Добрым словом и кулаками

Семья для вора – это его братва! В жизни блатного может быть лишь одна уважаемая женщина – его мать.

Понятное дело, что блатной точно не монах. Он запросто может иметь сожительниц, сколько хочет. Однако не должен испытывать никакой эмоциональной привязанности к своей подруге. Вор должен избегать постоянства, легко менять одну барышню на другую при первом же удобном случае.

По таким законам и принципам я жил больше сорока лет!

Сорок лет я считал женщин чем-то ниже себя, был альфачом…и полным кретином! Тут уж как есть…

Скорее всего дело не в любви, а все-таки в подростковых гормонах. Какие бы мне мозги и сознание не достались от прежней жизни, но тело-то с обменом веществ у меня подростковое и этого не стоит сбрасывать со счетов, а надо как-то постараться подружить одно с другим.

- Сможете со мной дополнительно позаниматься английским языком, мне надо подтянуть свои знания, - спросил я у учительницы.

- А какой у тебя сейчас уровень знаний?

- Мой английский не очень хорош, но я обещаю быть прилежным и послушным учеником, - произнес я на английском.

Мой английский язык в далеком 1980 году был вообще никакой, я даже английский алфавит не знал, но годы фарцы, а потом еще и несколько поездок в Америку и США в 90-ые, плюс парочка дорогущих репетировав сделали свое дело, поэтому в этом 1980 году мой английский был хоть и ужасен с точки зрения носителей языков, но для современных подросток, особенно из сельской местности он был чудо как хорош, думаю даже у Светловой разговорный английский был намного хуже, чем у меня.

- О! Владимир, а ты умеешь удивить, - сперва звонко рассмеялась, а потом уже ответила мне учительница по-английски, - твой английский вполне на уровне, куда его улучшать?

- Я хочу поступать в московский институт на журналиста-международника, - ответил я на английском.

- Серьезно?! – натурально ахнула Лариса Ивановна на русском. – Ты?

- Да. Хочу посмотреть весь мир. Побродить по песчаным дюнам в долине Гиза, посмотреть на великие пирамиды, нырнуть к коралловым рифам Красного моря, пройтись по тесным улочкам Рима, прокатиться в гондоле по каналам Венеции, побывать в сельве Амазонки, увидеть водопад Виктория в Африке. Жизнь так коротка, что не хочется тратить её на серое однообразие.

Исподтишка глянул на мечтательно поднятые вверх глаза своей спутницы и понял, что она, как и все женщины «любят ушами» - сейчас Лариса Ивановна витала где-то там среди жарких пустынь, тесных улочек, брызг водопада и каналов Венеции.

- Вижу географию ты, как и английский подтянул за лето, - задорно улыбнулась училка.

- Ага, - кивнул я. – Ну так, что позанимаетесь со мной?

- Позанимаюсь. Ты совсем не такой, каким я тебя себя представляла, когда мне две недели назад рассказывали о учениках 8-А. Говорили, что ты жуткий хулиган, хамло и беспросветный двоечник, которому одна дорога – в тюрьму.

- Все верно говорили, - тяжело выдохнул я, - таким я и был до недавнего времени, но теперь я совершенно другой человек.

- Это тебя так случай со Светловой изменил, ты понял, что мог бы сломать себе и своей однокласснице жизнь и поэтому изменился?

- Да, - соврал я, а потом все же добавил чуть-чуть таинственности, - но было еще кое-чего, но об этом я рассказать вам не могу.

- Почему?

- Это не мой секрет.

- Ты совершил какое-то преступление?

- Нет, скорее наоборот, но не пытайте меня больше, придет время, и вы будете единственной кому я откроюсь, - сказал я настолько проникновенно и таинственно насколько мог…и черт побери, но молоденькую училку мои слова проняли до самых печенок, а может и того глубже.

Ох, видели бы её глаза в этот момент! Они буквально полыхнули азартом и страстным желанием разгадать мою тайну.

Уффф!

Женщины, особенно молодые и красивые – жутко любопытны. Женщины в принципе любопытны от природы как те кошки, но когда они красивы, умны и знают себе цену, то их любопытство возвышается выше Эвереста. Они любят узнавать секреты и тайны. Обожают сюрпризы. Эта черта женщин определяет одно из основных качеств, которым должен обладать мужчина, который хочет добиться их расположения. Важно понимать, что просто быть умным, красивым, сильным и обходительным мало. Надо всегда оставаться неразгаданной тайной, быть загадкой, чтобы завоевать внимание женщины. Если в мужчине есть загадка, то молодой женщине он всегда будет интересен, потому что это как подарок на Новый год, упакованный в множество слоев бумаги, который распаковывают тонкие женские пальчики. Волнение и трепет. Предвкушение. Предположения. Тайна. Шелест упаковочной бумаги. Удивление. В отношениях так же — чем дольше женщина узнает и распаковывает мужчину, тем дольше она сохраняет к нему интерес. Он должен быть для нее таинственной и манящей бездной, влекущей ее за грань дозволенного.

Я уже решил для себя, что сделаю все, чтобы Лариса Ивановна была моей! Да мне 14 лет, а ей 24 года, но это только внешне, а так-то мне пятьдесят восемь. И вообще я всегда жил по принципу: полюбить – так королеву, воровать – так миллион! А все эти полумеры оставьте для неудачников. Я – Вовка Поляк, жиган, который держал в кулаке всю Москву, и если даже смерть не смогла меня забрать к себе, то наверняка я здесь не просто так, а значит Лариса свет Ивановна будет точно моей.

- Вова как хорошо ты держишь удар? – вырвала меня из приятных самовлюбленный мыслей учительница странным вопросом.

Оглянувшись, я понял, что мы дошли до дома, где жила семья Светловых. Батя у Наташки был передовик комбайнёр-тракторист, а мамка работала агрономом. По сельским меркам они были люди весьма уважаемые и зажиточные, вроде местной интеллигенции. Воспитывали дочь они в строгости, но денег на неё не жалели, и Наташка ходила всегда одетая как конфетка – каждый год новая одежда и обувь.

- Удар? – переспросил я.

- Ага.

- Удар я держу лучше всех, - самодовольно заявил я, - наверное это единственное, что в этой жизни у меня получается лучше всех, - с тяжелым вздохом, выдал я. – Вряд ли кого-то жизнь била больше, чем меня.

- Отлично. Тогда слушай, что сейчас произойдет, - шепотом начала говорить учительница, - я позову Наташу на улицу, мы отойдем куда-нибудь в сторонку, ты перед ней извинишься, а потом она наденет боксерские перчатки и побьет тебя в них, а ты должен молча стоять и не сопротивляться. Сможешь?

- Интересный психологический прием, - хмыкнул я, а потом уверенно добавил, - смогу. Лишь бы у Светловой хватило на это духу. Так-то человеку в морду засветить кулаком – это не очень просто, особенно для новичка или девчонки.

- Ничего, я её накручу, надо чтобы она переборола свой страх.

- Я понимаю, - с важным видом кивнул я, - встречай свои страхи с открытым забралом и тогда они не властны над тобой.

- Именно! – довольная моим ответом щелкнула пальцами девушка. – Вова ты не по годам умен.

- Бросьте, а то перехвалите меня, я зазнаюсь и буду гордо нос воротить, - отмахнулся я, хоть надо сказать похвала училки мне была чертовски приятна, но надо держать форс и завесу тайны. – Вы тогда с ней идите к пруду, где все тогда произошло, тут рядом. Думаю, это идеальное место для проведения сеанса психокоррекции.

- Ты и такие слова знаешь?!

- Я много чего знаю, - хмыкнул я, разворачиваясь и направляясь к пруду, - могу крестиком вышивать, могу на гитаре играть, могу песни петь, - а когда отошел так далеко чтобы училке не был слышен мой бубнеж добавил, - а могу и баб ебать по три штуки за раз.

Лариса Ивановна появилась в сопровождении Светловой через полчаса. Солнце уже окончательно опустилось за горизонт, но было еще достаточно светло. Надеюсь, что надолго этот сеанс деревенской психокоррекции не затянется, а то мне еще домой пару километров топать и не хотелось бы делать это в полной темноте, опять же дед будет ворчать, что я весь день где-то шлындался.

В прикладной психологии я был великий дока, во-первых, на зоне вы долго в авторитетах не протянете если не можете хорошо разбираться в людях, а во-вторых, была у меня как-то личный психолого-консультант с большими высшими образованиями спереди и приятными выдающимися окружностями ниже спины и так мы с ней лихо проходили сеансы обоюдной психокоррекции, что несколько паз мне приходилось покупать к ней в кабинет новую тахту-лежанку.

- А он что здесь делает? – капризно поджав губки, сварливо спросила Светлова, увидев меня.

- Наташа, - тихим, спокойным голосом начала объяснять Лариса Ивановна, - Вова здесь для того, чтобы попросить у тебя прощение.

- Мне не нужны его извинения! – категорично отрезала девчонка. – Пусть засунет их себе в одно место!

- На самом деле нужны, - мягко произнесла Лариса Ивановна, - они тебе нужны больше, чем ему, потому что у тебя психологическая травма, которую нельзя игнорировать иначе дальше будет только хуже. Поверь мне я знаю о чем говорю, я сама через подобное прошла, поэтому пусть Вова скажет, что должен.

- Ну не знаю, - Светлова скрестила руки на груди и надолго задумалась.

Я молча стоял и терпеливо ждал ответа. Лариса Ивановна стояла рядом с Наташкой, как бы подчёркивая, что она на её стороне против меня, впрочем, мы с учительницей несколько раз пресекались взглядами и я видел в них поддержку и одобрение в мой адрес.

- Ладно пусть извиняется, - спустя долгие десять минут ожидания выдавила из себя Светлова.

К извинениям я подошел обстоятельно, понимая, что простым «прости-извини» не отделаешься. Бабы любят ушами, а значит надо расстараться и сыпать извинениями бесконечно долго, мало того надо еще и хорошенько самого себя покритиковать для услады женских ушей.

- Наташа, извини меня пожалуйста, - начал я, - я вел себя как полный кретин и идиот, хуже того я вел себя как настоящая сволочь и подонок. Страшно подумать, что бы произошло если бы вовремя не появился здесь Игорь, я бы искалечил жизнь тебе и себе. Виноват, прости, мне стыдно! – скомкал я в конце свою речь, боясь переиграть и наговорить лишнего.

- Извинения приняты, - холодно отмахнулась от меня Светлова, впрочем, по её глазам было видно, что мои «прости» дошли до неё и действительно приняты. – Все? Я могу идти домой? – обернулась она к училке.

- Пока нет, - отрицательно мотнула головой Лариса Ивановна, - надо сделать еще кое-чего.

- Что? – нахмурилась Наташа. – Я перед Поляковым извиняться не буду!

- И не надо, - загадочно улыбнулась молодая учительница, - никто перед Поляковым извиняться не будет, наоборот ты сейчас его немного побьешь.

- Что?! – ахнула Светлова. – Побью, я?

- Да, ты его побьешь, а он будет стоять и стоически все твои удары переносить, - Лариса Ивановна помогла нацепить растерянной Светловой боксерские перчатки на руки.

- Это обязательно? – недоверчиво протянула Наташка, растерянно переводя взгляд с меня на училку. – Я не хочу его бить.

- Да! – уверенно кивнула головой Лариса Ивановна. – Обязательно! Тебе нужно победить свой страх и дать ему отпор. Ты стоишь на том же месте, где все произошло, а перед тобой твой страх. Бей его!

Светлова неуверенно ткнула меня боксерской перчаткой в левое плечо. Было совсем не больно, наоборот даже приятно. Это не удар и не толчок, а какое-то нежное поглаживание.

- Еще! И давай в этот раз сильнее! – посоветовала Лариса Ивановна. – Не бойся, Вова тебе не ответит, он все удары выдержит. Бей!

Светлова вновь ткнула меня перчаткой в плечо и опять едва коснулась меня.

- Бей! – подначивала её училка.

Светлова еще два раза ткнула меня перчатками в плечо, но лишь для проформы сделав это сильнее чем в первый раз, все равно это были не удары, а чистой воды профанация.

- Бей! – не унималась Лариса Ивановна.

Наташка опять лишь имитирует удары, капризно поджимая губки и всем своим видом показывая, как ей неприятно меня касаться и заниматься всей этой белибердой.

- Мне надоело! – раздраженно выдала Светлова. – Хватит, можно заканчивать, я к Полякову не имею никаких претензий.

Ну вот ничего эти бабы сами сделать не могут. Надо брать бразды управления в свои руки.

- Ударь сильнее! – посоветовал я.

- Не хочу! – насупилась Наташка.

- Бей, я сказал!

- Не буду!

- Бей во всю силу, - повысив голос приказал я, - бей! Чего ты гладишь?! Бей! Или ты меня сейчас ласкаешь? Может тебе понравилось тогда весной? Бей, я сказал!

- Что?! Что ты сказал? – злобно прошипела отличница и сильно замахнувшись ударила меня в плечо. Удар вышел так себе, но это был уже настоящий, пусть и по девичьи слабый, но удар. – Мне понравилось? Ах ты скотина! На получай, получай!!!

Светка замахала руками, удары посыпались на меня один за другим. Голова, грудь, несколько раз в живот, но больше, конечно, по лицу. Слева, справа, слева, справа!

- Сильнее! Сильнее! – нагло улыбаясь торопил я девчонку. – Бей из-за всех сил. Бей, что есть мочи! Не жалей ублюдка! Выбей из него всю дурь!!! Бей! Давай, бей!!!

Я видел, как налились лютой злобой широко распахнутые глазенки Светловой, как при этом сузились до игольного ушка её зрачки, как на заднем плане испуганно прикрыла ладошками свой красивый ротик Лариса Ивановна, чтобы не закричать и не остановить эту экзекуцию.

- Бей!!! Что есть силы бей!!! – кричал я. – За мамку, за батю бей, которые бы после такого не смогли бы жить! За своих неродившихся детей бей, которых ты бы не смогла после такого родить!!! За мужа бей, которого бы у тебя никогда не было!!! Бей!!! Бей эту гадину, который на святое покусился! – кричал я.

Светка била из-за всех сил, её кулаки так и летали со скоростью мельницы, слезы текли у неё по щекам, лицо раскраснелось, рот скривился в жутком, злобном оскале, а волосы растрепались как у лесной ведьмы. В этот миг девчонка-отличница, всегда такая прилежная и правильная была страшна своей лютой злобой, вылезшей наружу из глубоких уголков испуганной детской души.

- Бей, Светлова, бей!!! – кричал я, чувствуя соленую кровь во рту из рассеченной губы.

Стоять и терпеть удары было больно и неприятно, пусть у Наташки в руках и не было пацанской силы, но ярость придала веса её кулакам и удары уже не казались такими легкими как в самом начале, но я упорно стоял на ногах выпрямившись во весь рост и даже не делая ни малейшей попытки увернуться или прикрытья. Свои руки я сцепил за спиной и лишь сильнее стискивал пальца в зацепе, чтобы не смалодушничать и не выставить блок для защиты.

Это было мое заслуженно наказание, моя кара, моя пытка, которую я должен был вытерпеть до конца.

- Бей!!! – шепелявил я распухшими и растрескавшимися губами. – Бей!!!

Я видел, как Лариса Ивановна уже хотела броситься, между нами, чтобы остановить явно зашедшую дальше положенного психокоррекцию, но я успел глазами показать ей чтобы она не дёргалась и не мешала.

- Бей!!! Ты не слабая девчонка ты сильная женщина ты кошка, которая дерётся за своих котят. Бей!!! Бей эту фашистскую гадину!!! – продолжал накручивать я Светлову.

Наташка еще пару раз взмахнула кулаками, а потом будто бы сломалась согнулась в три погибели и было уже хотела упасть на влажную землю как подскочившая училка подхватила её под руки и помогла сесть ей на скамейку, которая торчала поблизости.

Я постоял несколько минут успокаивая дыхание, сердце колотилось как припадочное, так и норовя выпрыгнуть из груди. Сходил к воде, смыл кровь с лица, потом хорошо прополоскав носовой платок, выжал его и положил его себе на голову. Холод мокрой тряпки принес секундное успокоение и приглушил боль.

Наташка выглядела совсем другим человеком, с её лица пропали все злобные морщинки, которые, казалось, намертво прикипели к ней. Она расслабилась, размякла, подобрела и вроде бы как стала светиться изнутри. Будто заново родилась на белый свет.

Внутренний демон злобы и обиды, который сидел в ней и не давал спокойно жить с того самого дня, когда я чуть не снасильничал её, бесследно исчез навсегда.

Мне самому, честно говоря, стало легче, вот реально легче, как будто многотонный груз с плеч свалился, даже дышать свободней стало.

- Мир? – протянул я руку Наташке.

- Мир! – Наташка встала со скамейки, и мы пожали друг другу руки в знак примирения.

- На будущее, если так же встрянешь, то бейся до последнего: кричи как угорелая, царапай ногтями глаза противнику, кусайся, но только взаправду, по серьёзке, так чтобы куски мяса вырвать, можно ногой по яйцам всадить, но учти, что надо всегда добивать, чтобы тебя не догнали, иначе забьют насмерть. Хорошо еще в глаза песком сыпануть или просто очень сильно ткнуть палкой или веткой, чтобы гарантированно повредить глазное яблоко…

- Но меня же потом посадят, - ошарашенная такими откровениями произнесла Светлова.

- В самом худшем случае дадут условку за превышение мер необходимой самообороны, - тоном знатока ответил я, - но даже так, есть старая пословица: лучше пусть меня судят трое, чем несут в гробу четверо. Жизнь - одна и надо ей дорожить.

- Спасибо, Вова, - странно глядя на меня немного смущенно произнесла Лариса Ивановна, - ты очень сильно помог.

- Обращайтесь, - через силу улыбнулся я и подмигнул училке, она подмигнула в ответ, - пойду я, а то мне еще до дому в Жмыхи пёхать и пёхать.

Лариса Ивановна и Наташка было подорвались чтобы меня проводить, но я отказался, потому что тогда их потом придется кому-то провожать. Пусть идут домой, тем более что он у них совсем рядом, а я напрямки через поля двину к деду в Жмыхи. Как только пруд и скамейка, на которой остались сидеть перешёптывающиеся между собой Лариса Ивановна и Наташка скрылся за кустами и деревьями я достал из портфеля стеклянную баночку с чернилами и приложил холодную емкость в опухшим губам. Холод стекла чутка снял боль.

Надеюсь, что я не зря изображал из себя грушу для битья и теперь Светлова меня окончательно простила и больше не будет точить зуб за прошлое, а мой грешок можно считать погашенным и закрытым.

Так я и шел домой, держа прижатой к губам банку с чернилами, поэтому и заметил с опозданием две метнувшиеся ко мне из кустов наперерез тени. Успел лишь пригнуться да кое-как отмахнуться портфелем от летевшей в меня деревяхи.

Бамс!

Меня ударили раз, другой, третий! Звонко лопнула от удара чернильница, сноп осколков и едкая жидкость брызнули в лицо, я попробовал сгруппироваться, но что-то тяжелое ударило в голову справа, потом слева. Били меня по-настоящему, чтобы не проучить, а поломать. Это вам не легонькие как пушинки девичьи удары в боксерских перчатках, это сельские пацаны в чьих руках было дубьё разошлись не на шутку. Я сперва упал на колени, а потом и вовсе провалился в пустоту. Последнее, что я услышал перед нырком в темное забытьё - чей-то испуганный голос надо мной:

- Спица кажись ты ему башку проломил, гляди вся голова в кровище.

- Да и хер по нём, сдох и ладно. Валим отсюда!

Глава 7

В себя пришел от чего-то мокрого и холодного, стекающего по лицу. Вода?! Или все-таки кровь из раскроенной черепушки. Нет, кровь она когда хлещет из раны обжигает словно кипятком, уж я-то знаю, сам вытекал на ЛБС несколько раз. Кто-то осторожно обтирал мне лицо мокрой тряпкой. Холод приятно освежал голову и немного прогонял боль.

Я лежал и старался не шевелиться, изображая глубокий обморок. Хрен его знает где я сейчас лежу и кто мне тряпкой морду обтирает. Но тут кожей я почувствовал трепетное прикосновение тонких девичьих пальцев и мое тело среагировало само собой – ресницы дернулись, а с губ сорвался тихий стон.

- Жив?! Поляк ты жив? – раздался тоненький испуганный голос Лизки Пеньковой.

Лизка смотрела на меня одновременно решительно и испуганно, будто бы маленький зверек, который нашел что-то ценное в лесу, но встретился при этом с большим хищником нос к носу и его сейчас раздирают два противоречия: с одной стороны не хочется бросать ценную находку, а с другой стороны надо валить пока цел.

- О, Лизок, а ты откуда здесь? – прохрипел я, через силу.

- Поляк я из окна нашей сарайки видела, как Спица и Мартын тебя избили, давай я тебе помогу подняться, а потом к участковому побегу. Их надо срочно задержать, а тебя в больницу доставить.

- Нет, не надо! – категорично заявил я.

- Почему? – ахнула девчонка.

- Потому что им ничего не будет, а тебя за донос потом преследовать начнут. Меня сама видишь, как Спица рассчитал, а с тобой еще чего похуже сделает. Оно тебе надо?

- И что теперь бояться и всё спускать таким мразям как Спицын? – воинственно подбоченившись грозно зашипела Пенькова.

- Лизок, а ты когда гневаешься такая красивая становишься, как амазонка, - попробовал отшутиться я.

- Поляк хватит дурака валять, вставай и пошли к участковому.

- Я сам пойду к Жарову, а тебя чтобы даже близко здесь не было. Попадешь в свидетели - Спица мигом про тебя узнает и начнет через дружков давить, чтобы ты от своих показаний отказалась.

- Я его не боюсь! Советские пионеры не должны бояться всякую шваль!

- Зато я за тебя боюсь, поэтому Лизок дуй домой и спасибо тебе за помощь.

- Ты за меня боишься? – каким-то растерянным голосом удивленно прошептала Пенькова, глядя на меня так будто бы увидела впервые в жизни.

- Пенькова дуй домой! – повысив голос приказал я.

- Обещаешь, что пойдешь к участковому?

- Обещаю.

- Клянись!

- На вот тебе мой портфель, я потом к тебе забегу его забрать и все расскажу, - вместо слов клятвы я сунул в руки одноклассницы свой побитый жизнью портфель, предварительно вытащив из него баллончик дихлофоса и вентиль-«барашек», купленные сегодня в хозмаге.

- А зачем тебе дихлофос и вентиль от крана?

- Баллончик в голове приложу, он холодный, а вентиль чтобы кран открыть и умыться, - совершенно по-глупому соврал я, но Лизка, кажись поверила, потому что больше вопросов не задавала. – Всё, иди, нас не должны видеть вместе, - буквально вытолкал я девчонку из кустов, под которым она меня нашла.

Пойти к участковому? Серьёзно?! Чтобы я Вовка Поляк пошел к менту с заявой, как тот терпила? Никогда! Сам разберусь, тем более, если по-честному и объективно, то наш сельский «Анискин» - он же капитан милиции Михаил Иванович Жаров, хоть мужик и крутого нрава не дающий спуску местной босоте, но в данном случае вряд ли что сделает. Травмы у меня не особо сильные, морда распахана не из-за удара дубиной по голове, а больше из-за чернильницы, которая разлетелась в дребезги и осколками посекла мне рожу. Спица в любом случае скажет, что утром я первый начал, еще и кореша его это подтвердят. И что тогда? Максимум – мелкая хулиганка, но зато потом вся местная пацанва будет знать, что Поляк – ссучился и на своих доносы строчит. Мне такая слава нужна? Да, никогда!

Вот если бы меня Спица и Мартын сильнее поломали бы, и я попал в больничку с тяжкими телесными или хотя бы с травмами средней тяжести, то тогда бы «Айболита» сами бы вызвали ментов и тут уж по понятиям я мог бы сдать Спицу с потрохами. Но не будешь же сам себя калечить, лишь бы дебилу Коляну «срок» накрутить? Нет, тут надо решать все самому. Выдать Спице и его шестеркам хороших люлей, так чтобы в следующий раз даже глядеть в мою сторону боялись, но важно не переусердствовать, а то ведь так и на нары недолго самому загреметь.

Ноги были как ватные, каждый шаг давался тяжко - как штангу неподъемную рвануть на первенстве Союза, все тело болит, а голова гудит как осиновый рой будто с жуткого бодуна, мне сдохнуть проще, чем это мытарство терпеть. Казалось, что моя бедная черепушка не выдержит и лопнет. Но я монотонно переставляю ноги и продолжаю идти к своей цели – я упертый, меня хрен с выбранного пути своротишь.

Дурак! Надо же было заслать Пенькову домой чтобы она мне пару таблеток анальгина принесла. Ладно уж теперь, придется терпеть! Но я тоже хорош – утром Спицу прижал к ногтю и самодовольно решил, что мне плевать на его месть. Ну что наплевал? Повезло еще что зубы все целы, а то бы потом ходил и плевал бы через промежутки в зубах. Идиот! Решил, что раз из будущего сюда попал, то самый умный, сильный, смелый и всё мне по плечу? А доской по голове не хотел получить от местных? Вот так просто и незамысловато, без изысков и психологических подходцев. Бамс из темноты - дали по башке и всех делов. Будет тебе наука на будущее, что в этой жизни ты не самый умный и сильный. Всегда есть кто-то кто умнее тебя, решительнее тебя, хитрее тебя!

Вот так я шел по жидкому подлеску и костерил самого себя почем зря. Ну, а кто еще меня покритикует если не я сам? Самому оно вернее…

Ночная прохлада освежала голову, прогоняя прочь боль. Дышать и двигаться стало легче, но пришла новая напасть – стало сильно тошнить. Несколько раз скрутили сильные рвотные позывы, и я выплеснул из себя желчь, а больше мне блевать было нечем.

Неужели сотрясение мозга заработал?!

Рядом с Красновкой было много лесополос которые разделяли колхозные поля, служа ветрозащитой. В некоторых из них любили ставить на сезон свои улики местные пасечники. Семейка Коляна Спицына как раз пчеловодством и промышляла, а Спица один из домиков-бытовок на близкой к селу пасеке с негласного разрешения бати под свою шайку и приспособил. Я знаю где она находится, тут недалече, я там тысячу раз бывал, таская уроду Коляну ворованные папиросы и бегая за ним хвостиком.