ВелеДариУм. Хрупкий Баланс

— О да! — подхватывает Тенея. — Я это помню. Он тогда мешал слушать диктант Тишины, а под ним даже стол сотрясался.

— Да, а Радавелла подумала, что в школе завелся тролль! - вставляет с едва сдерживаемым смехом

— Ха, помните, как хотели тогда запереться в классе! — заливается смехом Лира. — Хи-хи! И вызвать Таргана с оружием!

— Эй! Я не храпел тогда, я медитировал во сне! — обиженно возражает Ярвик.

— И чуть не сорвал занятие тогда своей медитацией! — добавляет Тенея.

— Ну, это уже в прошлом, — вдруг примирительно говорит Веста. — Ярвик думает, что только его «подвиги» балбеса достойны воспоминаний. А мы, типа, просто ботанички и зануды.

— А что, не так что ли? — усмехается Ярвик.

— Помните, как мы однажды вызвали магический вихрь? — вдруг вспоминает Светмира Зар.

— Когда это? — удивляется Ярвик.

— Когда ты всё прогулял, — отвечает Тенея.

Ладемира фыркает:

— Вихрь? Да ладно, это было куда круче! Помнишь, Лира, тот день, когда мы

— когда мы случайно заставили говорить всё подряд в лаборатории Радавеллы Светоносной? — перебила её Лира, заливаясь смехом.

Светмира подскакивает:

— О, это был эпик! Мы с Тенеей просто зашли за учебниками, а там эти двое уже колдуют!

Тенея загадочно улыбается:

— И амулет у меня вдруг засветился Я сразу поняла: будет магия. Но не настолько магия!

Ладемира драматично взмахивает руками:

— Мы всего лишь хотели усилить «Шепчущий лист», чтобы услышать не шёпот, а речь Леса!

Лира изображает себя тогдашнюю:

— Я говорила: «Ладемира, учитель предупреждала!» Но кто меня слушал?

Веста передразнивает Ладемиру:

— «Да ладно, чуть-чуть добавим силы!» И вот — БАМ! Горшки с травами начинают подпрыгивать в такт!

Тенея, подражая плющу, запела:

— Ах, утренняя роса, как ты хороша-а-а

Все снова покатываются со смеху.

— Серьёзно? Растения пели? — не поверил Ярвик.

Ладемира изображает стол:

— А старый дубовый стол вздохнул и пробормотал: «Ох, спина болит от этих учебников»

Веста изображает окно:

— А окно такое: «Откройте меня, здесь душно!»

Лира строго, подражает метле:

— А метла такая, на полу меня даже напугала: «Опять меня забыли поставить в угол!»

— Чернильница пускала фиолетовые пузыри и хихикала! — добавляет Тенея, задыхаясь от смеха.

— А доска? — с интересом спрашивает Ярвик.

Ладемира пишет в воздухе:

— Доска ничего, а вот мел поднялся в воздух и сам написал на доске: «Кто съел последний пирожок в учительской?»

Ребята покатываются со смеху, держась за животы. Светмира сгибается пополам, вытирая слёзы, а Ярвик, задыхаясь от хохота, хватается за край стола.

— И тут заходит Радавелла, — вспоминает Веста, вытирая слёзы смеха. — Замирает на пороге. Мы стоим красные, как маки, и не знаем, куда деться.

Лира, подражая строгому тону наставницы, произносит низким голосом:

— «Что тут происходит?»

Ладемира, изображая себя тогдашнюю, робко потупила взгляд:

— «Мы немного усилили заклинание».

— А я добавила: «Но мы не виноваты, мы просто зашли за книгами!» — подхватила Веста, передразнивая собственный испуганный голос.

Тенея, сохраняя серьёзное лицо, точно копирует интонацию Радавеллы:

— Она посмотрела на нас, потом на танцующие занавески и вдруг расхохоталась!

Светмира, стараясь передать мягкий, но ироничный тон наставницы, продолжает:

— «Ну что ж, юные волшебницы, вы доказали, что магия — штука непредсказуемая. И что теперь я точно знаю, почему в этой лаборатории вечно беспорядок!»

— Потом она помогла нам всё вернуть на место и объяснила, как уравновесить энергию, — добавляет Лира, уже без пародии, с благодарностью в голосе.

Ладемира заговорщическики подмигивает:

— А на прощание сказала: «Главное, теперь вы знаете, что даже в магии важна мера. И что Лес, оказывается, обожает шутки про грибы!»

Ярвик, всё ещё улыбаясь, удивлённо поднимает брови:

— И вы больше так не делали?

Веста хитро подмигивает:

— Ну мы пообещали быть осторожнее.

Тенея загадочно улыбается, понизив голос:

— Но плющ теперь наш друг. Иногда он напевает нам подсказки.

— Например, если мы правильно задаём вопрос: «Где спрятаны конфеты Тенезара?» — добавляет Ладемира, и её глаза заблестели от удовольствия.

Смех достигает апогея. Но внезапно он обрывается — слышится зловещий шорох, шёпот, и перед ребятами возникает Тенезар Мраковед. Его тёмный плащ слегка колышется, будто от невидимого ветра, а глаза, глубокие и непроницаемые, скользят по лицам учеников.

— Так вот куда пропадают конфеты из моей шкатулки! — произносит он, глядя прямо на Светмиру.

Светмира Зар бледнеет и отступает на шаг, инстинктивно пряча руки за спину.

— Ой! Мы не знаем — лепечет она.

Ладемира, пытаясь выручить подругу, поспешно добавляет:

— Ну, то есть мы знаем, где они находятся, но не знаем, куда они пропадают!

Лира, стараясь говорить как можно убедительнее, предполагает:

— Может, конфеты поедает плющ, когда оживает

Тенезар медленно подходит ближе и останавливается напротив Лиры. Он смотрит ей прямо в глаза — пристально, почти гипнотически. Лира чувствует, как по спине пробегает холодок, но заставляет себя не отводить взгляд.

— Плющ говоришь? — тихо произносит Тенезар. — А ты разве не знаешь, что у него диета совсем другая? А вот у тебя подозрительно испачкано лицо и губы. Как говорится, захочешь взглянуть на Тьму, будь готов, что Тьма захочет посмотреть и на тебя

Тенея, стоявшая рядом, напрягается. Она внимательно следит за наставником и, заметив, как Лира чуть дрогнула, тихо, но твёрдо говорит:

— Лира, держи руки ровно, это провокация

Веста, стараясь разрядить обстановку, выступает вперёд:

— С твоим лицом и губами всё в порядке, Лира, — громко заявляет она, бросив на Тенезара вызывающий взгляд.

На мгновение воцаряется тишина. Где-то в глубине Леса, за Барьером, раздаётся протяжный вой Оборотня — низкий, тревожный звук, от которого по коже пробегают мурашки.

Тенезар медленно поворачивает голову в сторону леса, словно прислушиваясь. Затем снова смотрит на ребят — и вдруг на его губах мелькает едва заметная усмешка.

— Ладно, убедили, — произносит он медленно. — И кажется, я знаю, кто это делает. На этот раз это не вы, можете расслабиться.

Ученики облегчённо выдыхают. Светмира Зар даже тихонько хихикает, прикрыв рот рукой.

Тенезар делает пару шагов, будто собираясь уйти, но вдруг останавливается и оборачивается.

— Но я слежу за вами. За каждым, — произносит он с нажимом, обводя взглядом всех по очереди. — Помните об этом.

Резко развернувшись, он взмахивает плащом и растворяется в тени ближайших деревьев так же внезапно, как и появился.

Несколько секунд ребята стоят молча, прислушиваясь к затихающему эху его шагов. Затем Светмира выдохнув бормочет:

— Бррр У меня от него всегда мурашки по коже

Тенея кивает, всё ещё глядя туда, где исчез наставник:

— У меня тоже Так неожиданно всегда появляется и исчезает

Ладемира поежилась:

— И говорит, что следит за нами за всеми. Всегда. Мне как-то не по себе от этого.

Лира, наконец расслабившись, махнула рукой:

— Ой, да ладно. За нами все тут следят

— Это точно! Так на чём мы остановились? — подхватила Веста Громова, оглядывая друзей.

— Вспоминали разные смешные истории, — улыбается Светмира Зар и встаёт, торжественно поднимая Грамоту. — За дружбу, магию и осторожные эксперименты!

— Ура! — хором восклицают остальные, тоже поднимая Грамоты.

Лира задумчиво подносит свою грамоту ближе к лицу:

— А мне нравится моя Грамота. Она пахнет лесом и магией. И буквы чуть мерцают, если смотреть под углом

Тенея Лун, взяв свою Грамоту, замирает, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Она как будто шепчет, — тихо произносит она.

— Кто шепчет? — настороженно переспрашивает Ладемира Вейн.

— Грамота. Словно говорит: «Ты на верном пути, но впереди много тайн», — повторяет Тенея, не отрывая взгляда от Грамоты.

Тенея проводит пальцем по краю пергамента — тот слегка вибрирует, будто в такт её дыханию. «Странно она как будто живая», — шепчет она.

- Ну да, конечно, — фыркает Ярвик. — Моя вот только что сказала: Не потеряй меня, балбес». Он небрежно хлопает по свитку — тот на миг вспыхивает тусклым синим светом и тут же гаснет. Ярвик не замечает, но Веста хмурится.

— Ярвик, ты опять за своё? — вздыхает Веста.

— Да не о том вы спорите! — вдруг серьёзно говорит Ярвик. — Вы так старались, переживали А я ничего особенного не делал, даже уроки прогуливал. А в итоге вот — у меня такая же Грамота, как у вас!

Светмира, полная детской непосредственности, тепло улыбается:

— А я рада за тебя, Ярвик! Ты же наш друг. И Грамота красивая!

— Хоть ты и балбес, — не удерживается Ладемира.

— И эту Грамоту не заслужил! — добавляет Лира, но без злости, скорее шутливо.

— И тем не менее Грамота вот она, и она моя собственность! — злорадствует Ярвик игриво запрыгивая на край фонтана, подбрасывает свиток, будто демонстрируя его всем. — В ВелеДариУме можно ничего не делать, а грамоту получить! А-ха-ха-ха! И кто теперь из нас — балбес?!

Внезапно Тенея резко выпрямляется и тревожно указывает на Грамоту Ярвика:

— Ярвик, твоя Грамота она светится!

— Да ладно, это просто от Солнца — начинает было он, но тут же вскрикивает: — А-а! Она не просто светится, она обжигает!

И, не удержав раскаляющуюся Грамоту, роняет её в фонтан Живой Воды. Свиток падая как будто бы замедляется в воздухе

По коридорам, подземельям, садам и дворам ВелиДариУма проноситься едва слышимый но заметный гул. На Барьере Аларионе Вейларисе* вспыхивают, сапфировыми с золотыми искрами и изумрудно-бирюзовыми с серебристыми всполохами, тревожные Огоньки. Они хаотично мечутся и направляются в центр над крышами Школы, В тот же миг гремит гром, сверкает, образованная встретившимися Огоньками, Молния, которая бьёт в фонтан. Магия вокруг забурлила. А из фонтана, как при извержении вырывается столб воды, окатывая с головы до ног всех, кто оказался по близости.

Раскат грома сотрясает стены. Лумис, свернувшийся клубочком под кроватью Тенеи, резко открывает глаза. Пыль взлетает с пола от вибрации. Он съёживается, прикрывает нос лапкой и жалобно мяукает — звук получается тихим, почти неслышным за шумом снаружи.

Затем наступает оглушительная Тишина. Тишина эта, правда сразу прерывается —откашливанием и стеканием воды с волос и одежды девочек и плюхающегося в луже, Ярвика. Громовыми ругательствами Таргана где-то в глубинах коридоров Школы. - Источник мне в душу! Что это было?!

Из фонтана показывается светящаяся рука, голова. Перед изумлёнными учениками выходит светящийся разными цветами — то ли светлячок, то ли мальчик лет шести или семи

— А-а-а! Что это такое?! Что это за магия?! — в панике кричит Лира Велесна.

— Ой, она такая красивая! Или это он ? Как светлячок! — одновременно тревожно и восторженно выдыхает Светмира Зар.

— Это нарушение всех правил! Я требую объяснений! — возмущается Ладемира, пытаясь взять себя в руки и избавиться от своих мокрых волос во рту.

Тенея Лун прижимает свою промокшую Грамоту к груди и шепчет:

— Если она ожила, значит, магия школы нестабильна Вдруг и остальные

Веста Громова, не на шутку испугавшись, Прячется за Ярвика:

— Ярвик, не паникуй! Мы что-нибудь придумаема если что, мы тут ни при чём! Это к нему все вопросы!

Существо, светящийся Мальчик, который раньше был грамотой, оборачивается к Ярвику и чётко произносит:

— Я не твоя собственность, Ярвик! Потому что ты меня не заслужил! — и, развернувшись и забавно хлюпая, идёт в сторону Леса.

— А-а! Она реально живая! — в ужасе ахает Веста.

— И она оно он разговаривает! — лепечет Лира дрожащим голосом.

— Может, она голодная? Давайте дадим ей чернила? Или пирожок? — выдавливает Светмира.

Ладемира хмурится:

— Так, стоп. Она же не призрак, а Грамота. С характером.

Ярвик стоял, схватившись за голову:

— Ммм моя Грамота!

— Если хочешь получить Грамоту обратно, докажи, что достоин! — доноситься из-за деревьев. — Так тебе и надо!

Ученицы взрываются изумлением, паникой и начинают галдеть на перебой:

— Это ужасно! — Какой кошмар! — Бедный Ярвик остался без Грамоты! — Поделом! — Злорадство — это тоже плохо! — Он сам говорил, что не заслужил!

В этот момент появляются Велемория, Тарган Каменный Щит и Элария Громкий Лист, школьный психолог.

— Что здесь происходит? Почему такой шум? И почему я чувствую всплеск магии у самых ворот Леса? — строго, но без гнева спрашивает директриса.

Веста на мгновение замирает, потом выдавливает:

— Директриса у нас проблема. Большая проблема.

— Вижу. И подозреваю, что она связана с одной очень темпераментной Грамотой. Рассказывайте. Но спокойно. И по порядку, — Велемория скрещивает руки на груди.

Но ученики, взволнованные и сбитые с толку, начинают говорить все разом:

— Моя Грамота! Она убежала! Но как?! Она же она же бумага! Ну, почти Что теперь будет?! — кричит Ярвик, хватаясь за голову.

— Надо бежать за ней! Быстро! Сейчас же! — мечется Светмира, размахивая руками.

— Ну вот ещё! Я не хочу никуда бежать! Его Грамота — пускай он сам за ней и бежит! Или за ним — буркнула Тенея.

— Но мы же не можем оставить Ярвика одного! — возразила Светмира.

— Тихо! Тихо, все! Нужно нужно подумать! Что делать? Куда она побежала? Где её искать? В Лесу же столько троп! И теней! И духов! — Веста пытается всех успокоить, но сама заметно дрожит.

Ладемира бегает кругами, бормоча:

— Это катастрофа! Настоящая катастрофа! Грамота с характером — это же нарушение всех магических законов!

Тенея, всё ещё прижимая Грамоту к груди, тихо говорит:

— Она же часть магии Школы Если она потеряется, баланс нарушится. Вдруг Лес решит, что мы недостойны? Вдруг он заберёт остальные Грамоты?

Лира закрывает глаза, дрожа:

— Нет, нет, нет Это слишком много магии сразу. Я не могу сосредоточиться. Всё мерцает, всё шепчет

А Ярвик уже чуть ли не плачет:

— А-а-а моя Грамота!

— Так всё, хватит! — решительно прерывает их Велемория. — Что произошло, то произошло! Грамота ожила и убежала. Это необычно. И я понимаю, что вы все взволнованы. Мне надо подумать в тишине. А пока вами займётся Элария — наш школьный психолог.

— Что? Я? И что я им скажу? — растерялась Элария и её очки вместе в бровями ползут на лоб.

- Ну, не знаю, Элария: - нещадно продолжает Велемория: - У них сегодня три потрясения — Церемония, Чёрная Старуха и вот, сбежавшая Грамота. Как -то многовато для одного дня. Я уверена, вы найдёте, что им сказать

А Тарган Каменный Щит подмигивает и хмыкает:

— Скажи, что всё будет хорошо. Это всегда работает.

Появляется уборщик, который всегда появляется от куда не возьмись. Видя его Тарган устремляется к фонтану Живой Воды. Там внутри его и вокруг остатки кожи молодого дуба и осколки печати. Тарган сделав знак уборщику подождать, собирает эти остатки. - На всякий случай соберу случаи ведь бывают разные...

—Вы справитесь. Я в вас верю, — кивнула Велемория и направилась к замку.

Элария Громкий Лист вздыхает, глядя ей вслед, потом поворачивается к детям. Они стоят, сбившись в кучку, бледные и потрясённые.

— Ладно. Все живо ко мне в кабинет! Будем импровизировать. Да, именно так. Импровизировать, — решительно объявляет она.

— Импровизировать? Это когда не знаешь, что делать, но всё равно делаешь? — тихо спрашивает Тенея.

Элария нервно улыбается:

— Точно, Тенея. Именно так. Идёмте.

Дети медленно двигаются за ней. Светмира берёт Весту за руку, Лира кладёт ладонь на плечо Ярвику, словно поддерживая его. В воздухе повисает ощущение тревоги и предвкушения — что бы ни случилось дальше, их дружба и магия ВелеДариУма уже никогда не будут прежними.

Конец третьей главы...

Глава 4. ЗовТёмного Леса

Зверь и Светлячок

Светлячок стоит у кромки воды, зачарованно глядя на своё отражение. Он светится мягким, пульсирующим светом — сам не понимает, почему и зачем. Его пальцы осторожно касаются поверхности озера — круги расходятся по зеркальной глади, отражение дрожит, а вместе с ним мерцает и он сам, будто сотканный из утренней росы и солнечных бликов.

— Кто я? — шепчет он, и голос его звучит непривычно тихо в безмолвии леса. — Почему я здесь? И почему я светлюсь?

Он поднимает руки — ладони сияют, словно впитали в себя все лучи рассвета. Он не пугается — напротив, в груди разливается тихая радость, почти восторг.

— Это красиво? — произносит он вслух, и улыбка трогает его губы.

Вдруг из чащи доносятся тяжёлые шаги. Ветви трещат, ломаясь под чьей-то могучей поступью. На опушку выходит настоящий зверь. Шерсть его вздыбливается, как щетина, глаза горят жёлтым огнём, клыки оскалены, из пасти капает слюна. Он движется на четырёх лапах, низко пригибаясь к земле, словно готовится к прыжку.

Зверь видит светящуюся фигуру у воды — и грозно рычит, делая шаг вперёд. Земля дрожит под его тяжёлыми лапами. Взгляд его холодный, голодный, лишённый всякой мысли — лишь инстинкт, лишь жажда охоты.

Но вдруг он замирает.

Его ноздри трепещут, втягивая воздух: запах странный, не похожий ни на зверя, ни на человека. Свет слепит глаза, пульсирует в такт какому-то неведомому ритму. Зверь склоняет голову набок, прищуривается, пытаясь осмыслить увиденное.

Что это?

Добыча? Но она не бежит, не боится — значит, уверена в силе?

Опасность? Но нет угрозы в этой мягкой пульсации света, в распахнутых глазах.

Что-то иное? Что-то, чего он никогда не встречал в тёмных чащах своего леса?

Мышцы под шерстью напрягаются — он готов броситься вперёд или отпрыгнуть назад. Инстинкт вопит: атакуй, выживай, уничтожай! Но что-то внутри, глубоко погребённое под звериной яростью, шепчет: подожди.

Светлячок медленно поворачивается. В его глазах нет страха — только чистое, детское любопытство, будто он впервые увидел диковинного зверя в лесу. Его свет запульсировал чуть быстрее, но не угасает, а лишь играет новыми оттенками.

— Ой, — звонко произносит он. — Ты большой! И страшный. Но ты тоже потерялся?

Оборотень замирает. Рык застревает в горле. Он не ожидал, что его увидят — и уж тем более поймут.

Он снова рычит — низко, угрожающе. Делает шаг вперёд, принюхивается, наклоняет голову набок. Его звериный инстинкт кричит: опасность, угроза, добыча. Но что-то в невинности Светлячка останавливает его.

Оборотень присаживается на задние лапы, всё ещё рыча, но уже тише. Его глаза внимательно изучают светящуюся фигуру. Он пытается что-то сказать — слова не идут. Вместо этого вырывается хриплый звук, потом ещё один. Наконец, с огромным трудом, почти выдавливая из себя, он произносит:

— Ты кто?

Это первое слово, которое он произносит за долгое время. Оно даётся ему с трудом, будто прорывается сквозь звериную природу.

Светлячок радостно вскидывает голову:

— Я? Я — он задумывается, смотрит на своё отражение, потом на оборотня. Что-то меняется в его взгляде — будто он принимает важное решение. — Я — Элиан! Элиан Светлячок!

Его свет на мгновение становится ярче, словно имя даёт ему силу.

Оборотень удивлённо приподнимает бровь, рык окончательно смягчается:

— Элиан? Светлячок? Странное имя.

— Да, странное, — кивает Элиан. — Но мне нравится. Теперь я знаю, кто я. А ты кто?

Эрион хмурится. Его звериный оскал постепенно смягчается, он медленно выпрямляется. Впервые за долгое время он по-настоящему задумывается над вопросом.

— Я — его голос звучит всё более членораздельно. — Я Эрион. Сумеречный охотник.

Элиан делает шаг вперёд и, прежде чем оборотень успевает отпрянуть, касается его морды маленькой светящейся ладошкой.

В момент прикосновения:

свет Элиана окутывает Эриона мягким сиянием, словно обволакивает его невидимым коконом;

звериный оскал частично исчезает, уступая место чему-то человеческому;

в глазах Эриона мелькают вспышки далёких воспоминаний — обрывки лиц, голосов, ощущений.

— Эрион Вулф, — произносит он хрипло, но уже чётко. — Я из Тёмного Леса. Но я помню что-то ещё. Что-то важное.

Он опускает голову, тяжело дышит. Его шерсть ложится, когти втягиваются, взгляд проясняется, в нём появляется осмысленность.

Элиан улыбается, его свет мягко пульсирует:

— Вот и хорошо! Теперь ты не один. Пойдём?

Эрион оглядывается вокруг, будто впервые видит лес во всей его красоте — деревья, траву, блики солнца на воде.

— Нет, — говорит он глухо. — Я всегда один. И у меня дела в ВелеДариУме.

Элиан вздыхает, опускает глаза. Его свет меркнет, становясь тускло-золотистым, как последний луч заката.

— Наверное, я тоже один, — тихо произносит он.

Они немного идут вдоль озера. Свет Элиана мягко освещает тропу, тени отступают, словно боятся этого нежного сияния. Эрион больше не рычит — какое-то время он идёт рядом, осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое доверие. Но вот он замирает, принюхивается, бросает короткий взгляд на Элиана — и вдруг бесшумно растворяется среди кустов, словно его и не было.

Где-то вдалеке раздаётся крик птицы. Ветер шевелит листву, перебирает травинки у кромки воды. Лес больше не кажется враждебным. Но Элиан Светлячок остаётся один.

Он останавливается, смотрит туда, где только что был оборотень. Его пальцы слегка дрожат, а свет мерцает неровно, то разгораясь, то угасая.

— Элиан — шепчет он, пробуя имя на вкус. — Я — Элиан Светлячок.

Эхо не подхватывает слова. Только ветер шепчет что-то в ветвях, да вода тихо плещет о берег.

Медленно, будто заново учась ходить, Элиан бредёт вдоль озера. Его свет едва теплится, освещая лишь несколько шагов впереди. Но он не гаснет. Он продолжает гореть — слабо, но упорно.

Совещание

В Учительской Велемория откидывается на спинку резного кресла, внимательно глядя на Радавеллу Светоносную. Её пальцы слегка постукивают по подлокотнику — едва заметный признак того, что директриса школы ВелеДариУм уже в десятый раз слышит эту жалобу. Но голос её звучит ровно и спокойно:

— Да, я слушаю вас, Радавелла, очень внимательно.

Радавелла, чьи золотистые волосы словно излучают мягкий свет даже в полутёмной комнате, выпрямляется во весь рост. В её глазах пылает праведное негодование, а тонкие пальцы нервно сжимают край мантии.

— Уважаемая Велемория! — начинает она твёрдо. — Я прошу вас обратить внимание на неподобающее поведение и методы обучения Тенезара Мраковеда. Я неоднократно обращалась с подобной просьбой.

Велемория вздыхает про себя, но внешне остаётся невозмутимой. Она хорошо знает эту тему — споры о методах преподавания между Радавеллой и Тенезаром идут уже не первый месяц.

— Конечно, я помню о вашей просьбе и делаю всё возможное, принимаю необходимые меры, — отвечает она дипломатично.

Радавелла прищуривается, её голос зазвучит резче:

— И какие же это меры?

— Я организую учебный процесс так, чтобы вы меньше пересекались и не нервировали друг друга, — поясняет Велемория, стараясь говорить как можно мягче.

Но Радавеллу это не удовлетворяет. Она делает шаг вперёд, и в воздухе словно разливается волна тёплого, почти осязаемого света.

— И вы считаете, этого достаточно? — восклицает она. — Дети приходят ко мне после его уроков бледные, с расширенными зрачками! Они боятся задавать вопросы!

Велемория поднимает руку, призывая к спокойствию. В камине потрескивают дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены Учительской.

— В следующий раз я приду и посмотрю на это сама. Если всё так, то сделаю Тенезару замечание, — обещает она.

— Он же несёт Тьму! А Тьма это это — задыхается от возмущения Радавелла Светоносная.

— Такая же необходимость, как и Свет, — спокойно перебивает её Велемория. — Понятно, что каждый росток стремится к Свету, к Солнцу. Но прежде чем прорасти, его сажают во Тьму. И как будет выглядеть мир, если будет только светлый День без Ночи? Ночь необходима для восстановления сил, отдыха.

— Вот именно! Отдыха и сна! А Тенезар — начинает было Радавелла, но договорить не успевает.

Внезапно воздух в комнате сгущается до плотности тумана, по углам шевелятся тени, сплетаясь в неясные силуэты. Слышится шёпот — будто кто-то переговаривается на древнем языке, слова которого царапают слух. Пламя в камине меркнет, а тени от предметов удлиняются, тянутся к центру комнаты. И из самой густой тьмы, там, где мгновение назад никого не было, выступает Тенезар Мраковед

— Что Тенезар? Опять ругаете меня за спиной и думаете, что я ничего не узнаю? — его голос звучит холодно и насмешливо.