Мышка для дракона

После пар Ян всегда ждал ее у выхода. Иногда с цветами — белыми тюльпанами, как в их первый вечер. Иногда с книгой, которую хотел обсудить. Иногда просто с улыбкой, от которой у нее до сих пор подкашивались колени. Они гуляли по городу, держась за руки, и прохожие оборачивались им вслед — красивая пара, он и она, никаких сомнений.

Они не могли насытиться друг другом. Их встречи были полны страсти — той самой, что вспыхнула между ними с первой минуты и не угасала, а только разгоралась ярче.

Он целовал ее в темных углах библиотеки, как тогда, в первый раз, — но теперь эти поцелуи были не украденными, а законными, принадлежащими им по праву. Она прижималась к нему в лифте, забывая нажать кнопку. Они запирались в ее маленькой квартирке на целые выходные, отключали телефоны и не замечали времени.

Но была и нежность. Бесконечная, глубокая, пронизывающая каждое их прикосновение. Он мыл ей голову, стоя за ее спиной в тесной ванной, и его сильные пальцы путались в длинных волосах. Она варила ему кофе — ровно так, как он любил, — и подавала в постель, и он смотрел на нее сонными глазами и называл на немецком словами, от которых у нее мурашки бежали по коже. Они читали друг другу вслух, сидя на старом диване под пледом. Они говорили обо всем — о литературе, о магии, о его прошлом и их общем будущем. И с каждым днем она узнавала его все лучше — и любила все сильнее.

Однажды вечером он пришел к ней неожиданно. Она не ждала его — сидела в кресле с томиком Фаулза на коленях, в том самом кресле, где провела бессонную ночь перед их первым разом. Услышала звонок, открыла дверь и увидела его на пороге — с букетом алых роз, в строгом черном костюме, при галстуке. Такого торжественного Яна она еще не видела.

— Что-то случилось? — спросила она с тревогой.

— Случилось, — ответил он.

Он прошел в гостиную, остановился посреди комнаты и повернулся к ней. В его темных глазах плескалось что-то необычное — волнение пополам с решимостью. Такого Яна она тоже еще не видела.

— Амелия, — начал он, и голос его чуть дрогнул. — Я прожил на этом свете очень долго. Я был одинок — долго, бесконечно долго. И я думал, что так будет всегда.

Он опустился на одно колено.

У Амелии перехватило дыхание. Книга выскользнула из ее пальцев и упала на ковер. Она смотрела на него — на мужчину, который был драконом, на древнее могущественное существо, стоящее перед ней на коленях, — и не могла вымолвить ни слова.

— Но потом я встретил тебя, — продолжил он. — Девушку, которая рассыпала книги в коридоре. Девушку, которая не верила, что кто-то может ее полюбить. Девушку с огромным сердцем, острым умом и душой поэта. Ты перевернула мой мир. Ты заставила меня почувствовать то, что я считал навсегда утраченным. Ты подарила мне надежду — на будущее, на семью, на счастье.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри сияло кольцо — тонкое, изящное, с камнем глубокого синего цвета, переливающимся в свете торшера как драконья чешуя под луной.

— Амелия, — сказал он. — Ты — моя пара. Моя женщина. Моя любовь. Ты согласна стать моей женой?

Она стояла, зажав рот ладонью, и слезы текли по ее щекам. Это были даже не слезы радости — это было что-то большее. Все ее мечты, все ее наивные девичьи фантазии, в которые она сама не верила, — все они сбывались сейчас, здесь, посреди ее маленькой гостиной. Человек, которого она любила больше жизни, стоял перед ней на коленях и просил ее руки.

— Да, — прошептала она. А потом громче, срывающимся от счастья голосом: — Да! Да, я согласна!

Он надел кольцо на ее дрожащий палец — оно село идеально, словно всегда там было. Поднялся, подхватил ее на руки и закружил по комнате. Она смеялась, плакала, целовала его — в губы, в щеки, в лоб, куда попадала. Они оба были счастливы — так, как бывают счастливы только те, кто прошел через боль и тьму и вышел на свет.

Вдалеке, за окном, в темном весеннем небе звезды сошлись, образовав между собой контур огромных крыльев. Но Амелия этого не видела. Она была слишком занята — целовала своего будущего мужа и не могла остановиться.

Глава 14. Жена

Утро началось с солнца. Настоящего, теплого, почти летнего — май вступал в свои права, и за окном маленькой квартиры Амелии вовсю щебетали птицы. Лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы и рисовали на смятой простыне золотые узоры.

Она проснулась от того, что кто-то легонько касался губами ее плеча. Улыбнулась, не открывая глаз, и потянулась, как кошка, чувствуя, как внутри разливается счастье.

— Доброе утро, — прошептал Ян ей на ухо.

— Доброе, — ответила она, поворачиваясь к нему.

Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее. В его темных глазах плясали золотые искры. Волосы были растрепаны после сна, на щеке — след от подушки, и от этого он казался не древним могущественным драконом, а обычным мужчиной, сонным и счастливым.

— Который час? — спросила она.

— Еще рано. Спи.

— Не хочу. Хочу завтрак.

Он рассмеялся и притянул ее к себе. Она прижалась щекой к его горячей груди, слушая ровный стук сердца — человеческого сердца, которое билось только для нее. Его пальцы перебирали ее распущенные волосы. В комнате было тихо и покойно. Где-то на кухне мерно тикали старые настенные часы. Пахло кофе — Ян, видимо, успел сварить его, пока она спала.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросила она, не поднимая головы.

— О чем?

— Чтобы у нас было сто тысяч таких вот утр. Чтобы каждое начиналось с тебя.

Он поцеловал ее в макушку.

— Будет. Обещаю.

Они еще долго лежали в постели, разговаривая ни о чем и обо всем сразу. О погоде, о том, куда поедут летом. О том, что старая герань на подоконнике снова зацвела — хороший знак.

Потом Амелия готовила блинчики, а Ян сидел за маленьким кухонным столом и читал ей вслух отрывки из «Мастера и Маргариты», и она смеялась, когда он изображал голос кота Бегемота. Это было то самое счастье — простое, тихое, настоящее. То, о котором она даже не мечтала, потому что не верила, что заслуживает его.

Днем Амелия отправилась в свадебный салон.

Ян хотел поехать с ней, но она отказалась — решила устроить сюрприз. К тому же, честно признаться, ей хотелось побыть одной, насладиться этим моментом, прочувствовать его до конца. Она, серая мышь Амелия, идет выбирать свадебное платье. Кто бы мог подумать?

Салон назывался «Белый сад» и располагался в старинном особнячке в центре города. Витрины были украшены кружевом и живыми цветами. Внутри пахло розами и дорогими духами. Консультантка — элегантная женщина лет сорока — встретила ее приветливой улыбкой и провела в просторный зал с зеркалами во всю стену.

Платья висели на плечиках длинным белоснежным рядом — пышные, прямые, кружевные, атласные, с длинными шлейфами и короткие, строгие и романтичные. У Амелии разбежались глаза.

— Может, начнем с классического силуэта? — предложила консультантка. — А-силуэт подходит практически всем.

Она примерила первое — пышное, как у принцессы, с корсетом и юбкой-облаком. Покрутилась перед зеркалом. Красиво, но не то. Она чувствовала себя в нем немного нелепо, как девочка, нарядившаяся в мамино платье.

Второе — облегающее, из гипюра, с открытой спиной. Слишком смело. Она представила реакцию декана, если бы пригласила его на свадьбу, и усмехнулась.

Третье — простое, без украшений, строгого кроя. Хорошо, но скучно. Она и так всю жизнь была скучной.

А потом она увидела его.

Оно висело в углу, чуть в стороне от остальных, словно дожидалось именно ее. Атласное, цвета слоновой кости, с тонкими бретельками и струящейся юбкой, которая мягкими складками ниспадала до самого пола. Никакой пышности, никаких лишних деталей — только чистый, благородный шелк, переливающийся в свете хрустальных люстр.

— Вот это, — сказала она. — Я хочу примерить это.

Платье село идеально. Она стояла перед огромным зеркалом и не узнавала себя. Из отражения на нее смотрела высокая стройная невеста с сияющими глазами, с румянцем на щеках, с рассыпанными по плечам длинными волосами.

Атлас обнимал фигуру, как вторая кожа, подчеркивая все то, что она раньше прятала под бесформенными свитерами. Она выглядела не просто красивой. Она выглядела счастливой. И это счастье делало ее прекрасной.

— Вы великолепны, — выдохнула консультантка.

Амелия улыбнулась своему отражению. На душе было легко и радостно. Вот оно — платье, в котором она станет женой. Платье, в котором она скажет «да» своему дракону.

— Я беру

Она не договорила.

В зеркале, за ее спиной, возникла женщина. Худая, бледная, в темном бесформенном плаще, который странно смотрелся среди белоснежных облаков свадебных нарядов. Волосы ее были небрежно собраны в хвост, на лице — ни грамма косметики, а под глазами залегли глубокие тени. Она напоминала тень — иссиня-бледную, измученную, почти прозрачную. Ее руки дрожали, когда она подошла ближе.

— Вы Амелия? — спросила она тихо. Голос был слабым, надтреснутым, словно она долго плакала или болела.

— Да, — ответила Амелия, настороженно оборачиваясь. — Мы знакомы?

Женщина покачала головой. Ее глаза — светло-серые, почти бесцветные — наполнились слезами.

— Нет. Но я знаю вас. Я видела вас с ним. С Яном. Я должна вам кое-что сказать. Пожалуйста, выслушайте меня. Умоляю.

Амелия почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Консультантка испарилась — то ли вышла за аксессуарами, то ли тактично удалилась, почувствовав напряжение момента.

— Что случилось? — спросила она. — Кто вы?

Женщина нервно оглянулась, словно боялась, что их подслушивают. Потом перевела взгляд на Амелию — и в этом взгляде было столько боли, что у Амелии перехватило дыхание.

— Меня зовут Марина, — сказала она. — И я знаю, о чем вы сейчас думаете. Вы думаете, что встретили мужчину своей мечты. Что он любит вас. Что он — особенный. Возможно, он уже рассказал вам свою невероятную историю. О драконах, о древней магии, о наследнике. Да?

Амелия побледнела. Откуда эта женщина знает?

— Откуда вы

— Я знаю, потому что он рассказывал то же самое мне, — перебила ее Марина. — Слово в слово. Что он — последний дракон. Что я — избранная. Что именно я должна родить ему наследника. Что мы будем вместе навсегда. — Она горько усмехнулась. — Знаете, сколько таких историй он рассказал до меня?

Она замолчала, достала из кармана плаща сложенный вчетверо лист бумаги и протянула его Амелии. Та взяла его непослушными пальцами. Развернула. Это было свидетельство о браке. Настоящее, с гербовой печатью, с датами и подписями. И в графе «жена» стояло имя «Марина Викторовна Соболева», а в графе «муж» — «Ян Андреевич Соболев».

Сердце Амелии остановилось.

— Этого не может быть, — прошептала она.

— Может, — сказала Марина. — Мы тоже были женаты! Я родила ему сына. Скоро ему исполнится год.

Она запнулась и прижала дрожащую ладонь к губам.

— Но он говорит это каждой, — продолжила она сквозь слезы. — Каждой новой девушке, которую находит. Он ищет вас — подходящих, способных выносить драконье дитя. Их мало. Очень мало. Но они есть. И каждая из них думает, что она — единственная. Что она — его судьба. А на самом деле мы — просто сосуды. Инкубаторы для его потомства. Я наивно думала, что смогу его изменить. Что любовь победит. Но я ошибалась. Я стала просто еще одним инкубатором.

Она взяла Амелию за руку. Ее пальцы были ледяными.

— Я пришла предупредить вас. Не потому, что я злая или ревнивая. Я просто не хочу, чтобы еще одна женщина прошла через этот ад. Не выходите за него замуж. Все его слова — ложь. Он не любит вас. Он не любит никого. Он использует вас — так же, как использовал меня.

В салоне повисла тишина.

Амелия стояла, не в силах пошевелиться. Атласное платье вдруг показалось ей ледяным — словно сшитым из снега. Она смотрела на свидетельство о браке, на дрожащие губы Марины, на слезы, текущие по ее бледным щекам, — и чувствовала, как внутри что-то рушится. Что-то огромное, светлое, хрупкое.

Она вспомнила все. Случайное столкновение в коридоре. Разлетевшиеся книги. Библиотеку. Холмы. Признания под звездами. Драконьи крылья на фоне луны. «Ты захватила мое сердце». «Я люблю тебя». «Ты — моя пара». Все это было ложью? Спектаклем, разыгранным для того, чтобы получить наследника?

Нет! Нет может быть! Ян не такой, он любит ее, она читает это каждый день в его глазах.

— Я я вам не верю, — прошептала Амелия.

У женщины на лбу появилась скорбная морщина.

— Тогда вы скоро сами убедитесь в том, что я говорю правду!

Она запахнула плащ и отступила на шаг. А потом резко развернулась и быстро пошла к выходу. Ее худая фигура мелькнула среди белых платьев и исчезла за дверью.

Амелия осталась стоять перед зеркалом. В атласном платье. С кольцом на пальце. С чужим свидетельством о браке в дрожащих руках.

В отражении она видела красивую невесту — ту самую, которой мечтала стать. Но теперь это отражение казалось ей насмешкой. Жестокой, безжалостной насмешкой.

Она поспешно сняла платье, оделась и выбежала из салона, не слыша окликов растерянной консультантки. Ей нужно было найти Яна. Посмотреть ему в глаза. И задать вопрос, ответ на который она уже боялась услышать.

Глава 15. Верить

Амелия бежала через весь город — от свадебного салона до университета. Она не помнила, как ловила такси, как расплачивалась, как влетела в знакомые двери филфака. В голове пульсировало только одно: найти его. Увидеть. Задать вопрос. Сердце колотилось так, что заглушало шаги. Свидетельство о браке жгло пальцы даже сквозь ткань сумки.

Она знала его расписание. Сейчас у четвертого курса немецкий. Ее собственные пары давно кончились, но какая разница? Она пронеслась по коридору, не отвечая на удивленные взгляды, и рывком распахнула дверь аудитории.

Ян стоял у доски с мелом в руке. Десятки пар глаз обернулись к вошедшей. Дверь аудитории хлопнула, как нож гильотины.

— Можно вас на минуту? — голос Амелии прозвучал хрипло и чуждо.

Ян удивленно поднял бровь. Увидел ее лицо — бледное, с лихорадочным румянцем, с безумными глазами. Отложил мел.

— Ольга, попрошу вас выйти к доске. Продолжайте без меня, — сухо сказал он, взял со стула пиджак и вышел в коридор.

Дверь закрылась.

Они стояли в пустом пролете у окна. За стеклом золотился теплый вечер.

— Что случилось? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога.

Вместо ответа Амелия выхватила из сумки смятый лист и швырнула ему в лицо.

— Что это?!

Бумага ударилась о его грудь и упала на пол. Он наклонился, поднял. Развернул. Она видела, как он читает — строка за строкой, — и лицо его меняется. Сначала недоумение, потом узнавание, потом что-то темное, похожее на гнев. Или боль?

— Где ты это взяла? — спросил он глухо.

Амелия не поняла его эмоций по голосу.

— Не важно где! Это правда?! Ты женат?! У тебя есть жена?! Живая, настоящая, по имени Марина?! Которая родила тебе ребенка?

Она почти кричала. Слова выплескивались из нее, как кипяток. Она не замечала, что по щекам текут слезы. Не замечала, что дрожит всем телом.

— Амелия, успокойся

— Не смей меня успокаивать! Ты говорил, что никогда не был женат! Ты говорил, что я — единственная! Что я — твоя пара! Что мы будем вместе! А на самом деле у тебя уже есть семья! Есть жена! Есть ребенок! Ты врал мне! Зачем, Ян??

Он схватил ее за плечи, заставил посмотреть в глаза. Его пальцы были горячими и твердыми, и от этого прикосновения она затряслась еще сильнее.

Он для нее был самым родным, а сейчас

— Послушай меня, — сказал Ян тихо, но с нажимом. — Это ложь. Это неправда. Я не знаю, кто дал тебе эту бумагу и зачем. Но я не женат. У меня нет детей. Я клянусь тебе.

— А это? — она ткнула пальцем в свидетельство, которое он все еще держал в руке. — Это выглядит очень убедительно! Печать, подписи, даты! Два года назад ты женился на женщине по имени Марина! И она до сих пор жива!

Он опустил глаза. Молчание затянулось. В этом молчании Амелия услышала ответ, которого боялась.

— Это было, — сказал он наконец. Голос был глухим и усталым. — Это действительно было. Но в этих отношениях не было ни капли любви. Лишь холодный расчет. Видишь ли, Марина хотела устроить свою жизнь за мой счет.

Она отшатнулась, вырываясь из его рук.

— Значит, это правда? — прошептала она.

— Да, но это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю?! Я думаю, что ты врал мне с самого начала! Что все твои слова о любви, о драконьей паре, о нашей особенной связи — все это было ложью! Ты использовал меня!

— Нет! — он почти выкрикнул это, и в его голосе прозвенел металл. В глазах на мгновение вспыхнули вертикальные зрачки. — Нет, Амелия. То, что между нами, — правда. Марина — это прошлое. Я не говорил тебе о ней, потому что это не имеет к нам отношения.

— Не имеет отношения?! — она засмеялась истерическим смехом. — Твоя жена пришла ко мне в свадебный салон и сказала, что ты — чудовище! Что я — не первая, кого ты используешь, чтобы родить наследника! Что есть и другие! Она показала мне это свидетельство! И ты говоришь, что это не имеет к нам отношения?!

Ян сжал кулаки. На скулах заходили желваки.

— Марина пришла к тебе? — переспросил он медленно. — Она была в городе?

— Да! Она была здесь! И она рассказала мне все!

— Это неправда, — сказал он твердо. — У нас с Мариной не было детей. Она не могла их иметь — именно поэтому наш брак распался. Когда она узнала, кто я на самом деле, и поняла, что не сможет дать мне наследника, она ушла. Я думал, что она уехала из страны. Я не видел ее с тех пор. И уж точно я не женат на ней сейчас. Это свидетельство — либо подделка, либо старый документ, который она сохранила, чтобы манипулировать мной. И тобой.

Амелия смотрела на него, и в голове была каша. Что-то в его словах звучало правдиво. Но обида, страх, ревность застилали разум.

— Почему я должна тебе верить? — спросила она тихо. — Ты уже скрыл от меня правду. Один раз. Что помешает тебе скрыть ее снова?

Он выдержал ее взгляд. В его темных глазах стояла такая мука, что у нее сердце сжалось.

— Ты не обязана мне верить. Если ты сомневаешься во мне — если эта бумажка значит для тебя больше, чем все, что между нами было, — значит, нам не на чем строить семью.

Он протянул ей смятое свидетельство.

— Если хочешь — проверяй. Ищи Марину. Ищи доказательства. Я не буду тебя останавливать. Но если ты не можешь доверять мне, нам лучше закончить все сейчас, а не потом.

Она взяла листок из его рук. Пальцы дрожали. В горле стоял ком размером с кулак.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Но с вечным недоверием я мириться не буду.

Ян повернулся и пошел обратно в аудиторию. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Амелия осталась стоять в пустом коридоре - опустошенная, поникшая, глубоко несчастная.

Домой она добрела, как в тумане. Квартира встретила ее привычной тишиной, которая сегодня давила со всех сторон.

Ян все ещё был здесь. На кухне стояли немытые чашки после их утреннего кофе. На спинке стула висел его свитер, забытый на прошлых выходных. В воздухе витал аромат его дорогого парфюма. Все напоминало о нем.

Амелия рухнула на диван и разрыдалась.

Она плакала долго, навзрыд, отчаянно - так, как не плакала с самого детства. Ей казалось, что мир разорвался пополам, и одна половина — та, где он любит ее, — уходит из-под ног. Она вспоминала его глаза. Его голос. «Ты захватила мое сердце». «Ты — моя пара». «Я люблю тебя». Мог ли он так врать? Мог ли так смотреть, так касаться, так целовать — и врать?

Она достала свидетельство. Разглядывала его при свете торшера. Бумага была плотной, гербовая печать — настоящей на вид. Это подделка? Или он лжет?

Мысли крутились по кругу. Амелия чувствовала, что сходит с ума.

Уже глубокой ночью, когда город за окном уснул, она взяла телефон. Долго смотрела на его номер. Потом набрала.

Он ответил после первого гудка. Не спал. Ждал.

— Я верю тебе, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Я не знаю, что правда, а что ложь. Я не знаю, кто такая Марина и зачем она приходила. Но я верю тебе. Потому что люблю. Потому что без тебя — не могу.

В трубке было слышно его дыхание.

— Я никогда не предам твое доверие, — ответил он наконец. — Клянусь.

Месяц пролетел как один день. Марина больше не появлялась. Свидетельство Амелия сожгла в раковине на следующее же утро. Ян подал запрос в архив — подтверждения брака не нашлось, и Амелия убедила себя, что это была хитрая подделка, месть брошенной женщины. Она запретила себе думать об этом. Она выбрала верить. И вера далась ей легче, чем сомнения.

И вот теперь они стояли в зале для торжественных церемоний — маленьком, увитом белыми розами и гирляндами из зелени. Из гостей были только самые близкие: несколько подруг Амелии с факультета, старый друг Яна — седой мужчина с такими же темными глазами, и Катя, та самая однокурсница, которой Амелия когда-то помогала с докладом. Она держала в руках букет и улыбалась сквозь слезы.

Амелия была в том самом атласном платье — простом и струящемся. Волосы, уложенные в мягкие локоны, рассыпались по плечам. Никаких очков. Никакой серой мыши. Только женщина, которая ждет, когда ее назовут женой.

Ян стоял напротив — в темном костюме, с белой розой в петлице. Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Словно она была единственным светом во вселенной.

— Ян Андреевич, согласны ли вы взять в жены Амелию

— Да, — ответил он, не дожидаясь конца фразы. Сотрудница загса улыбнулась.

— Амелия

— Да, — выдохнула она. — Да. Тысячу раз да.

— Властью, данной мне законом, объявляю вас мужем и женой.

Он поцеловал ее — долго, нежно, и гости зааплодировали. Амелия закрыла глаза и почувствовала, как внутри, где совсем недавно была пустота, расцветает огромное, теплое, настоящее счастье.

Она стала драконьей женой. И впереди у них была целая вечность. Так думала Амелия, старательно прогоняя от себя дурные предчувствия

Глава 16. Остров любви

Они переехали через неделю после свадьбы.

Квартира Амелии — маленькая, уютная, с геранью на подоконнике и старым торшером — осталась в прошлом. Она простилась с ней без слез, но с благодарностью: эти стены хранили ее одиночество, и они же стали свидетелями ее первого поцелуя, ее первой ночи, ее первого «да». Теперь настало время новых стен.

Квартира Яна находилась в старом доме на набережной — просторная, с высокими потолками, лепниной и огромными окнами в пол. Из гостиной открывался вид на реку, и по вечерам закатное солнце заливало комнаты жидким золотом. Амелия долго не могла привыкнуть к тому, что здесь теперь — ее дом. Что она имеет право переставлять книги на полках, вешать свои картины, ставить цветы на подоконник, обустраивать свой собственный уют.

— Тут так просторно, — сказала она в первый вечер, стоя посреди гостиной и растерянно оглядываясь.

— Теперь это наше гнездо, — ответил Ян, обнимая ее сзади. — Драконье гнездо. Будем обустраивать.

И они обустраивали. Вместе выбирали шторы, переставляли мебель, спорили о цвете стен и мирились на компромиссах. Ян настоял на огромном книжном шкафу во всю стену — для ее библиотеки. Амелия настояла на том, чтобы в спальне было много мягкого текстиля и приглушенный свет. Получилось эклектично, но уютно — смесь драконьей древности и человеческого тепла.

По вечерам они сидели на широком подоконнике, пили чай и смотрели на реку. Говорили обо всем. Молчали — и это молчание было уютнее любых слов. Она читала ему свои новые стихи. Он рассказывал ей о землях, которых больше нет, — о горах, где когда-то жили драконы, о древних городах, погребенных под песками. Она слушала, затаив дыхание, и не могла поверить, что этот человек — ее муж. Что эта сказка — ее жизнь.

А потом у них случился медовый месяц.

Ян держал пункт назначения в секрете до самого аэропорта. Амелия терялась в догадках: Париж? Рим? Может быть, горы? Но когда на табло зажглась надпись «Сейшелы», она ахнула.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

Они летели первым классом. Амелия никогда не летала первым классом. Она с детским восторгом разглядывала меню, пробовала шампанское, прижималась лбом к иллюминатору, глядя на облака. Ян сидел рядом, держал ее за руку и улыбался — той самой теплой улыбкой, от которой у нее до сих пор замирало сердце.

Остров встретил их влажной тропической жарой, запахом моря и цветущих магнолий. Отель стоял прямо на берегу, у кромки бирюзовой лагуны. Отдельное бунгало с соломенной крышей, бассейн, увитый бугенвиллиями, и собственный выход к пляжу с белоснежным песком. Вокруг не было ни души — только пальмы, океан и небо.

— Рай, — выдохнула Амелия, бросая сумку на пороге.