясь удержать ее от того, чтобы она не раскололась от невыносимой боли. Он был человеком, который всегда остро переживал любые события, чья душа не знала полутонов. Сейчас он был в невероятном шоке, его глаза были широко раскрыты, а дыхание сбилось. Слова застряли в горле, не находя выхода. Он как будто потерял дар речи, захлебнувшись в волне эмоций, которые он не мог ни выразить, ни обуздать.

— И ты это будешь делать? — он взглянул на нее.

«Нет, ты что, я все продумала», — Анна рассказала про обман и про сговор с семьей Раху.

— Тебя казнят, — закончил Лукас, и поднялся с колен, — казнят — Резким движением он притянул ее к себе и прижал. Уткнувшись в её макушку, он начал вдыхать запах ее волос и слегка хлюпать.

Анна понимала его опасения, они вместе росли, тренировались, они были близки, хоть и далеки в профессиональных мирах. Она обвила его талию руками и уткнулась в плечо. Так они простояли некоторое время, пока он не отпустил ее. Отходя, он вытирал глаза и нос. Было видно, что он не на шутку испугался.

— Почему бы не убить его? — он выглядел уже куда более серьезно, предлагая такое.

— Тише, молчи, нет, — Анна закрыла его рот руками, — не сейчас. Возможно, когда-то она и будет готова пойти против него, но пока в ее жизни столько дорогих ей людей, которым он может причинить вред – она будет искать другие пути решения проблемы.

— Да прости, — Лукас взял руки Анны и уткнулся в них лицом, — делай как считаешь нужным, а мы, — он взглянул на нее, — я, Маркус и Эми всегда за тебя, — его слабая улыбка очень тронула Анну.

У нее были люди, что любили ее, и кого любила она. Только ради них она готова на многое.

Это был всего лишь 4 июня, до того дня было меньше 48 часов

Вечером пятого июня Анна отправила Руфи с письмом до замка. Она сообщала о своем прибытии и что всё идет согласно их плану. Руфи, словно тень, прибыла в замок и, отыскав Зульфию, передала свиток. Поклонившись, она попросила сберечь Анну по возможности и удалилась.