Академия Ранкор 2. Наследник рода

На миг, лорд умолк, оценивающе посмотрев на Ардэна, а затем продолжил:

— Во-первых, ты бастард. К таким, как ты, отношение всегда было нелояльным. Кровь очень много значит для высших родов. Так как твоя мать не может похвастаться знатностью и древней родословной, то и в отношении тебя будут испытывать сомнения. Дурная наследственность. Несмотря на то, что бастардов часто официально принимают в род или хотя бы оставляют в семье на службе, отношение к вам специфическое. В глазах родовитых лордов ты — существо более низшего уровня. Во-вторых, ты рос не в семье. Обычно бастардов с детства берут на воспитание в род, их учат вместе с законными детьми. Это дает хоть какие-то гарантии, что дурная кровь не проявит себя. Ты же и здесь стал исключением. Ты рос вне рода, не под взглядами остальных лордов. Более того — этого уже не утаить, — ты не просто бастард, ты выходец из самого низшего сословия, безродный бездомный мальчишка, который вырос на улице. Таким ты представляешься в глазах большинства. У тебя не чистая кровь из-за матери, ты невоспитывался как наследник и даже как лорд. И третье — ты уже почти взрослый. Иди речь о двенадцатилетнем подростке, и моему роду могли бы дать послабление. Но на момент представления императору тебе будет уже семнадцать. Ты фактически получишь такую же власть, как у меня.

— Главой рода можно стать только после восемнадцати, — осторожно напомнил Ардэн, мысленно скривившись от услышанного. Мнение лордов он и так знал, но сейчас его покоробило то равнодушие, с которым говорил Шер'рат. Как будто это не он виноват, что у него родился бастард!

— Да, это по общему правилу. Однако если глава рода погибает, а наследнику уже исполнилось шестнадцать, и он был признан императором, то он может стать главой рода при наличии регента-помощника из старших родственников. Обычно им становится дядя. Однако у тебя вновь исключительный случай. У меня больше нет родственников.

— А отец и кузен?

— Мой кузен — слишком дальний родственник, он не сможет стать регентом. Что же касается моего отца, то ради тебя он не поедет в Орин, — отчеканил лорд Алдиас.

«Понятно теперь, в кого вы такой, милорд, — со злостью подумал Ардэн. — Чудесная у меня семейка».

— Так что если я вдруг упаду с лошади и сломаю шею, то главой рода и теоретически, и фактически станешь ты. Без каких-либо ограничений. Ты думаешь, император так легко готов отдать власть над вторым по знатности родом в Вадере такому, как ты? — холодно поинтересовался лорд Алдиас.

— Нет, если он не дурак.

— Лучше так не выражайся, — предостерег его Шер'рат, глядя расфокусированным взглядом куда-то поверх его головы. — Император — очень умный и проницательный человек. Даже я не рискую играть с ним в ложь и интриги. Тебе стоит опасаться его.

— Если я так плохо выгляжу в глазах общества и императора, то есть ли у меня вообще шанс? — не особо волнуясь по поводу своего происхождения и будущего, спросил Ардэн.

— Есть, иначе я бы так не старался, — отрезал лорд. — Но ты должен знать и понимать, что твое положение весьма невыгодно. За год ты должен стать достойным наследником главы высшего рода. Рода Шер'рат. Эта величина почти недостижимая, даже для законных детей это бывает сложно. Но их учат с рождения, ты же должен будешь научиться за год. И это будет очень тяжелый для тебя год. Я говорю не только об учебе. Тебя будут проверять, за тобой будут наблюдать, на твою жизнь, честь и репутацию могут покушаться. Причем все, начиная с императора и заканчивая поломойкой, — жестко отчеканил лорд Алдиас.

— А императору зачем меня убивать? — только и удивился Ардэн. К пакостливости лордов он привык и не сомневался, что раз Шер'рат втянул его в интриги высших родов, то сладко ему не будет.

— Убивать император не будет, но он точно присмотрится к тебе. В Вадере не так много высших родов и наследников, чтобы он не мог уделить тебе внимание. Я научу тебя всему, что ты должен знать, постараюсь подготовить ко многим неожиданностям, однако я знаю императора лучше многих. Его не перехитрить. По крайней мере, не тебе. Поэтому если он захочет тебя проверить — а он это сделает и не раз, поверь мне, — то все будет зависеть от тебя. Одно неверное слово — и ты лишишься права стать моим наследником, а вместе с этим Шер'рат покинет круг высших родов. Навсегда.

— Почему навсегда? — не понял Ардэн. — Можно же будет вернуться, пусть не сейчас, а через столетие, но…

— Потому что скверной почти невозможно управлять, — чересчур резко произнес лорд Алдиас. — Поэтому магов скверны так мало и никто из них не поднимается выше пятого круга. Это привилегия лишь истинных Шер'рат. Ты знаешь, в чем заключается благословление императора?

— Мне говорили, что оно усиливает дар, позволяет старшему ребенку главы рода наследовать его в полной мере, а второму — чуть меньше и так далее.

— Ош'рен сказал тебе не всю правду, — с легкостью определив источник информации, заметил лорд Алдиас. — Дар всегда наследуется полностью, вне зависимости от количества детей. Однако у старших сыновей и дочерей он еще и усиливается. Немного, совсем чуть-чуть, но и этого достаточно. Веками дар копится, как шкатулка с драгоценностями. Два тысячелетия назад мой предок, первый лорд Шер'рат, стал магом десятого круга в семьдесят лет. И тогда это было невероятное достижения. А спустя два тысячелетия я, практически прямой его поток, достиг десятого круга в двадцать семь лет. Чувствуешь разницу?

— Еще бы, — выдохнул Ардэн. — А если власть передается не по прямой линии? Если наследником становится племянник?

— У его отца, брата главы рода, дар немного усилен, ведь когда-то он и сам был ребенком главы рода, однако уже его сын усиления не имеет, то есть наследует дар родителя в точности. Это немного замедляет развитие и усиление дара в целом по роду.

— Но это же получается, — Ардэн подался вперед, глядя на лорда горящими глазами, — что если Шер'рат — единственный род, который существует с момента основания империи, и все эти века пользовался благословлением императора, то у нас самый сильный дар среди высших родов?

— И да, и нет, — неопределенно ответил Шер'рат. — Скверна — очень сильная и одновременно сложная в освоении магия. Именно это возвращает нас к твоему вопросу. Десятого круга без благословления императора достичь нельзя. Это получилось лишь однажды.

— А как же условие? — удивился Ардэн. — В высший круг же нельзя войти, если четыре поколения глав рода подряд не достигнет десятого круга магии!

— Это условие ввели позже. А Шер'рат, как ты заметил, стояли у истоков основания империи. Акдар Шер'рат стал первым лордом. Он был приближенным будущего императора, они вместе основали Вадеру. Акдар первым среди магов скверны достиг шестого круга — до этого момента считалось, что подобное невозможно. Именно поэтому император позволил Акдару основать высший род. И только к концу жизни первый лорд Шер'рат достиг десятого круга.

— Без благословления императора? — заметил несостыковку Ардэн. — На него же оно не действовало, только на его сына и потомков.

— Да, ты прав. Без благословления. Акдар Шер'рат был магом исключительного ума и силы духа. Его сын даже с благословлением, усилившим дар, достиг лишь восьмого круга. И только в четвертом поколении Шер'рат правнук Акдара повторил его путь и достиг десятого круга. В то же время император ввел правило четырех поколений, желая подстегнуть высшие рода. Почти невыполнимое по тем временам условие дало стимул для совершенствования магов. Конечно, обладателям других даров пришлось куда легче, чем Шер'рат. В те времена наш род едва не утратил право находиться в высшем круге. Но все лорды, начиная с правнука Акдара, смогли достичь десятого круга. Благословление императора позволили им быстрее обрести контроль над даром. Именно поэтому только в роду Шер'рат рождаются маги, способные подняться выше пятого круга. Именно поэтому выход из высшего круга для нас равнозначен гибели. Мы не сможем удержать наш дар. Женщин-магов скверны не бывает, и наша кровь разбавится. Допустим, одно-два поколения еще будет удерживать контроль, но одна ошибка, один непрямой наследник — и дар померкнет. Акдар Шер'рат был исключением, и вероятность того, что родится не один маг, а сразу четыре, способных повторить его подвиг, очень мала.

«Умеете вы подбодрить, милорд», — с некоторой оторопью подумал Ардэн, а лорд Алдиас, словно услышав его, добавил холодно:

— Надеюсь, ты понимаешь, какая ответственность лежит на тебе. И не подведешь.

Последняя фраза прозвучала как угроза, и Ардэн тут же напрягся, готовясь к бою: физическому, магическому или словесному.

Глава 4. Уроки магии и управления

— Магия скверны — самая сложная, самая сильная и самая неподконтрольная людям магия. Совладать с ней сложно. А теперь скажи мне почему.

Ардэн покосился на невозмутимого лорда и честно ответил:

— Не знаю. Я неоднократно слышал, что маги скверны сходят с ума, что этой силой сложно управлять. В чем-то это действительно так, но у меня есть подруга, она маг земли, и ей управление магией дается ничуть не легче, чем мне. Ей приходится прикладывать уйму усилий, чтобы заставить стихию земли ей повиноваться.

— А тебе?

— А мне приходится постоянно контролировать, чтобы не выпустить скверну… Так в этом дело? — неожиданно сообразил Ардэн. — Скверна сама рвется выплеснуться в мир? Но я видел, как борются с огнем или молниями другие маги. Получается, что контроль зависит от стихии? Скверна ближе к огню, ближе к разрушению, поэтому она так агрессивна?

— Скверна — не стихия. Как и магия крови, и темный дар. Однако ты прав в том, что именно в скверне сосредоточено наибольшее разрушение. Скверна — это сила. Жестокая, грубая, коварная. Ты помнишь миг, когда твой дар определился?

— Вы имеете в виду, когда он пробудился или когда сменил цвет?

— Второе. Когда ты впервые почувствовал в себе не только дар, но и его суть. Когда ты впервые ощутил в себе скверну, когда она пробудилась в тебе, что ты ощутил. Опиши.

Ардэн припомнил первое занятие магии в Академии и как прожег рукр.

— Лучше закрыть глаза, — с прежним холодом, но без враждебности посоветовал лорд Алдиас.

Ардэн прикрыл глаза и, сосредоточившись, принялся описывать:

— Я почувствовал себя цельным, наполненным магией до краев.

— Так всегда происходит, когда определяется вид дара, — откуда-то издали раздался голос лорда, хотя Ардэн был уверен, что тот сидит рядом. — Когда он пробуждается, то наполняет тебя. Что еще?

— Свобода, — выдохнул Ардэн, погружаясь в воспоминания. — Я чувствовал себя таким свободным, это пьянило… И я мог все, абсолютно все! Я…

Он на миг вернулся в тот день, вновь ощутил пьянящее чувство свободы, власти над собой и над миром. Он действительно мог все!

Внезапно холодные пальцы стальными жгутами сжали запястья. Странное ощущение исчезло, будто струна оборвалась, и Ардэн открыл глаза. Год обучения в Академии не прошел даром, так что он смог разобраться в своих ощущениях и наблюдениях и понял, что вокруг только что бушевала магия. Правда, никаких разрушений не было.

Лорд Алдиас впился подозрительным взглядом в его лицо, Ардэн уже хотел было спросить (не очень вежливо), что случилось, но тут Шер'рат успокоился и отпустил руку. Ардэн потер запястье и поинтересовался куда спокойнее, чем собирался:

— Что произошло?

— Ты немного увлекся. Так бывает, — флегматично ответил лорд, выпрямляясь, и тихо добавил: — Скверна дает власть. А власть искушает. Если ей поддаться, то можно не вернуться.

— Но разве скверна настолько сильна? — удивился Ардэн, правда, уже не вздорно.

— Да, — односложно ответил Шер'рат и привел пример: — Если сейчас против меня выйдет дюжина магов крови десятого круга, я легко смогу их победить. Но за это придется заплатить.

— Чем?

— Разумом.

Ардэн сглотнул, вдруг осознавая, что то чувство свободы, которое его посетило, реально. Он действительно мог многое, мог, но…

— Скверна совращает, — тихо продолжил лорд Алдиас. — Она дает силу взамен на потерю разума. Слабые духом — а таких людей большинство — не выдерживают. Чем выше круг владения магией, тем сложнее ее контролировать. Поэтому магов скверны так мало, а хороших — еще меньше.

— Только Шер'рат, — припомнил Ардэн и с подозрением поинтересовался: — А у магов Шер'рат просто контроль лучше или есть какой-нибудь дополнительный фокус, по типу как благословление императора для усиления дара?

— Нет, фокусанет, — почти спокойно, только глаза еще больше заледенели, ответил лорд Алдиас. — Исключительно самоконтроль. Чтобы было легче противостоять соблазну использовать силу, лучше создавать эмоциональные "якоря".

— Чего? — не понял Ардэн.

— Что-то, что дорого тебе, что может привязать тебя к реальному мир, позволит устоять перед соблазном неограниченной силой, — объяснил лорд. — Если ты однажды утратишь контроль, то больше не сможешь вернуться. Скверна, выйдя на свободу, отстранит твой разум, продавит твою волю. Ты перестанешь контролировать себя. Она растерзает, исказит твою душу, а сам ты станешь безумным. И потеряешь все, что тебе дорого. Ты потеряешь себя. Ты не сможешь больше жить ради себя и тех, кого любишь. Ты их больше не увидишь. Не сможешь жить, не сможешь думать, ничего не сможешь. Ты превратишься в чудовище, которым будет управлять скверна. Такой итог ждет всех магов скверны, которые теряют контроль, — жестко произнес Шер'рат. — Единственная возможность противостоять соблазну решить с помощью силы скверны все проблемы — это напоминать себе, ради чего ты сохраняешь себя и свой разум. У каждого мага свой подход, свои "якоря". Чем сильнее эмоциональная привязка, тем…

— Легче?

— Лучше, — поправил его лорд Алдиас. — Легче быть не может. Пока перед тобой не стоит так остро проблема самоконтроля. Второй круг — это еще не серьезно. По крайней мере, — добавил Шер'рат, выразительно глянув на Ардэна, — с твоим упрямством. Но когда-нибудь тебе понадобится помощь. И придется искать точку равновесия, опоры. А пока перейдем к практике. Патрик рассказывал, как ты убил демонов и гончих. Ты действуешь пока очень… грубо.

Ардэн даже не обиделся, он сгорал от нетерпения поучиться у самого лучшего мага скверны в империи! Тем более лорд Алдиас проявил неожиданное терпение и действительно учил.

— Понимаю, — кивнул Ардэн. — И готов учиться.

— Тогда слушай…

Остаток времени до обеда лорд Шер'рат проверял его, смотрел, как он применяет заклинания, как призывает скверну — уже осознанно, — поправлял, советовал, кое-что показывал. Но в основном это было, так сказать, разминочное занятие. У Ардэна создалось ощущение, что лорд пока его только прощупывал, оценивал размах грядущих работ. Но это его не пугало, скорее наоборот, будоражило. Магию Ардэн любил, для него колдовать было как дышать. А о контроле он потом пообещал себе подумать. У Алдиаса, конечно, было много недостатков, и прислушиваться к его мнению Ардэн не желал, но все же, как маг, лорд Шер'рат был великолепен. Ардэна аж зависть задушила, когда он еще раз взял в руку переговорный амулет. Сейчас, уже зная, чего ожидать, он сумел ощутить легкое, словно перышко, дуновение силы скверны. Страшно было представить, какая вязь заклинания таилась внутри, ведь магия скверны действительно была слишком агрессивна, управлять ею было сложно. Именно по этой причине щиты из скверны являлись недостижимым уровнем мастерства для почти всех магов. Скверна была несовместима с тонкой работой. А лорд Алдиас плел целые заклинания, весьма сложные — Ардэн примерно представлял, что нужно для создания переговорного амулета. Так что пришлось ему нехотя прислушиваться к мнение мага скверны, а также пнуть восставшую было гордость и пообещать себе стать таким же искусным магом.

Когда приблизилось время обеда, лорд Алдиас прервал занятие по магии, поднял Ардэна с отсиженных ног и увел к себе в кабинет. И вот там началась настоящая пытка, потому что если магия была для Ардэна воздухом, без которого он не представлял жизни, то вот разбор бумажек ему претил. В его представлении это было скучное заумное занятие, которого он раньше не касался — творить-то магию он научился еще на подпольных боях. Так что Ардэн изначально не был рад предстоящему уроку, но когда лорд Алдиас принялся объяснять, он утонул.

Раньше он как-то не думал, что входит в обязанности главы рода. Все укладывалось во фразу "Занимается делами рода". Но что под ней подразумевали? Разбор бумаг, управление родственниками, землями, крепостями? Что? Чужаков не посвящали в подробности, да Ардэн и не стремился вызнать. В его представлении высшие рода состояли из магов высокого круга, которые поддерживали императора, защищали границы от варваров, других королевств и вторжения демонов, однако Ардэн никогда не представлял реальныйобъем работы, который ложился на плечи лордов, особенно главы рода.

Лорд Алдиас начал именно с этого — разложил на своем столе карту.

— Это провинция Шер'рат. Все земли здесь принадлежат нашему роду, — произнес он, проводя рукой по выделенной области. Сказать, что она была огромна — ничего не сказать. Это была самая большая провинция из всех существующих, за исключением, пожалуй, центральных земель, которые принадлежали короне. Пока Ардэн внимательно разглядывал карту, лорд Алдиас давал расшифровку условным знакам — крепостям, лесам, озерам, ремесленным городкам, селам, плодородным полям, шахтам и еще двум десяткам важных с точки зрения рода объектам. Всем тем маленьким закорючкам на карте, которые приносили прибыль семье и вместе с тем являлись источником вечной головной боли. Ардэн не зря год изучал в Академии экономику и примерно представлял себе, что стоит за каждым с виду простым объектом, к примеру, за селом или за шахтой. Про крепость лучше умолчать.

— И вы всё этоконтролируете? — едва ли не с благоговением выдохнул Ардэн, начиная осознавать масштаб работ.

— Не лично, конечно, — ответил лорд Алдиас, и в его вечно холодном, словно зимнее утро, голосе Ардэн уловил нотки иронии. — У меня есть свои управляющие, проверяющие, счетоводы и много других людей. Крепости, как стратегически важные объекты, находятся под наблюдением лордов. Как правило, ими управляет кто-нибудь из рода. У рода Шер'рат около двух дюжин крепостей на границе, но лишь в одной живет мой кузен, лорд Вайрос Шер'рат, и его дети. Он занимается управлением Черной Крепости, расположенной возле самой опасной точки империи — здесь происходит больше всего разрывов границы мира. Демоны открывают врата каждые пять лет. — Лорд Алдиас указал на точку на севере карты. — Как ты, может быть, уже знаешь, в ведении каждого рода находится всего одна крепость магического направления, то есть такая, которая расположена в точке потенциального открытия врат. У нас это Черная Крепость, именно поэтому там живет мой родственник. Никому иному, чем Шер'рат, я не могу доверить охрану столь важного объекта. Я знаю, что ты был у Ош'рен и в курсе, как строится оборона подобных крепостей, однако в Черной Крепости находится самое большое число магов скверны в империи, поэтому там оборона построена иным образом. По сути, Черная Крепость является исключением. Мы не можем убрать магов скверны, потому что они опора нашего рода, но и оставит крепость беззащитной нельзя. Однако демоны видят в магах скверны приманку, желанную добычу, поэтому пришлось перестраивать оборону. Но подробнее об этом я расскажу тебе позже.

Ардэн уже хотел было задать вопрос, но вовремя сообразил, что сейчас не урок магии, и лорд Алдиас может и не позволить подобную поблажку. А Ардэну не хотелось выслушивать нравоучения, и так стоило благодарить судьбу, что Шер'рат сподобился все объяснить ему.

— Несмотря на всех управляющих, проверяющих и магов скверны, которые служат роду, я участвую в делах всей провинции. Более мелкие вопросы решаются на местах, однако на всех важных документах должна стоять исключительно моя подпись, а прежде, чем ее ставить, я должен убедиться, что меня не обманывают, что данные верны, что ситуацию не трактуют превратно. Я отвечаю за действия каждого своего человека, — жестко произнес лорд Алдиас. — Отвечаю перед императором, перед высшими родами, перед благородными семьями, перед простыми людьми и — самое главное — перед моими же собственными подчиненными. Любая их ошибка — это моя ошибка. Поэтому легкомысленно к этой работе относится нельзя. Здесь нужна скрупулезность и четкое понимание всех процессов, которые выходят итогом в скупых строчках отчета. Только когда ты будешь осознавать чтолежит за всеми этими бумагами, ты сможешь принимать решение. Это что касается дел рода. Есть еще мои обязанности перед империей и императором. К примеру, я, как единственный маг скверны, достигший круга выше седьмого, занимаюсь наложением на крепости магической защиты. Щит скверны — самый действенный способ охраны крепостей, которые периодически подвергаются нападениям демонов. Так как в любой из этих точек возможно спонтанное открытие Врат, а заклинание защиты недолговечно, мне приходится раз в несколько лет посещать каждую из крепостей для обновления защиты. В этом деле меня никто не может заменить. Это моя обязанность перед империей. Так же существуют поручения императора — и здесь абсолютный простор для фантазии. Наш правитель — весьма умный человек, который умеет использовать ресурсы.

— А вы, как единственный маг скверны десятого круга, наверное, находитесь у него в начале списка полезных людей? — "догадался" Ардэн.

— Да, — односложно ответил лорд Алдиас и добавил: — К тому же в связи с тем, что род Шер'рат является самым древним и знатным после императорского, а нас с Дагнаром Ран'кан объединяют некоторые не совсем формальные отношения, то иногда я выступаю в качестве советника его величества.

— Не совсем формальные? — уточнил Ардэне.

— Дружить с императором нельзя, приятельствовать — тоже, — отрезал лорд Алдиас. — Однако он может видеть в тебе человека, достойного доверия. Я служу на благо империи и всегда ставлю ее интересы выше своих.

— Правда? — усомнился Ардэн. Он встретился взглядом с холодными серыми глазами лорда, и почуял, что ступил на опасную территорию.

— Главное, чтобы в этом был уверен император, — произнес Шер'рат. — Ты еще многого не знаешь. Наш род — особенный, но это не означает, что мы получаем дополнительные привилегии. Так могут считать лишь глупцы.

«Уж не Вас'тар ли? — про себя задался вопросом Ардэн. — Дерек ведь говорил, что они завидуют Шер'рат, их власти. Но что-то я не увидел ответного негативного отношения от вас, милорд. Или вы более искусно скрываете ненависть, или Вас'тар вам не ровня».

— Император налагает на род Шер'рат лишь дополнительные обязанности, — закончил тем временем лорд Алдиас. — Ты должен представлять, какой объем работ будет вставать перед тобой.

— Представляю, — пробормотал Ардэн и задал вполне закономерный вопрос: — Как вы все успеваете?

Он еще хотел спросить, как лорд все это понимает, но догадывался, что это только для него все предстает таким непонятным. А Вадерский демон разбирается в делах рода легко и просто. Он же лорд и глава, а не бастард с улицы!

— Я правильно распоряжаюсь временем и не трачу его на глупости, — отчеканил лорд Алдиас. Это прозвучало как намек, и Ардэн заткнулся. А затем Шер'рат перешел к более детальному объяснению. Он убрал карту, достал счетные книги, прошлогодние отчеты, деловые письма и стал разжевывать Ардэну основы. Это не было похоже на пытку только по одной причине — пытают обычно более милосердно. Уже на второй минуте объяснения Ардэн почувствовал себя непроходимым глупцом. Он не понимал. Ничего. Вообще. Год он изучал экономику в Академии и только это позволило ему, нет, не понять, но хотя бы примерно представлять, о чем идет речь. Так что первую минуту объяснение он чувствовал себя просто не очень сообразительным учеником, а вот со второй началась его умственная агония. Он не понимал ничего. Вот вроде по отдельности все было понятно, но когда Ардэн пытался вникнуть, то начинал путаться. Это было сложно. Непонятно. Муторно. Скучно. И еще раз сложно.

Спасало одно — лорд Алдиас проявил небывалое для него милосердие и объяснял подробно. И не по одному разу. Если бы не это, Ардэн взвыл бы от безысходности, а так он всего лишь сцепил зубы, пытаясь понять, как управлять делами рода и не сойти с ума. Он ни о чем не просил, не задавал вопросов — для этого сначала надо было вникнуть — и не глядел на часы. Он не позволил себе такой слабости — ждать окончания пытки. Только когда за окном сначала потемнело, а затем наступила ночь и зажглись звезды, лорд Алдиас отпустил его. К тому моменту успехи Ардэна были удручающе малы. Их попросту не было. И с чувством, что он и лорд Шер'рат зря потратили эти несколько часов, он вылетел из кабинета, мечтая лишь о том, чтобы упасть и уснуть.

Однако в коридоре, неподалеку от его покоев, ему повстречались Эдриан Корн и его сын Патрик. Они о чем-то тихо переговаривались. Когда Ардэн вылетел из кабинета лорда, они прервались и коротко поклонились: