Тарвин из клана Всадников - Правитель

— Потому что здесь мы накануне побили разбойников, похитивших твою дочь, — напомнил я твёрдо. — Они наверняка не одни. У них есть сообщники, лагерь, связи. Кто‑то скоро хватится их отсутствия, начнёт искать. И в конце концов придут сюда.

Марвин побледнел, нервно сглотнул:

— Ты прав, конечно, ты прав… Прости, от радости совсем забыл об опасности. Замялся на мгновение, спросил:

— Уважаемый Тарвин, могу я узнать, куда вы держите путь?

Я помолчал, решая, что следует знать купцу. Не стоит раскрывать все карты, но и скрывать цель бессмысленно — рано или поздно он всё равно узнает.

— Мы идём к Барьеру, — ответил я.

Марвин оживился:

— Нам почти по пути! Я живу в Вордане, это в двух днях пути от подножия Барьера. Не сделаете ли, уважаемый Тарвин, мне с Кирой одолжение и не сопроводите ли нас до города? — Он вопросительно посмотрел на меня, в глазах читалась надежда, смешанная с тревогой. — Я щедро заплачу, — поспешно добавил он.

Я задумался. Вордан действительно лежал почти на нашем пути. Идти вместе с купцом было бы разумно: его караван даст нам прикрытие, а его связи — информацию о дорогах и разбойниках. Но брать на себя ответственность за двух гражданских, особенно за девочку…

Мы подошли к костру. Дарк, услышал окончание нашего разговора с купцом, уловил суть, наклонился ко мне:

— Почему бы и нет? Два дня — не вечность. Зато получим припасы и свежие вести. Да и девочка нам не в тягость.

Лина, прислушивавшаяся к беседе, согласилась:

— В Вордане можно пополнить запасы зелий и узнать, что творится у Барьера.

Я снова посмотрел на Марвина. Тот замер в ожидании, крепко держа за руку Киру. Девочка смотрела на меня с надеждой — большие глаза, светлые косички, перепачканные в грязи после вчерашнего.

— Хорошо, Марвин, — я принял решение. — Мы сопроводим вас до Вордана. Но с условиями.

Купец просиял:

— Конечно, какие угодно!

— Во‑первых, — я поднял палец, — идём быстро и без лишних остановок. Мы не караван, а боевой отряд. Во‑вторых, слушаться моих приказов без споров — если скажу «лечь», значит, все ложатся. В‑третьих, — я посмотрел на Киру, — девочка едет тобой. Поняла, Кира?

Девочка кивнула, серьёзно вскинув подбородок:

— Да, поняла. Буду слушаться.

— И последнее, — я повернулся к Марвину. — Ты расскажешь всё, что знаешь о дорогах к Барьеру. Любые слухи, любые предупреждения. Договорились?

— Договорились! — Марвин протянул руку. — Клянусь, не пожалеете.

Мы обменялись рукопожатием.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши. — Тогда собираемся. Выступаем через четверть часа. Дарк, проверь лошадей. Лина, помоги Марвину уложить груз. Кира, будь рядом с отцом и не убегай.

— Есть! — бодро откликнулась девочка и побежала к отцу.

Дарк, вернувшись, усмехнулся:

— Ну вот, теперь у нас не только отряд, а ещё и табун в придачу.

— Зато не скучно, — подмигнула Лина.

Марвин, заметно повеселев, принялся проверять упряжь, перевязывал узлы на тюках. Кира помогала ему, старательно затягивала верёвки.

Я окинул взглядом лагерь. Костёр затушен, вещи уложены, лошади готовы. Утренний ветер шевелил гривы, солнце поднималось всё выше.

Пора было идти. Впереди ждал Вордан — а за ним, в туманной дали, высились неприступные пики Барьера.

— Выступаем, — скомандовал я. — Держим строй. И начеку — кто знает, какие сюрпризы приготовила нам дорога до Вордана.

***

Первые полдня всё шло гладко. Мы поднимались по пологому склону, минуя россыпи валунов и редкие заросли можжевельника.

Ко мне подъехал Марвин, Кира сидела сзади и крепко держалась за отца, словно боялась снова потерять его. Разговорились. Марвин поинтересовался, как мы оказались здесь и куда держим путь.

Я рассказал, что ищу своего отца, пропавшего около Барьера, — он купец. Марвин посмотрел на меня внимательно и спросил:

— Могу я узнать имя твоего отца? — пояснил он. — Я знаю многих купцов из разных стран.

— Вилмар Арден, — ответил я.

Купец оживился:

— Вилмар! Я его прекрасно знаю по торговым делам. Он даже пару раз останавливался у меня. — Марвин всплеснул руками. — Вот и этой весной тоже… Постой-ка! — Его лицо вдруг стало серьёзным. — Ты сказал, он пропал?

Я кивнул. Марвин огорчённо вздохнул.

— Но не всё так плохо, — продолжил я. — Я нашёл его след. Он пленник мага… Саурона.

Купец задумался. На мгновение он замер, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем произнёс:

— Саурон… Нет, это имя мне не знакомо.

— Оно и не мудрено, что тебе неизвестно это имя, — ответил я. — Маг укрылся в замке, что находится за Барьером.

Глаза Марвина округлились.

— За Барьером?! Туда же невозможно попасть! Я не знаю ни одного человека, который там был.

Он не стал спрашивать, откуда я знаю это, за что я его мысленно поблагодарил: не хотелось рассказывать то, что не предназначено для посторонних.

Я тронул поводья — Яр ускорил ход, оставив купца в глубокой задумчивости.

К полудню небо начало хмуриться.

— Тучи с запада, — заметил, подъехав, Дарк. Он пошевелил бровями. — Того и смотри, хлынет.

Я кивнул и оглядел окрестности: ни пещер, ни густых рощ — только редкие кусты да валуны. Если начнётся ливень, укрыться будет негде.

— Ускоряемся, — скомандовал я. —Надо поскорее выйти к реке. Там найдём место для ночлега.

Никто не возражал.

Скоро небо и вовсе почернело. Ветер усилился, гнал по земле сухие листья и свистел среди камней. Первые тяжёлые капли упали, когда мы уже видели вдали серебристую ленту реки.

— Вон там! — послышался голос Марвина. — Это Приречный утёс. Под ним есть пещера — мы часто там останавливаемся.

Кони прибавили шагу — как и мы, не желая намокнуть до нитки. Дождь хлынул стеной, как только мы добрались до скалистого выступа.

Пещера оказалась небольшой, но сухой — её хватило, чтобы укрыться всем и развести костёр. У стены обнаружилась горка заготовленного хвороста, а нависающий над входом выступ надёжно укрыл лошадей от низвергающейся с неба воды.

Лина взялась разводить костёр — настала пора перекусить. Кира, как могла, помогала ей: собирала сухие ветки, подносила растопку. Я с Дарком пошли к лошадям — теперь у нас был небольшой табун. Нужно было задать корма и напоить.

Марвин вышел с нами. Прежде ослабили подпруги, напоили животных из лужи, образовавшейся после дождя. Своим скакунам подвесили торбы с овсом, лошадей разбойников стреножили и отпустили пастись на склон, где росла сочная трава.

Марвин снял с одной из лошадей два объёмистых мешка и позвал:

— Тарвин, помоги.

Я взял один, занёс в пещеру и положил ближе к огню. Купец внёс второй. Потом вышел снова и вернулся с ещё одним, поменьше. Развязал, заглянул внутрь и удовлетворённо хмыкнул:

— Не успели съесть.

Он начал доставать еду и раскладывать на тряпицу, которую Лина уже постелила на плоский широкий камень. Затем обратился к дочери:

— Кира, милая, там на входе я котелок поставил — вода, наверное, уже набралась. Поди принеси.

Девочка вскочила и выбежала. Скоро вернулась с полным котелком. Я мысленно подивился: «Ай да купец! Сообразил, а я‑то и не догадался».

Пообедав, каждый занялся своим делом: Дарк достал точильный камень и начал доводить лезвие меча до блеска, Лина, прибрав со стола, достала свою книгу и углубилась в чтение. Купец направился к мешкам.

Я наблюдал, что же он собирается делать. Марвин развязал самый большой, покопался и вытянул свёрток промасленной ткани. Подошёл к нам, кашлянул. Дарк оторвался от своего занятия и поднял глаза на купца. Тот ещё раз кашлянул, прочищая горло, и обратился к нам:

— Друзья мои, — голос его дрогнул, — я вам так благодарен за то, что вы освободили мою дочь и спасли меня. — Он признательно посмотрел мне в глаза. — Примите от меня эти скромные дары.

Он развернул свёрток. Я увидел блестящие браслеты — металл отливал серебристо‑стальным цветом, на поверхности играли блики. Я заметил, как блеснули глаза Дарка.

— Это не простые браслеты, — сказал купец. Он протянул мне четыре: два поменьше, два побольше. Затем — Дарку. — Наденьте их: те, что поменьше — на запястья, те, что побольше — на предплечья.

Мы быстро надели браслеты, защёлкнули с помощью небольших хитроумных замков. Металл приятно холодил кожу, отливая серебристо‑стальным блеском.

— Красивые… А что дальше? — я вопросительно посмотрел на купца.

Тот улыбался, наблюдая за нашей реакцией.

— А теперь скажите слово «Защита».

— Защита, — произнесли мы почти одновременно.

Я не поверил своим глазам: браслеты раздвинулись, плавно охватив руки — от кисти до локтя и от локтя до плеча. Я подвигал руками, согнул и разогнул в локтях: сидят плотно, но движений не стесняют. Металл оказался гибким, словно кожа, но при этом — твёрдым, как сталь.

Дарк покрутил рукой, проверяя подвижность:

— Ну и штуковина!

Марвин с удовольствием посмотрел на нас:

— Это работа горных гномов. Древнее мастерство. Они защищают от ударов, смягчают силу клинка, а в бою могут даже отвести стрелу. И, что важнее всего, — не утяжеляют руку.

Лина оторвалась от книги, внимательно осмотрела наши руки:

— Впечатляет, — удивилась она. — А как их снять теперь?

— Да? — повторили мы с Дарком, переглянувшись.

Марвин хитро посмотрел на нас:

— Скажите «Снять».

— Снять, — произнёс я.

На моих глазах сталь стала сужаться, плавно стягиваясь к запястью и предплечью. Вскоре на руках вновь блестели компактные браслеты.

Мы с Дарком выдохнули.

— Вот так подарок! — Дарк подошёл к купцу и крепко обнял его. — Ну, Марвин, удружил!

Я тоже подошёл, протянул руку:

— Спасибо, Марвин, — я посмотрел купцу в глаза. — Это щедрый дар.

Купец ответил на рукопожатие:

— Они будут служить вам, пока вы живы, — ответил Марвин. — Гномы вложили в них частицу своей магии. Пока бьётся сердце — защита останется с вами.

Он оглядел нас по очереди, голос его стал серьёзнее:

— Но помните: эти браслеты — не просто защита. Они чувствуют намерения хозяина. Если в сердце будет зло, если задумаете недоброе — они так и останутся браслетами. Гномы не терпят зла.

Мы переглянулись. Дарк хмыкнул:

— Что ж, значит, будем держать сердца в чистоте.

Купец улыбнулся, явно довольный нашей реакцией:

— Пусть они хранят вас так же верно, как вы сохранили жизнь моей семье.

Кира подошла ближе, с любопытством разглядывая браслеты:

— Папа, а они волшебные?

Марвин потрепал её по голове:

— В каком‑то смысле, милая. В каком‑то смысле.

Лина поднялась, осторожно коснулась одного из браслетов:

— Интересно, сколько таких существует?

— Мало, — ответил Марвин. — Гномы редко делятся своими творениями. Эти я получил много лет назад за особую услугу. Думал, пригодятся в дороге… Но теперь вижу — они нашли своих истинных хозяев. Он повернулся к Лине, добрая улыбка снова осветила его лицо:

— А для тебя, уважаемая Лина‑маг, у меня особый подарок, — Марвин улыбнулся и снова запустил руку в мешок.

Глава 5. Призрак замка

Лина обрадованно вскрикнула, затем прижала ладошку ко рту, сдерживая новый возглас.

Купец извлёк короткий — в два локтя — посох, или жезл; я не очень разбирался в магических атрибутах, но то, что эта штука была магической, не вызывало сомнений. Поверхность посоха покрывали руны, искусно вырезанные и подсвеченные изнутри мягким светом. Вершину украшал кристалл размером с голубиное яйцо — прозрачный, с голубоватым отливом.

Марвин протянул его Лине. Та осторожно приняла подарок обеими руками, словно младенца. Пальцы её дрожали. Она сжала посох — и кристалл ожил: заиграл гранями, засветился ярче, начал расти. Посох вытянулся в полный человеческий рост, а его нижний конец, что упирался в землю, заострился, словно наконечник копья.

— Боевой посох мага! — воскликнула Лина. Глаза её горели восторгом — я впервые видел её такой возбуждённой. Она осторожно положила посох на плоский камень, чтобы лучше рассмотреть, и бросилась к купцу, обхватила руками за шею, повисла. — Марвин, дорогой Марвин! Ты даже не представляешь, как мне не хватало этого посоха! Я столько лет обходилась подручными средствами, импровизацией… А это — настоящее произведение магического искусства!

Дарк присвистнул, обошёл посох кругом:

— И что он умеет?

Лина провела ладонью вдоль древка, и руны вспыхнули одна за другой, пробежав волной от основания к кристаллу.

— Многое, — прошептала она. — Он усиливает магию, накапливает энергию, может служить оружием… Видите эти руны? Это защита, огонь, щит, связь с землёй…

— Работа эльфийских мастеров, — пояснил Марвин. — Я получил его в обмен на редкий корень забвения. Мне сказали, что посох сам выбирает хозяина. Для других он – простая палка. Похоже, он признал тебя.

Я подошёл ближе, осторожно коснулся древка. Под пальцами ощущалось едва заметное тепло и лёгкая вибрация — словно внутри билось второе сердце.

Марвин напомнил о себе:

—Эти артефакты — не просто инструменты. Они — продолжение того, кто их носит.

Кира подошла, заворожённо глядя на посох:

— А он может делать огоньки? Или бабочек?

Лина рассмеялась, слегка наклонила посох. Из кристалла вырвался сноп разноцветных искр, которые сложились в маленьких бабочек и закружились над головой девочки. Кира захлопала в ладоши.

— Видишь? — Лина подмигнула ей. — Он умеет и такое. Но главное — теперь я смогу лучше вас защищать.

Она подняла посох, и тот снова уменьшился до компактного размера, удобно лёг в руку.

— Спасибо, Марвин, — Лина повернулась к купцу. — Это больше, чем подарок. Это наш шанс дойти до цели.

— Пользуйся с умом, — ответил он. — И пусть он служит тебе верой и правдой.

На землю опустилась ночь. В пещере трещал сухими дровами костёр, бросал рыжие отблески на стены. Мы сидели вокруг него — два воина, девушка-маг, купец и его дочь. Браслеты на руках, боевой посох показались мне знаком судьбы: будто сами боги выбрали нас для чего‑то большего.

***

После ужина Дарк остался сторожить. Я должен был сменить его после полуночи. Лёг у стены пещеры, приготовившись к бессонной ночи, — но, к удивлению, сразу же провалился в сон.

И вот почувствовал, как отрываюсь от земли, воспаряю над своим телом. Лёгкость, невесомость — и ни следа напряжения. Я обрадовался: получилось легко, почти естественно. Скользнул через вход пещеры и взмыл в небо, к звёздам.

Полёт был стремительный — глаз не успевал уловить детали, внизу всё размывалось в тёмную мозаику. Вот и замок: башни, словно когти, попирают чёрное небо. Я пролетел вдоль стены, высматривая что‑то необычное. Рядом с замком заметил продолговатое приземистое здание — окна светились тёплым жёлтым светом. Что это?

Подлетел к окну, заглянул внутрь. Квадратная комната, посередине — стол, вокруг на лавках сидят люди: стражники, при оружии. Кожаные доспехи поблёскивают металлическими пластинами, на поясах — мечи. В углу стоят копья. Во главе стола я увидел начальника стражи — Таргона. Он что‑то сказал стражникам, поднялся и направился к двери.

Я притаился за углом. Страх щекотал холодными лапами, хотя я и понимал: никто меня не видит. Разве что такой же, как я…

Скрипнула дверь, прямоугольник света упал на землю. Таргон вышел и направился к входу в замок. Я пристроился за ним — тенью, дуновением ветра, ничем и всем одновременно.

У входа стояли два стражника. Завидев начальника, выпрямились, стукнули древками копий о камни. Таргон поощрительно кивнул, распахнул дверь — я влетел следом.

Коридоры замка встретили меня холодом и тишиной. Каменные стены, факелы, чадящие смолой, редкие шаги где‑то вдали. Таргон шёл уверенно, чеканя шаг. Я скользил за ним, стараясь не отставать, но и не приближаться слишком близко.

Он свернул в боковой проход, спустился по узкой лестнице — ступени шли вниз, всё глубже и глубже. Воздух стал сырым, пах плесенью и железом. Впереди замаячил тусклый свет.

Показалась массивная дверь — дубовая, окованная железом. На ней висел тяжёлый замок. Два стражника в доспехах и с копьями в руках преградили путь. Узнав начальника стражи, они вытянулись по стойке «смирно», копья громко ударили о каменные плиты пола.

Таргон сурово взглянул на них, сдвинул брови:

— Как пленники? Молчат?

Рослый стражник вытянулся ещё сильнее:

— Так точно, господин Главный стражник, — молчат.

Таргон криво усмехнулся:

— Ничего, посидят без еды — заговорят. — Он сделал знак рукой. — Открой дверь, посмотрю на них.

Стражник достал ключ, вставил в скважину и повернул. Лязгнул замок, дверь скрипнула и приоткрылась.

Главный стражник шагнул вперёд, я — следом, едва не задев полу его плаща.

За дверью открылась небольшая камера, освещённая лишь двумя чадящими светильниками. Точно такая, как я видел во сне. Присмотревшись, я разглядел человека. Спина прямая, голова поднята — даже в полумраке я узнал его. Отец. Позади него на прелой соломе лежали его товарищи.

Поседевшие пряди закрывали лоб, одежда изорвана, на лице виднелись следы побоев, но взгляд оставался прежним — твёрдым, непреклонным. Он не опустил глаз, когда Таргон вошёл, смотрел прямо, без тени страха.

— Ещё день, купец, — повысил голос начальник стражи, — и ты заговоришь. — Он повернул голову к выходу. — Или сдохнешь здесь.

Отец промолчал. Лишь чуть приподнял подбородок, словно говоря: «Попробуй».

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Таргон полез рукой в сумку, висевшую у него на плече. Я увидел, как он достал куски хлеба и вяленого мяса, и молча протянул их отцу. Тот так же без слов принял угощение. Главный стражник развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке.

Я застыл, не в силах оторвать взгляд от отца. Жив. Цел. Держится.

А Таргон… Каков! Не зря он вызвал у меня симпатию тогда, в зале мага. В груди поднялась волна тепла и благодарности к этому человеку — он не побоялся неминуемого гнева Саурона и втайне приносил еду отцу и его людям.

«Обязательно встречусь с ним в других обстоятельствах, — подумал я. — Такие люди мне нужны». В глубине души крепла уверенность: я найду способ. Я вытащу отца.

Пора возвращаться. Развернувшись, я скользнул к выходу — тень среди теней, призрак, рождённый ночью. И тут до меня дошло: дверь‑то закрыта. Я заметался по темнице, призрачной тенью скользя вдоль стен. Как же мне отсюда выбраться?

Я обследовал всю темницу — стены, каждый камень, швы между ними, пол, потолок. Напрасно: выхода не было. Если я не выберусь, как освобожу отца и его несчастных спутников? Мысль стучала в черепе, не давала покоя, билась, как птица в клетке.

Вдруг прямо из свода над головой выплыл призрак — могучий воин в блестящих доспехах. На голове — корона, усыпанная камнями, которые мерцали холодным светом. Он завис рядом со мной, и от его присутствия воздух словно сгустился.

— Кто ты? — прогремел голос, от которого задрожали камни в стенах.

Я дёрнулся и осмотрелся: никто — ни отец, ни его товарищи — никак не отреагировали. Они словно и не видели этого исполина.

Я повернулся к призраку и расправил плечи, стараясь не выдать охватившего меня трепета:

— Меня зовут Тарвин.

Призрачный воин пронзил меня взглядом — глубоким, древним, будто сам мир прошёл перед этими глазами. Его взгляд скользнул по моим доспехам, задержался на мече, а когда упал на перстень на моей руке, брови удивлённо взлетели.

— Тарвин? — медленно повторил он. — Откуда у тебя эти доспехи, меч? И этот перстень? — голос загрохотал, грозя развалить замок. — Отвечай!

Я прямо посмотрел ему в глаза — чёрные, как сама ночь, бездонные:

— Это моё наследство. Когда меня нашли, они лежали рядом. А перстень… Его мне передал Правитель эльфов.

— Наследство… — пробормотал себе под нос призрак, задумчиво поглаживая рукоять меча. — Правитель эльфов…

Он тряхнул гривой волос и расправил плечи — доспехи его сверкнули, словно покрытые инеем.

— Следуй за мной, Тарвин, — прогрохотал он и стал просачиваться прямо в свод.

Я, уже ничему не удивляясь, двинулся следом. К моему удивлению, камень пропустил меня легко, словно я прошёл сквозь воду — без сопротивления, без боли.

Мы оказались в небольшом зале. Свет призрачных факелов, не дающих тепла, освещал трон в центре и гобелены на стенах. На гобеленах я увидел летящих драконов; в сёдлах сидели воины в блестящих доспехах — таких же, как у моего спутника.

Призрак опустился на трон, щёлкнул пальцами — и из стен стали появляться воины, пятеро, один за другим. Они были такими же, что и на гобеленах: могучие, суровые, с мечами у бедра. Встали стеной рядом с троном, опустив головы в поклоне.

— Уважаемые лорды, — загремел голос призрачного воина в короне, и зал дрогнул от его мощи, — знакомьтесь: мой сын… Тарвин — наследник трона клана Всадников!

Раздался мощный вздох — пять тех, кого назвали лорды, выдохнули разом. Меня пронзили взгляды — пристальные, изучающие, оценивающие. Я содрогнулся всей своей призрачной оболочкой, но виду не подал: держался прямо, голова гордо поднята, как и положено наследнику.

Призрак поднялся с трона и шагнул ко мне. Его глаза сверкнули холодным огнём — словно в них отразились все битвы, что видел клан Всадников.

— Ты должен знать правду, Тарвин, — произнёс он низким, гулким голосом, от которого дрожали камни стен. — Я Верховный Всадник, а это мои ближайшие лорды. Вероломный колдун по имени Саурон коварством, обманом и подкупом лишил нас жизни… Но, как я вижу, не всех. Тебя удалось спасти. Кто это сделал — я не знаю, да это теперь и не важно. Главное — ты жив. И ты… ты можешь возродить клан Всадников. Это твой долг как наследника, как моего сына. Клянешься ли ты выполнить свой долг?

Я сглотнул, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи — даже в этой бесплотной форме. В груди что‑то сжалось, но я выпрямился, поднял голову и твёрдо ответил:

— Клянусь. Я сделаю всё, что нужно для возрождения клана. Но прежде — освобожу отца.

— Отца? — голос призрака дрогнул, в нём прозвучала нотка боли. — Но ведь я твой отец.

— Это несомненно, Ваше сиятельство, — я прямо посмотрел в его глаза, чёрные, как сама вечность. — Но тот человек, что заточен в темнице Саурона, нашёл меня младенцем у Барьера, назвал сыном, вырастил и обучил. Он дал мне имя, научил держать меч, смотреть в глаза опасности. Поэтому мой долг — освободить его сначала. А затем я исполню свой долг перед кланом.

Правитель клана Всадников задумался. Он медленно провёл рукой по рукояти меча, взгляд его устремился куда‑то вдаль, будто он видел сквозь стены и время. Наконец он поднял глаза — в них читалось одобрение.

— Да будет так, сын, — произнёс он. — Я вижу, что из тебя получится настоящий Правитель клана. Я помогу тебе.

Я обрадованно вскинулся, но тут же взял себя в руки — нельзя терять голову, когда на кону столько жизней.

— Но как это сделать? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня — в его взгляде была мудрость веков и сила, которую не сломил даже переход в мир духов.

— Взгляни на перстень, — произнёс он. — Тот самый, что я когда‑то подарил своему другу — Правителю эльфов. А он вернул его тебе, узнав в тебе моего наследника. Это не простой перстень — это ключ, который открывает порталы, все порталы моих владений. Следуй за мной.

Мы покинули зал через стену — так же легко, как и вошли, — и вновь оказались в темнице. Здесь ничего не изменилось: люди, измученные и измождённые, спали на редкой подстилке из соломы. Только отец не спал — его осунувшееся лицо было в глубокой задумчивости, взгляд устремлён в пустоту.

Призрак сделал знак, плавно проследовал к одной из стен.

— Здесь находится портал, через который ты выведешь этих людей, — произнёс он.

— Но куда мы попадём? — задал я вопрос, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

Призрак Правителя клана поднял руку, наложил ладонь мне на голову. Холод пронзил меня от макушки до пят — резкий, колючий, будто зимний ветер. Я вздрогнул, но не отпрянул.

Перед глазами вспыхнула карта — яркая, объёмная, словно сотканная из звёздного света. На ней светились звёздочки — десятки точек, разбросанных по карте.

— Это карта твоих владений, — пояснил призрак. — Звёздочки — это порталы. Самая яркая — место, где мы сейчас находимся. Найди точку, куда тебе надо попасть, и ты туда попадёшь.

Я внимательно вгляделся в карту. Вот Барьер — тёмная полоса, разделяющая мир. Далее я увидел город, который пролетал во время своего ночного странствия, реку, потом началась Степь. Я поискал внимательнее… Ага! Вот это похоже на пещеру, где мы остановились на ночь. Одна из мерцающих звёздочек находилась как раз в этом месте.

— Нашёл! — воскликнул я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Призрак терпеливо ждал.