Хранители Оше

Он указал на карту – туда, где горная гряда переходила в пустошь, а дальше, к востоку, темнели отметки городов.

– Города теперь здесь. Только там ещё бьют источники. За пределами – пустошь и хищники. Если мы пойдём через города, тебя заметят. Женщина-чужеземка с даром привлечёт внимание. Ты, наг, тоже.

– Думаешь, ты не привлечёшь? – прошипел Иркалла. – Когда последний раз на себя смотрел? Одни трусы чего стоят.

Шер рассмеялась.

– Вы, змеёныш с драконом, будете её мужьями. Подстроимся под местные порядки. Блонди... ну, вот опять ты меня съесть хочешь, не напрягайся. В это легко поверят.

Её улыбка сейчас была до ушей – хитрая, довольная, с фирменным прищуром.

Кончик хвоста довольно дрогнул у ноги Нади, но вот взгляд, брошенный на Рейвена, был красноречивее слов: «Её мужем буду я. А ты – так, для прикрытия».

Надя закрыла глаза, мечтая провалиться сквозь каменный пол, но губы предательски расползались в улыбке. Рейвен потёр переносицу и медленно, очень медленно выдохнул – так выдыхают, досчитав до десяти.

– У тебя случайно запасных ромашек не найдётся? – не унималась рыжая. – Будете как два брата.

– Нет, – отрезал Рейвен, не оборачиваясь.

– Жаль, – вздохнула Шер. – А я бы посмотрела.

Рейвен шумно выдохнул через нос – не то смешок, не то стон обречённого. Наг не изменил позы, но в глубине зрачков на миг вспыхнуло что-то тёплое, почти мальчишеское – и тут же скрылось под напускной суровостью. Надя спрятала лицо в ладонях, плечи её вздрагивали – то ли от смеха, то ли от смущения, она и сама не понимала.

Дракон махнул рукой и развернулся к стеллажам, явно сбегая с поля боя.

***

Они вернулись в ту же пещеру, где всё ещё стоял запах дичи. Кострище хранило остатки тепла, а соломенная подстилка пахла сухой травой и звериным теплом. Мох на сводах светил мягко, приглушённо – словно сам мир решил, что на сегодня хватит потрясений.

Устроившись на шкурах, она чувствовала спиной живое тепло Иркаллы. Тот лёг рядом – не вплотную, но его хвост по-прежнему касался её босой ступни. Прежде чем закрыть глаза, он едва заметно коснулся губами её волос – так легко, что она почти не почувствовала. Почти.

Приглушив свечение, Шер превратилась в тусклый огонёк на плече и тихо замурлыкала.

– Удача моя, – прошептала она едва слышно. – Кажется, мы опять вляпались во что-то грандиозное. Чувствую себя живой как никогда. Завтра ты будешь сорить даром направо и налево. Выспись. И там ещё осталось приличное гигантское крылышко – его тебе обязательно надо съесть.

Веки сами собой опустились. Губы сложились в улыбку – тихую, никому невидимую.

***

А с утра в пещере воцарилось оживление.

Утро вползло в пещеру всё тем же мягким голубоватым светом – мох на сводах не гас никогда, лишь чуть менял оттенок. На шкурах, чувствуя спиной тепло Иркаллы, Надя не спешила вставать.

Потянувшись и ощутив, как приятно ноют мышцы после сна на каменном полу, она лениво перевела взгляд на возвышавшегося над ней нага. Тот стоял точно страж и, кажется, невзначай подставлял свету то один бок, то другой. Чешуя переливалась мягким золотом, а длинные терракотовые волосы скользнули по плечам, когда он чуть повернул голову – будто невзначай, но очень уж картинно. «Красуется», – мелькнуло у неё.

– Отличное представление с утра, – не удержалась рыжая. – Продолжай дальше, змеёныш. Бесплатный стриптиз – это святое.

Хвост, до этого плавно скользивший по камню, дёрнулся и затих. Иркалла медленно повернул голову к голограмме – в бирюзовых глазах читалось: «Я тебя когда-нибудь придушу».

Шер довольно прищурилась.

Стоявший у стеллажей Рейвен даже не обернулся. Услышав, что Надя завозилась, он бросил взгляд через плечо, кивнул и первым делом метнул Иркалле аккуратно сложенный комплект: штаны и жилет из мягкой, чуть поблёскивающей кожи.

– Примерь позже, – сказал дракон. – В горах твой хвост полезнее. Спустимся к подножию и переоденешься. А пока будешь страховать её.

Тот поймал свёрток, кивнул и отложил его в сторону, а Рейвен походя подобрал отложенное и сунул в свою поясную сумку.

Девушке дракон протянул накидку с глубоким капюшоном. Ткань была плотной, но удивительно лёгкой, а по краю шла вышивка выцветшими нитями – не то узор, не то древние письмена.

– От ветра и чужих глаз. В ущельях пригодится.

А затем, чуть помедлив, он достал из ниши невысокие сапожки. Грубоватые, из тонкой, но прочной шкуры, сшитые явно вручную.

– Ух ты, за ночь смастерил, одобряю, – мурлыкнула кошка, повиснув рядом.

Надя взяла их в руки, провела пальцем по неровному шву и сглотнула ком в горле.

– Спасибо, они чудесные.

– Блонди, – Шер притворно всхлипнула, – ты меня до слёз доводишь. Сначала накормил, потом одел, обул... дракон-домохозяин. Мечта, а не самец.

Рейвен даже бровью не повёл – то ли привык, то ли сдался. Он уже разворачивал на столе остатки вчерашней птицы, и по пещере поплыл сытный запах.

– Ешьте, – бросил он коротко. – Выходим, как только будете готовы. Ущелья ждут.

Шер, наблюдавшая за процессом с видом строгого надзирателя, одобрительно качнулась на своей нити. Надя натянула сапожки. Они сели почти идеально. Иркалла, так и не сменивший форму, встал рядом, готовый в любой момент подхватить её хвостом.Ф

– Ну что, хранители, – кошка, разгораясь ярче после завтрака, подвела итог. – Погнали.

Глава 8 туман

Утро встретило их колючим ветром и ослепительным солнцем, которое задалось целью выжечь глаза любому, кто осмелится покинуть спасительный полумрак пещеры. Надя натянула капюшон поглубже и первой шагнула наружу.

Перед ней распахнулась бездна. Узкий карниз обрывался на сотни метров вниз, где в дымке угадывались острые, словно зубы древнего зверя, скалы. Позади – скалы. Справа – скалы. Слева – скалы. Мир сузился до каменного лабиринта без видимого выхода. Лишь впереди, за последними пиками, открывался вид на бескрайнюю выжженную пустошь – спёкшуюся, иссечённую трещинами, напоминающую шкуру умирающего животного. Ни зелени, ни воды. Только ветер гулял, завывая на разные голоса.

Камень под сапожками крошился мелкой крошкой, и Надя инстинктивно вцепилась в плечо Иркаллы.

Рейвен скользил впереди, его кожаная сумка мерно покачивалась в такт шагам. Среди нехитрых припасов лежал и свёрток с одеждой для нага. До подножия тому предстояло оставаться хвостатым.

Через полчаса, когда Надя в третий раз остановилась перевести дух, а её хвостатый спутник в четвёртый раз придержал за локоть, Шер не выдержала:

– «Погнали» – теперь это не про нас. Топчемся на месте. Ползём и топчемся. Топчемся и ползём.

– Здесь осыпь, – наг убрал с тропы камень. – Держись.

– Я и держусь. За тебя, – отозвалась Надя.

– За хвост, – фыркнула Шер. – Многофункциональный. Жаль, у меня такого нет. Я бы тебя морально обвила.

Иркалла не ответил, только уголок губ дрогнул, а ещё через пару шагов бросил через плечо, не оборачиваясь:

– Тебе скучно. И ты жалеешь, что потеряла капсулу.

Голограмма вздрогнула – и выплеснула коротким надтреснутым всхлипом:

– Дааа! Там были мои интерфейсы! Уши с короной! А теперь я просто говорящая заплатка...

Надя машинально, сочувственно коснулась плеча, где рыдала рыжая морда.

– Ладно, – Шер шмыгнула невидимым носом и снова обрела цвет. – Зато я теперь портативная. И тело ещё будет.

Несколько минут шли молча – горы не терпели лишних слов, когда тропа крошилась под ногами, а ветер швырял в лицо колючую пыль. Спуск шёл медленнее, чем рассчитывал Рейвен. Надя часто останавливалась, а один раз засмотрелась на дальние пики – их вершины тонули в низких, рваных облаках, и в этом мельтешении чудилось какое-то движение. То ли тени, то ли стая далёких птиц. Она задержала взгляд слишком долго и поскользнулась. Иркалла среагировал мгновенно – хвост захлестнул её поперёк груди, пригвоздив к скале. Надя замерла, ощутив прохладу чешуи даже через тунику.

– Я в порядке, – выдохнула она. – Просто задумалась.

– О чём? – Шер хихикнула. – Поверхностные мысли у тебя забавные. Поведай нам.

– Обойдёшься.

Рейвен, шагавший впереди, обернулся, бросил короткий взгляд и, убедившись, что все целы, двинулся дальше.

Тропа постепенно выравнивалась. Каменные стены расступались, открывая вид на пустошь внизу. Идти стало легче – настолько, что Надя рискнула отпустить плечо Иркаллы и сделать несколько шагов сама, без страховочного хвоста.

Теперь можно было разглядеть, что равнина тусклой меди испещрена сетью оврагов и руслами давно пересохших рек. Кое-где темнели пятна – то ли выходы скальных пород, то ли развалины древних построек. А у самого горизонта воздух дрожал от жара, и в этом мареве угадывались смутные очертания чего-то высокого и острого. Шпиль? Скала? Надя не поняла, а спрашивать не стала – дыхание и без того сбивалось.

– Рейвен! – окликнула она, когда появилась возможность идти, не цепляясь за спутников. – Можно вопрос?

– Можно, – отозвался дракон, не сбавляя шага.

– У нас на Земле есть сказки. Про драконов.

Рейвен чуть повернул голову. В янтарных глазах мелькнул интерес.

– И что в них?

– Люди на них летают. Верхом. И магия такая, что не даёт упасть. Или дракон в когтях героев переносит. Красиво, романтично, спасают из башен и всё такое.

Рейвен остановился так резко, что девушка едва не врезалась в его спину. Дракон развернулся полностью, и на его лице отразилась сложная гамма чувств – от недоумения до вежливого ужаса.

– Верхом? – переспросил он. – На мне?

– Ну да. В седле. Или держась за гребень.

Шер прыснула. Голограмма на плече Нади словно заискрила.

– Блонди, у тебя лицо такое, будто тебе предложили в бродячем балагане выступать. «Дракон Рейвен и его отважная наездница Надя! Спешите видеть!»

– Я тебе не лошадь, – сухо отрезал Рейвен.

– А жаль, – вздохнула рыжая. – Представь: уздечка, попона с ромашками...

– Шер, – предостерегающе рыкнул дракон.

– Всё, молчу. Но мысль ты понял. Люди на Земле странные.

Рейвен перевёл взгляд на Надю и заговорил тоном терпеливого наставника:

– Во-первых, моя чешуя гладкая. Очень. Ты соскользнёшь при первом же взмахе крыльев. И никакая ваша хвалёная магия тебя не удержит.

Надя открыла рот, но дракон не дал ей вставить ни слова.

– Во-вторых, даже если ты каким-то чудом удержишься, мои мышцы во время полёта работают так, что любой наездник превратится в отбивную за десять минут. Это не плавное парение, это постоянные рывки и повороты. Ты просто сломаешься.

– А когти? – с надеждой спросила Надя. – В сказках драконы аккуратно носят людей в когтях. Не как добычу.

Рейвен вздохнул. Его рука на секунду пошла рябью, пальцы удлинились, превращаясь в блестящие когти размером с предплечье Нади. Они сомкнулись в воздухе с тихим зловещим щелчком.

– В истинной форме я даже не почувствую, что держу тебя. Эти когти созданы дробить камни и пробивать чешую чудовищ. Если я сожму их хоть немного сильнее, чем нужно... В общем, тебе это не понравится. И мне тоже, – добавил он после недолгого молчания.

– Ага, – поддакнула Шер. – Летишь, ветер в волосах, красота... а потом «хрусть» – и от тебя мокрое место в когтях. Романтика.

Надя сглотнула.

– Поняла. Не надо когтей.

– Рад, что мы пришли к согласию. – Рейвен кивнул и развернулся, собираясь продолжить путь. – Но короткие перелёты возможны. Через пропасть или ущелье. Я просто возьму тебя на руки и перенесу. Без когтей и без посадки верхом. Как ценный груз.

Шер издала звук, подозрительно похожий на сдавленное хихиканье.

Иркалла, всю сцену молча наблюдавший с непроницаемым лицом, вдруг едва заметно улыбнулся. Его взгляд потеплел.

Когда они двинулись дальше, солнце уже поднималось выше, ветер крепчал, а где-то далеко внизу, у подножия гор, послышалось низкое утробное рычание. Не грозное, скорее ленивое – так рычит сытый зверь, которому лень вставать.

– Это ещё что? – Надя испуганно замерла на полушаге.

Рейвен даже не обернулся.

– Местное зверьё. Не обращай внимания. Если к нему не лезть в пасть, оно не тронет.

– А если полезть?

– Тогда я познакомлю его со своими когтями. Идём.

– Всё равно жаль, – пробормотала Надя себе под нос. – Разбилась мечта маленькой девочки. Летать на драконе, наверное, здорово.

– Ты даже на ровной тропе спотыкаешься, – отозвался Рейвен, не оборачиваясь. – Сначала научись ходить, потом поговорим о полётах.

– Привал. Короткий. Дальше идти будет труднее.

– О, наконец-то, – оживилась Шер с плеча Нади. – Девочек надо покормить. Я так морально страдаю от вашего голодного вида. Особенно от твоего, удача моя.

Девушка не стала спорить. Опустилась на нагретый солнцем камень и с наслаждением вытянула ноги. Иркалла устроился рядом и свернулся кольцами у её ступней, прикрыв глаза и подставив лицо солнцу. Со стороны могло показаться, что он дремлет, но Надя уже знала: он слушает. Каждый шорох, каждый камешек, сорвавшийся с верхнего уступа, отражались в нём лёгким движением чешуи.

Рейвен извлёк из сумки вяленые полоски знакомой птицы – старый запас, и несколько странных наростов, похожих на сморщенные губки серо-зелёного цвета.

– Это ещё что? – Надя с сомнением покосилась на грибы.

– Губчатый мох. Растёт в глубоких пещерах. Воды в нём немного, но жажду утоляет. И голод тоже.

– Давай, удача моя, пробуй, – подбодрила кошачья морда. – Если что, я успею зафиксировать твои предсмертные ощущения для науки, прежде чем сама отключусь.

– Спасибо за поддержку, – буркнула Надя, но кусочек взяла.

Вкус оказался неожиданным: кисло-сладкий, с землистым послевкусием. Она прожевала, проглотила и удивлённо хмыкнула:

– Сойдёт. Лучше, чем синте-пельмени.

Иркалла, до этого молча жевавший птицу, вдруг замер. Его ноздри раздулись, а взгляд метнулся к скалам над уступом.

– Что-то приближается. Желание – нас сожрать.

Рейвен вскинул голову. Его рука пошла рябью, пальцы начали удлиняться.

– Сверху. Стая. Мелкие, но много.

Надя не успела ничего спросить. Из расщелины в скале с пронзительным визгом вырвалось облако тёмных тел. Существа напоминали летучих мышей, но крупнее – каждая размером с кошку – и с кожистыми крыльями, оканчивающимися острыми когтями. Морды вытянутые, зубастые, с мутными белёсыми глазами.

Первая тварь спикировала прямо на Надю.

– Ничего себе мелкие! – выдохнула она с нервным смешком, пригибаясь.

Иркалла среагировал мгновенно – хвост взметнулся, сбивая мышь в сторону. Та с визгом врезалась в камень. Но следом летели ещё десятки. Рейвен вскочил, его руки уже превратились в драконьи лапы, и одним взмахом он смял трёх тварей разом.

Надя вжалась в камень. В голове было пусто – только страх и визг со всех сторон. Фляга выскользнула из ослабевших пальцев и со стуком покатилась по уступу.

– Дар! Используй дар! – закричала Шер.

– Я не могу сосредоточиться! Их слишком много!

Она выбросила руку наугад, просто чтобы отмахнуться, и с пальцев сорвались жидкие голубые искры – словно плюнула. Две мыши, попавшие под разряд, заверещали, задымились, но остальные даже не замедлились.

– Отмахнись веером! – рявкнула голограмма. – Представь, что смахиваешь их всех разом!

Очередная тварь спикировала слева. Надя стиснула зубы, вскинула руку и сделала широкий, размашистый жест – как если бы смахивала крошки со стола.

С кончиков пальцев сорвались крошечные голубые молнии. Они разлетелись веером, врезаясь в нападающих. Мыши заверещали, задымились и посыпались на камни, суча лапками. Второй взмах – и ещё с десяток тварей попадали, корчась от разрядов. Остальные, потеряв едва ли не половину стаи, резко сменили курс и с визгом унеслись обратно в расщелину.

В наступившей тишине лишь ветер гулял по уступу, да где-то в стороне ещё дёргалась и скребла когтями по камню подбитая мышь. Надя стояла с вытянутыми руками и часто дышала. Пальцы покалывало, в кончиках ещё гуляли остаточные искры – дар не спешил уходить, теплился под кожей. Она опустила взгляд на свои руки: те всё ещё подрагивали. Странно – только что швырялась молниями, а чувствовала себя не всемогущей, а немного выжатой.

– Прогресс налицо, – выдохнула Шер. – Жива, цела и даже не поджарилась.

Иркалла тут же оказался рядом. Осмотрел её руки, плечи, повертел и заглянул в глаза.

– Цела?

– Кажется, да, – Надя наконец опустила руки. – Это было... я сама. Не как в прошлый раз. Я чувствовала, что делаю.

– Осознанное применение дара, – подал голос Рейвен, возвращая рукам человеческий облик и отряхивая с одежды обрывки крыльев. – Неплохо.

– Я могла бы их всех... сжечь? – спросила Надя тихо, осматривая свои ладони. Она чувствовала, как под покрасневшей кожей ещё пульсирует тепло – отголосок прошедшей через неё силы.

– Могла бы, – спокойно ответил Рейвен. – Но лишь отпугнула – и этого хватило.

Иркалла подобрал с земли флягу – та укатилась на край уступа и застряла в трещине – стряхнул пыль и протянул ей:

– Пей. Тебе нужно восстановиться.

Девушка взяла флягу. Сделанный глоток погасил остатки жара в груди.

Она опустилась на корточки и рассеянно провела пальцами по плоскому шершавому камню – сама не зная зачем. Просто повторяла жест, который видела когда-то во сне, пока спала и училась: хранители также касались берега, и океан отзывался. Камень был тёплым от солнца. Но вдруг – тепло ушло вглубь. Она не поняла, как это вышло. Снизу, из недр уступа, плеснуло что-то холодное, древнее. Остаточный след – не вода, не ветер, а эхо того, что когда-то текло здесь, дышало, жило.

Надя вздрогнула. Глаза её – серые – вдруг потемнели, наливаясь свинцовой синевой. Зрачки расширились, радужка пошла рябью, словно поверхность океана под порывом ветра. Шторм. Настоящий шторм в глазах.

Из камня под её ладонью начал подниматься туман. Полупрозрачный, с едва уловимым голубоватым отливом. Он не стоял на месте – неумолимо растекался во все стороны. Через несколько секунд весь уступ исчез в молочной пелене. Скалы, небо, край обрыва – всё пропало, растворилось в зыбком мареве.

– Ого, – выдохнула Шер. Голос её прозвучал приглушённо, будто туман съедал звуки. – Гроза моя, обожаю спецэффекты. Масштабненько получилось.

Никто не ответил. Все инстинктивно сдвинулись ближе друг к другу. Иркалла прижался с левого бока, его рука нашла её ладонь и мягко сжала. Рейвен встал справа, и девушка почувствовала, как его ладонь легла на её предплечье – твёрдо, но без нажима. Шер, лишённая тела, всё равно будто вжалась в плечо подопечной, став ярче, горячее.

А потом пришёл запах.

Соль. Настоящая морская соль, которой здесь, среди этих скал, быть не могло. Воздух стал влажным, густым – так пахнет ветер с океана за мгновение до шторма. Дышалось легко, впервые за долгие часы пути.

Никто не произносил ни слова. Они просто стояли и вдыхали. Иркалла прикрыл глаза, и на его губах мелькнула тень улыбки – он никогда не видел океана, но сейчас чуял его каждой клеткой. Шер затихла, только мерцала тихо, как свеча.

Рейвен стоял неподвижно, и на его лице отразилось восхищение – без страха, без тревоги. Он читал об этом в свитках, но никогда не думал, что ощутит сам. Запах океана. Того самого, живого, что дышал когда-то и, кажется, дышал до сих пор.

– Это... он, – прошептал дракон, и голос его прозвучал непривычно мягко. – Я чувствую его. Океан.

– А то! – так же шёпотом отозвалась рыжая, но тут же вернулась к привычному тону: – Блонди, ты только не раскисай. Ты у нас скала. Драконья скала. Крылатый утёс. В общем, держи мор... лицо.

Рейвен не ответил. Он просто смотрел в туман, и в его взгляде читалась надежда.

Дымка колыхалась. В ней, где-то на грани восприятия, мерещились очертания – не то высокие своды невидимого зала, не то бескрайняя водная гладь. Иркалла чуял: это не опасно. Древнее, огромное, живое – но не враждебное. От ощущения близости к чему-то непостижимому у него перехватывало дыхание.

– В легендах, – медленно произнёс дракон, всё ещё глядя в пелену, – говорилось, что туман Оше стирает границы. Что в нём можно увидеть то, чего больше нет. Или то, что ещё будет.

– Прекрасно, – рыжая оживилась. – Мне такое нравится. Как в кино. Особенно если в конце показывают осьминога.

Иркалла моргнул и перевёл взгляд с тумана на голограмму.

– При чём тут осьминог?

– Это такое шарообразное существо с восемью щупальцами и присосками. Говорят, съедобное. Вернём Оше – может, заведём.

Рейвен, не оборачиваясь, коротко бросил:

– Я дракон. Я ем горных птиц и врагов.

– Ску-у-учно, – протянула Шер. – Ладно, потом обсудим твои гастрономические горизонты.

Дымка начала редеть. Не резко – медленно, слоями, как отступающий прилив. Сначала проступили очертания скал, потом край уступа, потом далёкая пустошь внизу. Глаза Нади светлели, шторм утихал, уступая место обычной серости. Она моргнула раз, другой и убрала ладонь с камня. Туман исчез, будто его и не было. Только в воздухе ещё несколько секунд держался запах соли и влажность.

– Я только что видела прошлое, – девушка поднялась и обвела взглядом спутников, только теперь заметив, что они стоят вплотную к ней. – Чувствовала Оше. Случайно. Я просто коснулась камня.

– Такое не каждому Хранителю удавалось, – произнесла Шер, и в её голосе не было привычной усмешки. – Я помню. Я видела их. Они годами учились слышать Оше, а ты – случайно коснулась камня, и готово.

– А чтобы туман накрыл такой масштаб, – добавил Рейвен, убирая руку с её предплечья, – такого даже в свитках не описывали.

– То есть мы только что переплюнули легенды, – уточнила Шер уже веселее. – Надя – молодец, мы – группа поддержки. «Стояли в облаке, нюхали соль, чуть не прослезились, но не подали виду».

Иркалла медленно разжал хвост и выдохнул:

– Ты вся светилась. Не как молнии. По-другому. И пахла морем.

– Да тут всё вокруг фонило морем! – тут же вклинилась Шер. – У меня аж голограмма закашляла. Но от тебя, согласна, особенно. Я как эталонный нюхач заявляю.

– А ещё подобное – не шутка, – произнёс Рейвен, оторвав взгляд от пелены. – Отголоски океана отозвались через камни, пролежав тысячелетия, не развеявшись. Задержались. Это хороший знак.

– Вот! – кошка ткнула в него невидимой лапой. – Блонди дело говорит. А то я тут одна распинаюсь, а вы только глазами хлопаете.

Рейвен хмыкнул и повернулся к краю уступа, всматриваясь вниз.

– Ладно, – рыжая вернулась к привычному тону, – перекусили, размялись, мышками покидались, в легенды попали. Блонди, что дальше по плану? – подплывала она к нему шариком, провожая его взгляд.

– Значит, идём по этой ниточке над бездной, – подвела итог Шер. – Обожаю. Просто обожаю. Скажу по секрету, когда-то я мечтала стать канатоходцем. Мечты сбываются.

– Помолчи, – обречённо простонала Надя, не разжимая зубов.

Рейвен шагнул на карниз первым – без колебаний, как ходят те, кто знает каждый выступ на ощупь. Девушка, задержав дыхание, ступила следом, чувствуя, как холодок пробегает по спине от близости бездны. Иркалла пристроился сзади, молча, и его тень накрыла девушку раньше, чем она успела испугаться.

Она старалась не смотреть вниз, но взгляд сам собой соскальзывал в пропасть. Там, на дне ущелья, клубился остаточный туман, смешиваясь с тенью, и казалось, что земля дышит. Мышцы на ногах дрожали от напряжения, и лишь присутствие нага за спиной не давало панике захлестнуть с головой.

Они шли по карнизу, пока скала не расступилась, открывая вход в узкую расселину. За ней обнаружилась цепь небольших гротов – не то природных пустот, не то древних выработок. Кое-где на стенах держался серебристый лишайник, и идти было легче: ветер стихал, камни под ногами крошились меньше.

Наконец гроты вывели их к широкому выходу. Рейвен, шедший первым, остановился и жестом велел замереть. Все четверо прижались к каменной стене и осторожно выглянули наружу.

Перед ними открылась обширная впадина – что-то среднее между высохшим озером и гигантской чашей. Стены её были покрыты солёным налётом – тем, что осталось после тумана: влага осела на скалах и не высохла до конца. В воздухе всё ещё чувствовался слабый морской запах.

Посреди впадины, уткнувшись мордами в камни, стояла стая. Штук семь, не меньше. Массивные, с угольно-серой шкурой, гребнистыми спинами и длинными хвостами, мощные челюсти с чёрными губами елозили по камням, втягивая соль. Чавканье и утробное урчание доносились до уступа. Один из хищников, самый мелкий, деловито дожёвывал обрывок кожистого крыла. Мышь. Из тех, что напали на уступе.

– Ой, – прошептала Шер с плеча, – это те самые, что внизу рычали? Нашими объедками закусывают. Я уже не знаю, пугаться или гордиться.

– Соль им нужна, – негромко ответил Рейвен. – Неожиданное явление оставило редкую ценность.