Цена выбора. Обыкновенные чудеса. Книга 1

— Дома ваш Митька, — сказал сторож. — Небось уже чай пьет с баранками.

Так и посчитали, что Митька оказался самым удачливым. Не попал в протокол милиции, а значит, для него не будет разборки в школе, когда туда сообщат о происшествии. Но дома нашего товарища не оказалось.

Допросы снова повторились на следующий день. Теперь уже по факту пропажи Митьки. Зачем полезли в здание? Как был одет пропавший? Кто с нами еще был? Видели ли кого-нибудь? Что мы сделали с Митькой? А был ли он с нами?

Допрашивающие милиционеры давили на нас, не стесняясь, но выжать удавалось только слезы. Самым ужасным было ожидание, что вот-вот появятся новости, и нам скажут, что Митька найден мертвым. Спускался, оступился, разбился.

«Нет, этого не может быть! У него же был фонарик!» — твердил я тогда, но картина окровавленного с переломанными ногами и руками Митьки без спроса являлась в мою голову. Подозреваю, что у Тайки и Ворчуна в голове крутились подобные мысли.

Но Митька так и не нашелся. Ни тела, ни следов, словно его с нами и не было. К слову сказать, милиция так и решила, после чего закрыла дело.

Я встал с дивана, убрал бодягу с лица, посчитав, что она уже выполнила свою функцию, и подошел к окну.

Недостроенный «Эверест», так и не ставший жилым комплексом европейского класса, все также возвышался над сталинками старой части города. Все та же пленка на окнах, тот же деревянный забор, только «украшенный» пущенной поверху колючей проволокой, а на место сторожа пришла какая-то охранная фирма. Говорили, что сторож тоже пропал на просторах охраняемого им недостроя, но верить в это было явным перебором. Бритва Оккама подсказывала, что его просто уволили. Но этого хватило. Пропажа Митьки и слухи об исчезнувшем стороже, чей дух до сих пор бродит среди голых стен, сделали свое дело. В «Эверест» больше не лазили. Ни глупые школьники, ни отважные скалолазы, ни любители граффити. Никто. Но вдруг этого захотелось Тайке. Забраться в здание и найти Митьку. Я отказался и был назван придурком.

Подбитый глаз, уходящие подписчики, неожиданный звонок школьной подруги и звание придурка.

«Выходные удались», — подумал я.

Сцена 6

Офис компании, где я работал, встретил меня вычищенным ковролином, отполированными панелями стенок комнат, гудением кофемашины и привычным приветствием секретарши Галочки.

— Ну что, снял квартиру?

— Нет.

— Тряпка!

В управляющей компании «Времена года» я работал уже около трех лет. Когда я только-только в ней появился, то умудрился сразу переспать с Галочкой. Это повторилось еще пару раз к нашему обоюдному, как мне тогда казалось, удовольствию. Но девушка почему-то сочла наши телесные фрикции приглашением к чему-то более серьезному и потребовала снять отдельную квартиру. Собрать рюкзак, разыскать в глуши транспорт для того, чтобы добраться до очередной аномальной зоны, написать, в конце концов, обо всем этом несколько постов — все это я могу сделать. Но вот снимать отдельную жилплощадь для редких встреч с женщиной было выше моих сил. Гремучая смесь лени и ощущения опасности того, что этим дело не закончится, помогли мне противостоять напору этой девушки.

Галочка давно поняла бесперспективность связи со мной, но вопрос про снятие квартиры возвела в ранг ежедневной расправы, и потому вместо приветствия мы обменивались такими репликами. Но в этот раз было кое-что новенькое.

— К тебе сегодня клиент придет, — объявила Галочка и назвала номер.

Именование клиентов по номерам — и на бумаге, и вслух — было изобретением нашего гендира, Виталия Витальевича или просто ВитВита.

— Это важный элемент сохранения прайвеси наших клиентов, — объяснил ВитВит тогда свою идею.

— Во сколько? — спросил я Галочку.

— В 15:00.

— Закажи переговорную.

— Уже сделала. В пятую пойдешь.

Галочка была секретарем компании. Другими словами, обеспечивала работу не одного какого-то человека, а всех сотрудников. Но иногда мне казалось, что она не просто обеспечивала, а руководила. Во всяком случае, ей так хотелось думать.

В компанию «Времена года» я попал, можно сказать, случайно. В то время я пытался смириться с мыслью, что никогда не буду работать в секретной лаборатории института «Микроатмосферных явлений». Попутно я разбирался в причинах моего охлаждения к исследованию НЛО и прочих «зеленых человечков». Звонок приятеля оказался тем камешком, который, покатившись с горы, столкнул меня с проторенной дорожки. Приятель переходил на другую работу и считал необходимым найти себе замену на старом месте.

«Работать с клиентами? — подумал тогда я. — Легко!»

С «зелеными человечками» работал? Работал. Неужели работа с обычными людьми будет сложнее? Я ошибался. Тогда про клиентскую работу я ничего не знал. Но почему тогда меня взяли в компанию?! Ведь я прошел целых пять собеседований, одно из которых было с ВитВитом. Ведь мои собеседники должны были понимать, что я не гожусь для этой работы!

Наверное, сыграла экстравагантность нашего генерального директора. На собеседовании с ним, так уж получилось, я рассказал ему про свои путешествия по аномальным местам России.

— Здорово! — сказал тогда на прощание ВитВит. — Работа с клиентами — это рассказывание историй.

Не знаю, прав он был или нет, но я был принят. В начале пришлось трудно. Управляющая компания «Времена года» занималась тем, что брала деньги у людей и покупала на них акции. Это называлось управлением активами. Моей задачей было найти богатых людей и убедить их принести свои деньги к нам.

Звонки, факсы, встречи, объяснения, презентации, отказы, редкие договора — все слилось в одну бесконечную круговерть, от которой я не получал никакого удовольствия. Все изменилось после одного случая. К гендиру пришел какой-то важный человек, и ВитВит взял меня с собой на переговоры. Наверное, чтобы было кому переворачивать страницы бумажной презентации. Эту операцию я проделал успешно, а потом оставил их вдвоем для беседы тет-а-тет. Галочка, которая приносила им потом кофе, позвонила мне и загадочным голосом произнесла:

— А ты молодец!

— Ты о чем?

— Знаешь, что про тебя сказал этот важный дядька?

— Что я тряпка? — выдал я свою догадку.

К тому моменту наши отношения с Галочкой уже достигли той стадии, когда слово «тряпка» было частым в нашем общении.

— Нет. Он этого пока не знает, — успокоила меня девушка. — Он сказал, что у тебя очень хорошее лицо. Смотришь — и хочется верить.

Вот так. Я часто вспоминал этот разговор с Галочкой. Поистине, наши недостатки есть продолжение наших достоинств. И наоборот. Из-за моей физиономии я могу, ни за что ни про что, получить фингал под глаз или продвинуться по службе.

После этого случая ВитВит стал часто брать меня на встречи с потенциальными клиентами, и мне уже не надо было самому звонить, ездить, уговаривать. Почти все, с кем мы встречались, становились нашими клиентами, и их обслуживанием занимался именно я.

КЛ-2043 был серьезным клиентом. У нас под управлением находилась солидная сумма его средств. А в офис приходил его юрист, что тоже показывало значимость этого КЛ-2043. К встрече с ним надо было хорошо подготовиться.

Я зашел в бэк-офис и получил последние отчеты.

— А это обязательно указывать? — спросил я Эллочку, операционистку бэк-офиса, которая подготовила мне бумаги.

Внизу отчета, где подводился результат управления, стояла цифра — 30%. Целых «минус тридцать процентов»! Я, конечно, понимал, что даже если этой цифры в отчете не будет, клиент сам сложит и разделит нужные значения и получит такой же результат. От этого никуда не деться. Но зачем делать это самим? Это какой-то мазохизм!

— Степа, ты же знаешь, что если убыток составит 35% или более, то мы обязаны уведомить об этом клиента, — отрапортовала Эллочка. — Вот мы и попросили Вову, чтобы в отчетах была эта цифра, чтобы не упустить важный момент.

Эллочка всех называла по-домашнему. Я был Степа, а наш программист — Вова.

— Понятно. Спасибо.

Полученный отчет недвусмысленно намекал, что общение с представителем КЛ-2043 легким не будет.

Я пошел к выходу из бэк-офиса, но потом снова вернулся к столу Эллочки:

— Слушай, а ты не хочешь вместе со мной сходить на встречу с клиентом? — спросил я.

— Не, не, не, Степа, — замотала головой девушка, даже не оторвав взгляда от компьютера, словно кроме бухгалтерской программы там было что-то еще, более интересное. — Вы меня в свои разборки не втягивайте.

— Ладно, — сказал я. — Еще раз спасибо за отчеты.

— На здоровье. Заходи еще.

Сцена 7

Если в бэк-офис любой сотрудник мог пройти свободно, то на двери в комнату, где сидели управляющие активами, стоял кодовый замок. Четыре кнопки были вытерты больше остальных. 2-4-8-9. Конечно, возможно, последовательность была другая, не просто сверху вниз, слева направо. Но я знал, что никто мудрить бы не стал. Можно было бы набрать эту комбинацию, и замок бы открылся. Но я поступил проще: нажал кнопку «звонок».

— Кто?

— Руслан, это я, — сказал я в микрофон.

Щелкнул замок, я прошел внутрь.

— Привет, отвлеку на пару минут? — спросил я.

В комнате у окна за столом с тремя мониторами, развалившись в кресле так, что казалось, человек не сидит, а лежит, располагался Руслан, наш начальник департамента по инвестициям. В комнате было еще два стола, но все они пустовали. То ли звезды так сошлись, то ли в других компаниях стали платить больше, но два других сотрудника, возглавляемого Русланом подразделения, уволились. А может быть, были другие причины, о которых я просто не знал. Возможно, наш Руслан хотел быть единственным и неповторимым, как Полярная звезда на небе. «Только я даю правильное направление. Только на меня смотрите. Только я самая яркая».

Но если Полярная звезда билась за внимание и уважение, то Руслан мог выиграть и материально. Оставшись в одиночестве, он мог давить на ВитВита, выбивая прибавку к жалованью, либо еще какие-то бонусы.

— У КЛ-2043 — минус 30, — сразу перешел я к делу.

— Ну и? — Руслан ничуть не удивился и даже ни на миллиметр не поменял положения тела.

— Что сказать клиенту?

— Все отрастет, — ответил Руслан и что-то поправил мышкой на одном из своих экранов.

— Блин, Руслан! — не выдержал я. — В конце прошлого месяца это уже говорили!

— Ну и что? — мой собеседник был непрошибаем.

— За месяц мы упали еще на 15%!

— Да? — чуть-чуть удивился Руслан и принял сидячее положение. — Что там у него?

Он взял у меня отчеты и пару минут рассматривал их.

— Да все хорошо, — наконец выдал он свое решение. — Смотри: у него Сбер и Никель. Никель — первое место в мире по никелю и палладию, третье — по платине. Что с ним будет?

— Сбер — ты и сам все понимаешь, — продолжил Руслан. — Он один такой, плюс еще господдержка. Так что все отрастет! Можешь так и передать 43-му.

Клиентов у нас было 43. Добавить цифру 20 придумал сам гендир.

— Для конфиденциальности, — так он объяснил свое решение.

«А еще пустить пыль в глаза», — подумал я.

— Если бы два месяца назад все продали, то клиент не потерял бы 30%, — сказал я. — А это очень много. Ты видел, какая у него сумма?

— Так не бывает, — спокойно возразил мне Руслан.

Он снова занял свое почти лежачее положение.

— Никто не знает, когда надо продать, а когда купить, — продолжил наш управляющий. — Компания хорошая — мы покупаем их акции. Рано или поздно они вырастут.

«Зря спросил», — подумал я.

Все эти объяснения были известны заранее. Каждый понедельник у нас проходит утренний митинг: клиентщики, кто-то из бэк-офиса, ну и Руслан. Теперь без него никак. Вопросы, ответы и пространные объяснения управляющего, что все отрастет.

— Сходишь со мной на встречу с клиентом? — спросил я Руслана.

— Не, не, не, — почти как Эллочка ответил управляющий. — Ты мою должностную видел?

— Видел, — сказал я.

Год назад я участвовал в написании регламента обслуживания клиентов. Тогда и познакомился с обязанностями Руслана.

— Ну и что там про клиентов? — спросил мой собеседник.

— Написано, что ты можешь участвовать в переговорах.

— Вот! — снова принял сидячее положение Руслан и посмотрел на меня. — Могу, но не обязан. Так что давай, каждый из нас будет выполнять свою работу.

Он снова занял лежачее положение, всем видом показывая, что разговор окончен.

Сцена 8

Наша компания располагалась на шестом этаже большого офисного центра. Но сам гендир и пара переговорных для вип-клиентов находились повыше, на десятом этаже.

Какой в этом смысл? Не знаю. Если, конечно, спросить об этом ВитВита, то он, наверное, объяснил бы, но я или кто-нибудь другой об этом его не спрашивали.

— У себя? — обратился я к Наталье, высокой, ухоженной блондинке, секретарю гендира.

— Не-а, — ответила она, не отрываясь от зеркальца, в котором рассматривала свои брови.

— Красивые, — сказал я.

Занимаясь НЛО, я подтянул свои знания в физике. Начав работать с клиентами, мне пришлось осваивать другие навыки. В первую очередь, навыки общения. С людьми надо разговаривать. О чем угодно, на любую тему, только не молчать. А лучше взять и немного похвалить.

Считается, что женщины ценят, когда их хвалят за то, чего у них на самом деле нет. У Натальи были жидкие, бесцветные брови. Совсем не по последней моде. Сложность была в том, чтобы не соврать. Скажи я, что у нее густые и темные брови, как у Кары Делевинь, секретарша моего босса мне бы не поверила. И на этом наше свободное общение и закончилось бы. Поэтому я выбрал совсем другой путь. «Красивые» — субъективное определение. Кому-то красивое, а кому-то — не очень.

— Правда? — повелась на мою похвалу Наталья и на минуту выпала из образа неприступной стражи дверей небожителя. Но только на минуту.

Она отложила в сторону зеркальце и строго взглянула на меня.

— Его нет.

— Когда будет?

— Через неделю.

— А пораньше? — спросил я, заподозрив, что это все игра.

— Не-а, — ответила Наталья. — Сама ему билеты туда и обратно покупала. На Мальдивах он.

— Здорово!

— Ага, — сказала секретарь. Было видно, что ей хочется снова достать зеркальце. Не все волоски бровей были исследованы.

— А кто за него? — я все же решил идти до конца.

— Как всегда, — ответила Наталья. — Руслан.

«Вот и все, круг замкнулся, — подумал я. — Ни помощников, ни поддержки. В 15:00 я буду с клиентом один на один».

Сцена 9

— Степан Юрьевич, — сидящий передо мной колобок не стал тянуть и сразу перешел к делу. — Как вы оцениваете положение нашего портфеля акций?

Это был представитель КЛ-2043. Самого клиента, владельца холдинга «МеталлургПромТехИнвест», я никогда не видел. Только слышал о нем от его представителя, вот от этого колобка. «Шеф сказал…», «Босс просил передать…» и так далее.

Колобка звали Владимир Яковлевич, был он среднего возраста, невысок, лыс и круглолиц. Вообще, округлость была его основной чертой и во внешности, и в поведении. Вот и сейчас он не стал резать правду-матку в лицо, а так закруглил разговор, что мне оставалось либо выложить все начистоту, как есть, либо бубнить какие-нибудь банальные фразы, выставляя себя полным идиотом. Сказать правду или выглядеть идиотом — тот еще выбор!

Видимо, я задумался, потому что мой собеседник, вопреки ожиданиям, решил сам продолжить разговор.

— Положение плохое, — сказал он. — И самое неприятное то, что это тенденция. В прошлом месяце был минус. В этом месяце — все повторилось. Что скажете?

— Ваш портфель акций сбалансирован, — я выбрал проверенный путь идиота. — Норильский Никель — это внешний рынок, а Сбербанк — внутренний. Вряд ли стоит ожидать изменения конъюнктуры на внешнем и внутреннем рынке одновременно.

Владимир Яковлевич на минуту задумался, а потом сказал:

— Степан Юрьевич, вы хороший сейлз. Слушаешь вас — и хочется верить. Но остается один вопрос: почему нельзя было продать хотя бы часть акций два месяца назад и потом откупить их же по новым ценам.

«Потому что Руслан этого не может делать и боится ошибиться», — подумал я, но вслух сказал совсем другое.

— Это мы сейчас знаем, что надо было тогда продавать, а сейчас откупаться. Все могло бы оказаться по-другому. А любая транзакция — это расходы для клиента.

— Очень хорошо, — вновь похвалил меня Владимир Яковлевич. — Правда, есть одно «но». Мы держим активы еще в другой управляющей компании. Вот они рискнули продать часть акций, и результаты управления у них благодаря этому лучше.

— Два месяца — слишком маленький срок, — возразил я. — Чтобы делать выводы, кто из управляющих лучше.

— Я бы согласился с вами, — сказал колобок. — Но есть такое понятие, как ликвидность. Оно же вам знакомо? — Он сделал паузу.

Я кивнул головой.

— Отлично, — Владимир Яковлевич удовлетворился моим кивком. — Дело в том, что мой босс начинает новый проект и смотрит, из каких других проектов можно забрать деньги.

— Вы тоже один из наших проектов, — продолжил он. — Но если вы сейчас продадите все акции из нашего портфеля, то мы понесем убытки в размере 30%, а это почти 30 миллионов.

— И дело не в том, много это или мало, а в том, что мы не можем разбрасываться деньгами, — он со значением посмотрел на меня. — Понимаете?

— Не совсем, — мне даже не пришлось притворяться идиотом. Я уже понял, что наша компания может потерять клиента, но дальнейшая цепочка рассуждений была мне непонятна.

— Об этом станет известно другим нашим контрагентам, — пояснил мой собеседник. При этом он посмотрел на меня, как на несмышленыша. — И это создаст нам сложности. Труднее будет договариваться.

— И какой выход? — спросил я.

— Поделить расходы, — ответил колобок. — Мы не снимаем с себя ответственности за наш поступок. Мы сами приняли решение отдать вам деньги в управление. Так что наша вина — половина убытков, но другая половина — ваша.

«Блин, — подумал я. — Такой расклад нашего гендира не устроит!»

Колобок внимательно посмотрел на меня.

— Вы меня не поняли, Степан Юрьевич, — сказал он. — Половина из потерянной суммы — это ваша личная вина, ваши личные расходы.

— Что? Какие мои личные расходы? — вопросы, вылетевшие из моего рта, были совсем идиотскими, но еще более идиотской была интонация, с которой я их произнес.

Но это было невозможно! Не я брал деньги у клиента! Не я ими распоряжался! Не я покупал акции, лежа в кресле! При чем тут я?

На последний вопрос ответил сам Владимир Яковлевич.

— Все очень просто, Степан Юрьевич, — сказал он. — Это вы пришли к нам в офис. Это вы предложили нам услугу по доверительному управлению. Это вам мы поверили. Если бы не было вас, ничего этого бы не произошло. Соответственно, не было бы расходов.

Он подождал, что я скажу в ответ. Но я молчал.

— Но, как я уже сказал, мы не снимаем с себя части вины. Причем существенной ее части. Но остальное — это ваше. Вам надо будет это лично возместить.

Он снова остановился, чтобы дать возможность мне что-то сказать в ответ. Но у меня в голове не было ни одной мысли. Я не испугался, наверное, просто еще не успел. Я был поражен так, словно ощутил, что стою в полной темноте на краю пропасти, о которой только что узнал. Пошевелись — и сразу рухнешь в бездонную тьму. Не было даже мысли «что делать?». Правда, была небольшая толика злости на этого колобка. Такого круглого, сытого и довольного. Хотелось двинуть кулаком в его улыбающуюся физиономию.

Владимир Яковлевич встал, открыл одну из бутылок с минеральной водой, всегда стоящих у нас на столах в переговорной, и налил воды в стакан.

— Выпейте, Степан Юрьевич, — он протянул мне воду.

— Спасибо, — сказал я.

Медленные глотки — это как считать слоников для того, чтобы уснуть. Выпив стакан, я почти успокоился.

— У меня нет таких денег, — сказал я, а в голове вчерне вызрел план бегства.

Мне был знаком по крайней мере десяток заброшенных, аномальных мест. Их редко посещали, а потому там можно было бы легко скрыться.

«Заодно вернусь к своему прежнему занятию, а там… пусть мне помогут „зеленые человечки“. И тут же в голову пришла мысль о маме и картинка, как она сидит перед телевизором, в купленных мной белых наушниках и смотрит новости. На этом мой план побега рухнул.

— Они могут не потребоваться.

— Что? — я не смог сразу переключиться на окружающую действительность.

— Деньги могут не потребоваться, — терпеливо сказал колобок. — Мой шеф хочет с вами встретиться.

— Зачем?

— Обсудить, как вы сможете вернуть наши потери, — колобок увидел, что я хочу что-то сказать, и замахал руками. — Но, как я уже сказал, деньги могут не потребоваться. У моего босса есть к вам предложение.

— Какое предложение? — не понял я. — «Какое может быть предложение ко мне у человека, которого я никогда не видел, и он меня никогда не видел? Продать мою почку? Может быть, у нас стопроцентная совместимость?»

Меня передернуло от таких предположений. Но навык, полученный при работе с клиентами, говорил, что надо общаться, общаться и еще раз общаться. Если хотят поговорить, значит, не все еще потеряно. Нельзя торопиться с принятием решения, не получив всей информации.

— Насчет предложения ничего не могу сказать, — ответил колобок. — Его сделают вам лично.

— Хорошо, — сказал я. — Когда и где?

— Завтра. Не будем тянуть, — улыбнулся Владимир Яковлевич. — В это же время, 15:00, вот по этому адресу. — Он протянул мне визитку.

На визитке не было никакого имени. Только название холдинга и адрес.

— Хорошо. Я буду, — сказал я.

Сцена 10

К офисному зданию, в котором была назначена встреча, я подошел заранее. Ровно на столько, чтобы мне успели выписать пропуск, а я смог бы добраться до нужного этажа, доложиться на ресепшен и попасть на прием к вызвавшему меня боссу без опоздания.

Само здание больше походило на крепость. Всего пять этажей, но они смотрелись основательнее, чем двадцать этажей бизнес-центра, где я работал. Сходство с крепостью придавало еще и то, что здание было выстроено на склоне холма, который спускался к Москве-реке. Река, в свою очередь, вполне могла выступать в качестве крепостного рва.

«Красна изба не углами, а пирогами», — сказал я себе: то ли подбадривая, то ли успокаивая.

На первом этаже я показал визитку. Охранник вписал мои данные в компьютер, а потом сказал:

— Третий этаж, — и сразу же потерял ко мне интерес.

На нужном этаже стену рядом с обычной дверью занимал большой кусок железного листа. Первой мыслью, которая пришла мне в голову при виде этой инсталляции, было: как такой вес выдерживают перекрытия? Лист был толстый, темный, что создавало впечатление неимоверной тяжести. Края листа были рваными, словно лист образовался от взрыва какого-то боеприпаса. Потом его кое-как распрямили, подровняли, а края покрыли чем-то красным.

«Ржавчина», — подумал я, хотя более впечатлительный человек мог бы высказать и другую догадку.

На листе в центре блестела надпись «МеталлургПромТехИнвест», а ниже, не совсем коррелируя с окраской краев листа, стояли слова «Не поддается коррозии».

Я позвонил в дверь, меня впустили. Внутри неведомый дизайнер оформил офис так, что лист железа перед дверью уже не казался чуждым элементом. Все в этом офисе было основано на контрасте мрачного и яркого. Только это яркое было где-то под самым потолком. Невольно приходила на ум аналогия с неким плавильным цехом, где дымно и пыльно, а откуда-то сверху пробиваются лучи солнца. Дизайнер явно не даром ел свой хлеб. Только вот каково работать в таком офисе?

За стойкой ресепшен сидело две женщины, которые больше походили на учительниц математики, чем на секретарш.

Я протянул им свою визитку:

— Мне назначено.

— Ожидайте, — одна из «учительниц» указала на темные кресла. Садясь в одно из них, я машинально рукой протер кожу сиденья, словно проверяя, нет ли на ней угольной пыли.