Ева и другие катастрофы

Я не хочу говорить о личном и погружаться во всякие там переживания и чувства. Потягиваясь, встаю и начинаю прохаживаться вдоль скалы. Ланс понимает намек, и мы едем домой под песни «Rammstein», в надежде на плотный ужин.

- Как прогулка? – спрашивает Злата, подливая соус на мою картошку.

- Просто потрясающе! Какая у вас красивая страна, с древней историей. Надо непременно заказать тур, как только будет возможность, – восхищенно говорю я, с аппетитом уплетая рагу.

- Ева хороший турист, в меру любознательна и ненавязчива. Терпеть не могу девиц, которые боятся пыли и задают кучу вопросов. С Евой проще, она сама все знает и предпочитает гулять в одиночестве, – поддразнивает меня Ланс.

Мы ужинаем без Адама. Сегодня он ест в столовой вместе с его помощницей и, о да, спасибо ему за это. Его присутствие не располагает к легкой беседе, поэтому думаю, все счастливы снова быть в компании друзей. Брат шефа гармонично влился в нашу компанию, привнеся легкость и непринужденность.

- Можно с вами? – Ланс выходит за мной и Карлом на задний двор, куда мы идем покурить после ужина.

- Ты уже вышел. Смеюсь я и приглашающим жестом разрешаю ему присоединиться к нам.

Карл не очень доволен, но вынужден смириться. Мне лестно внимание Ланса, но я не хочу давать повод и поэтому беседую в основном с Карлом. Я подзываю Рози, которая тоже вышла на улицу, и она присоединяется к нам, хотя и морщит носик от дыма, витающего вокруг.

- Ты с нами станешь пассивным курильщиком, дорогая, - говорю я.

- Лучше тебе не стоять с нами, – грубовато отшивает ее Карл и, чтобы смягчить его слова, Ланс произносит:

– И правда, лучше тебе прогуляться по саду Рози, Карл с удовольствием тебя проводит, правда, Карл?

Тот соглашается не очень довольный такой перспективой, но отказать боссу не может и обреченно плетется за девушкой в сторону сада. Мы выкуриваем еще по одной, и я благодарю нового друга за потрясающий день.

- Надо повторить, – отвечает он мне и берет меня за руку, – Ева, ты замечательная девушка, позволь мне.

Я не даю ему договорить и громко вскрикиваю. Ко мне в волосы залетел большой жук, и я начинаю плясать на месте, словно дикарь из племени «тимбукту», как ненормальная размахиваю руками и трясу головой.

- Замри! Если ты перестанешь брыкаться, я вытащу его, – приказывает Ланс.

- Убери его, вытащи! – ору я, что есть мочи.

- Что здесь происходит? – Адам и Сэм выходят из-за угла.

- На Еву напал страшный монстр и пытается ее съесть, – Ланс вытаскивает жука и, держа за крылья громко смеется.

- Он может быть ядовитый! – возмущаюсь я. Ненавижу такие вещи.

- О даааа - протягивает Ланс, - майские жуки самые страшные твари на планете. А вы, что здесь делаете? – спрашивает он, оборачиваясь к застывшим Адаму и Сэм.

- Мы гуляли и услышали вопль. Вот и подумали, что здесь кого-то режут, – глаза Адама скрыты за солнечными очками, но в голосе слышна насмешка.

- Ну, в общем, я пошла отдыхать, если вы не возражаете, – говорю я, направляясь к двери.

Сэм пристально смотрит на меня и мне становится не по себе от ее взгляда. На Адама я даже не хочу обращать внимания и поэтому, не дожидаясь чьих-либо слов, торопливо вхожу внутрь.

- И я пойду, не хочу мешать вашей прогулке под луной, – говорит Ланс, следуя за мной в дом.

Уже в холле Ланс догоняет меня. Он хватает меня за руку и тащит в гостиную, не обращая внимания на мое сопротивление.

- Ты что? Пусти меня!

- Нам нельзя вот так заканчивать замечательный день. Надо выпить по бокалу вина и отметить твои первые выходные, – говорит он, усаживая меня в кресло, а сам направляется к бару наполнять бокалы.

Я позволяю себе расслабиться и насладиться заслуженным выходным днем. Прогулка по окрестностям, непринужденность, с которой я общаюсь с Лансом и вообще все, что меня окружает, вызывают во мне хорошие чувства.

Мы пьем вино и болтаем о его путешествиях и приключениях, оказывается, он любит дикие места и старается как можно больше времени проводить в разъездах. Он заядлый путешественник, знает множество неизученных мест и говорит, что когда-нибудь покажет мне их. Мне весело и странно, словно я собираюсь общаться с ним долгие годы. «Необычный он все-таки парень», думаю я.

- На что ты живешь? – спрашиваю я, думая, что не могу себе позволить, гонять по миру в поисках неизвестных племен и народностей, хотя и очень хочу.

- На наследство от деда, – пожимает плечами тот, – ты не знала, что дед оставил нам с Адамом наследство?

- Нет, откуда? – пожимаю я плечами. Теперь понятно, откуда у этих красавчиков столько денег.

- Ну, так он оставил, с условием, что компанией будет заниматься Адам, а я буду жить как мне угодно, на проценты от моей доли акций.

- Я ничего не понимаю в этом, поэтому можешь не продолжать, теперь я знаю одно, ты богатый тунеядец, – заключаю я, не подумав, что мои слова могут его обидеть.

- Можно сказать и так, – грустно подтверждает он.

- А ты не хочешь что-нибудь изменить?

- Если честно, нет. Меня, в принципе, все устраивает, – отвечает он, задумавшись, - хотя когда-нибудь мне придется где-то осесть. Не смогу же я всю жизнь провести в джунглях.

- Не знаю, как бы я жила, будь у меня наследство или свой капитал. Возможно, как и ты слонялась бы без дела. Хотя с моей матерью это маловероятно, – хихикаю я, вспоминая свою мать.

- Расскажи о своей семье, – просит Ланс, по-моему, больше чтобы отвлечься от мыслей, нежели из настоящего любопытства.

Не знаю почему, возможно из-за вина, но я рассказываю ему всю правду, и он искренне смеется, слушая меня. Я рассказываю про отца, про боль которую мы пережили, потеряв его и Ланс каждый раз с пониманием и сочувствием кивает головой, поглаживая мою руку. Я позволяю ему это, но когда чувствую, что уже достаточно прикосновений, я вежливо убираю руку, поправляя волосы.

Ближе к полуночи я вспоминаю, что мне завтра на работу. Благодарю нового друга за прекрасный день и вечер и ухожу в свою комнату с удивительно легким чувством. Давно у меня не было подобного настроения. Уже приняв душ и переодевшись в шорты и майку, я выглядываю в окно и от вида звездного неба, замирает сердце. Сегодня полнолуние, и на чистом небосводе луна смотрится как огромный красноватый фонарь. Я не могу пропустить такую возможность и, не смотря на поздний час, выбираюсь из дома, стараясь не создавать шум. На мне мои старые кроссы и вязаный кардиган. Запахнувшись в кофту, поплотнее, я направляюсь к саду. В такую ночь, хочется просто посидеть под этим звездным небом и полюбоваться полной луной. Сад утопает во мраке. Я прохожу вглубь, помня, что где-то посреди цветов должны быть скамейки. Грег, садовник, показывал мне их, когда мы гуляли с ним, и он рассказывал о цветах, растущих здесь.

Я растягиваюсь на низкой лавочке, прямо среди цветов, закладываю руки за голову и лежу, наблюдая за мерцанием ночных светил. Вспоминается монолог Ромео под балконом Джульетты. Я вслух произношу его, обращаясь к сияющей луне.

Стань у окна, убей луну соседством;

Она и так от зависти больна,

Что ты ее затмила белизною.

Оставь служить богине чистоты

Плат девственницы жалок и невзрачен.

Он не к лицу тебе. Сними его.

О, милая! О, жизнь моя! О радость!

Стоит, сама не зная, кто она.

Губами шевелит, но слов не слышно.

Пустое, существует взглядов речь!

О, как я глуп! С ней говорят другие.

Две самых ярких звездочки, спеша

По делу с неба отлучиться, просят

Ее глаза покамест посверкать.

Ах, если бы глаза ее на деле

Переместились на небесный свод!

При их сиянье птицы бы запели,

Принявши ночь за солнечный восход.

Стоит одна, прижав ладонь к щеке.

О чем она задумалась украдкой?

О, быть бы на ее руке перчаткой, Перчаткой на руке!

Обожаю его, особенно концовку. Разве это не романтично? Мечтать стать перчаткой на руке любимой, чтобы всегда иметь возможность прикасаться к ее коже? По-моему, просто потрясающе! Вот за что Шекспир может считаться самым выдающимся поэтом всех времен и народов. До такого мог додуматься, только человек, действительно переживший это великое чувство. Я вспоминаю своего преподавателя по философии. Он всегда говорил, что писать о чем-то можно только тогда, когда ты это пережил, когда у тебя есть опыт в этом, иначе это будет фантастика. Вынуждена с ним согласиться. Хотя я как писатель, пишу о многих вещах, мне не знакомых, просто представляя, как бы это было, но испытай я подобное на самом деле, получалось бы в разы реалистичнее.

Наслаждаюсь тишиной и покоем, мир вокруг замер и только где-то вдалеке слышны уханье сов и приглушенный стрекот цикад.

- Вам тоже не спиться в полнолуние? – слышу я голос, доносящийся с соседней лавочки.

«Как он так тихо подкрался?», думаю я: «Или он был здесь все это время? Ну почему я все время встречаюсь с кем-нибудь по ночам? Что мне не сиделось в комнате? На кой черт я поперлась сюда на ночь глядя!». Я ругаю себя, на чем свет стоит, стараясь тихо соскользнуть и убраться отсюда подобру-поздорову. Но такой туше как моя не так легко подняться с лежачего положения, поэтому я, кряхтя и охая, переворачиваюсь вначале набок, а уже потом оказываюсь в положении сидя. «Надо заниматься спотом» мелькает у меня в голове.

- Почему вы все время убегаете? – спрашивает голос, чей-бы он ни был.

- Потому что мне пора спать, и я не думала, что здесь в такое время может кто-то быть.

- Вы хотите сказать, что я виноват в том, что не даю вам наслаждаться видом и читать Шекспира?

- О боже, нет, конечно, просто вы спросили, почему я убегаю, а я не хочу никому мешать.

- Вы и не мешаете, мне даже понравилось. Как там было? Быть на ее руке перчаткой? – спрашивает голос, и я слышу нотки веселья.

- Да, перчаткой на ее руке, – со вздохом произношу я. «Почему он спросил именно про перчатку?», мелькает мысль у меня в голове, но я ее отгоняю.

- А вы романтик, Ева. Впрочем, все женщины романтичны, правда у вас романтизм какой-то загадочный, тем и интересный.

- Я прошу прощения, но я сейчас говорю с Адамом, верно? – откашлявшись, спрашиваю я.

- А вы сомневаетесь?

- Не обижайтесь, но дело в том, что у вас очень похожи голоса с братом. Мне трудно определить, – оправдываюсь я. Если это Ланс, то мне будет вдвойне стыдно, после целого дня, проведенного вместе, могла бы и понять, с кем говорю. Но что-то подсказывает мне, что это не Ланс.

- А как вы думаете?

- Думаю, вы Адам.

- Почему? – любопытствует он.

- Ланс проще ко всему относится. С ним легче.

«Блин, неужели я это сказала? Вот дура!»

- Хм – хмыкает он задумчиво, - возможно, вы правы. Вы будете разочарованы, если я все-таки Адам?

- Нет, что вы. Я просто

- Я думал, что у вас назначено здесь свидание, когда увидел, как вы идете по дорожке. Но когда вы стали читать монолог Ромео, я понял, что у вас свидание не с тем, кто спаивал вас полночи вином, а с чем-то более, прекрасным, – говорит Адам, каким-то странным голосом.

- Вы против того, что мы пили ваше вино? – спрашиваю я, уже сожалея о выпитом.

- Ваш мозг, устроен совершенно неправильно, Ева. Вы все понимаете не так или нарочно переворачиваете с ног на голову, – обижено говорит он.

Я обиделась. Не хочу больше с ним разговаривать, но и не ухожу, будто что-то держит меня, привязанной к этой скамейке.

- Вы обиделись?

Я молчу. Не хочу отвечать ему. Я на самом деле обиделась, еще бы, неприятно услышать в свой адрес, что ты стукнутая на голову.

- Вот, вы опять приняли мои слова не так, как я хотел донести, – вздыхает Адам и тоже поднимается, – я имел в виду, что ваши мысли идут не по проторенной дороге, как у всех, а по своему, запутанному пути.

- То есть, я чокнутая?

«С меня хватит!», думаю я

- Боже! Почему мне так сложно с вами говорить? – Адам встает и начинает расхаживать взад и вперед, – я совсем не то имел в виду!

- Все, я поняла и не обиделась. Простите, что помешала вам любоваться звездами и все такое, – говорю я, вставая и намереваясь уйти.

- Вам нравится мой брат? – спрашивает босс, обращаясь к моей спине.

- Слушайте Адам, я не пустоголовая дурочка, чтобы влюбляться в первого попавшегося парня и из-за этого рисковать работой. Мне не нужны проблемы, и я прошу вас больше эту тему не поднимать. Не обижайтесь, но мне это неприятно, – я только что отчитала человека, который платит мне деньги! Ну, все, к черту хорошее настроение и прощай мой новая работа. Я хочу реветь и спрятаться под одеялом.

- Ева, стойте, – приказывает Адам. Он подходит ко мне и берет за руку. Я задерживаю дыхание и медленно поднимаю на него глаза. В лунном свете его глаза сверкают, и я чувствую исходящую от него силу и власть. Странное, незнакомое ощущение.

- Вы мне нравитесь, и я не хочу терять такого сотрудника как вы, – говорит он, поглаживая мою руку, – я просто забочусь о вас. Ланс может быть обаятельным, но его настоящая сущность отличается от того, что он демонстрирует людям, – он все ближе и ближе приближается ко мне, и я, словно зачарованная, не могу пошевелиться, - в такие минуты, как сейчас, мне трудно думать о плохом, - шепчет он, - но я не могу позволить ему разбить сердце и вам, – я не понимаю, о чем он говорит, и не хочу сейчас об этом думать.

Я чувствую его ладонь на своем лице, ощущаю его дыхание. Он пахнет мылом и ванилью. Его губы касаются моих и от этого прикосновения меня словно бьет током.

- Вот видите. Вас легко провести, – говорит он, отворачиваясь и, запустив руки в свои волосы, взъерошивает их.

Словно получив оплеуху, я, не теряя ни минуты, бегу домой, в теплое убежище. Запираюсь в комнате и со слезами на глазах зарываюсь в подушку.

Проревев полночи, я встаю с опухшими глазами и решением сегодня же уволиться. Я плетусь на кухню и молчу в ответ на удивленный взгляд Златы. Женщина не спрашивает меня ни о чем, молча наливает кофе и ставит передо мной тарелку с завтраком. Есть не хочется, я выпиваю горячий, крепкий кофе и задумчиво ковыряю вилкой в омлете.

- Адам сказал, что вы должны заняться отправкой приглашений на вечер, который он устраивает на следующей неделе, – говорит Злата, тепло мне улыбаясь.

- Я боюсь, что не смогу

- Да, он еще добавил, что пока его не будет, вам надо будет подготовить речи, для него и для акционеров. Они будут выступать перед СМИ и нужно написать все в вашей художественной манере, так он сказал, – добавляет она.

- Адам уехал? – спрашиваю я.

- Да, они с Сэм улетели рано утром. Приедут только за день до приема.

Я киваю и иду к себе в кабинет. «Значит, он не дал мне возможности уволиться», думаю я. Я проникаюсь к своему шефу сильной неприязнью и от безысходности, иду к старой хижине. Слава богу, здесь никого нет, и я спокойно могу посидеть в тишине и поплакать в свое удовольствие. Если честно, я даже не знаю, почему реву, но мне это чертовски сейчас нужно. «Что, собственно, он сделал такого, от чего я должна так переживать? Ну, поцеловал, хотя разве это поцелуй?», проносится мысль в моей голове. Он просто воспользовался шансом, чтобы показать мне мою слабость и никчемность. Судя по тому, как я себя вела вчера, как реагировала на его прикосновения и слова, я действительно дурочка и могу влюбиться в Ланса, или любого другого мужчину, который здесь появится. Что со мной случилось? Я что, дорвалась до свободы и решила погрузиться в мир чувственных наслаждений и страстей? Что стало с твоей гордостью, Ева? Где твое благоразумие и нравственность? Что стало с твоей хваленой самодостаточностью и крепким стержнем? В общем, ты превратилась в жалкое подобие себя и, по правде говоря, должна быть признательна боссу за то, что он показал на примере, как легко тебя обмануть и разбить сердце. Как ни крути, но я должна благодарить ненормального Адама за спасение. Снова решаю попробовать продержаться на этой работе год, а потом послать все семейство ко всем чертям. Теперь надо быть более предусмотрительной и перестать бродить по ночам. Нужно вернуть свое хладнокровие и выдержку.

Приняв решение, мне становиться легче, и я уже спокойная и уверенная в своих силах возвращаюсь на работу.