Проходчица. Последняя смена. Том 1

— Сколько лишних мыслей по утрам, — сообщаю я пустому холодильнику. — Видимо, организм пытается оттянуть момент, когда ему придётся работать.

На кухне привычный хаос. Холодильник глухо вздыхает, как старый друг, который скучает, потому что в него редко заглядывают. Открываю дверцу. Осмотр стратегических запасов показывает: полпачки масла, одинокий йогурт, пару огурцов, которые уже совсем поникли, и контейнер, содержимого которого я уже не помню, и сейчас точно не настроена на его исследование. Не сегодня. И конечно же — молоко. Много молока. Куда же без него.

— Так, выбор не велик: овсянка-сэр, или просто кофе, — озвучиваю меню.

Овсянка требует больше оптимизма, чем во мне сейчас есть. Кофе выигрывает по всем параметрам.

Наливаю воду в чайник, включаю. Пока он шумит, вытаскиваю из хлебницы батон, отрезаю два куска, засовываю в тостер. Щёлк — и мир становится чуть стабильнее. Вечные ритуалы спасают лучше любой магии.

Телефон лежит на столе и притворяется спящим, но я-то знаю — он затаился. И то, только потому что на ночь я его ставлю в режим «идите лесом и не шумите». Разрешаю только немного повибрировать. Ну конечно, вспомни его и он тут как тут — экран вспыхивает, телефон вздрагивает и начинает ползти ко мне. Во так, ползи. Ещё чуть ближе

— Хоть бы реклама, — вздыхаю.

Жму «принять».

— Саша, ты не спишь? — в ухо влетает бодрый, противный в этот час голос Артёма. Мой партнёр по каналу и человек-уведомление: появляется всегда чуть раньше, чем хочется.

— Нет, Артём, — вяло отвечаю. — Это всё тебе снится. Я — твой ночной кошмар и уже скоро задушу тебя — спасайся.

— Нее, в кошмарах я всегда без штанов посредь торгушки, — радуется он. — Слушай, у тебя там Заводской под боком, да?

— Под левым, если быть точным, — бурчу. — Зудит уже с утра. Что случилось?

— Завод, тот самый, мы про него, как-то говорили, в Заводском, возле железки

— Да поняла я, ближе к делу.

Его голос резко становится серьёзным:

— Пацан с крыши утром улетел. Видео уже гуляет, но оно как из девяностых, снято будто на кирпич — не все пока умеют ночную съёмку нормальную делать. Ты можешь туда сгонять? На тебя вся надежда. Люди уже ждут в чате. Ты же наш «участковый по городу» негласный. Разузнай, сделай заметки, статейку напиши — всё как обычно. У тебя же нюх на такое, вот и узнаешь есть там что-то для нас или просто домыслы.

Фраза «пацан с крыши» стыкуется с ночной картинкой, как пазл. Я на автомате сжимаю кружку сильнее.

— Ты у меня такой заботливый, — говорю. — Мог бы сначала спросить, жива ли я, а уже потом кидать меня в промку. Вдруг я тоже упаду и ногу подверну?

— Ты жива, раз издеваешься, — отмахивается он. — Саша, серьёзно. Менты уже там, МЧС там, народ в нашем чате воет. Половина пишет «сам виноват, не хрен лазить», половина — «завод жрёт людей уже десятый год». Это наш контент, чувствуешь?

Я вижу. И ещё вижу, как в его голове уже складываются циферки: просмотры, донаты, рекламные интеграции. Артём никогда не притворяется альтруистом, и за это я его ценю. Иногда. Но, так как я в любом случае уже получила заказ от Луки, то сейчас торгуюсь скорее «для вида». Чтобы не думал, что меня легко уговорить.

— Отправь локацию, — говорю. — И ту фигню, что там уже наснимали. Чтобы хоть знать, к чему готовиться.

— Уже кидаю, радость моя, — он чмокает воздух, как будто я стою не на кухне, а гденибудь под его подъездом. — Ты лучшая.

— Единственные всегда самые лучшие, — бурчу, но он уже отключился.

Не успеваю отключиться от звонка как телефон начинает пиликать: входящие сообщения, фотки, пара видео снятые, наверное, людьми с тяжёлого похмелья. На одном — кусок крыши и скорая. На другом — чьи-то всхлипы и голос: «Говорю тебе, это место проклято». Ни одной нормальной композиции, ни одной панорамы. Прекрасный полевой материал.

— Супер, — повторяю я, но тоном, который не перепутаешь с восторгом.

Тостер сообщает о готовности батона весёлым «дзынь». Я достаю эту противоречивую радость, мажу маслом, откусываю. Почему хлеб всегда с одной стороны подгорает, а с другой почти сырой? Хороший тест на оптимизм. Какую сторону нужно выбрать, чтобы быть оптимистом? С водой в стакане проще — это всего лишь вода, сколько её не налей.

Открываю чат района. Там уже всё кипит:

«Опять этот гроб. Сколько можно молчать?» «У нас там сын работает, говорит, лестницы без перил, всё гнилое» «Пацан сам полез, чего вы хотите? Везде надо голову включать» «Саша, напиши уже про них по-человечески, ты же можешь. Нас же никто не слушает»

«Напиши по-человечески» — лучший бриф в моей карьере.

Хорошо. Сделаем. Но сначала — кофе.

Так выпьем кофе. Где же кружка? И утро станет веселей Как-то так.

Так, где же всё-таки кружка? Конечно — в мойке, где же ей еще быть. Мою свою большую кружку — грамм на семьсот, с полуслезшей надписью «Лучший день — сегодня!» А ниже приписка чуть более мелким шрифтом — «Хотя, кажется, что был вчера», которая видела всё: дедлайны, истерики, ночные вылазки и попытки быть ЗОЖ.

— Так, — говорю я вслух. — Один большой, и до неприличия вкусный кофе. Для человека, который опять собирается лезть туда, куда нормальный человек не полезет.

В кружку щедро сыплю растворимый. Сегодня — стандартный, классический, хотя я люблю разные, с ароматами лесных орехов, экзотики всякой. Чайник уже подоспел, и, открыта дверь холодильника.

Сначала кипяток, полкружки, добавляю ложку сахара — не больше. Кофе должен быть чуть сладковатым, но с заметной горчинкой. Потом молоко. Молоко — половина успеха. Обязательно холодное. Им заполняю кружку почти до краев.

— Многие скажут, что это пойло, — Отпиваю первый глоток стоя, просто проверить, всё ли на месте. — Пусть так. Но вкуснее пойла я ещё не пробовала. Разве что немного ванили бы не помешало.

Добавляю пару капель. Из остатков моего кулинарного прошлого. Точнее моей не очень удачной попытки стать домашним кондитером — не моё.

Идеально. Единственный минус — это всё очень быстро кончается. Но это поправимо. Хотя пить это стоя на кухне — кощунство. Так весь смысл пропадает.

Поэтому берусь за кружку двумя руками, как за трофей, и иду обратно на балкон.

На балконе утро уже обрело плотность: голоса, машины, птички, чей-то смех. Я устраиваюсь в любимом плетёном кресле, которое дядя где-то откопал и привёз «на пробу», а оно прижилось так, что теперь это мой трон. Под себя — плед, под локоть — маленький столик, на него — телефон. Лариса, моя домашняя голосовая ассистентка, уже перешла на тихий джаз — мягкий саксофон с клавишами на фоне. Не тот, который играет «на весь район», а такой, который только подчёркивает шум двора.

Воздух с улицы чуть прохладный, вкусный. Подношу кружку к лицу, вдыхаю — молоко, кофе, чуть карамели от сахара, тонкие нотки ванили. Первый нормальный глоток — и мир на секунду сворачивается до этих трёх вещей: вкус, кресло и двор.

Вот за такие минуты я люблю этот город. За то, что у меня есть балкон, плетёное кресло, почти литровая кружка любимого напитка, и возможность десять минут делать вид, что всё нормально.

Кофе выпивается неприлично быстро. Я смотрю на пустую кружку, вздыхаю:

— Ну, конечно. Лучшее всегда заканчивается первым.

На секунду появляется мысль: «Налить ещё?». Вторая кружка — это уже не ритуал, а злоупотребление. И если я сейчас завалюсь ещё на полчаса в кресло, лимб всё равно меня оттуда выковырнет. Только времени на сборы будет меньше.

— Ладно, старушка, — говорю себе и кружке. — Кофе, как всегда, великолепен, джаз был прекрасен, но смена сама себя не отработает.

Перевожу телефон в режим: «можно беспокоить» и, конечно, же телефон сразу оживает. Ты обновляешь сообщения только когда я беру тебя в руки? Так и до паранойи недалеко. Большой брат где-то рядом, и он всегда наблюдает.

Сообщение от Гали, моей хорошей знакомой, почти подружки из местной поликлиники:

«Саша, доброе утро. У нас опять с завода. Второй за месяц. Но, первый жив, а вот этот Если поедешь, зайди потом ко мне, покажу карту поступлений»

Отвечаю:

«Еду. Держись там. Кофейком угостишь? ;)»