Правило первой ошибки

— А, староста.

Голос — ледяной.

— Ведомости в деканат сдала?

Я почувствовала, как внутри всё резко проваливается вниз.

— Сдала. В девять утра.

— Молодец. Свободна.

И всё.

Он отвернулся обратно к друзьям, будто разговор закончился.

— Так вот, я говорю, тачка просто зверь. На выходных выедем на трассу

Компания рассмеялась.

А я осталась стоять посреди атриума, чувствуя себя полной идиоткой.

Все эти взгляды ночью.

Этот почти-поцелуй.

Его тихий голос.

«Тебе идёт».

Наверное, я просто всё придумала.

Для него это была игра.

Способ развлечься за счёт наивной отличницы.

Внутри что-то резко щёлкнуло.

Обида мгновенно превратилась в злость.

— Ну и катись ты, Громов, — прошипела я себе под нос и быстро ушла.

По щеке едва не скатилась слеза, но я сердито стёрла её ладонью.

Хватит.

Больше ни одной эмоции он от меня не получит.

Я сидела во внутреннем дворике университета и с ожесточением листала конспект по истории права.

Ветер гонял по дорожкам жёлтые листья.

Мне было всё равно.

— Привет. У тебя случайно нет зарядки на айфон? А то мой умер, а у меня дальше зачёт.

Я подняла голову.

Передо мной стоял высокий светловолосый парень в спортивной куртке университетской сборной по футболу.

Открытое лицо.

Серые глаза с лёгким прищуром.

И улыбка — лёгкая, тёплая, абсолютно не похожая на опасные усмешки Марка.

— Есть, кажется.

Я достала провод из рюкзака.

— Держи.

— Ты мой герой, — искренне рассмеялся парень. — Я Влад. Спортфак.

— Лера. Юрфак.

— О-о-о, будущая юридическая элита.

Он без стеснения сел рядом и протянул руку.

Ладонь у него была большой и шершавой — сразу видно спортсмена.

И почему-то рядом с Владом мне сразу стало легче дышать.

Без напряжения.

Без постоянного ожидания удара.

— Если хочешь, могу помочь тебе с общими предметами, — неожиданно предложила я.

Влад удивлённо моргнул.

— Серьёзно? Лера, ты просто ангел.

Я невольно рассмеялась.

— Слушай, тогда давай после пар сходим в пиццерию? — осторожно предложил он. — Заодно обсудим мои перспективы не вылететь после первой сессии.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться.

И в этот момент заметила движение у выхода из корпуса.

Марк.

Он шёл один, держа стакан кофе.

Наш смех явно привлёк его внимание.

Он остановился.

И посмотрел прямо на нас.

Даже на расстоянии я почувствовала, как воздух вокруг становится тяжелее.

Марк медленно направился к скамейке.

Лицо — абсолютно спокойное.

Только глаза потемнели.

— Кузнецова.

Его голос прозвучал резко и слишком властно.

Он остановился рядом, полностью проигнорировав Влада.

— Кажется, я поручал тебе собрать подписи для профкома. Почему ты сидишь здесь вместо того, чтобы заниматься делами группы?

Влад нахмурился и поднялся со скамейки.

Теперь они с Марком стояли почти вплотную.

И напряжение между ними ощущалось физически.

— Слушай, друг, — спокойно сказал Влад, слегка задвигая меня себе за спину. — Мы просто разговариваем. У человека перерыв.

Марк медленно перевёл взгляд на него.

На губах появилась опасная усмешка.

Но в глазах полыхало совсем другое.

Ярость.

Настоящая.

Он сильнее сжал стакан с кофе, и пластик тихо хрустнул в его руке.

— Проблема в том, первокурсник, — тихо произнёс Марк, делая шаг ближе, — что я её куратор.

Ещё шаг.

— И её время распределяю тоже я.

Влад напрягся.

— Так что забирай свою зарядку и иди дальше спасать университетский футбол.

Его взгляд вернулся ко мне.

Тяжёлый. Прямой.

— А со своей старостой я разберусь сам.

И именно в этот момент я поняла самое страшное.

Марк Громов вовсе не был равнодушен.

Он ревновал.

Глава 5. Встречный огонь

Воздух между Владом и Марком буквально зазвенел.

Они стояли друг напротив друга — два абсолютных полюса.

Влад — открытый, мощный, пахнущий свежестью и спортивным азартом.

И Марк — опасный, безупречно собранный, окутанный дорогим парфюмом и ледяным превосходством.

Студенты на соседних скамейках уже начали оборачиваться.

Публичный скандал — последнее, что мне сейчас было нужно.

Если Громов захочет уничтожить Влада, он сделает это одним щелчком пальцев.

— Прекратите. Оба.

Я быстро шагнула между ними.

Собственный голос удивил меня твердостью, хотя внутри всё дрожало от адреналина.

Я повернулась к Владу, стараясь смотреть мягче и не замечать тяжелого взгляда справа.

— Влад, всё нормально. Это правда мой куратор. У нас просто вопросы по документам группы. Забирай зарядку.

Влад нахмурился.

Он явно не хотел оставлять меня наедине с Марком, и это читалось в его серых глазах слишком легко.

Но, заметив мою молчаливую просьбу, он всё же кивнул.

Забрал провод со скамейки и легко коснулся моего плеча.

Рядом со мной Марк едва заметно скрипнул зубами.

— Ладно, Лер. Тогда пойду на зачёт, — спокойно сказал Влад, но так, чтобы Громов точно услышал. — Жду тебя в шесть у главного входа. Сходим за пиццей. Напиши потом.

— Хорошо. Удачи.

Я улыбнулась ему.

Влад развернулся и направился к корпусу.

И как только за стеклянными дверями исчезла его яркая спортивная куртка, Марк резко повернулся ко мне.

Лицо бледное.

Челюсти напряжены так сильно, что на скулах заходили желваки.

— «Жду тебя в шесть»? — тихо переспросил он. — «Пойдём за пиццей»?

В его голосе появились опасные, почти шипящие нотки.

— Ты совсем страх потеряла, Кузнецова? Ты приехала сюда учиться или заводить романы со спортфаком на первой неделе?

Это стало последней каплей.

Вся обида, копившаяся с утра, прорвала плотину.

— А тебе какое дело, Громов?! — резко выпалила я, шагнув ближе. — Кто ты вообще такой, чтобы контролировать мою жизнь? Моё время? Мои встречи?

Он опасно сузил глаза, но я уже не могла остановиться.

— Ты ведёшь себя ненормально! Ночью помогаешь мне, разговариваешь так, будто — я осеклась, вовремя прикусив язык. — А утром проходишь мимо, словно я пустое место!

Я тяжело выдохнула.

— Мне надоели твои эмоциональные качели. С этого момента между нами — только дела группы. И точка.

Я резко развернулась, собираясь уйти.

Но Марк среагировал мгновенно.

Его пальцы стальным кольцом сомкнулись на моём запястье.

Не больно.

Но вырваться было невозможно.

Одним движением он потянул меня за собой — прочь из дворика, вниз по лестнице, в полупустой коридор старого корпуса.

Я едва успевала за ним.

Щёлкнула дверь аудитории.

Марк втянул меня внутрь и запер замок.

— Отпусти!

Я попыталась выдернуть руку, но он уже развернул меня к двери и упёрся ладонями по обе стороны от головы, полностью перекрывая путь к выходу.

Он тяжело дышал.

Без очков его взгляд снова стал острым, опасным, почти хищным.

Запах кедра и горького кофе заполнил всё пространство вокруг.

— Слушай внимательно, отличница, — тихо произнёс он, наклоняясь ближе. — Я прошёл мимо тебя утром не потому, что мне плевать.

Его голос стал ниже.

Тише.

— В этом университете слишком длинные языки. Если бы я остановился рядом с тобой, к обеду тебя бы уже обсуждал весь кампус. И поверь, моя компания умеет превращать чужую жизнь в ад.

Я замерла.

Сердце сбилось с ритма.

Он пытался меня защитить?

— Но, видимо, ты слишком самостоятельная, — усмехнулся Марк. — Стоило оставить тебя без присмотра на пару часов, и ты уже идёшь на свидание со спортфаком.

Его взгляд медленно опустился на мои губы.

— Влад хотя бы нормальный человек, — упрямо прошептала я, хотя колени уже дрожали от его близости. — С ним легко.

— А со мной сложно?

Он усмехнулся — лениво, опасно.

Ладонь медленно скользнула по моему плечу выше.

К шее.

Большой палец едва ощутимо коснулся нижней губы.

Я шумно выдохнула.

Мир вокруг будто перестал существовать.

Каждое прикосновение отзывалось слишком остро.

Слишком неправильно.

И слишком сильно.

— Так вот, Валерия, — тихо произнёс Марк, наклоняясь к самому уху. — Твоя пицца сегодня отменяется.

— Что?..

Он чуть отстранился, но руку не убрал.

На лицо снова вернулась привычная уверенность.

— Сегодня вечером ты едешь со мной. Отец устраивает благотворительный ужин для попечительского совета. Декан попросил привести лучшую студентку потока.

Он сделал паузу.

— То есть тебя.

Я моргнула.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь.

— У меня даже платья нет! И я обещала Владу—

— Владу ты всё перенесёшь.

Марк уже доставал телефон из кармана.

— Платье привезут в общежитие через пару часов. Размер я выбрал сам.

Я возмущённо уставилась на него.

— Ты ненормальный.

— И ещё, Кузнецова, — спокойно продолжил он. — Если ты вдруг решишь не приходить ведомости на социальную стипендию могут случайно потеряться где-нибудь между деканатом и бухгалтерией.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты ведь не хочешь подставить свою подружку Аню?

Я застыла.

Шантаж.

Снова.

Но хуже всего было другое.

Где-то глубоко внутри, под злостью и возмущением, уже вспыхнуло предательское волнение.

Закрытый вечер.

Марк.

И целый вечер рядом с ним.

— Ты чудовище, Громов, — тихо сказала я.

Он медленно окинул меня взглядом с головы до ног и подошёл к двери.

— Знаю.

Щёлкнул замок.

— В шесть вечера чёрная машина будет ждать тебя у общежития. Не опаздывай.

На губах появилась знакомая опасная усмешка.

— Ты ведь не любишь нарушать дисциплину, отличница?

Дверь закрылась.

А я осталась одна посреди пустой аудитории, слушая оглушительный стук собственного сердца.

Глава 6. Пятна на шелке

Огромная чёрная коробка из плотного картона лежала на моей потрёпанной кровати в общежитии, как предмет из чужой жизни.

Аня сидела рядом и буквально умирала от любопытства.

— Кузнецова, если там то, о чём я думаю, я продам душу твоему куратору, — благоговейно прошептала она.

Я осторожно развязала атласную ленту и подняла крышку.

Под слоями папиросной бумаги скрывалось платье.

Шёлк цвета жидкого шампанского.

Тяжёлый, благородный, струящийся.

Никаких страз, кружев или дешёвого пафоса.

Закрытый ворот-лодочка, длинные рукава и глубокий вырез на спине, почти до поясницы.

На дне коробки лежали туфли в тон и маленькая записка, написанная знакомым размашистым почерком:

«Очки оставь в комнате. Сделай вид, что ты из высшего общества.

В 18:00 будь внизу».

— Господи, — выдохнула Аня. — Я его ненавижу и обожаю одновременно.

А я смотрела на платье и чувствовала странное, тревожное волнение.

Ровно в шесть вечера у ворот общежития уже ждал чёрный представительский Mercedes.

Водитель молча открыл передо мной заднюю дверь.

Я села внутрь, ощущая себя Золушкой, которую везут не на бал, а на казнь.

Приём проходил в загородной резиденции Громовых — огромном современном особняке среди сосен.

Стекло.

Бетон.

Холодная роскошь.

Всё вокруг буквально кричало о деньгах:

хрустальные люстры,

официанты с шампанским,

мужчины в смокингах,

женщины в бриллиантах.

И я среди них. Чужая.

Очки я действительно оставила в комнате, надев линзы, и теперь мир казался непривычно ярким.

Волосы были собраны в высокий пучок, а несколько прядей мягко спадали вдоль лица.

— Кузнецова.

Низкий голос за спиной заставил сердце пропустить удар.

Я обернулась.

Марк стоял в нескольких шагах.

Чёрный смокинг сидел на нём безупречно.

Белоснежная рубашка.

Тёмная бабочка.

И этот взгляд.

Янтарные глаза медленно скользнули по мне сверху вниз.

Без стеснения.

Без попытки скрыть реакцию.

На секунду его привычная маска дала трещину.

Он замер.

Зрачки расширились.

Будто ему внезапно перестало хватать воздуха.

— Надо же — тихо произнёс он, подходя ближе. — Оказывается, под своими огромными свитерами ты прятала катастрофу.

Я непонимающе моргнула.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты выглядишь потрясающе, Лера.

Лера.

Не «Кузнецова».

Не «отличница».

Просто Лера.

И почему-то именно это заставило мои щёки вспыхнуть сильнее всего.

— Спасибо Громов. Ты тоже выглядишь нормально.

Он тихо усмехнулся.

— Это почти признание в любви.

И аккуратно взял меня под локоть.

Даже через тонкий шёлк это прикосновение обожгло кожу.

Следующий час прошёл как в тумане.

Марк водил меня между профессорами, спонсорами и членами попечительского совета.

Я улыбалась, вежливо кивала и старалась не умереть от напряжения.

— Валерия Кузнецова. Лучший балл среди первокурсников юрфака, — спокойно говорил Марк.

И каждый раз в его голосе звучало что-то странное.

Почти гордость.

Почти собственничество.

Но идиллия закончилась слишком быстро.

Когда Марк отошёл к бару за водой, передо мной выросли три девушки.

В центре стояла высокая блондинка в алом облегающем платье.

Эльвира.

Королева четвёртого курса.

Бывшая девушка Марка.

— Так-так-так, — протянула она с ядовитой улыбкой. — А вот и новая игрушка Громова.

Подружки за её спиной захихикали.

— Я здесь по приглашению деканата, — спокойно ответила я.

— Конечно, милая.

Эльвира сделала шаг ближе.

— Только вот деканат приглашает людей своего круга. А ты здесь просто потому, что Марку стало скучно.

Её взгляд скользнул по моему платью.

— Он любит подбирать бездомных котят. Поиграет — и выбросит.

Я стиснула зубы.

— Мне не нужен его мир.

— Правда? — Эльвира усмехнулась. — А мне кажется, ты очень стараешься в него вписаться.

Она покачала бокал с тёмным вином.

— Жаль только, что светлый шёлк так легко пачкается.

Всё произошло за секунду.

Резкое движение рукой.

И густое красное вино выплеснулось прямо на моё платье.

Тёмное пятно мгновенно расползлось по ткани.

Шёлк прилип к коже.

Вокруг послышались шёпот и приглушённые вздохи.

— Ой, какая неловкость, — фальшиво ахнула Эльвира. — Надеюсь, платье было не арендованным?

Подружки рассмеялись.

А я стояла, чувствуя, как к горлу подступает удушающий ком.

Она была права.

Я здесь чужая.

Не помня себя, я резко развернулась и выбежала из зала.

Коридор.

Тёмная лестница.

Первая попавшаяся дверь.

Я ворвалась внутрь и только тогда поняла, что оказалась в кабинете или домашней библиотеке.

Тёмное дерево.

Книги.

Полумрак.

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Слёзы хлынули сами собой.

— Ненавижу — всхлипнула я, пытаясь стереть пятно ладонью. — Ненавижу этот университет

Ручка двери резко дёрнулась.

Я испуганно подняла голову.

Дверь распахнулась.

В комнату быстро вошёл Марк.

Он запер замок изнутри и только потом посмотрел на меня.

Бабочка была сорвана.

Воротник расстёгнут.

А в глазах полыхало бешенство.

— Лера

Он оказался рядом за секунду.

Ладони легли на мои плечи.

— Эта стерва сделала всё специально. Я уже вышвырнул Эльвиру с приёма вместе с её подружками.

— Отпусти меня!

Я ударила его в грудь.

— Посмотри на меня! Я выгляжу как посмешище! Она права — я здесь никто!

— Замолчи.

Его голос прозвучал резко.

Но не зло.

Скорее отчаянно.

Он перехватил мои запястья одной рукой, удерживая их над головой, а второй осторожно поднял мой подбородок.

— Посмотри на меня, Лера.

Я тяжело дышала, глядя на него сквозь слёзы.

Марк перевёл взгляд на испорченное платье, и его челюсть резко напряглась.

— Мне плевать на платье.

Тихо.

Хрипло.

— Мне плевать на Эльвиру. На всех этих людей. На этот чёртов дом.

Он наклонился ближе.

Слишком близко.

— Ты — лучшее, что здесь есть.

Сердце сорвалось вниз.

Я перестала сопротивляться. Полностью.

Марк смотрел на меня так, будто вокруг больше никого не существовало.

Его ладонь скользнула по открытой спине под вырезом платья.

Горячие пальцы обожгли кожу.

Он притянул меня ближе.

Ещё ближе.

— Марк.. — выдохнула я едва слышно.

И это стало последней каплей.

Он наклонился ко мне —

И в этот момент замок на двери громко щёлкнул.

Дверь резко распахнулась.

В кабинет ворвался яркий свет из коридора.

А на пороге появился высокий мужчина с холодным, жёстким лицом и серебром на висках.

Алексей Громов.

Отец Марка.

Глава 7. Цена фамилии

Свет из коридора ударил по глазам, заставив меня зажмуриться. На секунду мне показалось, что сердце просто перестало биться. Время словно остановилось.

Марк среагировал с быстротой хищника. В долю секунды он закрыл меня собой, задвинув за свою широкую спину и полностью отсекая от ледяного взгляда вошедшего человека. Его ладонь, еще мгновение назад лежавшая на моей обнаженной спине, соскользнула вниз, но он крепко перехватил мои пальцы, сжав их до боли. Это была не просто защита — безмолвный приказ: молчи и стой смирно.

— Я смотрю, ты нашел себе укромное место для кураторской работы, Марк, — голос Алексея Громова прозвучал тихо, но от этой обманчивой мягкости по комнате словно прошелся холод.

Я не видела его лица из-за плеча Марка, но отчетливо слышала тяжелые, размеренные шаги. Старший Громов прошел вглубь кабинета, остановился у массивного рабочего стола и включил настольную лампу с зеленым абажуром. Полумрак рассеялся, обнажая каждую деталь нашей сцены: мое испачканное вином платье, растрепанные волосы, расстегнутый ворот смокинга Марка. Всё выглядело слишком очевидно.

— Отец, мы просто разговаривали, — Марк говорил ровно, но я чувствовала, как напряжены мышцы его спины.

— Разговаривали? — Алексей Громов издал короткий смешок, лишенный каких-либо эмоций. — С запертой изнутри дверью? В темноте? Полагаю, именно об этом «разговоре» мне только что доложила охрана, когда выставляла за ворота дочь твоего будущего бизнес-партнера?

В воздухе повисла звенящая тишина. Я сжалась, стараясь казаться как можно меньше. Эльвира. Значит, она не просто ушла — она успела пожаловаться.

— Эльвира устроила дешевый цирк посреди зала, — жестко отрезал Марк. — Она облила мою старосту вином. Я просто помог

— Достаточно, — Алексей Громов резко поднял руку, прерывая сына. Затем медленно перевел взгляд на меня, и я впервые увидела его глаза. Такие же, как у Марка, но абсолютно холодные, лишенные даже намека на тепло. В них читалось лишь расчетливое презрение. — Выйди из-за его спины, девочка. Нам нужно посмотреть друг на друга.

Марк дернулся, сильнее загораживая меня, но я поняла, что прятаться дальше бессмысленно. Моя гордость, которую всю неделю топтали в этом университете, внезапно подала голос. Я аккуратно высвободила руку из пальцев Марка и сделала шаг в сторону, выпрямляя спину, несмотря на огромное пятно на шелке.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но без дрожи.

Старший Громов окинул меня медленным оценивающим взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул. Для него я была не человеком — досадным недоразумением.

— Валерия Кузнецова, верно? — сухо произнес он, опираясь ладонями о край стола. — Лучшие баллы на потоке. Золотая медаль. Гордость провинциальной школы. Я читал твое личное дело, когда подписывал приказ о зачислении. И, признаться, ожидал увидеть здесь будущую опору нашей юридической академии, а не девушку с сомнительными карьерными амбициями.

Каждое его слово било почти физически.

— Мои амбиции связаны исключительно с учебой, — горячо возразила я, чувствуя, как к горлу снова подступает обида.

— Тогда что ты делаешь в закрытом кабинете моего дома с моим сыном? — его голос стал жестче. — Марк — наследник огромного бизнеса и этой фамилии. Его жизнь расписана на годы вперед, и в этом графике нет места случайным увлечениям. Он забавляется, Валерия. Играет в благородство, как делал это всегда. Но за его игры плачу я. А вот за твои ошибки придется платить тебе самой.

— Отец, прекрати ее вмешивать, — Марк сделал шаг вперед, снова перекрывая линию взгляда отца. В его голосе послышалось глухое раздражение. — Это наши дела. Я сам разберусь.

— Ты уже разобрался, — Алексей Николаевич посмотрел на сына с тяжелым разочарованием. — Вчерашний ночной звонок тебя ничему не научил? Я предупреждал тебя, что попечительский совет не потерпит скандалов. Если эта девочка станет причиной твоих проблем с учебой или репутацией, она вылетит из университета быстрее, чем доедет до общежития. И никакой красный диплом ей не поможет. Я лично аннулирую ее грант.

Внутри меня всё оборвалось. Грант. Моя стипендия. Единственная возможность учиться в столице, о которой родители мечтали последние три года. Один звонок этого человека — и всё закончится.

Я посмотрела на Марка. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев. На шее вздулась вена. Он хотел что-то сказать, повернулся к отцу, но я поняла: если он сейчас начнет спорить, его отец выполнит угрозу прямо здесь.

— Не нужно, Марк, — тихо сказала я, касаясь его локтя.

Он резко обернулся. В его взгляде смешались злость, бессилие и что-то еще, от чего у меня болезненно сжалось сердце.

— Пожалуйста. Я ухожу.

Я перевела взгляд на Алексея Николаевича, из последних сил удерживая спокойствие.

— Извините за беспокойство. Я покидаю ваш дом.

Развернувшись, я быстрыми шагами направилась к выходу из кабинета. На этот раз Марк меня не остановил — он понимал, что сейчас это будет приговором для меня.

Но у самой двери я услышала его громкий, непреклонный голос: