Грамматическая машина. Том 4: Фома Аквинский — Сумма теологии.

Валерий Антонов

Грамматическая машина. Том 4: Фома Аквинский — Сумма теологии.

ВВЕДЕНИЕ

1. Истоки: от аристотелевской грамматической машины к схоластическому методу

Настоящая книга представляет собой второй том масштабного исследования, посвящённого выявлению и систематизации грамматико-логических операций, лежащих в основании западной метафизической традиции. Первый том — «Метафизика Аристотеля. Том 3. Грамматическая машина: алгоритмы, регистры и трансляции в западной метафизике» — был посвящён анализу VIII книги «Метафизики» Аристотеля. В нём была разработана методология, позволяющая выявлять в философском тексте устойчивые связки между грамматической конструкцией и её метафизической функцией. Эти связки были названы алгоритмами, а их функциональные группы — регистрами.

Исходный тезис аристотелевского тома состоял в том, что Аристотель не просто излагает готовое учение о сущности, материи, форме и составном целом — он конструирует эти понятия в самой грамматике. Грамматические операции — субстантивация через артикль, противопоставление залогов и времён, использование причинных предлогов, синтаксис аналогии — не являются внешней оболочкой мысли, а суть сама мысль в её действии. Каждая такая операция была описана как отдельный алгоритм: грамматический вход — операция — метафизический результат.

Всего в книге VIII «Метафизики» было выявлено 47 алгоритмов, объединённых в пять функциональных регистров. Регистр I — конструирование начал — показал, как Аристотель порождает понятия материи, формы и составного целого через грамматические операции. Регистр II — границы выразимости — выявил приёмы, связанные со структурной двусмысленностью имени, асимметрией тождества и границами определимости. Регистр III — причинная спецификация — раскрыл, как предлоги причины и комбинаторика материи и движущего начала задают различные типы причинного объяснения. Регистр IV — границы потенции — показал, как грамматика различает прямую потенциальность и опосредованное превращение через возврат к материи. Регистр V — снятие апории единства — продемонстрировал, как проблема единства определения и числа разрешается через грамматику потенции и акта.

Эта система алгоритмов не была изобретена исследователем и наложена на текст извне. Она была извлечена из самого текста — из его синтаксических конструкций, морфологических оппозиций, лексических выборов. Аристотель, как было показано, мыслит не поверх языка, а в самом языке, и его метафизика может быть адекватно понята только через восстановление тех лингвистических операций, которыми она создаётся.

Первый том завершался демонстрацией того, как выявленные алгоритмы продолжают работать в книгах IX и X «Метафизики», переходя от статического регистра начал к динамическому регистру осуществления и трансцендентальным определениям сущего. Тем самым была обоснована преемственность метода на всём протяжении центральных книг «Метафизики».

2. От Аристотеля к Фоме: метаморфозы метода

Настоящий, второй том обращается к тексту, отделённому от аристотелевского почти шестнадцатью столетиями, но связанному с ним глубоким структурным родством. «Сумма теологии» Фомы Аквинского — возможно, самый амбициозный проект систематической теологии в истории западной мысли — представляет собой не просто содержательную рецепцию аристотелизма, но и воспроизведение аристотелевского грамматико-логического метода в новых условиях.

Условия эти определяются тремя фундаментальными трансформациями, которые претерпел метод при переходе от Аристотеля к Фоме.

Первая трансформация — языковая. Аристотель работал на греческом языке, грамматический аппарат которого — артикль, залоговые оппозиции, развитая система причастий, тонкие различия между аористом и перфектом — был основным инструментом его метафизического конструирования. Фома работает на латыни — языке с иным грамматическим репертуаром. Латынь не имеет артикля, но имеет развитую систему герундивов и герундиев, более жёсткий порядок слов, иной набор причинных предлогов. Аристотелевская субстантивация через артикль (τὸ ὑποκείμενον, τὸ τί ἦν εἶναι) заменяется у Фомы субстантивацией через инфинитивные обороты и придаточные предложения. Но логическая функция — превращение предикативного признака в самостоятельный предмет рассмотрения — сохраняется.

Вторая трансформация — жанровая. Аристотель писал трактаты, Фома — диспутационные вопросы и суммы. Жанр схоластического articulus'а с его жёсткой структурой (Utrum — Videtur quod — Sed contra — Respondeo — Ad primum...) сам по себе является грамматико-логической машиной, не имеющей прямого аналога в аристотелевском корпусе. Эта машина вбирает в себя аристотелевские алгоритмы, но перестраивает их иерархию и добавляет новые, связанные с диалектической процедурой снятия возражений.

Третья трансформация — содержательная. Аристотель строит науку о сущем как сущем. Фома строит священную доктрину — науку, чьи принципы даны не естественным разумом, а божественным Откровением. Это меняет эпистемический статус всей конструкции. Аристотелевские алгоритмы, первоначально разработанные для анализа чувственной сущности, переносятся в теологический контекст и начинают выполнять новые функции. Дупликация понятий служит теперь не только различению материи и формы, но и различению двух родов наук (субальтернация); формальный аспект — не только различению типов определимости, но и обоснованию единства священной доктрины при разнообразии её предметов; πρὸς ἓν λέγεσθαι — не только иерархизации значений сущего, но и теоцентрической организации всего знания.

Эти три трансформации — языковая, жанровая, содержательная — определяют ту метаморфозу, которую претерпел метод при переходе от Аристотеля к Фоме. Метод не был просто заимствован; он был пересоздан заново на новом материале. Выявление этого пересоздания — сквозная задача настоящего тома.

3. Замысел настоящей книги: от анализа текста к картографии концептуальных схем

Настоящее исследование ставит перед собой несколько взаимосвязанных задач, каждая из которых соответствует определённому уровню анализа.

Первая задача — микроаналитическая. На материале Вопроса 1 (10 статей) и Вопроса 2 (3 статьи) Первой части «Суммы теологии» выявить устойчивые связки грамматической операции и метафизической функции, аналогичные тем, что были обнаружены у Аристотеля. Эта работа проводится постатейно: каждая статья разбирается на составляющие её алгоритмы, которые затем нумеруются, поименовываются и снабжаются трёхчастной структурой — грамматический вход, операция, метафизический результат.

Вторая задача — регистровая. Выявленные алгоритмы группируются в функциональные регистры, соответствующие основным задачам, которые решает Фома в пролегоменах к «Сумме». Регистр I (конструирование дисциплины) охватывает учреждение священной доктрины как необходимой и научной. Регистр II (определение единства, модуса и иерархии) — её внутренние характеристики и положение среди других наук. Регистр III (метод, язык и герменевтика) — способы её аргументации, выражения и интерпретации. Регистр IV (критическая пропедевтика) — устранение препятствий к доказательству бытия Бога. Регистр V (демонстрация бытия Бога) — предъявление самих доказательств.

Третья задача — демонстрационная. Показать работу метода на разных уровнях: от анализа отдельной фразы до археологических раскопок целого фрагмента, от построения дорожной карты «Суммы» до сопоставления Оглавления и Сетки узлов. Каждый уровень демонстрирует, что именно метод добавляет к обычному прочтению и какие скрытые структуры он делает видимыми.

Четвёртая задача — расширительная. Ввести Регистр VI, фиксирующий точки расхождения языка и мышления — ситуации, в которых грамматическая операция и метафизическая функция не находятся в отношении взаимной поддержки, а входят в продуктивное противоречие. Этот регистр, отсутствовавший в аристотелевском томе, является инновацией, продиктованной самим материалом.

Пятая задача — картографическая. Приложить разработанный метод к анализу хайдеггеровского прочтения Фомы (лекция GA 23 «История философии от Фомы Аквинского до Канта», 1926/27). Здесь метод выступает не как инструмент описания одной концептуальной схемы, а как инструмент картографии двух различных концептуальных схем — томистской и хайдеггеровской — и их сложного, напряжённого соотношения.

4. Материал исследования: почему Вопросы 1–2 Первой части «Суммы»

Выбор материала для анализа не случаен и требует обоснования. Вопрос 1 Первой части «Суммы теологии» («О природе и объёме священной доктрины») и Вопрос 2 («О существовании Бога») образуют архитектонически завершённый блок, выполняющий функцию пролегоменов ко всему последующему изложению.

Вопрос 1 является уникальным текстом в корпусе сочинений Фомы. Нигде более он не даёт столь концентрированного и систематического обоснования самого предприятия теологии как науки. Десять статей этого Вопроса — о необходимости священной доктрины, о её научном статусе, о её единстве, о её модусе (спекулятивном или практическом), о её превосходстве над другими науками, о ней как о мудрости, о Боге как её субъекте, о её аргументативности, о её языке (метафоры), о её герменевтике (четыре смысла Писания) — последовательно конструируют дисциплину, определяя её изнутри и снаружи, формально и иерархически, методически и лингвистически.

Вопрос 2, со своей стороны, демонстрирует применение учреждённого метода к первой и главной проблеме — существованию Бога. Три его статьи — о самоочевидности бытия Бога, о его доказуемости и о самих доказательствах (quinque viae) — образуют строгую логическую последовательность: от устранения мнимой очевидности через обоснование возможности доказательства к предъявлению доказательств.

Вместе Вопросы 1–2 образуют цикл: от учреждения метода к его применению. Это точный структурный аналог пути, проделанного Аристотелем от книги VII «Метафизики» (вопрос о сущности как таковой) к книге VIII (чувственная сущность и её начала). В обоих случаях метафизика начинается с самообоснования: прежде чем исследовать сущее, нужно определить, что значит исследовать и каким методом это должно делаться.

Кроме того, именно в этих двух Вопросах сосредоточены алгоритмы, которые будут затем воспроизводиться на протяжении всей «Суммы»: дупликация ключевых понятий, различение формального и материального аспектов, иерархизация через πρὸς ἓν λέγεσθαι, запрет бесконечного регресса, демонстрация через следствия. Анализ этого начального блока даёт ключ к пониманию метода «Суммы» в целом.

5. Структура книги

Книга состоит из трёх частей, соответствующих трём основным задачам исследования.

Часть первая — «Построение метода» — содержит подробное описание методологии, выработанной в аристотелевском томе, и её адаптацию к томистскому материалу. Здесь вводится понятийный аппарат: алгоритм, регистр, грамматический вход, операция, метафизический результат. Даётся классификация латинских операторов Фомы — эпистемических, логических, дистинктивных, каузальных, модальных, авторитетных. Формулируются базовые алгоритмы, работающие на уровне целого articulus'а. Эта часть закладывает теоретический фундамент всего последующего анализа.

Часть вторая — «Постатейный анализ» — представляет собой последовательный разбор всех 13 статей Вопросов 1–2. Каждая статья анализируется по единой схеме: контекст (место статьи в архитектонике целого), разбор возражений, разбор sed contra, разбор respondeo, разбор ответов на возражения. Для каждого элемента выявляются работающие в нём алгоритмы, которые нумеруются и описываются. По завершении анализа каждой статьи даётся промежуточный итог, фиксирующий, что именно данная статья добавила к конструированию священной доктрины.

Часть третья — «Регистры, демонстрации и расширения» — является синтетической. В ней все выявленные алгоритмы (более 110) сводятся в пять функциональных регистров. Затем метод демонстрируется в действии: археологические раскопки одного фрагмента (пять пластов под поверхностью текста), макроанализ «Суммы» (сетка узлов и дорожная карта), сопоставление Оглавления и Сетки. Далее вводится Регистр VI (язык против мышления) с иллюстрациями из диспутов Фомы с Сигером Брабантским, Иоанном Пеккамом и Генрихом Гентским. Наконец, метод прилагается к хайдеггеровскому прочтению Фомы, что позволяет построить картографию двух концептуальных схем. Завершает книгу общее заключение, подводящее итоги и фиксирующее границы достигнутого.

6. Методологическая оговорка: что эта книга не делает.

Чтобы предотвратить возможные недоразумения, необходимо с самого начала эксплицитно зафиксировать границы предприятия.

Настоящее исследование не является историческим. Оно не ставит задачу проследить генезис томистских понятий из аристотелевских, августиновских или арабских источников. Вопросы влияния, заимствования, трансформации в историческом времени — при всей их важности — остаются за скобками.

Настоящее исследование не является теологическим. Оно не оценивает истинность или ложность утверждений Фомы с точки зрения католической ортодоксии или какой-либо иной конфессиональной позиции. Вопрос о соответствии томистских тезисов истинам веры не ставится.

Настоящее исследование не является критическим в обычном смысле. Оно не стремится опровергнуть Фому или вскрыть логические ошибки в его аргументации. Хайдеггеровская деструкция, привлекаемая в последней части, используется не как критика, а как инструмент выявления скрытых предпосылок.

Настоящее исследование является структурно-аналитическим. Его задача — выявить операциональный состав томистской мысли, то есть те логико-грамматические операции, посредством которых Фома строит свою аргументацию, и описать их систематическую взаимосвязь. В центре внимания находится не что мыслится, а как оно мыслится — не содержание, а метод в его конкретном, грамматически воплощённом действии.

7. О языке и переводах.

Все цитаты из «Суммы теологии» в основном тексте приводятся на латыни (по критическому изданию Leonina) с параллельным русским переводом. Латинский оригинал необходим, поскольку именно грамматические конструкции латыни — герундивы, конъюнктивы, союзы, предлоги — являются первичным материалом анализа. Перевод, даже самый точный, неизбежно теряет часть грамматической информации, существенной для выявления алгоритмов.

Цитаты из лекции Хайдеггера GA 23 даются в русском переводе с указанием параграфов. При анализе ключевых терминов (Vorhandenheit, Hergestelltheit, ontisch/ontologisch) приводятся немецкие оригиналы.

8. Благодарности и посвящение.

Эта книга — четвертый том исследования, которое начиналось как попытка понять, как устроена метафизика на уровне её грамматического действия. Два тома были посвящены Аристотелю и его «Метафизике». Четвертый посвящается Фоме Аквинскому — мыслителю, который воспринял аристотелевский метод и пересоздал его в новых условиях, показав, что грамматическая машина, изобретённая в Афинах IV века до н.э., способна работать и в Париже XIII века, на другом языке, в другом жанре, с другими задачами.

Это исследование не было бы возможным без работы нескольких поколений историков философии, медиевистов и лингвистов, чьи издания текстов, комментарии и аналитические работы создали ту почву, на которой только и может стоять предприятие такого рода.

Особая благодарность — читателю, который готов проделать вместе с автором путь от грамматики отдельной фразы до архитектоники целой системы, от латинского предлога до онтологической дифференции. Цель этого пути — не окончательный ответ, а обретение способа чтения, при котором философский текст перестаёт быть плоским изложением готовых истин и становится видимым как живая работа мысли, запечатлённая в грамматике, синтаксисе и самом дыхании языка.

ЧАСТЬ I. МЕТОДОЛОГИЯ АНАЛИЗА ТЕКСТОВ ФОМЫ АКВИНСКОГО.

§1. Исходные принципы

Метод исходит из того, что Фома Аквинский, подобно Аристотелю в «Метафизике», не описывает готовые понятия, а конструирует их в самой грамматической и диалектической процедуре. Каждый элемент текста — артикль, предлог, союз, наклонение глагола, синтаксическая конструкция — выполняет не только коммуникативную, но и строгую метафизическую функцию. Задача анализа — выявить устойчивые связки между грамматической операцией и её онтологическим результатом. Такие связки называются алгоритмами.

Алгоритм определяется как трёхчастная структура:

Грамматический вход — конкретная языковая конструкция (синтаксическая, морфологическая, лексическая).

Операция — действие, которое эта конструкция производит над содержанием.

Метафизический результат — онтологическое или эпистемологическое следствие, достигаемое операцией.

Алгоритмы группируются в функциональные регистры — слои грамматико-логических операций, объединённые общей задачей. Каждый регистр соответствует определённому этапу в построении томистской доктрины.

§2. Общая структура статьи (Articulus) как диалектической машины

Томистский articulus имеет устойчивую шестичастную структуру, которая сама по себе является мета-алгоритмом (Алгоритм 0):

Titulus (Заголовок): Формулируется в форме Utrum... (Ли...). Это не вопрос в обычном смысле, а оператор диалектического поиска, задающий поле альтернатив.

Videtur quod... (Кажется, что...): Серия возражений. Грамматически оформляются через сослагательное наклонение (videtur quod non sit), маркирующее содержание как «кажимость», а не факт. Здесь конструируется диалектическое напряжение.

Sed contra... (Но против...): Контраргумент, обычно от авторитета. Грамматически — индикатив, фиксирующий «твёрдое основание». Выполняет функцию ограничения поля спекуляции.

Respondeo dicendum quod... (Отвечаю: надлежит сказать, что...): Тело статьи. Здесь разворачивается собственное решение Фомы. Грамматически доминирует логическая связка (quia, ergo, igitur), создающая синтаксическую неразрывность доказательства.

Ad primum... Ad secundum... (На первое... На второе...): Ответы на возражения. Здесь происходит диалектическое снятие — возражения не отвергаются, а интегрируются через разведение смыслов.

Эта структура сама по себе является грамматической машиной, порождающей определённый тип знания: знание, прошедшее через сомнение и устоявшее.

§3. Инструментарий: словарь операторов

Прежде чем перейти к алгоритмам, фиксируем ключевые латинские операторы — слова и конструкции, которые в тексте Фомы несут повышенную логико-метафизическую нагрузку.

А. Эпистемические операторы (маркеры статуса знания):

Videtur quod — маркер кажимости, видимости (φαινόμενον).

Dicendum quod — маркер нормативного утверждения (то, что «надлежит» сказать).

Respondeo — перформатив: акт ответа, учреждающий авторскую позицию.

Sciendum est — маркер необходимого знания.

Oportet / Necesse est — маркеры модальности долженствования и необходимости.

Б. Логические операторы (маркеры вывода и связи):

Ergo / Igitur — «следовательно»: вводят заключение силлогизма.

Quia / Enim — «ибо»: вводят посылку.

Autem — «же»: маркирует переход к новой посылке или новому шагу.

Unde — «откуда», «поэтому»: маркер вывода из сказанного.

Si... ergo... — условный период: гипотетическое рассуждение.

В. Дистинктивные операторы (маркеры различения):

Dupliciter — «двояко»: вводит структурную двусмысленность.

Uno modo... Alio modo... — «одним способом... другим способом...»: оператор дистинкции.

Secundum quod — «согласно тому, что»: оператор аспекта.

Inquantum — «поскольку»: оператор формального аспекта.

Simpliciter / Secundum quid — «безусловно / в некотором отношении»: оператор разведения модусов.

Per se / Per accidens — «само по себе / привходящим образом»: оператор существенного vs. акцидентального.

Qua... ea ratione... — «под каковым аспектом... по тому же основанию...»: оператор формального отождествления.

Г. Каузальные операторы (маркеры причинности):

Ex + аблатив — «из»: материальная причина или происхождение.

Ab + аблатив — «от»: действующая причина (агенс).

Propter + аккузатив — «ради»: целевая причина.

Per + аккузатив — «через», «посредством»: инструментальная причина.

Reducere — «возводить», «сводить»: оператор каузальной редукции.

Dependere ex — «зависеть от»: оператор онтологической зависимости.

Д. Модальные операторы (маркеры модальности бытия):

Potentia / Actu — «в возможности / в действительности»: фундаментальная модальная пара.

Necesse est — «необходимо»: маркер аподиктичности.

Contingit — «случается»: маркер контингентности.

Possibile est — «возможно»: маркер логической или реальной возможности.

Impossibile est — «невозможно»: маркер границы.

Е. Операторы авторитета и традиции:

Sicut dicit... — «как говорит...»: введение авторитетного свидетельства.

Contra est quod... — «против — то, что...»: маркер решающего контраргумента.

Ut dicitur... — «как сказано...»: отсылка к Писанию или признанному источнику.

§4. Базовые алгоритмы (сквозные для всей «Суммы»)

Прежде чем перейти к постатейному анализу, зафиксируем алгоритмы, которые работают на уровне целого, а не внутри отдельной статьи.

Алгоритм 0. Диалектическая машина articulus'а

Грамматический вход: Структура Utrum... Videtur quod... Sed contra... Respondeo... Ad primum...

Операция: Вопрос (Utrum) задаёт поле альтернатив. Возражения (Videtur quod) создают диалектическое напряжение. Контраргумент (Sed contra) вводит твёрдое основание. Решение (Respondeo) снимает напряжение. Ответы (Ad...) интегрируют возражения.

Результат: Знание порождается не как монолог, а как продукт разрешённого сомнения. Истина предстаёт не как догма, а как устоявшая в диалектическом испытании.

Алгоритм 0а. Конструирование предмета через последовательность вопросов

Грамматический вход: Пролог Вопроса: Ad... investigandum... quaeritur... (Для исследования... исследуется...).

Операция: Предмет не предполагается данным, а учреждается через серию вопросов. Каждый articulus добавляет новое определение к предмету.

Результат: Священная доктрина не описывается, а конструируется шаг за шагом через последовательные диалектические операции.

ЧАСТЬ II. ПОСТАТЕЙНЫЙ АНАЛИЗ

Применяем метод последовательно к каждой статье Вопроса 1, выделяя в каждой статье её алгоритмы и показывая, как они вносят вклад в конструирование священной доктрины.

ПРОЛОГ К ВОПРОСУ 1: Конструирование предмета

Текст: «To place our purpose within proper limits, we first endeavor to investigate the nature and extent of this sacred doctrine. Concerning this there are ten points of inquiry: (1) Whether it is necessary? (2) Whether it is a science?...»