Министерство Абсурда. Налоговая инспекция Галактики

Феникс Фламм

Министерство Абсурда. Налоговая инспекция Галактики

Пролог. Мир, которому выставили счёт

1

Андерс Волд занимал пост Генерального секретаря ООН одиннадцать лет. Это, конечно, был уже перебор. Должность, которую никто не хотел, выпала ему, потому что все остальные отказались. Шёл 2045 год. Мир доживал свой срок в режиме вечных черновиков.

Волд помнил, каким был мир раньше. Не хорошим — просто другим. Тогда войны ещё заканчивались. Тогда саммиты ещё что-то решали. Тогда бюрократия была инструментом, а не смыслом.

Теперь бюрократия стала воздухом. Её не замечали, но без неё задыхались.

2

К 2040-му году человечество изобрело идеальную форму существования: бесконечное согласование.

Санкции вводили в 14 чтений. Отменяли в 22. Новые санкции — в 8. Войны шли по регламенту, утверждённому ещё в 2035-м. Документ назывался «Временный порядок ведения вооружённых конфликтов на период глобальной нестабильности». «Временный» стал постоянным восемь лет назад.

Война больше не была ужасом. Она была процедурой.

Проливы и заливы — Босфор, Ормузский, Малаккский, Гибралтар — превратились в многостраничные юридические лабиринты. Каждый квадратный километр воды имел свой статус: «территориальные воды», «зона ответственности», «акватория совместного патрулирования», «нейтральные воды с правом прохода», «нейтральные воды без права прохода», «воды, требующие дополнительного согласования». Последняя категория занимала 40 % мирового океана.

— Мы контролируем всё, — сказал как-то Волду его помощник. — Кроме того, что происходит.

Андерс Волд кивнул. Он знал. Он подписал половину этих документов. Не потому, что верил в них. Потому что подписание документа было его работой. Если он не подпишет — придёт другой. И подпишет.

Он стал генсеком в 2034-м. Швед. Нордическое лицо, вечная усталость в глазах, привычка поправлять очки перед тем, как сказать что-то важное. Его называли «последним человеком, который пытался». Теперь не называли никак. Он просто был. Как мебель.

3

Рабочий день Волда начинался в 8:00. Заканчивался — никогда.

У него было три телефона. Красный — связь с военными. Синий — с Совбезом. Белый — личный. На белый никто не звонил.

Его кабинет в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке был стерильно чистым. Никаких личных вещей. Только флаг, портрет предшественника (Волд не помнил его имени) и стопка бумаг, которая росла быстрее, чем он успевал читать.

Каждое утро помощница — женщина лет пятидесяти, которую звали Эстер, единственный человек, называвший его по имени — приносила свежие отчёты.

— Что сегодня? — спрашивал Волд.

— Очередной раунд переговоров по Босфору. Турция требует пересмотра статуса пролива. Россия угрожает выходом из соглашения. НАТО проводит учения. Иран направляет корабли для наблюдения.

— Обычное утро.

— Обычное.

Волд подписывал документы. Их было 47. 12 — о продлении санкций. 8 — о гуманитарных коридорах в Африке. 5 — о климатических беженцах. 3 — о кибератаках на энергосети. Остальные — «разное». В «разном» были назначения, отставки, поздравления, соболезнования, запросы на финансирование, жалобы, апелляции и один запрос от жителя Невады, который требовал, чтобы ООН официально признала, что Луна — это голограмма.

Волд подписал и его. Потому что была процедура. На каждый запрос полагался ответ.

4

Мир, которым управлял Волд, был миром неразберихи, упакованной в папки с грифом «секретно».

Никто не знал, сколько действующих международных договоров существует. Цифра колебалась от 15 до 300 тысяч, в зависимости от того, считать ли просроченные и забытые. Никто не знал, какие санкции действуют в данный момент. Последний раз их сводку составляли в 2036-м. С тех пор 47 стран ввели 312 новых пакетов. Отменили 89. Заменили одни другими. Запутались.

Волд однажды попросил юристов составить актуальный список. Юристы попросили 80 миллионов долларов и 12 лет. Проект закрыли.

Бюрократия стала самовоспроизводящейся машиной. Она больше не обслуживала политику. Она сама была политикой. Заседания проводились ради заседаний. Документы писались ради документов. Войны начинались потому, что «так было предусмотрено планом».

Саммиты. Бесконечные конференции. Климатический саммит в Осло. Экономический в Давосе. Саммит по продовольственной безопасности в Найроби. Саммит по миграции в Стамбуле. Саммит по кибербезопасности в Таллине. И даже Саммит по саммитам в Женеве (Волд там председательствовал).

На каждом саммите принимали декларации. Декларации никто не выполнял. Через год принимали новые декларации, которые отменяли старые. Через год — третьи, которые возвращали первые.

— Это бессмысленно, — сказал однажды Волд своему заместителю.

— Это система, — ответил тот.

— В чём разница?

— В системе есть зарплата.

Волд не нашёлся, что ответить.

5

Войны давно шли по расписанию.

Это не было секретом. Просто об этом не говорили вслух.

В 2035 году, после третьей войны в Персидском заливе, великие державы устали. Они подписали «Рамочную конвенцию по управлению вооружёнными конфликтами». Документ объёмом 840 страниц регламентировал всё: от максимальной продолжительности боевых действий (6 месяцев) до допустимого числа жертв (не более 5 тысяч с каждой стороны, после чего обязательное прекращение огня).

Военные называли это «войной по регламенту». Журналисты — «войной в рассрочку». Народ — «мыльными войнами».

Каждый конфликт проходил одни и те же стадии: обострение, ультиматум, ввод войск, боевые действия, переговоры, перемирие, новый саммит, новый договор, новая передышка до следующего обострения.

Цикл занимал 3–4 года. Как Олимпийские игры. Только вместо медалей — территории. Вместо гимна — звук сирен.

Волд наблюдал это все 11 лет. Он видел, как люди перестали бояться. Не потому, что война стала безопасной. А потому, что она стала привычной. Как дождь. Как налоги. Как новости о чьей-то смерти за завтраком.

— Мы привыкли к катастрофам, — сказал он однажды Эстер. — К любой. Кроме одной.

— Какой?

— К той, которую не можем объяснить.

Эстер не поняла. Волд не мог объяснить. Он и сам толком не знал, что имел в виду.

6

Утро 17 марта 2045 года было самым обычным утром пятницы.

Волд сидел за столом. Кофе остыл. Отчёты лежали стопкой. 47 документов ждали его подписи.

Эстер вошла без стука — она могла.

— Андерс, — сказала она. Голос был странный. Волд поднял голову.

— Что?

— Нам пришло письмо.

— От кого?

— Я не знаю. Отправитель: «Галактическая налоговая инспекция». Тема: «Уведомление о задолженности цивилизации уровня 0.7».

Волд снял очки. Протёр их. Надел обратно.

— Это шутка, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

— Я проверила. Сертификаты подлинности. Электронная подпись — 4096-битное шифрование. IP-адрес отправителя не определяется. Физически не существует.

— Технический советник?

— Сказал, что это не вирус. Но и не похоже на реальное письмо.

— Военная разведка?

— Не могут определить источник. Говорят, такого адреса нет ни в одной сети. Ни земной, ни спутниковой. Его просто… не существует.

— Тогда это хакеры, — сказал Волд. — Очень хорошие хакеры. Или очень плохие шутники.

Эстер промолчала. Она знала, что Волд не верит в то, что говорит. Он просто заполняет паузу. Это была его привычка — говорить что-то, пока мозг переваривает информацию.

— Покажи письмо, — сказал он.

Эстер развернула экран. Волд начал читать.

«УВЕДОМЛЕНИЕ О ЗАДОЛЖЕННОСТИ ЦИВИЛИЗАЦИИ УРОВНЯ 0.7

Кому: Правительство планеты Земля

От: Галактическая налоговая инспекция, отдел по работе с молодыми цивилизациями

Счёт №: ГИ-8472-ЗМ-001984–07

Дата выставления: 17.03.2045 (по земному летоисчислению)

Способ доставки: автоматический (электронный канал связи № 0, приоритет — «младенческая цивилизация»)

Уважаемые налогоплательщики, временно не вышедшие в космос!

Ваш платёж по счёту № ГИ-8472-ЗМ-001984–07 просрочен на 131 земной год и 11 месяцев.

Задолженность по основному платежу:

6 047 225 488 (шесть миллиардов сорок семь миллионов двести двадцать пять тысяч четыреста восемьдесят восемь) галактических кредитов.

Пени за просрочку (0,5 % за каждый стандартный цикл):

1 200 004 000 галактических кредитов.

Штраф за нарушение порядка регистрации цивилизации (статья 14.2.1 ГНК):

999 999 999 галактических кредитов.

Общая сумма к оплате:

8 247 229 487 галактических кредитов.

Срок уплаты:

30 стандартных циклов 12 (двенадцать) земных месяцев с момента получения уведомления.

Реквизиты для оплаты:

Получатель — Галактическая налоговая инспекция

Счёт № ГН-00–8472-ЗМ-ГАЛ-1895

Код банка — МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ-ЦЕНТР

Назначение платежа — «Погашение задолженности молодой цивилизации уровня 0.7, без права на переселение»

Принимаемые формы оплаты:

— галактические кредиты;

— любые материальные ценности (золото, нефть, айфоны — в порядке убывания ценности);

— интеллектуальная собственность;

— трудовые ресурсы (рабочие особи, желательно добровольные);

— иные формы — по согласованию с сектором взысканий.

В случае неуплаты возможны меры принудительного взыскания согласно статье 7 ГНК: блокировка активов, квотирование солнечного света, частичная реквизиция Луны, а при повторных нарушениях — конфискация планеты с последующей перепрофилизацией под туристический астероид.

Основание для регистрации:

Автоматическая фиксация радиосигнала цивилизации.

Дата регистрации: 7 мая 1895 (земное летоисчисление).

Характер сигнала: «радиопередача А.С. Попова».

Статус: «с тех пор болтают без умолку».

Контакты для связи:

Галактическая налоговая инспекция, отдел по работе с молодыми цивилизациями.

Канал связи — электронный (автоматическая маршрутизация).

Время ответа на запрос — не более 1 стандартного цикла (12 земных дней).

С уважением,

Отдел по работе с молодыми цивилизациями

Галактическая налоговая инспекция

Приложение: Галактический налоговый кодекс, 37 284 109 страниц, файл 1 из 1.

Данное уведомление сформировано автоматически. Ответы на него не требуется — гораздо эффективнее просто заплатить».

7

Первая строка. Вторая. Третья.

Он читал медленно. Перечитывал цифры. Шесть миллиардов. Восемь миллиардов. Пени. Штрафы.

— 131 год и 11 месяцев, — сказал он. — Это много. Можно отложить. Созвать комиссию. Перенести на следующий бюджетный цикл.

— Андерс, — тихо сказала Эстер. — Читайте дальше.

Он прочитал дальше вслух:

«Срок уплаты.

Тридцать стандартных циклов с момента получения уведомления. В пересчёте на земное летоисчисление — двенадцать месяцев».

Волд замер.

— Год, — сказал он. — Они дают нам всего год?

— Да.

— Это не шутка.

— Похоже на то.

Волд дочитал письмо до конца. До подписи. До голограммы существа с четырнадцатью руками. До примечания: «Данное уведомление сформировано автоматически. Ответы на него не требуются. Оплата является подтверждением получения».

Он отложил планшет. Снял очки. Посмотрел на Эстер.

— Это бред, — сказал он.

— Я знаю.

— Восемь миллиардов галактических кредитов это сколько долларов?

— Я не знаю. Но вероятно это будет астрономическая сумма.

— Мы не можем заплатить. У нас сейчас пандемия на подходе и переезд в новый офис.

— Знаю.

— И они дают нам год.

— Да.

Волд встал. Подошёл к окну. За стеклом — Нью-Йорк. Обычный утренний Нью-Йорк. Машины ехали. Люди шли на работу. Кто-то покупал кофе. Кто-то опаздывал на метро. Мир жил своей обычной жизнью. И этот мир ещё не знает, что ему только что выставили счёт.

— Эстер, — сказал Волд, не оборачиваясь.

— Да?

— Что говорят астрономы?

— Какие астрономы?

— Те, которым я велел смотреть в телескопы.

— Вы никому не велели. Вы только что прочитали письмо. Вы даже не позвонили техническому советнику. Вы просто смотрите в окно уже три минуты.

Волд обернулся.

— Три минуты?

— Да.

— Мне показалось, прошёл час, — сказал он.

— Вам показалось.

Волд вернулся за стол. Сел. Посмотрел на планшет. Письмо всё ещё было открыто.

— Это не может быть правдой, — сказал он. — Это просто… кто-то пошутил. Хакеры. Или новый вид мошенничества. Или рекламная акция. Или…

— Или, — перебила Эстер, — это правда.

— Вы в это верите?

— Я не знаю, во что верить. Но я знаю, что письмо настоящее. Настолько, насколько может быть настоящее письмо, которое пришло из ниоткуда и которое содержит приложение. Объём файла Галактического налогового кодекса — тридцать семь миллионов двести восемьдесят четыре тысячи сто девять страниц. Вес — примерно один целых восемь десятых терабайта.

— Сколько? — Волд даже перестал моргать.

— Один и восемь терабайта, сэр. Сжато.

— …А разжато?

— Порядка сорока петабайт. Я случайно попыталась открыть — наш сервер попросил политическое убежище.

Волд помолчал.

— Позвоните в Совет Безопасности, — сказал он. — Скажите, что у меня есть вопрос. Срочный.

— Какой вопрос?

Волд посмотрел на письмо. На цифры. На голограмму с четырнадцатью руками. На срок — один год.

— Спросите, кто из них знает, как платить налоги инопланетянам. И какой сейчас курс галактического кредита к доллару?

Эстер вышла.

Волд остался один.

8

Он взял остывший кофе. Сделал глоток. Кофе был горьким. Как всегда.

Он перечитал письмо в последний раз. Полностью. От первого слова до последней точки.

И перевел взгляд на стол.

Рядом — 47 подписанных отчётов. О климате. О беженцах. О санкциях. О проливах. О войнах.

О мире, который только что узнал, что его существование стоит денег. И оплатить их нужно через год.

Андерс Волд, Генеральный секретарь ООН, человек, который подписал за свою карьеру уже десять тысяч документов, которые ничего не изменили, сидел и смотрел на письмо.

Смутное чувство подсказывало, что это начало чего-то абсолютно нового.

Волд закрыл планшет.

Он не позвонил астрономам. Он не попросил спутники навестись на дальнюю орбиту. Он не запросил данные с телескопов.

Он всё ещё думал, что это шутка.

Очень плохая. Очень дорогая. Очень… не вовремя.

Но шутка.

Эстер вернулась через пять минут.

— Все беспокоятся о вашем здоровье. Совет Безопасности соберётся через час, — сказала она. — Они спросили, насколько это срочно.

— И что вы ответили?

— Сказала, что речь идёт о существовании планеты.

Волд кивнул.

— Хороший ответ. Как обычно. Не стоит их волновать заранее.

Он встал. Поправил галстук. Посмотрел в зеркало. На себя. На уставшие глаза. На седину в висках.

— Эстер, — сказал он.

— Да?

— Если это правда… если это не шутка… что мы будем делать?

Эстер помолчала.

— Не знаю, Андерс. Но у нас есть год. Это больше, чем ничего.

Волд посмотрел на письмо. На экране всё ещё горели цифры. 8 миллиардов. 12 месяцев. Конфискация планеты.

— Год, — повторил он. — Против галактической налоговой.

— Да.

— Хорошо. — Он взял пиджак. — Пойдёмте. Посмотрим, кто из них умеет шутить лучше, чем эти… инопланетяне.

Он вышел в коридор.

За его спиной на столе осталось письмо. И 47 аккуратно подписанных отчётов.

Потому что Андерс Волд всё ещё думал, что это шутка.

Он ошибался.

Глава 1. Совет Безопасности

1

Совет Безопасности ООН собрался через час. Не потому, что все бросили дела — потому что все дела можно было просто бросить. Мир, в котором живёт человечество, устроен так: когда генсек говорит «срочно», все находят время. Даже китайцы. Даже американцы. Даже русские, у которых сейчас был полдень пятницы, а пятница в Москве — священное время для долгих обедов.

Представитель России, семидесятисемилетний дипломат по фамилии Морозов, вошёл в зал с неизменной папкой и неизменным выражением лица — «я всё знаю заранее и ничего не одобряю». Он был циником. Он был профессионалом. Он пережил шесть генсеков и двенадцать кризисов. Ничто не могло его удивить.

Сегодня он ошибся.

Представитель США, Линда Харрисон, была гораздо моложе. Сорок четыре года. Карьерный дипломат, бывший советник по национальной безопасности. Она говорила быстро, резала правду-матку и ненавидела, когда кто-то тратил её время. Она вошла в зал с планшетом в руке и кофе в термокружке.

— У меня через два часа встреча с госсекретарём, — сказала она вместо приветствия. — Давайте быстро.

Представитель Китая, Вэй Чжэн, был классическим продуктом китайской дипломатической школы. Безупречный костюм. Безупречная выдержка. Безупречное непонимание английского, когда это было выгодно. Он сел на своё место, разложил бумаги и замер. Ждал.

Британия, Франция — постоянные члены. Плюс ротация: Германия, Япония, Индия, Бразилия, Нигерия, ещё несколько стран, которые сегодня были «приглашёнными». Всего — пятнадцать мест за круглым столом. Пятнадцать человек, которые представляли девять целых девятьсот девяносто девять тысячных миллиардов.

Никто не знал, зачем их собрали.

2

Волд вошёл ровно в 10:00.

Он не любил опаздывать. Опоздания — это неуважение. А неуважение в его работе было роскошью, которую он не мог себе позволить. Он шёл медленно, держа в руке планшет с письмом. Никаких бумаг. Никаких папок. Только планшет.

Он сел во главе стола. Посмотрел на пятнадцать лиц. На Морозова с его вечной папкой. На Харрисон с её кофе. На Вэя с его каменным лицом.

— Господа, — сказал он. — У нас проблема.

Морозов чуть приподнял бровь. Это был его максимум удивления.

— Я получил письмо, — продолжил Волд. — Сегодня утром. По электронной почте. От организации, которая называет себя «Галактическая налоговая инспекция».

Тишина. Не та тишина, когда все потрясены. Та тишина, когда все думают, что ослышались.

— Простите? — сказала Харрисон. — Галактическая что?

— Налоговая инспекция, — повторил Волд. — Я знаю, как это звучит.

— Это звучит как бред, — сказал Морозов. — Вы нас собрали из-за спама?

— Я собрал вас, — Волд говорил спокойно, почти монотонно, — потому что письмо прошло проверку. Технический советник подтвердил: это не вирус. Военная разведка не может определить источник. Электронная подпись подлинная. Сертификаты — настоящие.

— Хакеры, — сказала Харрисон. — Китайские. Или русские. Или северокорейские.

— Хакеры не могут создать IP-адрес, которого не существует, — ответил Волд. — Хакеры не могут зашифровать письмо так, чтобы наша разведка не смогла его взломать. Хакеры не могут… — он запнулся, — …приложить к письму документ объёмом 37 миллионов страниц.

— 37 миллионов? — переспросил Вэй Чжэн. Впервые подал голос.

— Галактический налоговый кодекс. Прилагается к уведомлению. На всех языках. Включая китайский.

Вэй замолчал. Это была его версия удивления.

3

Волд развернул планшет. Вывел письмо на большой экран.

— Я зачитаю. Кратко.

Он читал. Цифры. Сроки. Пени. Штрафы. Конфискация планеты.

Зал слушал молча.

Когда он закончил, Харрисон первой нарушила тишину.

— Речь идет о восьми миллиардах галактических кредитов, — сказала она. — Это… совсем немного.

— Мы пока не знаем сколько это, но думаю, что если налоги не платили более 100 лет, эта сумма может быть внушительна, — уточнил Волд.

— И они дают нам год.

— Да.

— А что будет, если мы не заплатим?

Волд перечитал последний абзац.

— «Конфискация планеты».

— То есть они хотят… забрать Землю?

— Да.

— Кто? — спросил Морозов. — Кто хочет забрать Землю?

— Галактическая налоговая инспекция.

— Это не ответ. Кто за ней стоит? Какая цивилизация? Какая армия? Какое у них оружие?

— Мы не знаем, — сказал Волд. — Мы ничего не знаем. Мы знаем только то, что написано в письме.

— И вы ему верите? — Морозов усмехнулся. — Андерс, вы серьёзно? Какое-то письмо из интернета, и вы уже готовы поверить, что инопланетяне требуют с нас налоги?

— Я не верю, — сказал Волд. — Я проверяю.

— Как?

— Я отправил запрос военным. Попросил навести спутники на дальнюю орбиту. Проверить, нет ли там чего-нибудь необычного.

— И? — спросила Харрисон.

— Результаты будут через несколько часов. Но я хотел, чтобы вы знали раньше.

— Знать что? — спросил представитель Британии. — Что какой-то хакер прислал нам счёт на восемь миллиардов непонятно чего?

— Знать, — Волд посмотрел на него, — что если это не хакер, у нас есть год.

4

Дискуссия длилась два часа.

Морозов настаивал, что это мошенничество. «Классическая «схема Долиной», — говорил он. — Вам звонят, представляются банком, говорят, что у вас долг. Здесь то же самое. Только масштаб побольше».

Харрисон предлагала провести расследование. «Мы должны понять, кто за этим стоит. Китай? Россия? Илон Маск? Кто угодно».

Вэй Чжэн хранил молчание. Он слушал. Он взвешивал. Он не верил, но и не отрицал. Китайская дипломатия не терпит поспешных выводов.

Представитель Франции спросил: «А что, если это правда?» Зал замолчал.

— Если это правда, — сказал Волд, — мы должны решить, как платить.

— Мы не можем платить, — сказала Харрисон. — У нас нет их денег.

— Тогда мы должны договориться.

— С кем? С призраками?

— С теми, кто прислал письмо.

— А если они не хотят договариваться?

— Тогда мы потеряем планету.

Тишина.

— Это безумие, — сказал Морозов. — Мы обсуждаем письмо из интернета, как будто это ультиматум инопланетного вторжения.

— А если это он и есть? — спросил Волд.

Никто не ответил.

5

В 12:15 зазвонил красный телефон Волда. Прямая линия с военными.

Он взял трубку. Слушал минуту. Не сказал ни слова. Положил.

— Спутники что-то нашли, — сказал он.

— Что? — спросила Харрисон.

— Объект. За орбитой Луны. Чёрный. Размером с Нептун.

— Чего? — Морозов встал. — Какой Нептун? Откуда?

— Не знаю. Военные говорят, его точно не было еще три дня назад. Просто туда редко заглядывают. Появился из ниоткуда. Не двигается. Не излучает. Просто висит.

— Может, ошибка?

— Три разных спутника. Три разные системы. Одна и та же координата.

Волд включил экран. Чёрное пятно на фоне звёзд. Никаких деталей. Просто — отсутствие света.

— Это их корабль? — спросил представитель Японии.

— Или их здание, — сказал Волд. — Или их офис. Я не знаю.

— Что будем делать? — спросила Харрисон.

Волд посмотрел на Морозова. Тот молчал. Папка лежала на столе неоткрытой. Впервые за одиннадцать лет Морозов не знал, что сказать.

— Есть предложения? — спросил Волд.

Молчание.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я предлагаю план.

6

План Волда был прост. До абсурда прост.

— Мы не можем заплатить, — сказал он. — Мы не можем воевать. Мы не можем игнорировать. Мы можем только говорить.

— С кем? — спросил Морозов.

— С ними. Мы отправим ответное письмо.

— На каком языке?

— На их. У нас есть кодекс. 37 миллионов страниц. В нём должны быть правила ведения переписки. Мы найдём. Мы изучим. Мы ответим.

— Сколько времени это займёт?

— Полгода. Может быть, больше.

— У нас год.

— Значит, будем работать быстрее.

Харрисон покачала головой.

— Это безумие. Мы не знаем их логику. Не знаем их ценности. Не знаем, что они считают оскорблением. Одно неверное слово — и они конфискуют планету раньше срока.

— А что вы предлагаете? — спросил Волд. — Ядерный удар по чёрному шару? Переговоры через соцсети? Молитвы?