Люди непростой судьбы. Книга I. Без страховки

На сессию я всё же вышел. Вспоминая сейчас первые экзамены в университете, картинки всплывают, словно слайды, на которые я смотрю сквозь мутное жёлтое окно прокуренного тамбура поезда. Ходил я на них не со своей группой, что-то сдавал — оценки ставились авансом. Мол, всё спросим в следующем семестре. Будь готов!

Глава 9

Смерть, наверное, самое лучше изобретение Жизни. Она — причина перемен. Она очищает старое, чтобы открыть дорогу новому.

Стив Джобс.

На дворе был февраль — начало марта. Первые дни после окончания экзаменов. Морально после сессии я был истощён и подавлен. Мой день рождения прошёл. Было очень трогательно получить от бабушки и мамы телеграммы с поздравлениями. Отметил я его, как и Новый год, незаметно. Город был таким же хмурым. Первое солнце пробивалось сквозь тучи и, будто прихваченное морозом, лежало на сером снегу розовыми осколками.

Меня угнетал тот факт, что я предаю свою мечту. С седьмого класса я мечтал быть врачом. Стоять у операционного стола или мчаться на карете скорой помощи — цель я видел чётко и ясно. Но с её реализацией возникли проблемы. И тогда мне казалось: может, выбор мой ошибочный? Может, вовсе не я в своих мечтах спасал жизни и летел по ночному городу с включёнными мигалками? Обещание себе хорошо учиться, данное месяц назад, я, конечно, не сдержал. Да и вообще всё было иллюзорным, химически активированным. Словно меня посадили в аквариум с декорациями.

Прошёл месяц. Сидя как-то вечером дома, мы с Васей проводили спокойный вечер. Хозяин квартиры, Владимир Маркович, играл с нами в шахматы. Потом его стал донимать кашель. Ничего такого больше не беспокоило. Ну, простыл человек — с кем не бывает. Мы с Васей остались в комнате, а он пошёл полежать.

Через время приехала скорая. Спустя ещё какое-то время нас попросили сходить за кислородным баллоном в машину. Придя с ним в комнату, мы увидели Владимира Марковича, сидящего в кресле. На лице — маска, заплёванная пенистой розовой мокротой. Он был в испарине и тяжело дышал. Мы с Васей вышли в подъезд покурить.

Когда вернулись — он умер. Врач скорой, одеваясь в коридоре, как-то долго не мог справиться с шапкой и курткой и, зная, что мы студенты университета, объяснял: такой молниеносный отёк лёгких он видит впервые. Мы с Васей молча оделись, вышли на улицу. Так же молча, не сговариваясь, пошли в магазин, взяли докторской колбасы, бутылку водки и выпили на улице. Дома завесили окна и зеркала, пахло корвалолом и тишиной.

На следующий день я купил билеты домой. Приехав в Североморск, хорошо провёл время, отдохнул, набрался сил за неделю. Увиделся с кем-то из друзей и, как обычно, вывез кучу банок с закатанными грибами, вареньем и соленьями.

Вернулся я 15 марта. Поезд прибывал в 23 ночи. Меня встретил Васька, мы зашли в магазин и пошли домой обмывать встречу. Ну и как обычно захотелось продолжения, танцев и песен. Решили направиться в клуб «Пеликан» — злачное место для всяких модных тусовщиков города. Я таковым никогда не был, но место на тот момент было действительно хорошим, и музыка там играла качественная. Приехал туда и на удивление быстро познакомился с какой-то барышней. После нескольких коктейлей она предложила поехать к ней в гости. Ну, конечно же, я оценил приглашение и не смог отказаться. Вот незадача только: я где-то посеял номерок от куртки, и наглая гардеробщица ни в какую не отдавала одежду. Девушка скучала и ждала, ждал таксист на стоянке, ждал и я. В итоге провозился я около сорока минут.

Мы поехали по ночному городу. Нас по пустой дороге обогнали пара машин скорой и пожарных, мы повернули на улицу Космонавтов вслед за ними. Подъезжая к её дому, движение всё более затруднялось. Дорога была перекрыта. Мы вышли из машины. Всюду горели фонари, стоял шум работающей строительной техники, в воздухе висел запах гари, в лучах прожекторов клубилась пыль. Довершали картину вспышки проблесковых маячков спецтехники. Они вселяли какой-то первобытный страх и ощущение несчастья.

Мы приехали на место взрыва дома по улице Космонавтов спустя примерно сорок минут. Девушка жила в этом доме, но её подъезд не пострадал. Не исключено, что мы могли проходить мимо этого парадного в момент взрыва.

Позволю себе процитировать маленькую вырезку из новостной ленты того времени:

«Взрыв жилого дома в Городе по адресу проспект Советских Космонавтов, 120 произошёл 16 марта 2004 года в 3.03 по московскому времени. В результате взрыва обрушился 5-й подъезд девятиэтажного жилого дома. 58 человек погибло, из них 33 женщины, 16 мужчин и 9 детей, 170 человек были признаны пострадавшими. 25 ноября 2005 года бывший слесарь городской газовой службы 27-летний Сергей Алексейчик был признан областным судом виновным в преступлении по части 1 статьи 205 — терроризм, пунктам а, е ч. 2 ст. 105 — убийство двух или более лиц, совершенное общеопасным способом, ч. 2 ст. 167 — умышленное уничтожение или повреждение имущества путём взрыва Уголовного кодекса РФ. Он был приговорён к 25 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. 24 января 2007 года данное решение было подтверждено Верховным судом. По официальной версии Алексейчик, находясь в нетрезвом состоянии, в отместку за увольнение с работы вскрыл системы газоснабжения в трёх жилых домах центра Городьска. В панельном девятиэтажном доме на проспекте Советских Космонавтов это привело к взрыву и полному обрушению крайнего пятого подъезда».

Событие для нашего города невероятное по трагизму и неординарности. Сейчас люди насыщены новостями — после событий на Украине с 2014 года и по настоящее время кадры терактов и взрывов уже никого так не цепляют. Тогда же слово «теракт» казалось далёким. Что происходить может в Америке, на Каширском шоссе. Но не в Городе! Я помню хмурые лица горожан, которые ехали в автобусах. Да и сам город в последующие дни словно съёжился и стал похож на сутулого старика

И всё же сквозь серую зыбь робко пыталось пробиться мартовское солнце, напоминая: жизнь прекращается лишь для того, чтобы бесконечно начинаться снова.

Глава 10

«Бывает, что-то не клеится, плохо выходит, и в то же время чувствуешь что-то хорошее. Вспомнишь о хорошем и поймешь: это весна»

М.М.Пришвин

Постепенно закончилась зима. Студенческая жизнь стала более размеренной. Как ни крути, после первой сессии не хотелось снова так попадать. Отработки, конечно, копились, как и в прошлый раз, но их количество было на порядок меньше. Наша группа по-прежнему собиралась на квартирных посиделках, и надо сказать, что накал их нарастал, как и продолжительность. Потом, ближе к окончанию вуза, я понял: похожие встречи происходят в каждой группе — разнится только состав.

Я родился на юге, а вырос на севере. Потому, наверное, меня до сих пор так накрывает: когда на улице холод и ненастье — даже если я на работе, меня клонит в сон, когда за окном солнце — я полон сил. Первая весна в Городе меня восхитила и огорошила одновременно. Из-под снега и грязи появляются проплешины сухого асфальта. Почему-то они сразу напоминают мне о шуршании шин велосипедного колеса, звонкие удары мяча во время игры в «Квадрат». По этим весенним островкам ходят важные голуби и прыгают смешные воробьи.

Поморская весна не может похвастаться богатством красок и ароматов, как её южная родственница. Но сколько напора и решимости в утреннем, ещё прохладном воздухе, который пахнет влажной землёй! И какая уверенность сквозит в первой зелёной траве на фоне лазури неба! Весна в Североморске всегда проходила как-то среди слегка подтаявшего снега. Он мог лежать и до июня. Или просто выпасть в июле.

В Городе же есть своя весенняя особенность. Конечно же, это ледоход. Вся область — территория рек и озёр. Издавна люди селились в их руслах. Зимой передвигались по замёрзшим рекам, по так называемым «зимникам» — дорогам по льду. Прочность ледового покрытия была такова, что ещё до революции через Северную Двину между центром города и другим берегом ходил маршрутный трамвай. Летом открывается навигация. А предшествует ей вскрытие рек из-подо льда и его массовое движение по течению к морю. Прохождение ледяных массивов сопровождается их активным таянием и резким перепадом температур у поверхности реки и выше нагретого воздуха. В конечном счёте это вызывает формирование циклонических масс. Это если научно. А по-простому — во время ледохода на несколько дней наступает лютый холод. Может идти дождь, град, снег. Такой зимний флешбек.

Было здорово идти после учёбы на набережную и смотреть, как несутся льдины по реке, а над ними кружат чайки. Что они на них ищут — непонятно. Но зрелище незабываемое. Много позже я узнал, что в глухих деревнях на реках ледоход приравнен к местному празднику, его отмечают почти как проводы зимы. Пару раз я принимал в таких мероприятиях участие. Было весело, но об этом — в другой книге.

Помню, в далёком детстве у меня была книжка «Праздник непослушания» — с очень яркими и красочными иллюстрациями. Её отдала нам какая-то добрая тётя в изрядно побитом виде. Я читал не книжку, а отдельные страницы, хаотично разложенные в мягкой обложке. Идея проста: дети стали командовать взрослыми, и воцарилась анархия. На мой взгляд, воцарился бы террор или диктатура, потому что дети так же жестоки, как и склонны к подчинению, — а это хорошая почва для взращивания таких режимов. Но что-то я отвлёкся. Итак, на последних страницах был изображён весенний Город. Я не знал в далёком детстве, что так бывает. Невероятное количество бумажек, окурков, пивных бутылок, собачьих и человечьих экскрементов Всё это пребывало на улицах вплоть до появления уверенных травяных покровов. Я пишу об этом спустя более пятнадцати лет. Мне отрадно, что ситуация несколько изменилась — и в стране, и в Городе. Но на тот период всё выглядело именно так. Я, приехавший из закрытого города, не понимал, как можно бросить на землю окурок, пивную бутылку, пачку от чипсов.

Но не всё в весне было поэзией. Она отнимала время от учёбы. Помимо хорошей погоды, к концу первого курса, словно рудимент, начинает отпадать страх перед сессией. Появляется вредная эйфория: все отработки можно закрыть за неделю — причём непременно следующую. И их немного ведь совсем. Ну пять, может, пятнадцать, не более тридцати пяти в общем.

Больше всего в этом семестре проблем было с физикой. Я дал себе слово не пропускать пары и честно пришёл на первый в семестре урок. Физика была после лекции и заканчивалась аж в 18.20. Ужасно тоскливый предмет, с преподавательницей, у которой уже отпускал климакс, а эстафету принимало возрастное слабоумие. Ну что сказать — всех нас это когда-то ожидает Природа, физиология, геронтология, одним словом — физика.

Сложно сказать, почему я пропустил одну из пар. Наверное, были безусловно веские причины. Но к моему великому удивлению, на следующую меня просто не пустили. «Без справки из деканата не пущу!!!» — и закрыла дверь.

С этими справками была сущая беда. Система регистрации прогулов — абсолютно неуместная и порочная. Любое пропущенное занятие полагалось подтверждать справкой из деканата. Неважно по какой причине: болел или просто не смог появиться — путь один. В деканате, в зависимости от объективности причины и наличия уважительных документов, давали либо уважительную отметку (её редко приходилось отрабатывать), либо неуважительную — а это значило, что занятие нужно отработать. Кроме того, у каждого преподавателя был журнал, где фиксировали посещаемость. А вот специально ехать в университет в часы приёма деканата, чтобы объяснять преподавателю законность своей отработки — этого я не понимал.