Книга 2. Пять ключей Корселуна. Голос Карасса

— Сколько ждать?

— Двадцать минут. Может, тридцать.

Мара посмотрела на Рена.

— Мы потеряем подход к первому бую.

— Но не выдадим себя Люмира.

— И не спасём запись, если буи отключат раньше.

Саэн шагнул к оружейной панели.

— Можно решить проще. Один малый заряд по двигателю каравана. Они уйдут в аварийный дрейф, хвостовой сканер погаснет. Никто не погибнет.

Рен медленно повернулся.

— Отойди от панели.

— Я сказал по двигателю.

— Я услышал.

— Мы теряем путь из-за люмирского судна.

— Мы теряем путь из-за войны, которую нам навязали мёртвые и живые. Караван здесь не причина.

Саэн не отошёл. На лице уже не было смущения. Осталась упрямая боль. Мара поднялась, но Рен остановил её жестом.

— На борту могут быть дети, — сказал Рен.

— Люмира всегда прячет детей рядом со своими грузами.

— Ты это знаешь?

— Я знаю, как они работают.

— Нет. Ты знаешь, как они убили твою семью. Этого достаточно для ненависти. Недостаточно для приговора.

Саэн побледнел.

— Вы говорите как они.

— Если я начну говорить как Люмира, — сказал он, — ты первым скажешь мне это при всех. Но сейчас я не позволю сделать память о твоей матери оправданием для чужой смерти.

Лаир тихо сказал:

— Караван меняет курс. Они идут через правую тень.

— Пропускаем, — сказал Рен. — Двигатель в ноль. Маску не снимать.

— Нас затянет в пепельный слой.

— Значит, посидим тихо.

— Корабль Ардина и слово «тихо» редко дружат.

— Сегодня познакомятся.

Так выглядела зона, где сама карта устала быть картой.

Саэн смотрел на него молча.

— Мама, а если кольцо закроется?

Женщина ответила почти сразу:

— Не закроется, пока мы внутри.

— А если адмирал передумает?

— Тогда мы будем очень громко ругаться с адмиралом.

Лаир тихо пробормотал:

— Хорошая женщина. Её бы к нам в навигацию.

Саэн отвернулся.

— Они ушли, — сказал Лаир.

— К окну успеют?

— Если их двигатель не развалится и если Сайра Рут не закроет створку раньше.

Мара склонилась над экраном.

— Сигнал от внешнего наблюдателя. Радикальная ячейка «Красный след» вышла на связь.

Рен нахмурился.

— Они не должны были знать наш маршрут.

— Уже знают.

— Рен, — сказал Варс. — Люмирский караван прошёл рядом с тобой. Ударь по нему. На борту архивный контролёр. Он везёт обрезанные данные Карасса.

Саэн резко поднял голову.

— Я же говорил.

Рен не шелохнулся.

— Мара, источник?

— Сигнал чистый, но путь странный. Он прошёл через старый ретранслятор, потом через нейтральный буфер.

— Вейранский?

— Похоже. Подпись спрятана плохо. Слишком плохо.

Рен включил ответ.

— Варс, подтверждение груза.

— У нас мало времени.

— Подтверждение.

— Ты слышал меня.

— Я слышал приказ ударить по гражданскому кораблю. Теперь хочу услышать доказательство.

Варс помолчал. Потом в его голосе стало больше железа.

— Ты опять ищешь чистую дорогу, Рен. У нас её нет. У нас забрали имена и могилы. Карасс заговорил, а Люмира уже закрывает сектор. Если мы не ударим первыми, нас снова похоронят в их отчётах.

Саэн смотрел на Рена так, будто ждал, что тот наконец поймёт очевидное.

— Мы не ударим по каравану, — сказал Рен.

— Тогда ты защищаешь их.

— Нет. Я защищаю нас от того, чтобы стать их удобным объяснением.

— Ты хочешь правду, которая простит врагов.

— Я хочу правду, которая выдержит проверку.

— Мёртвые не дождутся твоих проверок.

Рен почувствовал, как в нём поднимается злость. Не на Варса. На эту фразу. Ею легко закрывать любую дверь. Ею легко открывать огонь.

— Мёртвые не просили нас убивать гражданских, — сказал он.

— Ты не знаешь, о чём они просили. Ты боишься услышать.

Связь оборвалась.

Рубка молчала. Потом Саэн сказал:

— Он прав.

Рен медленно повернулся к нему.

— В чём?

— Если на борту архивный контролёр, он увезёт правду. Мы снова опоздаем. Всегда опаздываем, потому что ждём доказательств, а Люмира действует.

— Ты слышал ребёнка на канале.

— Я слышал. И я слышал мать, которая верит, что адмирал её выпустит. Моя тоже верила. Её корабль числится пропавшим.

Рен подошёл к Саэну ближе. Не угрожающе.

— Если ударишь по этому каравану, ты убьёшь не адмирала. Не архив и не приказ. Ты ударишь по тем, кто сидит в пассажирском отсеке и ждёт, успеет ли старый двигатель до окна. Потом Люмира покажет их лица всей Дуге. И каждому миру скажет: Ардин пришёл за правдой и начал с детей.

— Вы давите на жалость.

— Да. Потому что жалость иногда мешает руке стать чужим оружием.

Саэн опустил глаза. Но Рен видел: спор не закончился. Он ушёл глубже.

Лаир дал малый ход. Корабль вышел из пепельного слоя. Первый архивный буй должен был появиться через сорок минут. Они потеряли часть окна, но всё ещё могли успеть. Если данные не вырежут. Если Люмира не закроет контур.

— Мара, проверь наши внутренние каналы, — сказал он. — Особенно личные передатчики.

Саэн вскинулся.

— Вы мне не доверяете?

— Сейчас я не доверяю маршруту, Варсу, карассовому шуму и собственному оптимизму. Если хочешь попасть в этот список отдельно, продолжай спорить.

Лаир тихо сказал:

— Оптимизм у тебя вообще был?

— Был. В детстве. Потом его реквизировали на нужды восстания.

Мара прошла по рубке с ручным сканером. Проверка заняла несколько минут. У Лаира — чисто. У старшего стрелка — чисто. У Саэна сканер задержался на браслете клятвенного бойца. Юноша напрягся.

— Это память семьи, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Мара. — Поэтому и не трогаю без причины.

Сканер пискнул.

Мара нахмурилась.

— Есть скрытый передатчик.

Саэн побледнел.

— Я ничего не ставил.

— Вижу. Шов старый. Его могли встроить при ремонте.

— Вейран, — сказала Мара.

— Или тот, кто купил их мастерскую, — ответил Рен.

Саэн смотрел на браслет так, будто у него отняли не вещь, а последнюю честную память.

— Это браслет матери.

— Теперь он ещё и чужое ухо, — сказал Рен мягче. — Не ты виноват, что его испортили.

— Я носил его всё время.

— Значит, наши разговоры давно могли слушать.

Юноша закрыл лицо ладонью. Злость ушла.

Рен положил браслет на стол.

— Мара, не глуши сразу. Пусть слушают.

Она подняла бровь.

— Поиграем?

— Недолго. Передадим им то, что они хотят услышать.

Лаир оживился.

— Обожаю моменты, когда мы начинаем врать профессионалам. Это как плевать в дорогой суп, только суп вооружён.

Рен открыл внутренний канал рядом с браслетом.

— Все по местам. Мы меняем план. Караван «Мелис» имеет приоритет как носитель архивного контролёра. После выхода из правой тени маяка берём его на прицел и готовим заряд по двигателю.

Саэн вскинул на него взгляд, но Рен едва заметно качнул головой. Юноша понял и промолчал.

Браслет не шелохнулся. Передающая нить работала без видимого сигнала. Так и должно быть.

Рен продолжил:

— Первый буй пока оставляем. После удара уходим в пепельный карман.

Мара выключила канал.

— Ушло.

— Теперь ждём, кто поверит.

Лаир тихо присвистнул.

— Хорошая ловушка. Дорогая.

— Значит, правда Карасса стоит дороже, чем мы думали, — сказал Рен.

Саэн смотрел на дрон. В его глазах появилось новое выражение. Не спокойствие. До него далеко. Но первый слой уверенности треснул.

— Они хотели, чтобы я ударил, — сказал он.

— Да.

— Через браслет матери.

— Да.

Юноша сглотнул.

— Я бы ударил.

Рен не стал утешать.

— Теперь не ударишь.

Саэн посмотрел на него.

— Я хочу забрать этот дрон.

— Заберём. Только тихо.

— Можно я?

Мара сразу сказала:

— Нет.

Рен посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что у него руки ещё трясутся.

— Это можно исправить работой.

— Это можно ухудшить смертью.

Саэн выпрямился.

— Я справлюсь.

Мара подошла к нему вплотную.

— Справиться — это не значит рвануть первым, чтобы доказать, что ты не виноват. Справиться — это выполнить задачу и вернуться с целыми пальцами. У тебя с пальцами какие планы?

— Оставить при себе.

— Уже лучше.

Рен кивнул.

— Саэн идёт со мной. Мара страхует. Лаир держит корабль в дрейфе.

Пилот поднял руку.

— Я знаю, что ты не любишь слово «держит», но корабль сам себя не удержит.

— На этот раз разрешаю.

— Исторический день.

— Достаточно.

— Я не хочу ошибиться.

— Ошибёшься, если будешь проверять страх вместо креплений.

Саэн выдохнул.

— Как вы это делаете?

— Что?

— Говорите так, будто всё уже пережили.

Рен посмотрел на шлюзовую створку. За ней медленно вращались куски старого корабля. В одном обломке ещё можно было узнать часть знака Люмира. В другом — ничего, кроме сгоревшей обшивки.

— Никак. Я просто давно понял, что страх не обязан командовать вслух.

Шлюз открылся.

Они вышли в пространство на малой тяге. Обломки плыли вокруг серыми тенями. Даже издалека Карасс делал края металла чёрными, будто после пожара. Рен двигался первым, Саэн — за ним.

— Дрон впереди. Прячется за рёберной балкой. Не включать активный скан.

— Вижу, — сказал Рен.

Дрон был меньше человека, с плоским корпусом и тремя сенсорными глазками. Он висел неподвижно, ожидая выстрела, которого не будет.

— Готово, — сказал Саэн.

— Забирай ядро записи.

— Там может быть ловушка.

— Поэтому медленно.

Саэн извлёк маленький кристалл памяти. На миг он замер, глядя на свою руку.

— Они бы показали меня убийцей.

— Если бы ты дал им материал.

— А если я уже дал? Разговоры, наши маршруты, имена…

— Вернёмся и проверим, сколько ушло.

— А если поздно?

— Тогда будем чинить то, что можно починить, — сказал он.

— Есть запись, — сказала Мара. — Дрон был настроен на караван. Ждал наш удар. Канал вывода — вейранский буфер. Но команда активации пришла не от Вейрана напрямую.

— От Варса?

— Через его узел.

Саэн сжал кулаки.

— Значит, Варс с ними?

— Не спеши, — сказал Рен. — Узел могли использовать без него.

Мара посмотрела на экран.

— Или с ним.

Рен не ответил. Варс был старым бойцом. Старые бойцы тоже умеют ошибаться.

На главном экране вспыхнул архивный буй. Ещё далеко, слабый, почти утопленный в шуме Карасса. Но он был там. Первый реальный след, ради которого они шли.

Лаир усмехнулся.

— Ну что, пепельные романтики, мы почти на месте. Двигатель передаёт, что ненавидит всех, но пока работает.

— Передай ему благодарность Ардина, — сказала Мара.

— Он просит оплату вперёд.

— Саэн, — сказал он.

Юноша поднял глаза.

— Браслет оставь у Мары до проверки. Память семьи не в передатчике.

— А где?

— В том, что ты сегодня не выстрелил.

Саэн опустил взгляд. Ответить он не успел.

Мара бросилась к панели, но сигнал уже ушёл.

На экране промелькнула строка передачи. Короткая, без текста.

Получатель был скрыт плохо. Или теперь уже нарочно не прятался.

ВЕЙРАНСКИЙ ПРИЁМНЫЙ БУФЕР. ДОСТАВЛЕНО.

Саэн побелел.

Рен посмотрел на открытый браслет, потом на дальний экран, где архивный буй медленно рос в сером свете Карасса. Ловушка не закончилась на гражданском караване.

Глава 6. Карассово сияние

«Рубежный» вошёл в край карассова сияния на малом ходу.

Карасс не светил привычно. Он не давал тепла и не делал пустоту живее. Впереди висело тёмное ядро, вокруг которого дрожало мутное сияние, похожее на след от старого пожара. На дальних датчиках оно выглядело как пятно.

Ария не любила такие мысли. Они звучали красиво, а красивое часто мешало увидеть простое. Простое сейчас было на экране: щиты «Рубежного» теряли слой за слоем, гравимотор требовал пересчёта тяги, навигационный контур сбивался на каждой третьей отметке. Карасс не говорил с ними словами. Пока он ломал привычный порядок.

Дариус вышел из лифта и сразу посмотрел на экран щитов.

— Сколько просадка?

Старший инженер ответил с рубки, его голос пришёл в галерею через открытый канал:

— Семь процентов за четыре минуты. Компенсируем, но сияние лезет в боковой контур.

— Гравиядро?

— Греется выше расчёта. Пока не критично, но оно уже делает вид, что всё под контролем, хотя перегрев растёт.

Перед выходом к сиянию Дариус показал Арии закрытое распоряжение Комитета. Она тогда спросила, что значит «любой».

Он ответил:

— Я не дам им превратить это слово в готовое решение.

Ответ был честным. Не лёгким, но честным.

— Я пойду в рубку, — сказала Ария.

— Ты можешь остаться здесь.

— Могу. Но не останусь.

Дариус не стал спорить. Хорошо. Спор сейчас только добавил бы Карассу зрителей.

— Рейн, — сказал Дариус. — Состояние?

Навигатор не ответил сразу.

— Контур держится. Поток идёт криво, но читается.

Ария уловила в его голосе странную хрипоту. Она была не простудной и не от усталости.

Дариус услышал тоже.

— Медик в рубку.

— Уже вызван, — сказала офицер связи.

Рейн резко повернул голову.

— Не надо медика. Я веду маршрут.

— Медик не заберёт у тебя маршрут.

— Если он поставит блок, корабль потеряет нить.

— Если ты упадёшь в панель, корабль потеряет больше.

Рейн хотел возразить, но экран перед ним вспыхнул. Маршрутная линия ушла в сторону.

— Компенсация! — приказал Дариус.

Инженерный канал заговорил сразу:

— Гравиядро ушло в скачок. Снимаем нагрузку с третьего кольца.

— Не снимать с щитов.

— Тогда будет жарко.

— Я не просил сделать уютно.

Ария ухватилась за поручень. В руке отозвалась слабая вибрация. Через металл шёл низкий гул. Он не был похож на работу двигателя. Больше на чужое дыхание в стенах.

Рейн согнулся над панелью.

— Срыв маяка на внешней линии. Карта не совпадает.

— Резервный контур, — сказал Дариус.

— Резервный показывает другое небо.

Ария подошла ближе к панели Рейна.

— Что ты видишь?

Дариус тихо сказал:

— Ария.

Она не отступила.

Рейн посмотрел на неё. Зрачки у него стали слишком широкими.

— На карте есть корабль, — сказал он. — Его нет в текущем контуре, но он идёт перед нами. Старый борт. Метка похожа на синенскую, но её закрывает пепел.

— Название?

Рейн сжал виски.

— Не читаю.

На его экране на миг проступил силуэт корабля. Очень старый. Длинный корпус, повреждённый нос, хвостовой отсек с разорванным знаком. Потом изображение исчезло. Вместо него экран выдал служебную ошибку.

ПАМЯТНЫЙ ШУМ. ИСТОЧНИК НЕ ОПРЕДЕЛЁН.

Медик вошёл в рубку почти бегом. Невысокая женщина с короткими волосами и сумкой на плече.

— Голосная рана начинается.

Рейн резко отстранился.

— Я в порядке.

— Эту фразу придумали люди, которые почти никогда не в порядке.

— Я веду корабль.

— Пока да. Поэтому я не спорю с тобой громко.

Дариус сказал:

— Что нужно?

— Снять часть нагрузки с его голосового контура. Лучше заменить навигацию на машинную.

Рейн усмехнулся, но звук вышел не его.

— Машина поведёт нас в старый бой.

Ария почувствовала, как кожа на спине пошла холодом.

— Что ты сказал?

Рейн моргнул. Он сам не понял.

— Я сказал… Машина не справится.

— Нет. Ты сказал про старый бой.

В рубке стало тесно от молчания.

Рейн поднял руку к горлу.

— Не помню.

Медик тихо выругалась и открыла инъектор.

— Теперь точно блок.

— Нет, — сказал Рейн. — Если вы закроете меня сейчас, мы потеряем поток.

Дариус смотрел на карту. Решение нужно было принять быстро. Машинная навигация действительно путалась. Рейн ещё читал путь, но уже платил за это собой.

Ария знала этот выбор хорошо.

— Дай ему не блок, а страховку, — сказала она медику.

— Это не учебная палуба, госпожа Синен.

— Я вижу.

— Страховка удержит его минут десять. Потом рана может пойти глубже.

Рейн схватился за край панели.

— Мне хватит семи.

Дариус коротко кивнул.

— Семь минут. Потом выводишь его.

Медик недовольно посмотрела на всех.

— Семь минут, — сказала она. — Потом я выключу его сама и напишу в отчёте, что командование мешало медицине из героического упрямства.

— Пишите, — сказал Дариус. — Только потом.

— Есть линия. Край сияния открыт. Нужно пройти ниже повреждённого буя.

— Буй виден? — спросил Дариус.

— Не физически. Но след есть.

— Ведите.

«Рубежный» изменил курс. Гравимотор перешёл в мягкий обход, и корпус отозвался тяжёлой вибрацией. На главном экране тёмное сияние Карасса стало ближе. Оно заполняло рубку без света. Давило на глаза и заставляло людей говорить тише.

Ария услышала первый шёпот не через динамики. Он пришёл изнутри, но не принадлежал ей. Короткая команда: «Детей к центральной переборке». Потом удар.

Она вцепилась в поручень.

Дариус сразу оказался рядом.

— Контакт?

— Да.

— Открытый?

— Нет. Не знаю. Он не спрашивает.

В её горле поднялся чужой привкус. Металл, дым, кровь от прикушенной губы. Ария моргнула, и рубка исчезла на долю секунды.

Она стояла в узком коридоре гражданского борта. Аварийный свет мигал красным. В полу лежал маленький ботинок, чистый для этого места. Где-то плакал ребёнок. Мужчина в форме пилота бил кулаком по панели, пытаясь вручную закрыть шлюз. Рядом женщина держала в руках переносной архивный контейнер.

— Не сюда, — сказал пилот. — Архив не сюда. Сначала люди.

Женщина ответила:

— Приказ старшего протокола. Контейнер должен выйти.

— У меня в отсеке сорок человек.

— Контейнер должен выйти.

Видение оборвалось. Ария была в рубке.

— Ария? — спросил Дариус.

Она вдохнула.

— Там был гражданский борт.

— Из записи?

— Нет. Другая память.

Медик уже смотрела на неё с инъектором в руке.

— Даже не думайте, — сказала Ария.

— Я ещё ничего не сказала.

— Вы сейчас скажете «профилактический блок».

— Я не хочу потом собирать вашу память по палубе.

— Память пока моя.

Дариус не улыбнулся. Он наблюдал за ней слишком внимательно.

— Что ты видела?

Ария посмотрела на главный экран. Там Карасс казался ближе, чем должен был быть.

— Приказ вынести архивный контейнер раньше людей. На гражданском борту.

Офицер связи подняла голову.

— У нас новый фрагмент на пассивном канале.

Дариус мгновенно вернулся в командный режим.

— На экран. Без ретрансляции наружу.

Шум заполнил рубку. Сначала он был почти обычным. Потом внутри него проявились команды. Короткие, не героические.

— Второй отсек закрыть.

— У нас дети.

— Не открывать шлюз.

— Архив к спасательной капсуле.

— Да плевать мне на архив, у меня люди внутри.

Последнюю фразу произнёс тот самый пилот.

Рейн вскрикнул и хлопнул ладонью по панели.

— Он перед нами!

На карте появился старый корабль. Теперь он шёл не силуэтом, а почти полным контуром. Система попыталась присвоить ему номер, но выдала только обрывки: «…ар…лис». Потом часть имени смыло шумом.

— Это фантом, — сказал один из офицеров.

Рейн повернул к нему голову. В его глазах уже стояли чужие слёзы.

— Фантомы не оставляют тепловой след.

Экран подтвердил: впереди был слабый остаточный след. Не корабль и не настоящее тело.

— Обходим, — приказал Дариус.

— Если обойдём, потеряем линию к бую, — сказал Рейн.

— Обходим.

— Генерал…

— Я не поведу корабль через память чужой гибели, пока у меня есть другой путь.

Рейн замолчал и изменил курс. «Рубежный» ушёл ниже, щиты взвыли на границе слышимого. Инженерный канал сообщил о новой просадке. Гравиядро подняло температуру ещё на два деления.

— Перегрев растёт, — сказал инженер. — Нам нужно сбросить часть нагрузки.

— Сколько выдержим?

— Если Карасс не решит нас пожевать, минут пятнадцать.

— А если решит?

— Тогда я напишу жалобу, но боюсь, он не состоит в профсоюзе.

Дариус бросил взгляд на Арию. На этот раз она улыбнулась. Коротко. Нервно. Но улыбнулась.

Шум в канале изменился. Детский плач стал ближе. Ария стиснула зубы. Она не хотела слышать это. Не хотела становиться сосудом для чужой смерти. Но если отвернуться сейчас, запись станет ничьей.

Она шагнула ближе к панели связи.

— Дайте мне изолированный канал.

Дариус сразу сказал:

— Нет.

— Я не вхожу в Голоссеть. Только слушаю.

— Это уже не просто слушание.

— Тогда назови правильно. Я выдержу.

Он смотрел на неё, и в этом взгляде было то самое распоряжение Комитета. Не текстом. Весом. Если она сорвётся, он должен будет остановить.

— Изолированный канал, — сказал Дариус. — На три минуты. Медик рядом. При признаках потери ориентации отключаем.

— Я услышу.

— Я не обсуждаю.

Ария кивнула. В этот раз спорить было бы глупо.

Офицер связи вывела фрагмент в закрытый контур. Перед Арией поднялась прозрачная панель. Медик закрепила на её запястье датчик. Тот показал скачок пульса.

— Очень бодрая картина, — сказала медик.

— Не комментируйте мою картину.

— Я врач. Мне положено портить настроение.

Панель ожила.

Ария услышала дыхание пилота. Он был ранен. Не смертельно, ещё нет. Рука плохо слушалась, но он продолжал вводить команды. Рядом плакал ребёнок. Не громко. Устало.

— Пилот Тарен… — произнёс он. Дальше имя утонуло в треске. — Борт гражданского вывода. Запрос к любому живому каналу. Архивный контейнер перекрыл спасательную капсулу. Повторяю: выход закрыт.

Женский голос рядом:

— Уберите его.

— Не могу. Старший протокол.

— Там дети.

— Я знаю.

Пилот закашлялся. Ария почувствовала это своим горлом и едва удержалась на ногах. Дариус сделал шаг, но она подняла руку. Не сейчас.

— Приказ пришёл с синенской меткой, — сказал пилот. — Кто бы ни слушал потом, запишите: мы не отказались спасать людей. Нам закрыли выход архивом.

Женщина рядом заплакала, но не громко. Она явно пыталась не пугать ребёнка.

— Тарен, шлюз третий нагрелся.