ВелеДариУм. Хрупкий Баланс

— Сюда! Сюда! Он рядом! Он здесь!

И заворожённая Лира идёт и идёт. Уже по колено в воде. Её чулки «Следы Ветра» поначалу отталкивают воду и предохраняют от подводной растительности и ила. Но затем становится всё глубже и глубже. Она всё чаще спотыкается, но упорно движется вперёд.

Чулки уже зачерпывают воду и начинают хлюпать, но она не замечает. Не замечает, что идёт по пояс в воде. Тина и кувшинки Блуждающего Болота хитро расступаются, приглашая идти дальше и дальше, —они хозяева, которые знают: гость уже не уйдёт. Это древняя привычка Болота забирать всё, что ступит на его границу.

Она спотыкается и падает, успев хлебнуть и выплюнуть болотной воды. А Светлячки всё кружат и кружат прямо перед ней, будто ничего не случилось.

— Ещё немного. Он здесь. Элиан Светлячок здесь. Ещё совсем чуть‑чуть. Мы почти пришли…

И вдруг Лира ощущает, что под ногами нет почвы. Никакой опоры. Она усиленно перебирает ногами, но это только сильнее тянет вниз. Теперь из воды торчит только её голова. Кругом обманчивая Елань — ровная, гладкая, будто специально созданная, чтобы человек поверил, что это просто лужа.

Она успевает схватиться за ветку одинокого дерева, ствол которого уходит под воду. Эта ветка — единственное, что её держит, не давая уйти под воду целиком.

А над ней кружат и кружат Светлячки. Теперь они не боятся. Теперь они сами касаются её руки, головы, лица — лёгкими, почти ласковыми прикосновениями, в которых нет ни сочувствия, ни спешки.

— Мы пришли. Ты на месте. Здесь всегда тихо и спокойно. И мы всегда здесь. Ты останешься с нами.

В этих словах спокойная, вековая уверенность: Болото не торопится, оно умеет ждать. И Светлячки, эти маленькие древние маячки, знают, что рано или поздно любой, кто пошёл за их красотой, останется там, где красота и опасность — одно и то же.

Лира вцепляется в ветку до белизны в пальцах. Болото тянет вниз, густит воздух, ломает голос. И в тот миг, когда кажется — всё, конец, — она собирает последнюю волю в кулак, с усилием открывает рот и выкрикивает, коротко и отчаянно:

— Помогите!

Крик бьётся о влажную тишину и оседает рябью. А Светлячки всё кружат, будто ждали именно этой тишины в ответ...

И вдруг Светлячки меркнут — будто кто‑то дунул на угли — и испуганно разлетаются по серому воздуху.

За Лирой бежал Ярвик. Кричал, срывая голос:

— Лира! Стой! Не иди!

Но она не слышала. Огоньки-блудники манили, шептали, звенели в ушах громче любого крика.

Теперь Ярвик бросается к ней, не разбирая дна:

— Я тебя спасу!

Шаг — и почва уходит из‑под ног. Он хватает Лиру за руку, пальцы скользят по мокрой ткани. На миг он сам проваливается, уходит под воду с головой, выныривает, отплёвывается, но не отпускает.

Чья‑то рука хватает его за шкирку, дёргает вверх:

— Я держу! Держи Лиру!

Это Веста. Она перехватывает Ярвика, тянет из последних сил, но сама соскальзывает. Грязь, тина, вода хватают за ноги, тянут вниз.

— Главное, ногами не шевелите, иначе всё… Кричит Веста. Но и её ноги уходят в трясину. Она чувствует, как Болото вцепляется в неё, как живое.

Её хватает за пояс Ладемира — она шла по чуть более твёрдому дну, шаг за шагом, но теперь и она почти по пояс в воде, скользит, вязнет, тянет:

— Я держу!

Ладемиру хватает Светмира. Та ближе всех к твёрдой почве, стоит по колено в воде, упирается пятками, будто хочет вгрызться в землю. Тянет, жилы на шее вздуваются, колени дрожат:

— Я держу… но не вытяну всех!

В этот миг появляется Тенея. Она до последнего была в своём самозабвенном танце — мир для неё был только ритмом и тенью. Но крики прорвались даже сквозь этот транс. Она замирает на секунду, видит эту живую цепь, которая вот‑вот порвётся. Тень укрывает, приглушает дрожь и делает мысли чёткими. Её та самая тихая сила, которая не кричит, потому что знает: сейчас нужно делать.

Она метнулась в ложбину, сорвала сумку Таргана, рванула застёжки, шарила внутри, пока пальцы не сомкнулись на мотке. Волшебная верёвка — тонкая, льняная, переплетённая с серебристой нитью.

Тенея уже у края Болота. Привязывает конец вокруг ствола Древа, крепко, в три оборота, дёргает узел — тот садится намертво. И швыряет второй конец вдоль всей цепочки тел. И верёвка, бывшая сначала метра три, тянется, тянется, будто сама понимает, куда надо, и ложится последним витком прямо на ветку, за которую вцепилась Лира.

— Хватайтесь все за верёвку! — кричит Тенея, и голос её звенит, как натянутая струна.

Веста, уже по шею в воде, хрипло командует:

— Давайте на три! Отпускаем друг друга и хватаемся за верёвку. Крепко! Не отпускать!

Считают хором, на одном выдохе, от этого счёта зависит жизнь:

— Раз… два… ТРИ!

Все разом отпускают чужие руки и из последних сил хватают верёвку. Пальцы впиваются в волокна, ногти гнутся, но никто не разжимает.

Лира, Ярвик и Веста уходят под воду. На секунду над рябью остаются только пузыри и мокрые пряди волос.

В этот миг над Болотом повисает короткая, острая тишина — будто весь Лес задержал дыхание.

И тут тонкая серебристая нить вспыхивает холодным, резким светом.

Верёвка начинает сокращаться, рывками, жёстко, без жалости, будто сама знает: тянуть надо сейчас, иначе поздно. Она выдёргивает их из трясины, одного за другим, волоком, по корням, по тине, по скользким кочкам — на твёрдую землю.

На берегу Веста вытряхивает тину из волос, дёргает стебель кувшинки, которая зацепилась за ухо, — и замечает, что руки дрожат.

Ярвик и Лира выныривают последними. На них тина, водоросли, листья, будто Болото хотело оставить на них свою метку. Они стоят, не шевелясь, даже не пытаясь отряхнуться, — шок держит крепче любой верёвки.

Ладемира стягивает «Следы Ветра», пытается выжать воду. Хмуро смотрит на Лиру, мотает головой и бурчит.

- У меня нет слов… одни буквы.

- Все спасены! Пошли к костру сушиться пока он не погас ; - предлагает Светмира и хлюпает к костру.

- Тенея, ты нас всех спасла! Ты наш талисман-хранитель…; - произносит Ярвик, пока Лира виновато молчит.

Тенея молча отвязывает верёвку от дерева. Потом смотрит на Лиру и Ярвика — и вдруг улыбается:

- А вы сейчас, как Кикимора и Водяной.

*********

Костёр потрескивает, будто сам немного удивлён, что всё обошлось. Пламя лижет сухие ветки, шипит, когда добирается до ещё сырой коры, и отбрасывает неровные блики на лица детей — будто проверяет: «Вы тут? Вы настоящие?»

Лира сидит, подтянув колени к груди, и смотрит на огонь не моргая. Чулки «Следы Ветра» висят на палке, натянутые, как флажки после битвы: мокрые, тяжёлые, с налипшими травинками и комочками тины. Она не шевелится — будто если начнёт двигаться, то сразу вспомнит, как вода тянула вниз, как воздух стал густым, как крик оседал рябью.

Но всё постепенно высыхает, веревка сложена на место, и сумка поправлена и по прежнему строго смотрит пряжкой на отряд. А Таргана по прежнему нет. И всем от этого как то легче — не надо ничего объяснять. И чем быстрее они всё высушат, тем лучше. И Веста первой решает озвучить то, что у всех на уме, но никто не решается об этом сказать.

Она обводит взглядом ребят, костёр, высыхающие вещи на палках — и тихо спрашивает:

- Мы же все по прежнему Отряд и хотим найти Элиана Светлячка? Ни кто не передумал?

Ярвик расправляет плечи. Лира твёрдо опускает ноги на землю. Ладемира чуть наклоняется к ней — просто чтобы Лира знала: она не одна. Светмира молча поправляет ремень. Тенея садится ближе — чтобы быть с ними. Веста кивает:

- Тогда Таргану об этом происшествии ни слова!

Конец двенадцатой главы…