Королева Костей

Кара отрицательно покачала головой, дед же горестно вздохнул.

– Все эти повстанцы, вроде Асхара, такие же, как сегодняшние рыцари Сантаны. Первые могут пукнуть огнем, вторые – порезать их санкристием. Ни о какой новой войне и свободе речи быть не может. Я предупреждал, чтобы ко мне не совались. И чтобы тебя не трогали. Сорда, старейшины – все они знали. Как думаешь, если бы Асхар Ландэр владел магией мортов и использовал силу куполов, мог бы я утопить его в болоте? Одно не учел старый дурак. У молодого дурня оказалось много денег и хорошие связи, старейшины его быстро нашли и вытащили. Если бы Асхар дня три в чарусе пролежал, никакая магия его оттуда уже не подняла бы.

– Так он мертв? – уточнила Кара, стараясь не выдать голосом бушевавшие в ней эмоции. Ярость, гнев, месть накрывали с головой, не оставляя места хладнокровным решениям.

– Ну, как сказать – дед пожал плечами. – Мы, морты, все немного от живых отличаемся. Вот что, Кара. Да, я не твой родной дед, и ты это всегда знала, но я тебя полюбил, хотя мне плевать, веришь ты мне или нет. Это мое эгоистичное чувство любви. Когда попадешь в Имаргон, в городе не оставайся. Тебе нужно уехать из Альфарской империи. В Кеджаре война, да и мортов там не любят, а вот Тардар – самое то. В их города не суйся, осядь в деревне и начни новую жизнь. Ты кое-что смыслишь в знахарстве, такие люди везде нужны. Пообещай, что хотя бы об этом подумаешь. Морты рано или поздно поднимут восстание, но, если ты откажешься к ним присоединиться, а я знаю, что ты откажешься, тебя убьют. Ты должна пожить, Кара, слышишь? Иначе все будет напрасно.

Она только начинала его понимать, как дед снова все запутал.

– Обещаю подумать, – Кара положила ладонь на его заскорузлую руку. – Я не останусь в Имаргоне. Мы вместе сбежим в Тардар. Но мне нужна правда. Как я родилась?

– Если ты про мое прошлое, то да, я когда-то был Красным Вороном, – прокряхтел старик. – То, что тебе рассказали про тот ритуал, когда мы хотели вызвать Растерзателя, – все правда. Но про твою мать, честно, ничего не знаю. Я ее впервые увидел там, на алтаре. Не оправдываюсь, но лично я ее не убивал, хотя, наверное, мог спасти. Ты такая же красивая, как она.

Никто раньше не называл Кару красивой.

– Дед, – позвала она, чувствуя, что больше такого разговора у них не будет.

Он долго не отвечал, но, в конце концов, проворчал:

– Чего тебе?

– Я помню заклинания, – прошептала Кара. – Ту книгу, что ты разорвал в нужнике, я знаю ее наизусть. И не только ее. Но там, на мельнице у боевого Купола я не смогла защитить Карпа, не смогла противостоять Асхару. Что со мной не так? Повстанцы считают, что я дочь Растерзателя, потому что родилась во время того ритуала. Почему тогда я не могу колдовать?

– А ты хочешь? – пытливо спросил дед. – Я спрашиваю не про желание защитить Карпа, а про тягу к магии, вообще. Ты мечтаешь о магии мортов?

– Нет, – быстро и искренне ответила Кара. – Но я жалею, что ты не смог убить Асхара на болотах. И что я не смогла прострелить ему глотку на мельнице.

– Помнишь нашу песню?

– «У моего племени нет себя, у моего племени нет меня, – прошептала Кара слова, которые дед пел ей вместо колыбельной. – Наши реки темны от грязи, а вода не показывает больше, что лежит на дне».

– Верно, – вздохнул Ягар. – Тебе ведь не нравится то, что ты вспоминаешь? Все эти заклинания, обрывки образов, которые потом превращаются в кошмары Чтобы ты ни вспомнила, Кара, знай одно. Сейчас ты хороший человек. Им и оставайся. Главное держись подальше от мортов. Завтра мы отправимся на дальнюю зимовку, где останемся на пару недель. Надо завершить твое обучение. Ты умная девочка, и так уже много знаешь. Из тебя выйдет хорошая знахарка. А потом, под новый год, мы расстанемся. Я с тобой отправиться не смогу. Во многих альфарских городах меня хорошо знают. Я был Красным Вороном недолго, но след оставил.

– Я заберу тебя, обещаю.

– Ха, – хмыкнул Ягар. – Давно хочу задать тебе один вопрос, но, если не ответишь, не обижусь. Только ответ ищи в глубине себя, он должен быть честным.

Кара напряглась, не желая продолжать разговор.

– Я скоро умру? – спросил старик, пытливо глядя ей в лицо.

Кара сглотнула, чувствуя, как в глотке мгновенно пересохло.

Неожиданно вспомнилось, как она почувствовала смерть человека там, на мельнице Всего за минуту, но то была даже не интуиция, а настоящая уверенность.

Дед, конечно, не вечный, все умирают, но дело было не в расставании с близким человеком. Босые ступни Кары, мерзшие на холодном полу, вдруг почувствовали тепло, разливающееся по всему телу, будто прилив на большую луну. Тепло нарастало, превращаясь в жар, открытый огонь которого мгновенно вспыхнул до самого неба. Ложь была правдой, а правда – чем-то невидимым и ускользающим. Кару тошнило от правды.

– Да, – прохрипела она, понимая, что солгать не сможет. – Тебя убьют.

– Страшно, – признался Ягар. – Думал, что готов, столько раз ведь ждал, но нет – все равно неожиданно. Ты всегда будешь идти двумя дорогами, девочка. Одна – человеческая, но второй твой путь – мортовский, и от него не убежать. Не знаю, как долго продержишься, но уж попытайся. Предателям редко дают второй шанс. Я умру завтра?

– Нет, – солгала Кара, молча глотая слезы.

– Значит, послезавтра, – кивнул своим мыслям старик. – Иди спать. Мне еще нужно многое успеть сделать.

«Тебе нужно успеть побыть со мной», – хотела сказать ему Кара, но все, что она услышала сейчас, говорило об одном: расставания, как обычно бывают у близких людей, у них не будет. На языке вертелся вопрос про предателя, но она его проглотила. Дед тщательно хранил свои секреты.

– Я не готова, – прошептала Кара ему вслед.

– Приправь травой забвения свой хлеб, старого колдуна провожая, – пропел Ягар и принялся бормотать неразборчивое под нос, вычеркнув Кару из беседы. И вероятно, из своей жизни.

Глава 11

Ночью Кара проснулась. Тьма съела луну, окна зияли чернотой, будто глаза скелета, по лесу гулял ветер, скрипя замерзшими ветками и стволами. Но Шиги снаружи не было – Кара ее не чувствовала. И хотя накануне она заснула сразу, разбудила ее тревога, вызванная минувшими событиями и разговором с дедом. Хотелось все обдумать и понять, но ждать ясных ответов – все равно, что пытаться разглядеть луну сквозь плотные тучи.

А ведь еще недавно жизнь казалась спланированной и предсказуемой. Побег из леса, Имаргон, новая жизнь, новые люди Именно люди, потому что мортами Кара была сыта по горло. За последние дни она успела узнать о сородичах достаточно, чтобы мечтать не иметь с ними ничего общего. Если дед сдержит обещание и поможет ей сбежать в город, первым делом Кара поменяет цвет волос и кожи. Черную смоль в волосах обесцветит сок муравьиного дерева, а белизну кожи можно скрыть косметикой. Кара не хотела быть мортом. И прошлое деда ее тоже не касалось. Она отправится с ним на дальнюю зимовку, чтобы завершить обучение и стать знахарем, но это будут последние две недели, которые она проведет в лесу. Каре казалось, что чем дольше она находилась среди черных стволов, пораженных зимой, тем больше заражалась сама – мраком, стужей и вековым злом. Дед ее дождется. Что касалось их вчерашнего разговора про его смерть, то в нем виновата смородиновая настойка. А сам Ягар, конечно, будет жить долго.

Планы – это хорошо. Они означали будущее.

Понимая, что уже не заснет, Кара решила скоротать ночь там, куда, вероятно, больше не вернется. Безрассудно было шарахаться во тьме по лесу, но события последних дней отключили чувство безопасности в ее голове. Смерть присутствовала в жизни Кары и раньше – у деда в подвале умирали раненные охотники, она сама охотилась и убивала дичь, которая служила ей пищей, но, когда Асхар на ее глазах убил молодого Карпа, что-то в Каре надломилось. Будто сломали замок на двери, которую не следовало открывать. Не было страха перед тигром или медведем, не страшили больше пыяры. Она поверит, что все страшное осталось позади.

То, конечно, было ложным чувством, но, натянув дедов тулуп и сапоги, Кара довольно быстро добралась до теплого родника, где в последний раз виделась с Лэйном. И хотя в последние дни произошло много чего, рыцарь Ордена Сантаны прочно поселился в ее голове.

Наверное, потому она и не удивилась, увидев его на берегу.

– Это я камешек в твое окно бросил, прости, что разбудил, – сказал он, придерживая коня, которому не нравился ни лес, ни ночь. Шершень выглядел бодрым и ухоженным. И не скажешь, что пару недель назад он валялся у Лысой сопки со вспоротым брюхом. А вот рыцарь выглядел уставшим – словно и не спал с тех пор, как они расстались на этом же месте. Под глазами залегли круги, а скулы заострились.

Кара не помнила, чтобы ее будил стук камня, брошенного в окно, но задумываться об их странной встречи не стала. Несмотря ни на что Лэйн вызывал приятные воспоминания, и Кара не сдержала улыбки. Тепло было на него смотреть. Словно Лэйн впитал силу ручья и теперь отгонял от себя зиму. Или был тем самым солнцем, каким считались рыцари Ордена Сантаны. Помня, какими холодными были его руки, Кара с трудом заставила себя остаться на месте. А так хотелось сжать его ладони, чтобы убедиться, что с Лэйном все в порядке.

Уже по его взгляду и по тому, что он ждал ее посреди ночи у ручья, можно было догадаться, что все совсем не в порядке. Не с ним, не с конем и не с ней – это уж точно.

– Привет, – с трудом придумала, что сказать, Кара.

Сделать бы два шага, подойти ближе, почувствовать его рядом. Она ни за что не призналась бы себе в том, что хотела вновь оказаться с ним в том ручье, что плескался у их ног. Кара чувствовала пар, которым исходила вода, но представить, как теплые струи обнимают его и ее, то казалось уже невозможным.

Наверное, он здесь из-за Шиги, подумалось ей. Кто-то из рыцарей заметил тварь со Стены, вот Лэйн и пришел меня предупредить.

– Я пришел тебя предупредить, – сказал Лэйн, и Кара зарделась, потупившись в землю. Хорошо, что была ночь, и что он не видел ее алеющих щек. Хорошо, что он пришел ее повидать. Плохо, что их пути разойдутся сегодня. Плохо, что он был рыцарем Сантаны, а она – проклятым мортом. Плохо, что ее дед участвовал в ритуале, когда убили родителей Лэйна. Кара прожила относительно недолго, но уже знала, что прошлое не даст о себе забыть. Как ни крути, но «плохого» было больше, чем «хорошего».

Лэйн оставил уздечку Шершня, которую до этого нервно теребил в пальцах, и тоже сделал шаг ей навстречу. Еще полшажочка с ее и с его стороны, и они столкнулись бы носами. Если бы кто-нибудь протянул руку, если бы

– Завтра в полдень в Тихом лесу будет облава, – сказал Лэйн, разрушив момент. Они не шагнули навстречу друг к другу, потому что между мортом и рыцарем Сантаны всегда будет лежать прошлое, залитое кровью их предков.

– Почти весь наш гарнизон отправляют прочесывать окрестности вплоть до Лысой сопки. Будем искать повстанцев и тех, кто их прикрывают. Не знаю, что у тебя за враги, Кара, но нам сказали искать хижину, где живет одинокий старик-травник с внучкой. У нее черные, длинные косы, большие глаза, белая кожа. Среди мортов много девушек с такой внешностью, но я-то знаю, о ком речь. Ты перешла кому-то дорогу, Кара. Кому-то опасному.

– А ты, значит, не веришь, что я прикрываю повстанцев? – прошептала она, чувствуя разочарование от того, что Лэйн пришел лишь потому, что терзался чувством долга. Дед с Карой спасли ему жизнь, и он хотел расплатиться с ними, как умел.

– Я это знаю, – твердо произнес рыцарь, – но ношу лишь Зеленый плащ, и даже будь я статусом выше – с Алым плащом, меня бы не послушали. Тебе и деду нужно бежать, причем немедленно.

«Мы и так собирались уходить», – хотела сказать Кара, но придержала язык. Пусть Лэйн и предупреждал ее из лучших побуждений, откровенничать с ним не стоило. Тем более рассказывать про дальнюю зимнюю зимовку. Какие же длинные руки оказались у Асхара Ландэра. Или у его союзников, которым он, вероятно, пожаловался.

– Знаю, времени осталось мало, – стал оправдываться Лэйн, – но я, правда, не мог предупредить раньше. У меня есть пара часов, хочешь я помогу тебе собраться? Я взял Шершня, хоть он лес теперь и не любит. На север вам нельзя, туда отправляют подкрепление из столичного Ордена. Лучше бежать на юг.

Зимовка как раз на севере, подумала Кара. Вряд ли Ягар захочет менять свои планы.

– Как он? – спросила она, кивнув на коня. На самом деле Кара хотела спросить, как Лэйн, но решила, что про Шершня – безопаснее.

– Не знаю, – рассеянно произнес рыцарь и все-таки сделал шаг навстречу, опасно уменьшим расстояние между ними. – Но я точно не в порядке. Все время думаю о тебе, Кара. Наверное, по-другому и быть не могло. Ты ведь морт, а я человек. Может, ты того и не желала, но каким-то образом наколдовала на меня. Думаю, ты и сама не знаешь, как снять эти чары.

Звучало, как обвинение, но Кара не стала оправдываться.

Лэйн был в доспехах, но она слышала, как грохочет его сердце, нарушая все законы Тихого леса. Да и ее сердце звучало похоже.

– Мы с дедом сами уйдем, – прошептала она. – Спасибо, что предупредил.

На самом деле ей очень хотелось, чтобы Лэйн их проводил, но тогда Ягар узнал бы, кого именно он лечил. А вдруг в старике взыграла бы жажда мести? Ягар не мог простить рыцарям пытки, которым они подвергли его в молодости. С другой стороны, он был тем самым сектантом из Красных Воронов, которые убили рыцарей, чтобы вызвать Растерзателя. И по жестокой случайности его жертвами были родители Лэйна. Кара не верила, что сам Ягар держал в руках нож. Она убедила себя, что старик был кем-то из рядовых сектантов, не имевших отношения к убийствам, и в этой правде ей было комфортно.

– Только поторопитесь. Мне не хочется вешать тебя в замке Ордена.

– Я тоже думала про тебя, Лэйн Гильяхор, – сказала Кара, и это были самые искренние слова, на какие она была способна.

– Через три недели я буду дежурить на восточных воротах Стены, – сказал Лэйн и окончательно уничтожил то крошечное расстояние, что было между ними.

Каре стало горячо. Он поправил ей капюшон, да так и оставил руки на ее плечах. Даже сквозь плотную ткань, Кара чувствовала, как они обжигают. Когда Лэйн был у нее в гостях, он казался трупом, но пребывание среди людей вдохнуло в него жизнь и вернуло тепло. Между ним и Карой лежала пропасть – вековой вражды их рас, льда и пламени.

– Помнишь, ты спрашивала, пропущу ли я беглых мортов, – прошептал Лэйн ей в лицо. – Так вот, мой ответ – да. Я помогу тебе бежать в Имаргон. И своего старика бери. В порту у меня есть знакомый корчмарь, он вас приютит. И знаешь. Я, возможно, покину Орден. Возможно, я не хочу носить Алый плащ, который мне обещали. Возможно мы с тобой еще встретимся, Кара.

Через три недели наступит новый год, а мне исполнится восемнадцать, рассеянно подумала Кара. Слова Лэйна звучали хорошо, но ее старик ни за что не поверит в то, что рыцарь Ордена Сантаны поможет им бежать. Впрочем, все то было неважно. Важны были его последние слова. Они еще встретятся. Заглянув внутрь себя, Кара уже знала, что это правда.

Не было ни прощаний, ни поцелуя, которого она, наверное, ждала.

Лэйн молча развернулся и ушел в лес, уводя за собой Шершня. Кара же еще долго не двигалась, пытаясь сохранить тепло его дыхания на своей щеке и вслушиваясь в треск сухих веток, ломающихся под шагами рыцаря и коня. Ходить по лесу эти двое явно не умели.

Внезапно все проблемы показались Каре надуманными и легко преодолимыми, а на ее губах расцвела глупая улыбка. Шига Нечистоплотная, которая все еще пряталась где-то в лесу; Асхар, веривший, что Кара, рожденная во время вызова Растерзателя, принесет удачу его восстанию; рыцари Сантаны, собравшиеся устроить облаву по Тихому лесу, – все это поблекло по сравнению с глазами Лэйна Гильяхора. Рыцарь был немногословен, но такой же была и сама Кара. Все то, что осталось несказанным, она прочитала в его глазах.

Девушка еще немного рассеянно побродила по лесу, прежде чем повернуть домой. Светало. Сквозь злые, замерзшие деревья поднималось такое же злое солнце, но Кара видела в нем жизнь, которая обещала ей счастье.

Наверное, ее должна была насторожить тишина, воцарившаяся во дворе перед дедовой избой. Наверное, в Каре должна была проснуться интуиция, а может, ей стоило глядеть не на солнце, а на то, что творилось под ногами. Ведь чужаки не особо пытались скрывать следы. Но Тихий лес злился за шум и знаков не подал. А перед глазами Кары все еще стояли глаза Лэйна Гильяхора.

Все случилось в мгновение. Она увидела сломанные перила крыльца, комок грязи, прилипший к порогу, вырванную с петель дверь И в ту же секунду со всех сторон появились бархенторы – огромные боевые лошади рыцарей Сантаны. На самом деле их было всего пятеро, трое выскочили из кустов, а еще два всадника вышли из-за угла дома. Один рыцарь держал коней под узды, а другой другой волочил по земле ее старика Ягара, которому скрутили руки, накинув на шею веревочную петлю.

– А вот и девчонка, – сказал знакомый голос, и Кара, не веря в то, что видит и слышит, уставилась на Лэйна Гильяхора. – Мы тебя заждались.

– Хватаем ее и сматываемся отсюда, – распорядился пожилой рыцарь в алом плаще, который вышел из-за деревьев вместе с Лэйном. – И так уйму времени потеряли.

Во взгляде Лэйна не было ни извинения, ни страха, ни ненависти. Одна пустота. Наверное, именно она и должна была смотреть из глаз предателя. А кем еще он был, если пару часов назад предлагал помощь в побеге, а сейчас вероломно громил их дом. Кара хотела выплюнуть слова о предательстве ему в лицо, но Лэйн отвернулся и махнул рукой другим рыцарям – мол, заканчивайте быстрее, сам же спрятался за своего бархентора, сделав вид, что копается в седельных сумках. Именно слово «спрятался» пришло ей в голову, когда она пыталась поймать его взгляд.

Все произошло стремительно, Кара не успела сделать ни шага.

Ягар, ее старик, который собирался умирать со дня на день, удивил ее, но особенно – рыцарей Сантаны, которые не ожидали такой прыти от восьмидесятилетнего деда. Ягар только что стоял скрюченный и убитый горем, но в другую секунду уже восседал на бархенторе, каким-то чудесным образом стащив с него всадника. Рыцарю тому подняться было не суждено. В тот момент, когда дед уверенной рукой метнул ему в горло нож, который вытащил из седельных сумок, Кара поняла, что назад пути нет. Убитый рыцарь Сантаны был той пропастью, которая разверзлась между ее будущим и прошлом. А в настоящем она зависла над бездной.

Еще секунда – и крепкая рука деда, схватив Кару за плечо, затащила ее в седло. Кара никогда не проделывала такого трюка прежде – запрыгнуть с земли на разъяренного коня, но тело сделало все, что требовалось, словно вспомнило нечто глубоко забытое, нечто, о чем вспоминать не стоило.

Бархентор брыкался недолго. Над головой Кары, приникшей к дедовой спине, пролетела стрела, но Ягар сунул в морду коню пучок каких-то трав, и больше бархентор не пререкался. Послушно помчал во тьму леса, оставляя на поляне дом, в котором Кара выросла и где чувствовала себя человеком. Цепляясь за деда, девушка твердо знала: ей придется стать мортом. После всего, что произошло, другого выхода не было.

– Лучше день прожить львом, чем десять тысяч – овцой, – крикнул ей дед, ловко направляя бархентора в одно ведомое ему направление. Впрочем, Кара вскоре узнала дорогу. Они направлялись не к дальней зимовке и не в деревни охотников. Позади уже раздавались звуки погони, но Ягар не сбавлял темпа. Он вел преследователей на Лысую сопку.

– Там земли пыяров, – пробормотала Кара ему на ухо. – Нам туда нельзя.

– Как раз сейчас нам туда нужно, – хмыкнул Ягар. – Поищем твою подружку.

Кара решила, что от перенесенного стресса дед бредил, но тратить силы – его и свои, на расспросы не стала. Ее терзал один вопрос: а если бы она пришла раньше? Если бы не бродила по лесу, витая в глупых фантазиях, успели бы они бежать?

Так хотелось убедить себя, что Лэйн не хотел зла, что он предупредил – только поздно. Однако реальность разбивала любые иллюзии. Морты и рыцари Сантаны – непримиримые враги. Лэйн говорил, буто ему казалось, что на него наколдовали. Вдруг он на самом деле так решил и попытался избавиться от «колдунов» единственным известным рыцарям способом – насилием.

Правда, все равно было не совсем понятно, зачем понадобился тот разговор у ручья.

Лысая сопка встретила их равнодушным карканьем ворон. Рассевшись на старых кедрах, растущих у подножья, птицы кричали на чужаков – и не только на Кару с дедом. Погоня приближалась. С опушки Кара разглядела цепочку всадников, уверенно продвигающихся по лесу. Первым шел конь старшего в алом плаще, за ним ехал Лэйн. Теперь Кара была способны узнать его на любом расстоянии.

Она поторопила деда, но Ягар лишь прицыкнул в ответ. Их одурманенный бархентор шел неспеша, тщательно выбирая путь между кустарниками. Не колючки – и то хорошо. Опушка скоро закончилась, всадников поглотил лес, и Каре стало спокойнее. Запретив думать о том, что с ними сделают рыцари, если поймают, а также о том, что они вторглись в опасные земли Лысой сопки, она сосредоточилась на невидимой тропе. Ягар направлял коня весьма уверенно, а значит, знал, что делал.

Зимнее солнце, нелогично жарившее весь день, вдруг устало и покатилось к закату с бешеной скоростью. Чем дальше они углублялись в чащу, тем плотнее становилась темнота вокруг.

Остановились внезапно. Сердце стукнуло, пропустило удар и заколотилось так часто, что Кара не выдержала и взялась за рукоять ножа, найденного в седельных сумках бархентора.

Там, на краю холма, откуда начинала виться вниз крутая тропа, что-то блестело среди колючих ветвей кустарника, будто серебряные нити опутали шипы. Невидимый паук постарался на славу, оплетя не только куст, но и жухлую зимнюю траву, расстелив по ней блестящую паутину.

– Тише, – прошептал дед, и Кара едва не вскрикнула от неожиданности. Нервы были накалены до предела. Она и не заметила, как догорел день. Сколько же они плутали по лесу? Ночь выдалась безлунной, но ясной и звездной. Яркие россыпи созвездий бросали слабые отблески на землю, но их хватило, чтобы Кара увидела, как из-за холма начинает вырастать тьма, постепенно обретающая формы огромной женщины.

Она была словно увеличена под той самой лупой, которой иногда пользовался дед, читая книги. Размах плеч шире, чем у Лэйна, голова большая, но будто кукольная, с фарфоровой кожей и темными, влажными глазами. Руки длинные – если схватит за горло, легко придушит, а толщиной они с бревно не меньше. Волосы на ее голове показались гнездом, но, приглядевшись, Кара судорожно сглотнула. В замысловатую прическу были хаотично вплетены черепа людей и зверей, прикрытые сумраком и туманом, который расползался под пыяром и на холме, по мере того как существо поднималось к поляне.

К ним направлялась Шига Нечистоплотная – сомнений быть не могло.

Серебряная паутина покрывала туловище твари от горла до пят, и Кара была готова поклясться, что видела еще пару рук, прятавшуюся в коконе в районе живота и на бедрах. Движения нежити сопровождались хлюпаньем, доносившимся снизу из-под кокона, и Кара вспомнила грязь, в которой они с дедом чуть не залипли в прошлый раз. Наверное, лицо женщины можно было назвать красивым, если бы не демонический взгляд, который скользил по людям, будто не замечая никого и в то же время выделяя каждого.

И в этот миг на поляну вышли бархенторы рыцарей Сантаны.

Кара давно потеряла всадников из виду, надеясь, что они сбились со следа, но, похоже, рыцари их обманули, где-то сократив путь. Крик застрял у нее в глотке, но в тот момент ни Кара, ни дед рыцарей не интересовали.

– Это пыяр, достать санкристии! – крикнул старший всадник в алом плаще и первым метнул свой клинок в нежить.

Кара вдруг почувствовала спокойствие, словно пружина, растянувшись до предела, лопнула, перестав больше причинять боль. Она ничего не знал об этой твари, кроме одного: перед ними стояло зло, и оно собиралось их всех убить.

Лэйн атаковал следом за старшим рыцарем, и вид у него был, будто жил он только ради этого момента – чтобы встретить пыяра и испробовать на нем остроту своего меча. И на этот раз к встрече с тварью он был готов.

Кукольный рот существа открылся в беззвучном вопле, и в следующий миг меч Лэйна сломало пополам, словно соломинку. Острейшие когти второй руки пронеслись в сантиметре от его груди, но Лэйн, не готовый к потере оружия, был готов к контратаке и успел отклониться, впрочем, заполучив быстро набухающую кровью царапину. Когти твари легко рассекли доспехи, процарапав их от плеча к плечу. Лэйн даже в лице не изменился. Между тем, ему на помощь подоспели другие рыцари. Атаковал старший. Кара слышала, как кричали его имя – Марван.

Все, что происходило той ночью на опушке, казалось нелогичным и необъяснимым.