Зов крови. Зов дракона

Через два часа Сиена стояла на палубе речного судна, глядя на огни Альдарии, уплывающие в темноту. Корабль шёл вниз по реке, к морю, а оттуда — вдоль южного побережья на восток, в Корвинию.

В дорожной сумке лежали смена белья, тёплый плащ, немного денег и письмо к Эйнару Торвальду. На пальце — фамильный перстень Эйгисов, который отец надел ей на руку перед уходом. На груди, под рубашкой, — Знак, о котором знали только двое.

Она не знала, что ждёт её в Рейвенхолде. Не знала, что там, в крепости на скале, уже шесть лет живёт человек, которого она считала мёртвым.

Она знала только, что больше не позволит никому решать за неё.

Ветер с реки трепал её волосы — длинные, пшеничные, которые она так и не научилась заплетать как следует. Где-то внизу плескалась вода. Над головой рассыпались звёзды.

Сиена Эйгис стояла на палубе и смотрела в будущее.

И впервые за долгое время улыбалась.

Глава 3. Крыло №7

Дорога из Корвинии заняла полдня, и каждый поворот серпантина открывал новый вид — один величественнее другого. Слева море, бескрайнее и искрящееся, словно расплавленное олово, справа — скалы, поросшие цепким кустарником, который умудрялся выживать на голом камне. Ветер здесь был не такой, как в Альдарии, — не душистый, несущий запах цветущих садов и печного дыма, а солёный, колючий, пропитанный йодом и свободой. Он трепал плащ Сиены, забирался под воротник, холодил разгорячённую после долгого пути кожу.

Лошадь шла медленно, устав после морского перехода и качки на речном судне, и Сиена не торопила её. Она смотрела по сторонам и пыталась осознать: это не сон. Она действительно здесь. В нескольких милях позади осталась Корвиния — шумный портовый город, пропахший рыбой и водорослями, последний оплот цивилизации перед дикими землями. А впереди, на скале, которая, казалось, вырастала прямо из моря, чернел Рейвенхолд.

Крепость не выглядела творением человеческих рук. Скорее уж — продолжением самой горы, её клыкастой, неприступной вершиной. Стены из тёмного камня, сложенные без раствора, поднимались на головокружительную высоту и смыкались так плотно, что в стыки нельзя было просунуть и лезвие ножа. Башни — острые, как наконечники копий, — пронзали низкие облака. Над главными воротами, высеченный в камне, распростёр крылья ворон. Его глаза, казалось, следили за каждым, кто приближался к крепости.

«Вот он, — подумала Сиена. — Мой новый дом. Или моя тюрьма. Это уж как повезёт».

Она спешилась у ворот, чувствуя, как гудят ноги после долгого сидения в седле. Двое стражников в тёмных плащах поверх доспехов скрестили копья — ритуальный жест, скорее дань традиции, чем реальная угроза.

— Кто такая? По какому делу?

— Сиена Эйгис. У меня письмо к коменданту Торвальду.

Фамилия сработала, как ключ в замке. Копья разошлись, стражники переглянулись, и тот, что постарше — с седым шрамом через всю щёку, — кивнул в глубину двора:

— Комендант в башне. Иди прямо, потом налево, лестница на третий ярус. Не заблудишься — там всего один коридор.

Она вошла, и жизнь Рейвенхолда обрушилась на неё всем своим шумом, гулом и лязгом.

Внутренний двор напоминал растревоженный улей. Группа курсантов в серых тренировочных формах — мокрых от пота, несмотря на прохладный ветер, — отрабатывала удары с мечом. Деревянные клинки сталкивались с глухим стуком, и после каждого удара в воздух взлетали облачка пыли. Кто-то стрелял из лука у дальней стены — тетива пела, как струна, и стрелы с влажным чмоканьем впивались в мишени. Из конюшни доносилось ржание, и какой-то парень с перепачканным сажей лицом тащил через двор огромную охапку сена, из которой во все стороны сыпались соломинки.

Пахло кожей, оружейным маслом, дымом из кузницы и чем-то ещё — терпким, звериным. Драконий запах. Сиена узнала его, хотя никогда прежде не чувствовала так близко. В Альдарии драконов показывали на парадах — издалека, из-за ограждений. Здесь они были повсюду.

Она замерла, задрав голову.

Над крепостью, разрезая небо, летели двое. Один — серый, приземистый, с мощным хвостом, увенчанным костяным жалом, которое на солнце отливало перламутром. Жалохвост. Его крылья двигались тяжело, но в каждом взмахе чувствовалась такая сила, что, казалось, ещё немного — и от этого ветра повалятся башни. Второй дракон был другим — сине-фиолетовым, с длинными заострёнными крыльями, которые рассекали воздух, как ножи. Штормокрыл. Он был быстрее и легче, и его полёт напоминал не танец даже, а какую-то стремительную, захватывающую дух музыку.

Они спустились ниже, и Сиена почувствовала ветер от их крыльев — тёплый, пахнущий грозой и раскалённым металлом. Жалохвост приземлился на стену, вонзив когти в камень с таким скрежетом, что у неё заложило уши. Штормокрыл сделал круг над башней и исчез за скалами, оставив после себя лишь серебристый след в небе.

— Впервые так близко? — спросил стражник со шрамом, заметив её взгляд.

— Да. — Голос прозвучал глухо, и она сглотнула, прочищая горло. — В Альдарии их не подпускают так близко.

— Привыкай. Здесь они повсюду. — Стражник усмехнулся, и его шрам сморщился, как старая гармошка. — Некоторые даже слишком близко. Мой сосед по казарме однажды проснулся от того, что Жалохвост просунул голову в окно и дышал ему в лицо. С тех пор парень спит с закрытыми ставнями.

Сиена невольно улыбнулась, представив эту картину, и заставила себя идти дальше, хотя ноги ещё дрожали. Она видела драконов и раньше, но никогда — так близко. Одно дело — смотреть на них с безопасного расстояния, совсем другое — стоять в двадцати шагах от живого Жалохвоста, чувствовать жар, исходящий от его шкуры, и видеть, как янтарный глаз — размером с кулак — провожает тебя с высоты стены.

В этом взгляде был разум. Древний, чуждый, но безусловный. И он оценивал её.

Она поёжилась и пошла быстрее.

Кабинет коменданта нашёлся на третьем ярусе — массивная дубовая дверь с железными полосами, которая выглядела так, будто могла выдержать удар тарана. Сиена постучала и, дождавшись короткого «войдите», шагнула внутрь.

Эйнар Торвальд сидел за столом, заваленным картами и донесениями, которые громоздились шаткими башнями и грозили вот-вот рассыпаться. Сам комендант был под стать своему кабинету — высокий, жилистый, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта давно забытой местности. Седые волосы были коротко острижены, а взгляд — стальной, цепкий, привыкший подмечать детали, — на несколько секунд задержался на Сиене. Она физически ощутила, как он считывает её: осанка аристократки, но без надменности; дорожная одежда свободного покроя, но ткань дорогая; руки без перчаток — значит, не боится мозолей.

— Леди Эйгис, — произнёс он наконец. Голос был низким, с хрипотцой, как у человека, который привык перекрикивать ветер. — Твой отец писал, что ты можешь приехать. Не думал, что так скоро. Проблемы при дворе?

— Можно сказать и так. — Сиена вытащила из сумки письмо Магнуса и положила на стол. — Он просил передать лично в руки.

Эйнар сломал печать — сургуч хрустнул, как яичная скорлупа, — и пробежал глазами строки. Читал он долго, дольше, чем требовало короткое послание, и по мере чтения его брови всё сильнее сходились к переносице. Наконец он отложил письмо и поднял глаза на Сиену. Взгляд был уже не оценивающим, а задумчивым. Как будто он решал в уме сложную шахматную задачу.

— Твой отец просит немногого, — сказал он. — Всего лишь сделать из тебя всадницу. Желательно до того, как королева Ровена объявит на тебя охоту.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь. — Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло. — Но ты должна понимать, куда попала. Рейвенхолд — это не столичная школа и не академия для благородных девиц. Здесь не носят шёлк, не танцуют на балах и не плетут интриги. Здесь холодно, тяжело и опасно. Ты будешь жить в блоке со своим крылом, есть в общей столовой из оловянной миски, подчиняться командиру, который, скорее всего, младше тебя по титулу, но старше по званию. Никаких поблажек. Никаких привилегий. Для всех ты — просто курсант Эйгис. Ясно?

— Яснее некуда.

— Тогда вот. — Он выдвинул ящик стола — тот поддался не сразу, заскрежетав так, будто его не открывали лет сто, — и достал небольшой кожаный мешочек. Монеты звякнули тяжело и солидно. — Это от отца. На первый месяц. Он написал, что будет выделять тебе определённую сумму ежемесячно. На мелкие расходы. Мыло, нитки, перчатки, зубной порошок — всё, что не выдаёт казна. Форму, питание, оружие и экипировку ты получишь бесплатно, королевство не жалеет денег на содержание крепости. Но мелочи — за свой счёт.

Сиена взяла мешочек. Он был увесистым — не столько из-за монет, сколько из-за мысли, которую она ощутила почти физически: отец собирал его ночью, в спешке, после того как она убежала на корабль. Продумал всё до мелочей, хотя у самого впереди были месяцы, а то и годы придворной войны с Ровеной.

— Спасибо, — сказала она и сама удивилась, как глухо прозвучал голос.

— Не благодари. — Эйнар взял со стола колокольчик и звякнул. Звук оказался неожиданно мелодичным для такого сурового места. Через минуту в дверь постучали, и вошёл молодой парень в серой форме с нашивкой дежурного. Веснушчатый, рыжеватый, с любопытными глазами, которые он тут же уткнул в пол, заметив, что гостья — девушка.

— Келлан, — обратился к нему Эйнар, — проводишь курсанта Эйгис на склад за формой. Потом — в жилой корпус. Крыло номер семь. Командир Бранд. И не подглядывай, она всё равно заметит.

Парень побагровел так, что веснушки исчезли, слившись с общим тоном лица, и пробормотал что-то невразумительное. Сиена спрятала улыбку и вышла за ним.

Когда дверь закрылась, Эйнар Торвальд ещё долго смотрел на письмо Магнуса. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой исчезла дочь его друга, и пробормотал себе под нос — так тихо, что даже мыши в углу не услышали:

— Добро пожаловать в Рейвенхолд, леди Эйгис. Твой жених, которого ты считаешь мёртвым, уже шесть лет как здесь. И ты только что получила назначение в его крыло. Но это не мне тебе говорить.

Склад оказался длинным, похожим на пещеру помещением в цокольном этаже главной башни. Вдоль стен громоздились стеллажи с тюками, ящиками и какими-то бесконечными коробками, подписанными неразборчивым почерком. Кладовщик — пожилой мужчина с лицом, напоминавшим печёное яблоко, — смерил Сиену взглядом поверх очков и что-то буркнул себе под нос. Кажется, «опять новенькая, и опять не парень». Но форму принёс быстро — три комплекта серой ткани, ботинки на толстой подошве, ремень с простой пряжкой и сумку через плечо.

— Курсант Эйгис? — уточнил он, сверяясь с помятым списком.

— Да.

— Распишись здесь. Комплектов три: тренировочный, полевой и выходной. Ботинки, ремень, сумка. Размер подбирай сама, если что не подойдёт — придёшь, обменяем. Только не через месяц, а то не останется.

Сиена расписалась и приняла стопку. Форма была добротной — плотная, чуть колючая ткань, крепкие, ровные швы. Никаких украшений, никаких знаков отличия, кроме маленького герба Рейвенхолда на левом плече — тот самый ворон с распростёртыми крыльями. Она провела ладонью по ткани. Шёлк остался в Альдарии, в прошлой жизни. Здесь начиналась другая.

Дежурный Келлан терпеливо ждал у двери, старательно глядя в потолок.

— Теперь в жилой корпус? — спросила она.

— Да, госпожа... то есть курсант. Крыло номер семь. Это в восточной части, третий этаж. Там у них своя гостиная и комнаты.

Они вышли во двор. Солнце уже перевалило за полдень, и тени от башен стали длинными и острыми, как клинки. Драконы на стенах провожали их взглядами. К Жалохвосту на стене присоединился второй — такой же серый, но помельче, вероятно, молодая особь. Они сидели бок о бок, соприкасаясь боками, и их хвосты свешивались вниз, как гигантские каменные водостоки. От этой картины веяло таким покоем и силой, что Сиена на мгновение забыла о своих тревогах.

— Сколько здесь драконов? — спросила она.

— В крепости — около полусотни, — ответил Келлан, явно гордясь тем, что может блеснуть знанием. — Это вместе с учебными и боевыми. В Гнездовье над крепостью — ещё больше, но те в основном непривязанные, ждут своих всадников. Говорят, в этом году большой урожай яиц. Ну, не урожай, конечно, драконы не пшеница, но... вы понимаете.

— Понимаю. Ты тоже ждёшь?

— Зов? — Он вздохнул. — Жду. В этом году будет семнадцать. Может, повезёт. А может, и нет. Говорят, Зов приходит не к тем, кто ждёт, а к тем, кто готов.

Жилой корпус был длинным зданием из того же тёмного камня, что и вся крепость. Коридоры — узкие, освещённые редкими факелами, которые чадили и потрескивали. Пахло кожей, оружейным маслом, сушёными травами и чем-то съестным — из-за одной двери доносился такой аппетитный запах жареного лука, что у Сиены заурчало в животе. Где-то смеялись, где-то звенело железо — курсанты тренировались даже в комнатах.

Келлан остановился у двери с цифрой «7» на табличке. Цифра была выбита глубоко, и в её углублениях темнела въевшаяся за годы пыль.

— Здесь. Крыло номер семь. Командир Кас Бранд. Он должен быть внутри. Если нет — подождите в гостиной, он скоро подойдёт.

— Спасибо, Келлан.

Парень кивнул, снова побагровел и исчез так быстро, будто его и не было.

Сиена осталась одна. Она посмотрела на дверь. Семь. Её новое место. Её новый дом — на ближайшие несколько лет, пока она не станет всадницей. Или пока за ней не явятся люди Ровены. Или пока она не поймёт, кто убил Кассиана.

Она выдохнула — медленно, как перед прыжком в ледяную воду. Поправила стопку формы, которая норовила выскользнуть из рук. И толкнула дверь.

В гостиной было тепло и немного накурено — в камине догорали дрова, и синеватый дымок лениво уползал в вытяжку. Пахло чаем, старым деревом и чем-то пряным — кажется, гвоздикой. Вдоль стен стояли потёртые кресла с продавленными сиденьями, у окна громоздился длинный стол, на котором кто-то забыл тренировочные перчатки с обрезанными пальцами. Семь дверей вели в личные комнаты — маленькие, одинаковые, как монашеские кельи.

В гостиной было шестеро.

Ближе всех к двери, развалившись в кресле с такой небрежной грацией, будто оно принадлежало ему по праву рождения, сидел парень с каштановыми волосами и улыбкой, которая могла бы осветить весь Рейвенхолд, если бы её обладатель научился её контролировать. При виде Сиены он присвистнул — коротко и мелодично.

— Ого. Новенькая. И, судя по всему, не из простых. — Он окинул её быстрым, но цепким взглядом, отметив и дорожную одежду, и осанку, и то, как она держит стопку формы. — Я Дейн. Дейн Ашфорд. Можно просто «Эй, ты». Но лучше Дейн.

— Сиена, — ответила она и тут же пожалела: меньше всего ей хотелось, чтобы её имя было у всех на слуху.

Рядом с Дейном возвышался настоящий великан. Не просто высокий, а огромный — казалось, стул под ним должен развалиться в любую секунду. Пшеничные волосы, стриженные явно самостоятельно и без зеркала, торчали во все стороны. Он поднял глаза на Сиену — светло-карие, тёплые, как растопленный мёд, — и тут же уткнулся обратно в стол, а его щёки залились густым румянцем. Торн Бранн, мысленно поставила она галочку. Такой не обидит и мухи, но стену проломит одним плечом.

У окна, подальше от камина, стоял третий парень — худой, с острыми чертами лица и книгой в руке. Книга была старой, в потёртом кожаном переплёте, с закладкой из пожелтевшей ленты. Он поднял глаза на Сиену — серые, спокойные, с прищуром человека, который привык наблюдать и делать выводы. Задержал взгляд на её лице, на дорожной сумке, на руках, сжимающих форму. Ничего не сказал, только чуть заметно кивнул и вернулся к чтению. Но Сиена успела заметить, как он переглянулся с Дейном — быстро, почти неуловимо. Эти двое явно были друзьями.

В углу, на широком подоконнике, спиной к стеклу, сидел ещё один — светловолосый, с выгоревшими на солнце прядями и лёгкой улыбкой, которая, казалось, не сходила с его лица никогда. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, и что-то строгал ножом из куска дерева. Стружки кучерявыми завитками падали на пол.

— Рей, — представился он, поймав её взгляд. — Воздух. Как и ты, если верить бумагам. Добро пожаловать.

— Ты уже знаешь?

— Комендант предупредил. — Он улыбнулся шире. — У нас редко бывают новенькие. Особенно такие, за которых просит сам лорд Эйгис.

«За которых просит». Значит, отец поговорил с Эйнаром не только письмом. Интересно, о чём ещё комендант предупредил крыло?

И, наконец, командир.

Он стоял у камина, опершись плечом о каменную кладку, и пламя бросало на его лицо пляшущие тени. Высокий — выше всех в комнате, даже выше Торна, хотя Торн был шире. Тёмно-каштановые волосы, чуть вьющиеся у шеи, падали на лоб небрежной прядью. Плечи — широкие, развёрнутые, как у человека, который привык держать строй. Руки — с длинными пальцами, но с мозолями от меча на ладонях и костяшках. Тёмные Знаки — много, слишком много для одного человека — оплетали предплечья и уходили под закатанные рукава серой формы.

Он повернулся к ней. Шрам через левую бровь — старый, побелевший от времени. Твёрдый подбородок. Сжатые челюсти — так сжимают их люди, которые привыкли терпеть боль и не показывать этого.

И глаза. Голубые. Чистого небесного оттенка, слишком яркие для его сурового лица.

«Сиена Эйгис».

Он знал это имя. Знал с детства, когда ещё был другим человеком и носил другое имя. Знал, что она — дочь лорда Магнуса, самого верного союзника его отца. Знал, что её обещали ему в жёны, когда они оба ещё не понимали, что это значит. Знал, что после его «смерти» она осталась при дворе, рядом с Кейраном и Ровеной. И вот она здесь — в его крепости, в его крыле, в трёх шагах от него.

Он попытался прочитать её мысли — привычным, почти незаметным движением сознания, — и наткнулся на глухую стену.

Тишина. Непроницаемая. Абсолютная.

Это было... странно. Даже неожиданно. Он давно привык к тому, что чужие мысли — как шум прибоя: всегда на заднем плане, всегда доступны, если прислушаться. С кем-то громче, с кем-то тише, но слышны все. Все, кроме неё. Её разум молчал, как запечатанный ларец. И это было прекрасно.

Потому что он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Перед ним стояла та самая девочка, которая когда-то сидела с ним у фонтана и ловила крошки языком. Которая обещала не зазнаваться. Которая держала его за руку в тёмном коридоре западного крыла, когда он водил её смотреть на комнаты матери. Тогда она была малявкой с вечно растрёпанными волосами и носом, который она морщила, когда злилась.

Теперь она выросла.

Высокая, но не настолько, чтобы казаться неуклюжей. Тонкая талия, подчёркнутая широким ремнём дорожной одежды, плавный изгиб бёдер, который не могли скрыть даже свободные брюки. Длинные ноги — он помнил, как она носилась по саду, перемахивая через кусты, и ещё тогда было видно, что она вырастет высокой. Светлые волосы, собранные в косу, но уже успевшие растрепаться после долгой дороги, и глаза — голубые с сероватым ободком, как грозовое небо, которое вот-вот разразится молнией. Тонкие черты лица, аристократические, но смягчённые этим её вечно вздёрнутым носом, который придавал ей вид не надменной леди, а любопытной девчонки.

Он не мог прочитать её мысли. Но интуиция — та самая, что не раз спасала ему жизнь в бою и в политике, — сказала ему то, что он и так знал: она не предательница. Не часть заговора. Она просто бежит — от Кейрана, от Ровены, от двора. Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Может быть, из того, как она держала спину — слишком прямо для той, кто лжёт. Может быть, из того, как она посмотрела на драконов — с восторгом, а не с холодным расчётом.

А может быть, из того, что он просто хотел в это верить.

— Новобранец? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Сиена Эйгис. Воздух. Молнии. Комендант Торвальд направил меня в ваше крыло.

Она не узнала его.

Это было видно по глазам — в них мелькнуло узнавание имени, но не лица. «Кас». Она повторила про себя: «Кас. Кассиан». Но тут же отогнала мысль, сочтя её глупой. Он видел это по тому, как она нахмурилась, как качнула головой, будто отгоняя мошкару.

Он не мог слышать её мыслей, но видел это по лицу — как видел всегда, с самого детства. Она никогда не умела скрывать то, что чувствует.

— Кас Бранд, — сказал он. — Командир крыла.

«Прости, — подумал он, но не сказал вслух. — Прости, что не могу сказать тебе правду. Прости, что подозревал тебя. Прости, что ты здесь, в этой пограничной дыре, когда должна быть в безопасности, в столице, в своём особняке на холме. Прости, что не могу обнять тебя и сказать, что я жив».

Но вслух он не сказал ничего.

Из кресла у камина — Сиена не сразу заметила её, потому что кресло стояло в тени, — поднялась девушка. Высокая, худая, с платиновыми волосами, заплетёнными в тугую, идеально ровную косу. Стальные глаза смотрели холодно и оценивающе, и в этом взгляде не было ни грамма приветливости. Она окинула Сиену взглядом — быстрым, профессиональным, каким наёмники оценивают потенциальную угрозу, — и что-то в этом взгляде Сиене не понравилось. Не враждебность, нет. Скорее, настороженность. Так смотрят на человека, который вторгся на твою территорию и ещё не доказал, что имеет на это право.

— Эйра Крист, — сказала девушка. Голос у неё был резким, как удар хлыста. — Помощник командира. Идём, покажу твою комнату.

Сиена пошла за ней, чувствуя спиной взгляд Каса. Он не смотрел на неё — она знала это без доказательств, просто знала, как знаешь о приближении грозы, — но ощущение чужого внимания не проходило, пока за ней не закрылась дверь.

Комната оказалась маленькой, но уютной: кровать, застеленная серым одеялом, шкаф с тремя пустыми полками, письменный стол у окна. Узкое, как бойница, окно выходило на море, и сейчас вода в нём отливала тёмной синью. На подоконнике кто-то оставил засохший цветок — кажется, вереск. Северный цветок. Возможно, предыдущий жилец был родом оттуда.

Эйра остановилась у двери и обернулась:

— Ванная направо по коридору. Если хочешь принять душ до ужина — сейчас самое время, потом будет очередь. В столовую крыло ходит вместе, так что не опаздывай. Мы будем ждать в гостиной.

— Я быстро.

— Хорошо. — Эйра помолчала, словно хотела добавить что-то ещё, но передумала. — Форму наденешь завтра. Утром построение в шесть тридцать, не проспи.

И вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Сиена осталась одна. Она положила форму на кровать и выглянула в коридор. Ванная нашлась сразу — узкая, но чистая, с горячей водой и даже куском серого мыла на раковине, которое пахло травами и золой. Она умылась с дороги, стёрла с лица пыль и усталость, переоделась в свежую рубашку.

Форма легла в шкаф — три серых комплекта, ботинки на полку, ремень на крючок. Она провела ладонью по ткани. Шёлк остался в Альдарии. Здесь начиналась другая жизнь — грубая, суровая, без кружев и вышивки. Но почему-то от этого было не горько. Скорее, легко.

Она подошла к окну. За узким проёмом, далеко внизу, море темнело, наливаясь вечерней синью. Над ним, в потоках ветра, кружили драконы — тёмные силуэты на фоне заката.

Кас Бранд.

Имя застряло в голове и не желало уходить.

Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и вышла в гостиную. Крыло уже собиралось — Дейн что-то рассказывал, размахивая руками и едва не задевая Торна по лбу, Орин закрыл книгу и спрятал её в сумку, Рей спрыгнул с подоконника, сунув недоструганную деревяшку в карман. Эйра стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на всех с выражением лёгкого нетерпения.

Кас вышел из своей комнаты последним. Их взгляды встретились — на долю секунды, не больше. Он кивнул ей — коротко, сухо, — и сказал:

— Все здесь. Идём.

Крыло номер семь двинулось в столовую.

Столовая Рейвенхолда располагалась в главном корпусе и больше всего напоминала пещеру — огромный зал с каменными стенами и высокими сводчатыми потолками, которые терялись в полумраке, потому что факелы освещали только нижний ярус. Длинные деревянные столы, выскобленные до гладкости, тянулись ровными рядами. За каждым сидело своё крыло — семь-восемь человек в серой форме, склонённых над оловянными мисками. В углу, у раздаточной, выстроилась очередь с подносами. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и чечевичной похлёбкой — густой, пряной, с лавровым листом.

Кас провёл крыло к их столу — крайнему слева, у окна. Место было закреплено за ними давно, и чужаков сюда не сажали. Семь табуретов. Семь приборов.

— Новенькая, садись рядом со мной! — тут же предложил Дейн, отодвигая табурет и сверкая улыбкой. — Я Дейн Ашфорд, если ты не запомнила. Огонь. И лучший рассказчик в этом крыле.

— Ты единственный рассказчик в этом крыле, — заметил Орин, не поднимая глаз от подноса.

— Вот видишь? Единственный и лучший. Садись, садись, не стесняйся.

Сиена усмехнулась и села. Дейн тут же придвинулся ближе — не нагло, но достаточно, чтобы обозначить интерес. От него пахло чем-то цитрусовым и дымом — странное, но приятное сочетание.