Тайна пансиона «Надежда»

Нужно выяснить, что здесь происходит. А дневник я спрячу подальше, на всякий случай.

23 октября 1960 года

Люси оказалась не так плоха, как я подумала на первый взгляд. Жить с ней безусловно сложно, но мне она показалась даже забавной. Особенно сильно я ликовала, когда она стояла перед зеркалом и недовольно разглядывала себя в «скучной и безвкусной» форме. Но мне она понравилась: плотный жакет и свободная юбка – это то, что я всегда носила. Только серый цвет меня немного смущал.

С момента начала занятий совсем нет свободного времени, особенно после распределения, благодаря которому меня определили в класс математики, а я, между прочим, хотела бы изучать искусство! Но мистер Лоуренс, увидев результаты моих тестов, сразу же «сцапал» меня к себе, заявив: «Блестяще!».

Теперь мне придется учиться втрое усердней, а не блистать на сцене.

Мадлен и Жанне повезло куда больше – они с раннего детства играли в театре своего отца, поэтому их сразу определили в класс искусств. А Патриция и Люси, как выяснилось, отлично играют в крокет и гольф, и их определили в недавно открывшийся класс спорта. Теперь понятно, почему моя соседка такая нахалка.

Эта неделя так быстро пролетела, что я даже не заметила, как к ее концу устала настолько, сил не было подниматься утром с кровати.

В воскресное утро завтрак начинался как и в остальные дни в половине седьмого утра. Я уже проснулась, но покидать теплую кровать не хотелось – по утрам в пансионе было особенно холодно, аж волосы вставали дыбом.

– Элизабет, ты весь завтрак проспишь, – Люси уже заплетала косу перед зеркалом.

– Так не хочется вставать, – зевнула я. – С удовольствием бы провела все время в кровати.

Люси подошла к кровати и рывком стянула с меня одеяло. Все мое тело тут же сковало от холода.

– Элизабет, – она отбросила одеяло подальше, не дав мне ни шанса. – Завтрак – важный прием пищи.

– С каких пор ты такая заботливая? – возмущенно спросила я, поднимаясь с кровати.

– С тех самых пор, как стала ответственной за женский корпус, – с улыбкой произнесла она. – И я не позволю кому-то отлынивать от обязанностей.

– Завтрак – не обязанность! – воскликнула я, натягивая тугие гольфы. – Это добровольное желание каждого.

Люси сложила руки по бокам и строго следила за тем, чтобы я вновь не рухнула на кровать.

– Ничего не знаю, – ответила она. – В следующий раз водой окачу.

– Дали власть выскочке… – пробубнила я.

– Что?

– Ничего, – я закатила глаза, вставая с кровати. – Пять минут, и я выхожу.

Люси еще не знала, что донимать Элизабет Коллинз – плохая идея. Поэтому моя ничего не подозревающая соседка покинула комнату с красивой табличкой, пришитой к спинке ее жакета.

«Мисс Дурашливая Надзирательница,» – хихикала я этой ночью, аккуратно пришивая к плотной ткани краткую характеристику моей соседки. – «Вот умора будет утром!»

Я наспех оделась и, минуя уборную, сразу же направилась в столовую. Я должна была своими глазами все увидеть, особенно раскрасневшееся лицо Люси.

Уже почти дойдя до столовой по холлу мимо огромной библиотеки, как вдруг меня окликнул Уильям.

Я обернулась: он стоял у окна, сквозь которое пробивались мягкие утренние лучи, подсвечивавшие его волосы. Уильям в тот момент напоминал красивую изящную статую, а не обычного ученика.

– Доброе утро, мисс Хитрость, – сказал он с ухмылкой. – Думаю, мисс Дурашливая Надзирательница будет в бешенстве.

– Очень на это надеюсь, – выкрикнула я, приветственно помахав ему рукой. – Я тороплюсь, боюсь пропустить это представление, – я головой указала в сторону столовой.

Уильям оглянулся по сторонам и затем подозвал меня к себе. За эту неделю мы лишь мельком виделись и перекидывались парой фраз. Я повторила за ним и, убедившись, что никого нет, медленно приблизилась к нему, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

Солнце ударило по глазам и я немного прищурилась.

– Я не займу много времени, – тихо, почти заговорщически сказал он. – Элизабет, твой отец все еще не вернулся?

– Откуда ты знаешь? – воскликнула я.

Уильям приподнял ладони, и стал медленно то поднимать их, то опускать. Он выглядел очень обеспокоенным и напуганным, но быстро взял себя в руки.

– Тише, – он снова оглянулся по сторонам. – Так вернулся или нет?

– В пятницу я звонила в Уитби, – почти шепотом ответила я. – Отец звонил домой сказать, что у него остались какие-то дела, но он не возвращался. Ты что-то знаешь об этом?

– Нет, – он отвел глаза в сторону. – Ничего не известно.

Меня не устроил расклад дел, поэтому минуя всякую осторожность, я приблизилась к нему. Дыхание стало немного перехватывать – неприлично долго я смотрела в его глаза, напоминавшие Северное море. Смутившись, я отвернула голову в сторону и зажмурилась, крепко вцепившись в свою юбку.

Мне были не знакомы эти ощущения, похожие на несварение.

– Я знаю, что ты сплетничал о чем-то с миссис дэ Тусант, – сказала я, продолжая корчиться. – И знаю, что все, кому не лень ищут мистера Робертса, – я немного расслабила лицо и вновь повернула голову к нему. – И, даю шиллинг, не просто так они оба исчезли.

Уильям опустил голову, сжав челюсть, отчего у меня похолодели ладони. На мгновение мне даже показалось, что в холле стало темнее.

– Элизабет, – он поднял на меня взгляд полный сострадания и сделал шаг назад. – Твое любопытство дорого тебе обойдется.

– Дело касается и моего отца, Уильям, – растерянным голосом ответила я и сделала шаг вперед. – И я не могу сидеть сложа руки, зная, что здесь что-то происходит.

Из столовой стал доноситься шум, и Уильям поднял голову, осматриваясь. Я тоже обернулась и среди громкого смеха услышала крик Люси.

– Кажется, ты все пропустила, – он кивнул в сторону.

– Ага, – вздохнула я и пожала плечами. – Мне как-то даже и не весело уже.

На лестнице послышались громкие постукивания каблуков. Кто-то из преподавателей услышал шум и решил выяснить его причину.

Когда я услышала невнятное выражение на французском и характерное цоканье, то кровь вмиг застыла в жилах. Я махнула рукой Уильяму и побежала подальше от столовой.

Я обернулась – Уильяма уже не было, а шаги становились все громче. Я побежала в учебный коридор мужского корпуса, чтобы переждать там, хоть девочкам и было запрещено там появляться. Все двери, как назло, были закрыты, а я уже выдохлась. Еле плетясь между массивными дверьми и огромными окнами по плотному ковру, моя нога наткнулась на что-то выпуклое.

Носком туфли я попыталась продавить этот бугорок – он был плотным. Когда я уже хотела наклониться и прощупать его пальцами, сзади раздался голос:

– Мисс Коллинз, нарушаете правила?

Я застыла в оцепенении. Это был голос мистера Лоуренса. Я медленно обернулась и перед глазами предстал мой преподаватель математики в строгом костюме и шляпе. Его руки были в карманах, а на лице сияла улыбка.

– Н-нет, – пробормотала я. – Неприлично носить шляпу в помещении, мистер Лоуренс.

– О, я только недавно вернулся из города, – он рассмеялся. – А вам, я смотрю, палец в рот не клади. Так что вы здесь делаете?

Мистер Лоуренс хоть и сдирал с нас три шкуры, но всегда делал это с добродушной улыбкой. А еще я особенно сильно ему понравилась, только не знаю чем.

Он выжидающе смотрел на меня, пока я пыталась быстро придумать себе оправдание. Преступница из меня бы точно не вышла. Тогда я решила проявить таланты, которым так восторгалась тетушка Мария.

– Мистер Лоуренс, я всего-навсего хотела посчитать количество дверей в этот прекрасном здании, – чуть повысив голос громко ответила я. – Мне захотелось узнать, по какому принципу строят большие здания и из каких расчетов.

Мистер Лоуренс еще сильнее залился смехом. Вынув руку из кармана и почесав подбородок, он ответил:

– За смекалку я не выдам вас госпоже дэ Тусант, – он сделал шаг в сторону. – Но взамен я попрошу рассказать мне правду.

Я потупила взгляд, потому что не знала о чем точно хотел знать преподаватель. Быть может он видел нас с Уильямом в окне. Или он действительно только сейчас меня обнаружил здесь.

– Ну, же, не бойтесь, юная леди, – он махнул рукой.

– Я захотела подшутить над соседкой и пришила ей табличку на жакет. А потом на шум прибежала миссис дэ Тусант, и я убежала, избегая наказания, – протараторила я, прижимая подошву к бугорку.

– Это было зрелищно? – игриво спросил мистер Лоуренс.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Я опоздала на завтрак и все пропустила.

– Очень жаль, – он развернулся и махнул рукой, подзывая меня. – Пойдемте, завтрак – важный прием пищи.

Мы шли вдоль коридора в столовую. Мистер Лоуренс шел уверенно, слегка прихрамывая на правую ногу. Как он рассказывал нам на одном из занятий, его чуть не убило снарядом. Меня поражало то, как она смог сохранить свою доброжелательность и легкую озорливость после войны.

– Мистер Лоуренс, а можно спросить? – я едва поспевала за ним.

– Конечно, – он повернул голову ко мне, поправив шляпу. – Только на неприличные вопросы я отвечать не буду.

– Я и не хотела неприличные задавать, – я обиженно надула щеки. – Почему вы решили приехать сюда работать?

– Как вам сказать, мисс Коллинз, – он поправил ворот пиджака. – В Лондоне работа есть, но оплата труда кощунственно отвратительна, а здесь… Мне предложили, к тому же дочери выделили место, – он повернулся и подмигнул. – Ваша соседка, кстати.

Я подняла на него испуганный взгляд, и мистер Лоуренс в очередной раз разразился смехом.

– Люси – ваша дочь? – спросила я, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Почему тогда вы не наругали меня?

– А зачем я буду лезть в девичьи разборки, – он достал платок и промокнул лоб. – Тем более я не прочь, если кто-то сможет остепенить ее. А вы откуда приехали?

– Из Уитби, – мои глаза загорелись. – Там так хорошо: родные, море и друг. Вы бывали там?

– Ни разу, – цокнул мистер Лоуренс, отчего меня передернуло, напомнив об Ирэн. – Там есть на что поглазеть?

– Конечно, – воодушевленно начала я, загибая пальцы. – Во-первых, живописный берег моря, где иногда можно издали увидеть китов. Во-вторых, развалины Аббатства Уитби и в-третьих у нас очень красивая природа.

– Как хорошо вы рассказываете, – он прикрыл глаза. – Теперь я захотел посетить этот чудесный городок. А вот и столовая.

Мистер Лоуренс открыл дверь в уже пустующую столовую, в которой прислуга уже убирала со столов. В просторном зале все еще стоял запах каши и выпечки.

Я осталась ждать у двери, наблюдая за слаженной работой четырех женщин, ловко собирающих тарелки в башенки.

К слову, кормили в пансионе отменно: были и фрукты, и разнообразные овощи – я, признаться, даже немного скучаю по рыбе и чипсам, хотя их подают по четвергам, но вкус не тот. У Кэтрин она была гораздо лучше. Но и здесь – тоже хорошо.

Мистер Лоренс, переговорив о чем-то с одной из женщин, вернулся ко мне с небольшим свертком.

– Увы, все смели подчистую, – раздосадовано сказал он. – Но я попросил для вас яблоко и булочку – до обеда должно хватить.

В моих руках оказался небольшой сверток из пергамента, пахнувший сдобой.

– Спасибо, мистер Лоуренс, – я прижала сверток к груди.

– Не за что, – он сложил руки в карманы. – А теперь бегите в свою комнату, юная леди, чтобы ни у кого точно не осталось вопросов.

– Хорошо, – против такого и возражать не хотелось. – Я ваша должница, мистер Лоуренс.

Я наспех побежала в комнату – все мои мысли при этом были заняты разговором с Уильямом. Почему его так беспокоит моя заинтересованность в здешних тайнах. И почему в пансионе должно быть опасно – здесь же кругом одни дети. А еще тот сон… Это точно Уильям, но как же так вышло, ума ни приложу. Живот снова скрутило, и я ускорилась.

Наконец, я распахнула дверь и ввалилась в комнату. Громко захлопнув ее, я обернулась и увидела, как Ирэн дэ Тусант сидела на краю моей кровати – ее спина была ровной, как доска. А напротив нее сидела Люси, поджав ноги.

– Где ты была? – спросила Ирэн.

– В пансионе, – ответила я, вылупившись на нее.

– И поэтому такая растрепанная? – она наклонила голову.

Я перевела взгляд на Люси, но та лишь испуганно замотала головой. Мельком глянула в зеркало: волосы торчали в разные стороны, а жакет весь вывернут.

– Я бежала, – нос предательски зачесался.

– Ты пропустила завтрак, за это я снимаю у тебя 5 баллов, – она перевела взгляд на мою соседку. – А у главы женского корпуса – 10.

Руки Люси упали на колени. Она растерянно смотрела на непробиваемую стену в лице Ирэн дэ Тусант. Ее подбородок дрожал – еще секунда и Люси бы расплакалась.

– Но это несправедливо! – выкрикнула я, указывая пальцем на соседку. – Люси ответственно подходит к выполнению своих обязанностей!

– Тогда почему она не смогла проконтролировать вас? – она недовольно цокнула, приглаживая покрывало.

– Я шла, а потом… – я осеклась и замерла, едва не проболтавшись. – А потом я передумала есть. Люси не виновата, – я опустила глаза в пол.

– Мадемуазель Коллинз, я правильно понимаю, что вы просите вернуть мадемуазель Лоуренс снятые баллы? – Ирэн сложила руки на груди.

– Да, – набравшись смелости, я смотрела прямо в ее глаза, от которых живот скручивало еще сильнее.

– Хорошо, раз вы так инициативны, то на текущий момент ситуация такова: главе женского корпуса баллы возвращаются, – Ирэн подняла руки и приготовилась загибать пальцы, – 15 баллов я снимаю с вас за отсутствие на завтраке, 5 баллов за неподобающий внешний вид и 10 баллов за порчу школьной формы вашей соседки. Итого: 30 штрафных баллов.

– Миссис дэ Тусант, – дрожащим голосом в разговор вмешалась Люси. – Но 30 баллов – это очень серьезно. Может быть, на первый раз стоит смягчить наказание? – Люси мельком посмотрела на меня. – И форма не испорчена, я уже все сняла, там был аккуратный шов.

– Нет, это исключено, правила одинаковы для всех. Я и без того пошла на уступку.

Ирэн поднялась с кровати и уверенно направилась к выходу. Я отодвинулась, освобождая ей проход, но глаз не отводила.

Приблизившись ко мне, она хищно улыбнулась и тихо сказала: «У вас не так много времени исправить ситуацию, моя курочка.»

Вышла и захлопнула за собой дверь, оставив в комнате плотный вязкий воздух.

Я рухнула на кровать, обхватив живот. Он уже не болел, но все тело стало словно каменным от прозвучавшего приговора. Кое-как повернув голову, я сказала:

– Люси, прости меня за форму, я думала, что шутка выйдет невинной.

– Брось, – она улыбнулась и я подметила их сходство с мистером Лоуренсом. – Дурашливая Надзирательница не держит зла. А где ты пропадала?

Я повернула голову и стала разглядывать идеально выбеленный потолок без единой трещинки.

– А ты никому не скажешь? – я подняла колени и закинула ногу на ногу.

– Нет, если ты расскажешь мне правду, – Люси, последовав моему примеру легла на кровать.

– В мужском корпусе я заметила кое-что странное на полу, но я не успела толком разглядеть.

– Ты ходила туда? – она удивленно воскликнула. – Со мной живет настоящая нарушительница!

– Это вышло случайно, – я хлопнула по кровати и повернулась к ней. – Может быть нам стоит проверить, что там?

– Элизабет!

– Здесь намечаются какие-то тайны, неужели тебе неинтересно? Ты разве не замечала никаких странностей?

– Единственная странность, которую я заметила – это старомодность, – Люси улыбнулась, но тут же призадумалась. – Было еще кое-что. Я видела, как госпожа Спаркс и госпожа дэ Тусант возвращались ночью в пансион. Сначала я подумала, что они уезжали в город, но выглядели они, мягко говоря, ни торжественно, ни как обычно. Словно устроили себе забег в ночном лесу.

– Это очень на них не похоже.

– Ага, а что ты имела в виду про тот бугорок?

– Я думаю, это ручка в тайный подвал, который скрыт ковром.

– Вот дела!

– Нам нужно пойти и все разведать. Предлагаю сделать это ночью, пока все спят.

Люси приподнялась с кровати и внимательно осмотрела меня. Затем она бросила мне в лицо мягкую подушку, на мгновение перекрывшую мне доступ к воздуху.

– Нас с тобой отсюда точно выгонят за такое! – она разразилась громким смехом.

Весь день все тело чесалось от предвкушения. Я не могла никак усидеть на месте, то и дело, сновала туда-сюда в поисках занятия. Безусловно, меня коробила мысль о 30 баллах, которые мне необходимо будет перекрыть, и я даже попыталась сесть за учебник – но все тщетно. Мысли крутились в голове вихрем, отвлекали и не давали сосредоточиться на теоремах. Надеюсь, мистер Лоуренс не будет завтра слишком строг.

Уже ближе к ночи я и Люси сидели в комнате в ожидании, когда везде погаснет свет. Люси стояла перед зеркалом и расчесывала свои длинные темные волосы.

– Элизабет, как думаешь, у нас будут когда-нибудь совместные занятия с мальчиками? – она через зеркало посмотрела на меня.

– Не знаю, а зачем они тебе? – удивленно спросила я. – Мы же и так с ними видимся.

– А ты только представь, – она повернулась и взмахнула расческой словно волшебной палочкой. – У нас будет занятие, где тебя посадят с очень симпатичным мальчиком, это же так волнительно!

Перед глазами мелькнул образ Уильяма в теплых солнечных лучах, заставивший меня покраснеть.

– Не знаю, – я схватилась за яблоко, занимая руки. – В Уитби я часто с ними играла – они такие заносчивые.

– Ничего себе, – она переместилась на кровать. – Расскажи мне.

– Да, рассказывать и нечего, – я отмахнулась, пока мое сердце сжималось в тоске. – Я водилась с мальчишками, чья участь всю жизнь провести в лодке и вечно пахнуть рыбой. Но с ними весело. Мы бегали на развалины старого Аббатства, искали там призраков монахов.

– А ты веришь в них?

– В мальчишек? – я удивленно подняла брови.

– В призраков, дурашка, – Люси залилась звонким смехом.

– Не знаю, – я пожала плечами, ковыряя ногтем яблоко. – Ни разу их не видела, но братец говорит, что все это чушь, и никаких призраков нет.

– А я верю, – тихо ответила Люси. – Когда мама умерла от туберкулеза, мы с папой сильно горевали. – ее голос подрагивал. – И я верю, что мама в виде призрака до сих пор рядом с нами.

В тот момент мне захотелось пожалеть Люси, но я как вкопанная продолжила сидеть на своем месте. Вместо этого я ответила:

– У меня была сестра-близнец, но она умерла, когда мы были совсем крохами, – я подняла глаза на Люси и мягко улыбнулась. – Кто знает, может Сьюзанн тоже следит за мной?

Люси ничего не ответила, лишь улыбнулась и легла на кровать.

Когда пробило за полночь, я и Люси, вооружившись свечой, медленно открыли дверь и вышли в пустой коридор. Было так тихо, что я слышала биение своего сердца, глухим стуком стучащего внутри головы.

Переглянувшись, мы прокрались к лестнице, и убедившись, что никого нет, быстро спустились вниз. Ступать босыми ногами по холодному камню – очень больно, но это был единственный способ пробраться в мужской корпус тихо.

В свете луны мы выглядели как два прозорливых призрака, шуршащих подолами своих ночных юбок. Дыхание перехватывало – все внутри горело от страха и любопытства.

Темный коридор мужского корпуса слабо освещался тусклым светом нашей свечи, отбрасывая на плотный ковер пугающие тени. Я медленным шагом, стараясь ступней не пропустить плотный бугорок.

– Вот он, – прошептала я, когда пальцем уткнулась в него. – Люси, скорей сюда.

Она подошла ко мне, оглядываясь за спину. Я замерла, ожидая худшего.

– Никого, выдыхай, – она опустилась, прощупывая плотный ковер. – И вправду, что-то необычное.

Поставив свечу возле стены, я стала медленно отодвигать ковер. Все пальцы были в пыли, а нос сразу зачесался. Я задержала дыхание, подавив чих.

– Плотный, – Люси помогала мне отодвинуть тяжелое полотно. – Фух!

Вдали мне показалось, что я услышала чей-то голос. Я перевела взгляд на испуганную Люси и поняла – кто-то разговаривал в холле.

Люси ухватилась за металлический бугорок, оказавшийся ручкой в форме петли и потянула на себя. По коридору разнесся противный скрип, заставив нас встрепенуться.

– Люси! – прошипела я, подхватив свечу. – Быстро вниз!

Люси ничего не ответила и быстро прыгнула, проигнорировав существование деревянной лесенки. Я последовала за ней, но перед тем, накинула ковер на дверцу так, чтобы при закрытии не выдать нас.

Как только я спустилась в нос ударил неприятный затхлый запах. Я подняла свечу повыше: мы оказались в просторной комнате с низким потолком. Все ее стены были завалены полками с вещами, покрытыми слоем пыли.

– Это подсобка? – удивленное сказала Люси, проведя пальцем по одной из полок. – Пылищи-то сколько!

– Очень похоже на забытый склад, – я стала осматриваться, как вдруг мой взгляд привлек один из стеллажей. – Люси, а здесь пыли почти нет.

Мы подошли к нему, чтобы рассмотреть поближе. На пяти полках располагались сумки и чемоданы, набитые чем-то.

– Кто-то сюда еще приходит, – я стянула коричневую кожаную сумку. – Сейчас узнаем, что здесь.

Я поставила свечу на пол рядом с собой и дернула за молнию на сумке.

– Элизабет! – нервно сказала Люси, присаживаясь рядом. – Но ведь рыться в чужих вещах – плохо.

Я окатила ее недоумевающим взглядом.

– Люси, эти вещи на общем складе, вероятно, забыты кем-то, – я пожала плечами и ехидно улыбнулась. – Так что мы ничего не нарушаем.

– Кроме двух запретов, – подчеркнула она.

– И меня ты назвала скучной, – я тихо рассмеялась, вытаскивая содержимое прямо на пол. – Это же обычные вещи… Платье, юбки, какие-то кисти – ничего интересного.

Я отбросила хлопковый гольф в сторону и подперла подбородок руками, надувшись. Судя по всему, это и вправду был склад забытых учениками вещей, но их было так много, а пансион работал всего два года… Неужели здесь так много учеников?

Люси поднялась на ноги и отряхнулась. Она уже почти потянулась за свечкой, как вдруг взвизгнула и быстро отскочила в сторону, зажимая рот.

– Люси! – прошипела я. – Ты чего, нас могут обнаружить!

Она лишь пальцем указала за мою спину. Я повернулась и остолбенела. За моей спиной из приоткрытой потайной дверцы торчала чья-то кисть. Только все, что от нее осталось – лишь кости.

Я повернулась к Люси и громко сглотнула. Она мотала головой и уже хотела рвануть наверх, но я быстро подлетела к ней и схватила за руку, когда она почти дотянулась до дверцы.

– Нет, – я дернула ее назад, отчего Люси почти потеряла равновесие. – Нельзя сейчас!

– Во что ты меня втянула? – испуганно воскликнула она. – Что здесь происходит?

Я обхватила ее руки и крепко их сжала. Я посмотрела прямо в ее глаза, полные слез и еле сдерживаясь, сказала:

– Я не знаю, но нам нельзя сейчас выходить, кто-то был в холле. А вдруг они узнают?

Люси опустилась на пол и закрыла лицо руками. Ее плечи слегка подрагивали. Я опустилась рядом с ней и мягко погладила по спине.

– Ты боишься, и я боюсь, – приговаривала я. – Но сейчас выходить нельзя, давай ты посидишь здесь, а я посмотрю, что в той комнате?

– Делай, что хочешь, – ответила Люси сквозь слезы.

Я приподнялась и, пройдя к той двери, подняла свечу с пола. Мне, как и Люси, хотелось убежать отсюда, сломя голову, но что-то подсказывало мне заглянуть внутрь.

Сделав глубокий вдох, я коснулась ржавой ручки.

«Давай, Элизабет, ты сможешь,» – успокаивала я саму себя, пока на фоне тихо всхлипывала Люси.

Зажмурившись, я дернула ручку и дверь с тихим скрипом отворилась. В тусклом свете сложно было разглядеть что-то в ее дальнем углу, но то, до чего дотягивалосье свечение, вызвало во мне тошноту и головокружение. Вся комната была забита костями: то, что когда-то было частями тела, было свалено в огромную груду, как хлам.

Вопреки страху, я не двигающимися ногами подошла ближе. Запах стоял ужасный – от него щипало глаза.

Когда-то эти кости были людьми, которые, как и я, дышали, радовались и мечтали. А теперь – оказались запертые в пыльном подвале, собранные в одну кучу, как что-то ненужное и забытое.

Я опустилась и дотронулась пальцем до черепа. Шершавый и сухой. По моим щекам стекали слезы – страх затупился, и теперь меня захлестнула печаль. Мне было жаль всех, кто оказался заперт здесь. Я повернула голову на стеллаж с сумками – погребенные здесь вместе с вещами, которые когда-то носили, возможно даже дорожили ими.

«Тот, кто это сделал – чудовище,» – голова вмиг опустела.

Что-то блеснуло в свете, когда я поднималась. Я наклонилась и заметила среди груды костей кисть, на которой красовался браслет. Серебряный с синими сапфирами. Я аккуратно стянула его и приблизила к лицу. Те же инициалы «Р» и «С». Та же огранка, что и на кольце с гребнем.

Я быстро надела находку на руку и повернулась к Люси.