Полная версия
Преследуй меня
Глава 16
СОФИЯЯ пытаюсь сосредоточиться на документах, лежащих передо мной, но мой телефон снова жужжит. Жар заливает мои щеки, когда я читаю последнее сообщение Николая, описывающее, что он планирует сделать со мной позже.— Мисс Хенли? — мистер Паттерсон прочищает горло. — По поводу документов о происхождении?— Да, конечно. — Я перебираю бумаги, пытаясь вспомнить, на чем мы остановились. — Произведение выставлялось в Галерее Дюран-Рюэль в 1876 году, и у нас есть оригинал товарного чека от... — Мой телефон снова вибрирует.Я скрещиваю ноги, борясь с желанием проверить. Тяжесть взгляда мистера Паттерсона заставляет меня выпрямитьспину. — Мои извинения. Как я уже сказала, документация показывает четкую цепочку владения.Еще одно гудение. Мои пальцы подергиваются.— Ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь рассеянной. — Мистер Паттерсон хмурится.— Просто напряженное утро. — Я заставляю себя профессионально улыбнуться, но мои мысли уносятся к сильным рукам Николая, к тому, как он Нет. Сосредоточься.Я построила репутацию этой галереи на скрупулезном внимании к деталям. Я едва могу связать две мысли воедино, не представляя себе серо-стальные глаза и эту понимающую ухмылку.— Возможно, нам следует перенести встречу? — предлагает мистер Паттерсон.— Нет, в этом нет необходимости. — Я встаю, разглаживая юбку. — Позвольте мне ознакомить вас с отчетами технического анализа.Мой телефон звонит дважды подряд. Брови мистера Паттерсона поднимаются.— Вообще-то, возможно, ты прав. Продолжим завтра? В это же время? — Я уже собираю бумаги, мои щеки горят.После того, как он уходит, я облокачиваюсь на свой стол и проверяю сообщения. Я открываю свои сообщения, от каждого из которых у меня перехватывает дыхание.Я все еще чувствую твой вкус на языке с сегодняшнего утра, малышка.Эти шелковые трусики на тебе? Я собираюсь сорвать их зубами.Держу пари, ты сейчас вся мокрая, думая о том, как я собираюсь склонить тебя над этим антикварным столом ...Пришли мне фотографию того, что принадлежит мне.Мои бедра сжимаются, когда я читаю его подробное описание того, что он планирует сделать со мной сегодня вечером. Последнее сообщение показывает, что он отправил его именно в то время, когда мистер Паттерсон спрашивал о документации.Дрожащими пальцами я печатаю в ответ:Из-за тебя я только что не смогла заключить сделку с Паттерсоном на 2 миллиона долларов. Он перенес ее, потому что я не могла сосредоточиться. Теперь ты счастлив?Его реакция последовала незамедлительно.Очень. Больше никто не заслуживает твоего внимания.Это мой бизнес, Николай. Мои средства к существованию. Ты не можешь просто...Я куплю эту вещь сам. Удвою его предложение.Не в этом дело! Ты невозможен.А ты моя. Увидимся в 8. Надень что-нибудь доступное.Я швыряю телефон на стол, ярость и возбуждение борются во мне. Как он смеет быть таким самонадеянным? И все же, несмотря на то, что я киплю, я уже раздумываю, что надеть сегодня вечером.Я смотрю на часы и чертыхаюсь себе под нос. Я уже опаздываю на встречу с Таш. После сообщений от Николая я растерялась, у меня едва хватило времени подкрасить губы, прежде чем выбежать, чтобы поймать Uber.Таш машет мне из нашего обычного углового столика в «Сореллине», когда я прихожу, уже потягивая свой мартини. — Ты выглядишь совершенно очарованной.— Неужели это так очевидно? — Я сажусь на свое место, заказывая столь необходимый бокал вина.— Пожалуйста. Ты практически сияешь. — Она наклоняется вперед, барабаня идеально наманикюренными ногтями по столу. — Выкладывай все. И не пропускай самые пикантные моменты.Я прикусываю губу, жар поднимается по моей шее. — Он... сильный. Контролирует. Сводит меня с ума.— В постели или вообще?— И то, и другое! — Я делаю щедрый глоток вина, которое только что принес официант. — В одну минуту он отправляет мне откровенные сообщения, пока я общаюсь с клиентами; в следующую он покупает картины стоимостью в миллион долларов только потому, что заставил меня отвлечься во время встречи.Глаза Таш искрятся весельем. — Сильный собственник?— Ты понятия не имеешь. На самом деле он сказал: Никто другой не заслуживает твоего внимания. — И это заставляет тебя так волноваться из-за него, верно? — Она ухмыляется, когда я давлюсь вином. — О, милая, ты зашла так далеко.— Я ненавижу то, как хорошо он меня понимает. Как он точно знает, что мне нужно, прежде чем я это озвучу. — Я опускаю голову на руки. — Что я делаю, Таш?— Наконец-то занимаешься умопомрачительным сексом с опасным, великолепным мужчиной, который одержим тобой? — Она элегантно пожимает плечами. — По-моему, самое время. Ты была слишком взвинчена после колледжа.— Ты ужасна. — Но я не могу удержаться от смеха. Вот почему я люблю Таш, потому что она всегда пресекает мое чрезмерное мышление с жестокой честностью.— Вот почему ты держишь меня рядом. — Она поднимает свой бокал. — За то, чтобы наконец-то расслабиться с сексуальным русским мафиози.— Потише! — Я шиплю, но не могу удержаться от смеха над прямотой Таш. Пара за соседним столиком смотрит в нашу сторону. — Клянусь, из-за тебя нас выгонят из всех ресторанов Бостона.— Пожалуйста, меня здесь любят. — Таш машет метрдотелю, который тепло улыбается ей.Я протягиваю руку и сжимаю ее руку. — Как у тебя дела, правда? Ты безумно много работала в музее.— Фу, эта новая выставка убивает меня. — Она допивает свой мартини. — Куратор из Лувра — просто кошмар. Вчера она фактически довела стажера до слез из-за размещения освещения.— Бедняжка. Помнишь, мы думали, что работать в мире искусства — это гламурно?— Говори за себя. Я все еще очаровательна. — Она театрально откидывает волосы, заставляя меня фыркнуть в бокал с вином. — Хотя и не так гламурно, как твоя новая деятельность.— Таш!— Что? Я живу опосредованно за счет твоей сексуальной жизни, поскольку моя в настоящее время мертвее, чем мумия в подвале.Она всегда знает, как рассмешить меня, даже когда мой мир выходит из-под контроля. Мы были рядом друг с другом во всем, начиная с колледжа: тяжелые расставания, карьерные катастрофы, семейные драмы. Она сестра, которой у меня никогда не было.— Я скучала по этому, — признаюсь я. — Нам нужно почаще ходить на ланч.— Согласна. В следующий раз давай обойдемся без модного заведения и закажем пиццу. Я устала притворяться, что знаю, что входит в половину этих пунктов меню.— Звучит идеально. Я бы не отказалась от чего-нибудь вкусненького прямо сейчас. — Я сигнализирую официанту, чтобы он принес наши настоящие заказы на обед.Пока Таш рассказывает о своей последней музейной драме, мой телефон подозрительно молчит. Я знаю, что Николай играет со мной после того шквала сообщений ранее. Тишина кажется нарочитой. Он, наверное, на каком-то совещании, обдумывает свой следующий шаг, пока я ерзаю.— Земля вызывает Софию? — Таш машет на меня вилкой. — Ты только что пропустила всю мою тираду о некомпетентной осветительной бригаде.— Извини. — Я гоняю салат по тарелке. — Я веду себя как ужасная компания.— Ты ведешь себя как похотливый человек. Есть разница. — Она крадет оливку с моей тарелки. — Хотя, должна признать, забавно наблюдать, как ты проверяешь свой телефон каждые тридцать секунд.— Я не... — Мой телефон жужжит, и я чуть не опрокидываю бокал с вином, потянувшись за ним.Понимающий смех Таш заставляет меня покраснеть. — Ты что-то говорила?Я игнорирую ее, открывая сообщение. Это всего лишь деловое электронное письмо. Меня захлестывает разочарование, что нелепо. Я видела его этим утром, и я увижу его вечером. Эта нужда на меня не похожа.— Великая София Хенли, прикованная мужчиной. — В голосе Таш больше привязанности, чем насмешки. — Никогда не думала, что доживу до этого дня.— Я тоже. — Я делаю большой глоток вина. — Он просто действует мне на нервы. Сводит меня с ума.— Разумеется, наилучшим образом.Мои мысли возвращаются к сегодняшнему утру — руки Николая, сжимающие мои запястья, его рот на моей шее, то, как он прорычал «моя» мне в кожу. Тепло разливается внизу моего живота.— И вот ты снова начинаешь смотреть на меня мечтательно. — Голос Таш возвращает меня к действительности. — Может, мне оставить тебя наедине с твоими мыслями?— Прекрати. — Я бросаю в нее салфетку, невольно смеясь. Но даже когда мы возвращаемся к более легким темам, мои мысли возвращаются к серо-стальным глазам и властным рукам.
Глава 17
НИКОЛАЙЯ приезжаю ровно в восемь, зная, что София будет готова. Мой Maybach, урча, останавливается у ее дома, тонированные стекла скрывают меня от посторонних глаз. Через канал наблюдения на моем телефоне я наблюдаю, как она в последний раз проверяет свою внешность — видение в темно-бордовом платье, подчеркивающем ее изгибы.Направляясь к ее двери, я поправляю запонки. В тот момент, когда она открывает ее, у меня перехватывает дыхание. Вживую платье выглядит еще более сногсшибательно, вырез достаточно глубокий, чтобы у меня зачесались пальцы провести по нему.— Малышка. — Я притягиваю ее ближе, вдыхая аромат жасмина. — Ты выглядишь восхитительно.Румянец заливает ее щеки. — Ты и сам неплох.Я веду ее к машине, положив руку ей на спину. — На сегодняшний вечер у меня запланировано кое-что особенное.— Не скажешь мне, что именно?— Терпение. — Я помогаю ей сесть в машину, наслаждаясь тем, как платье слегка задирается. — Это сюрприз.Мы петляем по улицам Бостона, пока не добираемся до гавани. Я организовал отдельную столовую в La Perla, скромном ресторане в отреставрированном викторианском особняке. Владелец в долгу передо мной, так что сегодня все западное крыло в нашем полном распоряжении.Глаза Софии расширяются, когда мы входим в отдельный вход и поднимаемся по винтовой лестнице в освещенную свечами комнату с панорамным видом на озеро. Единственный стол, накрытый белой скатертью, ждет нас, шампанское уже остывает.— Это невероятно. — Она подходит к окну, городской пейзаж отражается в ее глазах.Я подхожу к ней сзади, кладу руки ей на бедра. — Для тебя только самое лучшее. — Мои губы находят то местечко за ее ухом, которое заставляет ее дрожать. — И полное уединение, чтобы насладиться нашим совместным вечером.Она прислоняется спиной к моей груди, напряжение тает, когда я провожу поцелуями по ее шее. — Ты обо всем подумал.— Я всегда так делаю. — Я поворачиваю ее лицом к себе, наслаждаясь тем, как свет свечи играет на ее чертах. — Ну, теперь, может быть, начнем?Я нажимаю незаметную кнопку под столом, вызывая обслуживающий персонал. Они бесшумно входят, неся тарелки с серебряными крышками и хрустальные бокалы для шампанского.— Я взял на себя смелость сделать заказ для нас. — Я наблюдаю за лицом Софии, когда официанты раскладывают каждое блюдо. Ее глаза расширяются при виде свежей бурраты с фамильными помидорами — одно и то же блюдо, которое она заказывает каждый раз, когда посещает это маленькое итальянское заведение в Норт-Энде.— Как ты... — Она замолкает, когда перед ней ставят следующее блюдо: омара-пашот, запеченного в масле, с ризотто с черными трюфелями. Именно такую подготовку она предпочитала на своих последних трех благотворительных обедах.Винный стюард наливает ее любимое бордо, редкий винтаж, который я привез на сегодняшний вечер. Пальцы Софии водят по ножке бокала, другая рука слегка дрожит.— Это все мои любимые блюда. Каждое блюдо. — Ее взгляд встречается с моим, смесь удивления и настороженности мелькает в ее зелено-золотистых глазах. — Откуда ты вообще можешь знать?Я наклоняюсь вперед, позволяя своим пальцам коснуться ее пальцев через стол. — Я считаю своим долгом знать о тебе все. Твои предпочтения, твои привычки, твои желания. — Я подношу ее руку к своим губам и целую ладонь. — В тебе нет ничего незначительного для меня.Она дрожит, но не отстраняется. — Это либо невероятно романтично, либо ужасно.— Возможно, и то, и другое. — Я отпускаю ее руку и жестом указываю на еду. — Приступим?Я смотрю, как София смакует каждый кусочек бурраты, ее губы обхватывают вилку так, что мой член подергивается. Она ловит мой пристальный взгляд, и розовый румянец разливается по ее груди.— Еда потрясающая, — говорит она, потянувшись за вином.— Только самое лучшее. — Я пробую блюдо, хотя мне хочется чего-нибудь другого. Из-за планов на будущее мне трудно сосредоточиться на еде. — Попробуй омара.Она откусывает, и тихий стон вырывается из ее горла. Звук отдается прямо в мой член. Я ерзаю на стуле, поправляя свои внезапно ставшие слишком тесными брюки.— Ты мало ешь, — замечает она, вытирая губы салфеткой.— Я смакую другие вещи. — Я откидываюсь назад, упиваясь игрой света свечей на ее лице. — То, как ты закрываешь глаза с каждым кусочком. Как двигается твое горло, когда ты глотаешь.У нее перехватывает дыхание. Она откладывает вилку, руки слегка дрожат.Появляется официант с десертом — суфле из темного шоколада с ванильным джелато. Глаза Софии загораются при виде него.— Поделись этим со мной, — тихо приказываю я, придвигая свой стул ближе к ней. Она опускает ложку в теплую шоколадную серединку, и я ловлю ее за запястье, прежде чем она успевает откусить. Поднося ложку ко рту, я поддерживаю зрительный контакт, пробуя сочный десерт.— Твоя очередь. — Я скармливаю ей следующий кусочек, наблюдая, как ее губы смыкаются вокруг ложки. Капля шоколада задерживается в уголке ее рта. Я наклоняюсь, смахивая его большим пальцем, прежде чем последовать за ним языком.Она дрожит, прижимаясь ко мне. — Николай...— Терпение. — Я скармливаю ей еще кусочек, моя свободная рука скользит по ее бедру под столом. — У нас впереди вся ночь, и я намерен наслаждаться каждым мгновением.Я отставляю пустую десертную тарелку в сторону, позволяя своему большому пальцу провести по нижней губе Софии. Ее зрачки расширены, а дыхание прерывистое после нашего интимного сеанса кормления. Уединение нашей скрытой столовой придает мне смелости.— Есть кое-что, чего я хочу от тебя, малышка. — Я наклоняюсь ближе, мои губы касаются ее уха. — Кое-что, чего, я не думаю, что ты когда-либо давала кому-либо еще.Она слегка напрягается. — Ты хочешь сказать...— Да. — Моя рука скользит выше по ее бедру. — Я хочу заявить права на каждую частичку тебя. Сделать тебя моей всеми возможными способами.Дрожь пробегает по ее телу. — Я никогда...— Я знаю. — Я покусываю мочку ее уха, наслаждаясь ее вздохом. — Я подготовлю тебя должным образом. Не торопись, я буду растягивать тебя, пока ты не начнешь умолять о моем члене.Ее бедра сжимаются вместе. — Николай...— Сначала пальцами. — Я рисую узоры на внутренней стороне ее бедра. — Затем специальные игрушки, которые я выбрал как раз для этой цели. К тому времени, когда я возьму тебя, ты будешь отчаянно нуждаться в этом.Она всхлипывает, сводя ноги вместе. Я чувствую запах ее возбуждения и вижу, как затвердели ее соски под тканью платья.— Тебе бы это понравилось? Почувствовать, как я предъявляю права на твою девственную задницу, пока ты выкрикиваешь мое имя?Ее дыхание становится прерывистым. — Да, папочка, — шепчет она.— Хорошая девочка. — Я целую ее в шею. — Потому что я раздражен тем, что не смог претендовать на твою девственность, но придется обойтись твоей анальной вишенкой.Я помогаю Софии подняться на ноги, крепко целуя ее. Ее дыхание становится прерывистым, губы в синяках от моих поцелуев. Я осторожно снимаю платье с ее плеч, позволяя ему растечься у ее ног. Она стоит передо мной, воплощение женственности — пышные изгибы, медовая кожа, глаза, потемневшие от возбуждения.Она прикусывает губу, когда я провожу пальцем по кружевному краю ее лифчика, затем вниз, чтобы подразнить шелк ее трусиков. Медленно я снимаю бретельку с ее плеча, обнажая выпуклость ее груди. Протягивая руку, я расстегиваю ее лифчик, позволяя ему упасть. Ее соски твердеют на прохладном воздухе, умоляя о моем прикосновении.Но с этим придется подождать.Без церемоний я снимаю с себя одежду, не прерывая зрительного контакта, обнажаясь перед ней. Ее взгляд опускается на мой твердый член, румянец заливает ее щеки.Она дрожит, когда я беру ее в свои объятия, наши губы сливаются воедино. Ее язык переплетается с моим, безмолвное приглашение.Мои руки скользят вниз по ее спине, обхватывают попку, прижимая ее к себе, чтобы она могла почувствовать мое возбуждение. Она идеальна. И сегодня вечером она вся моя.Я ставлю ее на четвереньки на плюшевые подушки, ее попка преподносится мне как подарок. Поглаживая свой член, я восхищаюсь видом — ее кремовой кожей, тем, как ее тело сливается с бархатом, этими длинными ногами, которые преследовали меня в мечтах.— Красивая, малышка, — шепчу я, проводя пальцем вдоль ее позвоночника, вниз по ложбинке между ягодиц. — Все мое.Она хнычет, склонив голову, волосы рассыпались вперед, прикрывая ее лицо. Ее подчинение посылает во мне волну возбуждения, и мой член подпрыгивает в моей руке.— Подними голову. Я хочу видеть твое лицо.Она так и делает, шелк ее волос отражает свет свечей, когда она понимает, что стоит прямо перед зеркалом. Ее глаза затуманены желанием, губы приоткрыты, когда она тяжело дышит.— Хорошая девочка. — Я провожу пальцем по ее влажности, вырывая стон из ее горла. — Тебе это нравится, не так ли? Выставляться на всеобщее обозрение для меня.Ее грудь вздымается, когда я кружу по ее клитору, надавливая ровно настолько, чтобы свести ее с ума.— Пожалуйста. — Она выгибает спину, предлагая мне себя. — Мне нужно больше.— Как пожелаешь, — я усиливаю давление, скользя пальцами по ее гладким складочкам. — Но ты должна заслужить это.Она всхлипывает, двигая бедрами в поисках трения. — Как, папочка?Я наклоняюсь, мои губы касаются ее уха. — Скажи мне, чего ты хочешь. Умоляй об этом.— Я хочу твои пальцы. — Ее голос хриплый и нуждающийся. — Пожалуйста, прикоснись ко мне. Заставь меня кончить.— Какой грязный рот, малышка. — Я просовываю палец в ее жар, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг меня. Обводя большим пальцем ее клитор, я ввожу в нее второй палец, растягивая ее.— Глубже, папочка, — умоляет она, откидываясь назад к моей руке. — Пожалуйста.— Такая голодная малышка, — замечаю я, добавляя третий палец. — Тебе приятно, детка?— Да! — Теперь она тяжело дышит, груди колышутся при каждом толчке моей руки. — Еще... Пожалуйста.— Для тебя все, что угодно. — Я погружаю пальцы в нее, ища это волшебное местечко. — Кончи для меня.Мой большой палец находит ее набухший клитор, потирая круговыми движениями, которые доводят ее до крайности. Она выкрикивает мое имя, ее тело содрогается, когда она распадается на части. Я продолжаю доводить ее до оргазма, вытягивая из нее все до последней капли удовольствия.Постепенно она возвращается на землю, грудь тяжело вздымается, когда она опускается вперед на подушки. Я нежно целую ее в позвоночник, наслаждаясь вкусом ее влажной от пота кожи.— Это было прекрасно. — Я растираю ей руки, чтобы согнать озноб. — Но мы только начали.Ее глаза расширяются, когда я тянусь за смазкой.— Она может показаться холодной. — Я щедро смазываю пальцы, затем провожу дорожку вниз по ложбинке между гладкими холмиками ее задницы. — Но это поможет подготовить тебя к тому, что будет дальше.Она дрожит, когда я обвожу ее тугую попку скользкими пальцами, затем медленно начинаю продвигать один палец внутрь.— Дыши. — Я слегка надавливаю, уговаривая ее. — Расслабься для меня.— Вот и все, — одобрительно бормочу я, когда мой палец проскальзывает внутрь, наблюдая за ее лицом в поисках любых признаков дискомфорта. Но она естественна, ее тело с легкостью принимает мое вторжение.Я безжалостен в погоне за удовольствием, но никогда не беспечен. Я не тороплюсь, растягивая ее понемногу. Она откидывается на мою руку, музыка ее стонов сводит меня с ума.— Вот и все, моя хорошая девочка. — Моя свободная рука опускается, чтобы помассировать ее клитор, заставляя ее снова вскрикнуть. — Такая красивая.— Еще, — выдыхает она, отталкиваясь от моей руки. — Пожалуйста, папочка.Улыбаясь, я провожу пальцем внутри нее, ища то местечко, которое сведет ее с ума. — Жадная девчонка, да?Она стонет, выгибая спину, когда я нахожу особенно чувствительное место. — Да! Вот здесь.— Такая отзывчивая. — Я добавляю второй палец. — Не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешься вокруг моего члена.Ее голова наклоняется вперед, волосы падают на лицо, когда она растворяется в ощущениях. — О Боже, Николай— Подними голову. Открой глаза и посмотри на меня. — Я хочу, чтобы она увидела себя такой, полностью обнаженной и распутной. — Посмотри на себя. Такая красивая и разбитая из-за меня.Медленно она поднимает голову, глаза затуманиваются от возбуждения, когда она разглядывает свое отражение — раскрасневшуюся кожу, напрягшиеся до пиков соски, рот приоткрыт в беззвучном крике.— Черт возьми, ты великолепна. — Я глубоко вонзаю пальцы, заставляя ее вскрикнуть. — Покажи мне, кому ты принадлежишь, малышка.Ее бедра изгибаются, стремясь к большему. Я убираю пальцы, только чтобы добавить третий, медленно вводя их внутрь. Она напряжена, но нетерпелива, и ее тело принимает вторжение.— Хорошая девочка, — хвалю я, загибая пальцы, чтобы снова найти это место. — Отпусти, малышка. Я держу тебя.Теперь она тяжело дышит, ее тело обмякло, когда она отдается наслаждению. Я продолжаю безжалостную атаку на ее простату, поглаживая это волшебное местечко и растягивая ее.— Ты была создана для этого. — Я высвобождаю пальцы, и ее тело рефлекторно сжимается. — Ты готова к большему?Она кивает в ответ. Я тянусь за силиконовой игрушкой, зная, что это подготовит ее к тому, что должно произойти. Она не такая толстая, как мой член, но все равно бросает вызов. Ей нужно будет растянуться, если она хочет взять меня полностью.Щедро смазывая фаллоимитатор, я подношу его поближе к ее входу. — Дыши. Медленно и глубоко.Она кивает, ее грудь быстро поднимается и опускается.Взявшись за основание игрушки, я прижимаю кончик к ее дырочке, наблюдая за выражением ее лица в поисках любых признаков сопротивления. Медленно я толкаюсь внутрь, чувствуя, как ее тело податливо вокруг меня.— Вот и все. — Я направляю игрушку глубже, равномерно надавливая. — Просто позволь своему телу принять.Она всхлипывает, но не отстраняется. Ее тело сжимается вокруг фаллоимитатора, испытывая смесь возбуждения и дискомфорта. — Он большой, папочка.— Я знаю, но ты можешь взять его. — Я загоняю игрушку поглубже, наслаждаясь тем, как она растягивается, приспосабливаясь ко мне. — Аккуратно и медленно.Наконец, игрушка наполовину погружена в нее. Она ерзает, пытаясь привыкнуть к ощущениям.— Подожди минутку, — мягко приказываю я, делая паузу, чтобы дать ей расслабиться. — Это будет невероятно, как только ты привыкнешь.Она делает несколько глубоких вдохов, закрывая глаза, как будто хочет сосредоточиться. — Хорошо, продолжай.Я улыбаюсь, мое собственное возбуждение растет. — Для тебя все, что угодно, малышка.Продвигаясь вперед, я загоняю игрушку глубже в нее, наблюдая за выражением ее лица в поисках любого признака страдания. Но она принимает это как чемпион, ее тело приветствует вторжение.Вскоре игрушка погружается по самую рукоятку. Я держу ее неподвижно, позволяя ей привыкнуть к ощущениям. Ее внутренние мышцы сжимаются вокруг фаллоимитатора, дразнящее предвосхищение того, что должно произойти.— Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я, убирая волосы с ее лица.— Наполненной, — шепчет она, закусывая губу. — Но в хорошем смысле.— Рад это слышать. — Я начинаю двигать игрушку, сначала медленно, наблюдая за ее реакцией. — Просто расслабься и наслаждайся поездкой.Когда я начинаю толкаться, ее тело инстинктивно реагирует. Ее бедра отклоняются назад навстречу моим ударам, дыхание становится прерывистым.— Вот и все, малышка. Возьми все, что тебе нужно. — Я ускоряю темп, наслаждаясь видом ее капитуляции. — Моей грязной девчонке нравится, когда ее трахают в задницу?— Да, папочка, — хнычет она, сжимая руки в кулаки. — Это так приятно.Ее тело податливо под моими руками, подчиняясь моей воле. Это пьянящее ощущение, когда она так полностью подчиняется. Я осторожно вытаскиваю игрушку, вызывая у нее протестующий стон.— Шшш. — Я успокаиваю ее, целуя в плечо. — Пришло время для папочкиного члена.Я наблюдаю за ее лицом, когда занимаю позицию перед ее входом. Ее глаза затуманены смесью возбуждения и трепета. Погрузиться в нее будет нелегко; это растянет ее до предела. Мое дыхание учащается от этой мысли.— Посмотри на меня, малышка. — Я сжимаю ее бедра, чувствуя, как по ней пробегает дрожь. — Не закрывай глаза.Она кивает, закусив губу.Я делаю вдох, успокаиваясь. Этот момент решающий. Одно неверное движение, и я могу причинить ей боль.— Я буду действовать медленно, — бормочу я. — Но все равно может немного жечь.Она снова кивает, ее глаза прикованы к моим.Сжимая свой ствол, я направляю кончик к ее входу. С нежным, но неустанным нажимом я начинаю проталкиваться внутрь.София ахает, ее глаза расширяются от этого ощущения. — О Боже...— Шшш, малышка. — Я целую ее в плечо, желая, чтобы она расслабилась. — Просто дыши.Я делаю шаг вперед, чувствуя, как ее мышцы сопротивляются, затем неохотно уступаю.— Хорошо, — мягко подбадриваю я. — Позволь своему телу открыться для меня.Она выгибается назад, сдавленный стон вырывается из ее горла. Я замираю, давая ей время привыкнуть.— У тебя отлично получается. — Я прижимаюсь носом к ее шее, вдыхая ее неповторимый аромат. — Такая чертовски тугая.Нежным, но решительным толчком я погружаюсь глубже.— О, Николай... — Она прикусывает губу, глаза ее сверкают.— Я знаю, это напряженно, — шепчу я, целуя мочку ее уха. — Но ты примешь все.Еще один толчок, и я наполовину погружен в нее. — Черт. Такая идеальная и тесная вокруг меня.— Папочка...Звук этого слова на ее губах вызывает во мне волну возбуждения, и мой контроль ослабевает. Мощным толчком я врываюсь внутрь до конца.— О Боже мой... — София закатывает глаза, из ее горла вырывается крик.Я замираю, мой член глубоко погружен в ее. — Ты в порядке, малышка?Она всхлипывает, голова опускается вперед, пока она приспосабливается к моему размеру. — Просто... дай мне секунду.Я запускаю пальцы в ее волосы, нежно целую позвоночник. Постепенно она расслабляется вокруг меня, ее тело принимает мое вторжение. Я даю ей время прийти в себя, прежде чем начать двигаться.Медленно я выхожу, затем толкаюсь обратно, вызывая у нее стон. — Хорошо, малышка?— Да, — выдыхает она, запрокидывая голову и отдаваясь наслаждению. — Еще.Я подчиняюсь, увеличивая темп. Ее внутренние мышцы крепко сжимают меня, когда я толкаюсь в нее.— Тебе это нравится? — Я стону, теряя контроль. — Мой член в твоей заднице?— Да! — Она встречает мои толчки нетерпеливыми движениями бедер. — Сильнее, пожалуйста.Повинуясь ее команде, я вонзаюсь в нее, упиваясь видом ее самоотдачи. Ее груди покачиваются при каждом ударе, соски напрягаются до пиков.Ее голова падает вперед. — О Боже, Николай, вот здесь!Зная, что она близко, я протягиваю руку, чтобы погладить ее клитор. Это выводит ее из себя.— Папочка, я... — кричит она, сотрясаясь в конвульсиях, когда находит разрядку.Я погружаюсь в нее, чувствуя, как ее внутренние стенки сжимаются вокруг меня. Ее оргазм доит мое собственное освобождение, и я изливаюсь в ее тугую попку, мое тело сотрясается от его силы.Постепенно я возвращаюсь на землю, мое дыхание замедляется по мере того, как исчезает эйфория. Я осторожно выхожу из нее, ненавидя потерю связи.Она опускается на подушки, грудь вздымается, когда она наслаждается закатом. Я утыкаюсь носом в ее волосы, целую плечо.— Это было... — Она замолкает, словно не в силах подобрать слова. — Интенсивно.Я хихикаю, испытывая чувство триумфа. — Ты справилась с этим как профессионал, малышка.Она поворачивает голову, сонная улыбка изгибает ее губы. — У меня талантливый учитель.Я заключаю ее в объятия, нежно целую. — А теперь отдохни немного. У нас впереди еще много веселья.С удовлетворенным вздохом она прижимается ко мне, уже на полпути в страну грез. Я прижимаю ее к себе, мои пальцы скользят по ее волосам.Сегодняшний вечер стал откровением. Наша связь глубже, чем я себе представлял, и я понимаю, что моя одержимость превращается в нечто более опасное.Когда я глажу ее по волосам, в моей голове крутятся планы на наше будущее. Я хочу показать ей еще так много всего, так много удовольствий, которые нужно исследовать.
