Песнь о том, чего не было

Случай для демонстрации представился удивительно быстро.

— Через неделю будет праздник, посвященный твоему чудесному возвращению. Изволь присутствовать.

Праматерь, если бы я сама выбирала обстоятельства, они не смогли бы быть идеальнее! Что же, Эдер, покорно благодарю за сцену, зрителей и действующих лиц. Будь уверен, я найду им достойное применение.

Прядь десятая

Гимн соблазна и ревности

— В смысле предлагать?! Мне?!

Потрясение Гриса почти умиляло, настолько оно было искренним.

— Тебе, mon cher. И не говори, что это не похоже на твою эротическую фантазию: я видела историю твоих просмотров на оранжевом Youtubе.

Мужчина покраснел, как семиклассник, которого спалили на просмотре содержимого скрытой папки на отцовском ноутбуке.

— Но... с какой радости-то?

Нет, это было слишком мило, а вкупе с предвкушением событий грядущего вечера возносило настроение Морвейн куда-то к облакам.

— Потому что могут и хотят.

— Чего хотят?

— Свежего «мясца» и нового опыта, милый. Для них трахнуть человека примерно такая же экзотика, как для тебя — трахнуть ши, — с улыбкой пояснила Мор.

— Вообще-то, не такая уж и экзотика — буркнул в ответ Грис, испытывая собственную удачу и добродушие Сотворенной. На удивление, и того, и другого оказалось достаточно.

— Ага, поэтому не смей меня позорить. Покажи им все, на что способен, а не как обычно. Ладненько?

Туше.

Грис только скорчил недовольную гримасу. Он вообще до сих пор не разобрался, как относится к ситуации. С одной стороны, находилась Морвейн, которая всем своим видом демонстрировала, что ничего даже псевдоромантического между ними происходить не может. А с другой — празднование, которое Мор описала, как «нечто среднее между луперкалиями и вакханалиями» и «десятки нереальных красавиц-ши, мечтающих предаться плотским утехам со смертным». Звучит, как пубертатные фантазии, внезапно воплотившиеся в реальность, правда? Какой мужчина от такого откажется? А теперь финт ушами — Грис готов был от этого отказаться, потому что желал совсем другого. Он все еще ловил взглядом каждое случайное движение и выражение Морвейн. И надеялся, что когда-нибудь его «прекрасная дама» оценит преданность и усилия своего «рыцаря» и изменит свое отношение. Ему казалось, что подвижки для этого имелись: она больше не плевалась в него ядом и не издевалась словесно, была даже милой. Конечно, в своей особой саркастичной манере, но все же... Уже большой прогресс, если вспомнить их первые часы в Авалаше. Возможно, если он поможет ей как-то разобраться с квестом или, чем черт не шутит, сможет снять с нее гийяссу, она... Была еще одна идея, старая, как мир, и оригинальная, как кирпич: заставить Мор ревновать. Стоит еще добавить «тупая, как пробка», но тут у каждого свое мнение. Только вот по ощущениям Гриса концепции «ревность» и «собственничество» были абсолютно чужды Сотворенной*[1].

— Еще один момент, — выражение лица Мор внезапно изменилось на абсолютно серьезное. — На празднике кое-что произойдет. Это «кое-что», вероятно, тебя огорчит. Причем, сильно огорчит и, возможно, напугает.

— Можно говорить без загадок? — раздраженно уточнил Грис.

Мор хмыкнула.

— Вообще — да, но только в том случае, если окружающие неспособны читать твои мысли, как состав освежителя воздуха в туалете.

— А нельзя сделать как-нибудь так, чтобы они были неспособны? — теперь голос мужчины звучал не раздраженно, а озабоченно.

— «Как-нибудь», наверное, можно. Только я не знаю как: для меня это никогда не было проблемой. А искать выход сейчас — вообще не вариант: остались считанные часы до момента «X», мы даже толком подумать над решением не успеем. Давай оставим этот вопрос на «потом», ладненько?

Мор говорила серьезно, более того, в ее голосе сквозило искреннее сожаление о том, что она не может поделиться с ним подробностями. Грису не оставалось ничего, кроме как уступить.

— Ладненько.

Мор улыбнулась.

— Пойми, это не вопрос недоверия к тебе, это — вопрос нашей с тобой безопасности и места на Аваланше. Я говорю «нашей», потому что мне нужна твоя поддержка и, по возможности, помощь. В моих силах обеспечить твое выживание и, с высокой долей вероятности, возвращение домой. А в твоих — сделать так, чтобы у меня было ровно в два раза больше надежных глаз и ушей.

Про удобный источник «противоядия» Морвейн тактично (и благоразумно) умолчала.

— Так вот, про сегодняшний вечер Я бы желала твоего присутствия. События, которые должны произойти Скажу так, для человека они, вероятно, будут шокирующими. Однако позволят оценить баланс сил и, в целом, тебе будет полезно знать о потенциальных угрозах и возможностях.

Мор нагнала тумана и интриги так, что какие-либо предупреждения только усиливали желание Гриса столкнуться с неведомым «кое-чем». Но показать свою заинтересованность Мор значило вновь радостно сыграть по ее правилам. Нет, чтобы изменить ее отношение, следовало начать устанавливать свои.

— Допустим, но а если я не захочу? — эти слова так и кричали «поуговаривай меня».

— Тогда ты узнаешь о них через вторые руки. Глобально ничего не поменяется, так что уговаривать я не буду.

Грис задумчиво пожевал нижнюю губу, пытаясь сообразить, как же все-таки свернуть на дорожку, где он сможет хотя бы частично управлять ситуацией. Но пока это был автобан без съездов, который прокладывала Морвейн. Выбор без выбора, мать его...

— Я нужен в качестве кого?

— Просто зрителя. Этого будет вполне достаточно. В остальном, можешь проводить время в свое удовольствие: я препятствовать не буду. Единственное, о чем я прошу — когда я обращусь к тебе мысленно, следуй моим указаниям и ничем не выдавай своего присутствия. А главное — не вздумай вмешиваться, что бы ты ни увидел.

***

Стеклянный дворец научился производить впечатление. Да, века назад его можно было назвать красивым, очаровывающим. К настоящему моменту он умудрился стать великолепным и грандиозным. Само по себе достижение неплохое, но оно забрало ту жалкую толику самобытности, которая когда-то присутствовала в культуре ши. Не могу определиться, какие чувства испытываю по этому поводу. Сожаление? Едва ли. Ностальгию? Ну, может быть. Однако, если отбросить флер сентиментальности, дворец действительно стал выглядеть намного лучше. Настолько, что даю зуб — земные архитекторы удавились бы от зависти.

Палаты Данну утопали в свете. Он преломлялся тысячами граней и играл радугой на полу, стенах, колоннах и облаченных в белое телах присутствующих. Красиво, но в глазах все же слегка рябило. Стекло, стекло и еще раз стекло. Во всем многообразии его видов: прозрачное, цветное, вспыхивающее опаловыми огнями, матовое и будто бархатное на ощупь, непроницаемое и будто вбирающее в себя свет. Удивительно, как удавалось сочетать подобную хрупкость с изящными завитками растительных мотивов, будто застывшим движением животных форм и самой страсти, запечатленной в изгибах человекоподобных фигур. Короче, «пошлость и непотребство», как скорее всего выразилась бы ваша престарелая соседка. Антуража добавляла вполне узнаваемая мелодия «Rock me like a hurricane» от Scorpions в исполнении местного «народного ансамбля». Если это была ирония, то я ее оценила, а если чистая случайность, то стоит просто сделать комплимент музыкальному вкусу Тэмлина, приволокшему «шедевры людского искусства» для обогащения культуры ши-о-даннар. Оказалось, довольно забавно играть в «Угадай мелодию», пытаясь продраться сквозь специфическое звучание наарили, териоса и ламби. Но зато я убедилась в том, что если музыка хороша, то совершенно неважно на каком инструменте она исполнена. Надо будет, кстати, как-нибудь попробовать исполнить «Master of puppets» на «флейте водосточных труб», что-то подсказывает, что должно выйти неплохо

Ладно, отвлеклась, признаю, и стоило бы уже вернуться к более важным вещам, в частности, уделить немного внимания Грису, который, казалось, был готов вцепиться в подол моего платья и не отпускать его до самого конца празднования.

— Расслабься. Сожрать тебя здесь никто не сожрет, — ухмыльнулась я, но тут же задумалась о правдивости этих слов. — Во всяком случае, не буквально и почти наверняка тебе это понравится.

По Грису было видно, что он мне не верит ни на йоту.

— Почему они смотрят?

Он едва выдавил из себя вопрос, явно нервничая под любопытными взглядами, которые нет-нет, да и проскальзывали по нему по дороге ко мне.

— Потому что такой красоты здесь примерно тридцать веков не видели. Теперь вот наглядеться не могут.

Грис ошарашенно уставился на меня.

— Тут что, тридцать веков назад были люди?

Ишь, поверил в себя однако! Нахал!

— Люди здесь бывают регулярно, пусть и в малом количестве. А вот я — другое дело.

Знаете, иногда мужчины совершают ошибки, иногда — не могут заткнуться вовремя, иногда — оказываются на волосок от смерти. Грис сделал все это сразу.

— Но ты же некрасивая!

Он был в шаге от трагической и безвременной кончины, но, увидев выражение моего лица, поспешил исправится. Ну, попытался это сделать...

— В смысле, не такая красивая, как другие ши...

...и потерпел просто оглушительное поражение.

— Ну, то есть... Черт, не убивай сразу, а дай объяснить, что я имею в виду!

А он, оказывается, безнадежен только на 99%. Хотя бы осознает возможные последствия неосторожно сказанных слов.

— Я хотел сказать, что они все, как статуи. Их будто ИИ генерировал на запрос «самые красивые люди, которых можно вообразить». Ты — другое дело. Нет, я не про то, что ты некрасивая, но не такой рафинированной красотой, какой красивы они. Ты... Миленькая?

Последнее слово он явно произнес с вопрошающей интонацией.

— «Миленькая»?

Надеюсь, что он сумел прочитать субтитры на моем лице. Для своего же блага.

— Ну, ты красивая, все такое... Но, ты — «своя», а они — «чужие». Че-о-о-о-рт! — простонал Грис, тщетно пытаясь выразить свою мысль вербально и избежать трагической гибели.

Я решила не доводить его до инсульта, а потому мягко коснулась его мыслей.

— Ааааа... Так вот ты о чем!

Мне кажется, что он выдохнул, когда осознал, что наконец-то я поняла его правильно, но тут же скуксил рожу, намекая, что хотел бы все-таки получить чуть-чуть пояснений. И я решила их дать, хотя тема была не сказать, что приятной.

— Скажи-ка мне, дорогой, что бы ты сделал, если бы сегодня проснулся в собственной постели в теле безумно красивой женщины?

Он не думал ни секунды. Просто НИ СЕ-КУН-ДЫ!

— Офигел. Но, в целом, жизнь стала бы гораздо проще: я бы нашел себе папика побогаче, женил на себе и остаток жизни пилил бы ногти, тратил его бабки где-нибудь на Мальдивах и думать бы забыл о существовании слов «работа», «зарплата» и «ипотека».

Знаете, в кои-то веки я не буду давать субъективное оценочное суждение его пассажу и оставлю свое ценное мнение при себе.

— Ладно, с тобой, милый, все ясно. Но мне вот быть безумно красивой одинокой женщиной в мире людей не понравилось. Вообще. Поэтому пришлось немного подрихтовать внешность, приблизив ее к средней. Не могу назвать себя мастером в управлении живой материей, но со своим телом я в ладах. Пришлось постараться, но «чуть симпатичнее обычного» — это то, что меня, в принципе устраивает.

По его лицу было абсолютно понятно, что он совершенно не понимает, как можно добровольно отказаться от такой «имбы», как красота. А я... В я просто не обязана кому-то что-то объяснять. Смиритесь. Кстати, есть вероятность, что мое повествование и, в частности, его тон вас утомили. Что могу сказать по этому поводу... Вас никто не держит. Вообще. Правда-правда. Вы не обязаны это читать, а я не обязана прогибаться под ваше мнение и вкусы. В целом, никто никому ничем не обязан. Да, это так и работает. С этим тоже предлагаю смириться.

Тема разговора сама собой завяла, скукожилась и, наконец, окончательно стухла. Настолько, что Грис начал поглядывать не только на ши вокруг, но и на столы с едой и напитками. Казалось бы, должны присутствовать страх, предвкушение, благоговение, но... Обед должен быть по расписанию, а здоровый мужской аппетит и нервный жор никто не отменял. Грис вопросительно посмотрел на меня, а потом едва заметно повел головой в сторону еды. Я молча кивнула, едва сдержав ухмылку. Сейчас пусть, конечно, делает, что хочет, опасаюсь только, что дальше его желудок ждет весьма суровое испытание. Впрочем, это будут совсем не мои проблемы, а у меня и своих предостаточно.

Грис утопал к «фуршету» с выражением неловкости на лице. Ох, милый, толи еще будет! Я уже представляла, как его, жующего кусок сыра, окружает стайка любопытных девиц, и не только девиц, ши. Надеюсь, что от вечера он получит удовольствие. Не такое как я, конечно, но достаточное.

— Сверкающая, да озарит твоя благодать душу и тело недостойного.

Голос осмелившегося подойти служителя бесцеремонно вырвал меня из сладких пут предвкушения. Что же, начался парад ухажеров. Интересно, сколько отчаянных рискнет попытать удачу?

— Не сегодня.

Протоколом была предусмотрена совсем другая фраза, но вы же уже поняли, что чихать я хотела на все чаяния и ожидания тех, кто посадил меня на цепь? Хотелось бы, чтобы и они уже это поняли. Хотя, вот этот конкретный, видимо, догадался и, вежливо кивнув, ушел восвояси предлагать свое тело кому-нибудь другому. К сожалению, или к счастью, он запустил цепную реакцию: один за другим ко мне подходили служители и, раболепно заглядывая в глаза, просились ко мне в постель. Как можно догадаться, все получали от меня различные вариации на тему «не сегодня». И между прочим, я даже не соврала, в другой день у них, вполне вероятно, появится шанс воспользоваться моим благодушием, а потом и «благодатью». Но не сегодня.Если вы бывали на празднике ши-о-даннар, то прекрасно знаете, что с любыми вариациями человеческих праздников он имеет лишь весьма условные общие черты: музыка, еда, участники. Вообще, если вы знакомы с ши, то знаете, что развлекаться они не умеют, скучны до безобразия и получают удовольствие преимущественно от радостей плоти. Короче, меня, если что, тоже не зовите на эти ваши квизы, квесты и прочие D&D — не оценю, как и большинство ши. И цель любого празднования на Авалаше — получить как можно больше телесных удовольствий. Клянусь, половина читающих это покраснела, а вторая сейчас спешно стирает с лица пошловатую улыбку. Расслабьтесь, все равно вас никто не видит, а если и видит, то им все равно. Так что, если когда-нибудь окажетесь на Авалаше, как знать, постарайтесь отринуть скромность — она здесь не в ходу. Причем настолько, что можно получить непристойное предложение даже от того, кому по всем законам совести высказывать его не положено. Да, если вы еще не поняли, совести у ши-о-даннар нет. Это так, уточняю для контекста.

— Сверкающая, позволь разделить с тобой благодать, дарованную нам Праматерью.

Я бы задохнулась от возмущения, но подобное поведение со стороны Эдериона, да и любого другого Сотворенного, было вполне ожидаемым, а потому, чего возмущаться-то?

— Облезни, Эдер. Вы и без того поимели меня всем Советом. Рекомендую не испытывать судьбу и не лезть на рожон. Оставь подобные «заманчивые» предложения тем, кто не хочет открутить тебе башку.

Никакой злости, никакого раздражения, я была спокойна и безмятежно недоброжелательна.

— Морвейн...

— Я не желаю с тобой говорить Эдерион. Не хочу на тебя смотреть. Не хочу стоять рядом. И тем более не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Если по твоему мнению инцидент после гийяссу-ренай нас примирил или, вот ведь бред, сблизил, то ты максимально далек от истины.

— Морвейн...

Я его проигнорировала. А Эдер, в свою очередь, не стал упорствовать.

Праздник продолжался. Не знаю от чего, но я чувствовала себя необыкновенно отстраненной. Будто вокруг разворачивался спектакль, а мне предназначалась не сцена, но ложа. Вокруг мелькали ши. Безупречные в своей красоте, изысканные в своих одеяниях и совершенно непривлекательные. Белый цвет нарядов начинал распадаться, расщепляться на свои составляющие. Каждый клочок материи переливался, блестел и пытался казаться тем, чем он не являлся. По-своему довольно занятное зрелище, которое могло бы навести на какие-нибудь умные мысли, но как следует подумать мне над этим не дали.

— Сверкающая, да озарит твоя благодать душу и тело недостойного.

Хотелось бы сказать «опять», да только мне хватило одного взгляда на обратившегося, чтобы расплыться в искренней счастливой улыбке.

— Тэмлин!

Он улыбался своей великолепной улыбкой, за которой женщины готовы были идти как крысы за мелодией флейты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

*В рамках культурологической ремарки, замечу, что не только Морвейн, но вообще всем ши-о-даннар