Контракт с последствием

Никогда раньше мне не приходилось ночевать в одной квартире с мужчиной, который не приходился мне родственником. Несмотря на свои почти двадцать четыре я все еще невинна.

Однокурсницы частенько высмеивали мою целомудренность, называя монашкой, но мне некогда было обращать на это внимание: я училась, работала и могла себя обеспечивать. Я гордилась тем, что самостоятельно, без помощи родителей или богатого любовника, смогла купить собственный автомобиль и жить отдельно от родителей.

Истории девчонок о том, в каком клубе лучше подцепить богатенького мужика, раздражали и заставляли испытывать стыд за них.

Неужели не лучше усердно работать и ни от кого не зависеть? Почему в наше время женщины стараются продать себя подороже? Это же унизительно.

Впрочем, мои убеждения никто не разделял, и я быстро стала белой вороной.

Погруженная в свои мысли, не замечаю, как мы подъезжаем к дому. Максим помогает выйти и бросает ключи парковщику. В лифте мы поднимаемся молча.

– Кажется,все поверили сегодня в наше представление, – произносит он немного устало.

– Кроме Кулыгина, – отвечаю я и невольно морщусь, – очень неприятный тип.

– Даже если он и не поверил, у него нет доказательств, Максим скидывает пиджак и расслабляет галстук. – Спокойной ночи, Ева, – добавляет он безразличным тоном и удаляется, видимо, в свою спальню.

Прячу пальто в шкаф, подбираю пиджак пусть и временного, но мужа, и вешаю на плечики. Несмотря на то, что мы только что из ресторана, чувствую голод. Урчащий пустой живот напоминает, что ела я последний раз только утром папину яичницу. В банкетном зале под изучающими и любопытными взглядами кусок в горло не лез.

В своей спальне раздеваюсь, а в шкафах гардеробной нахожу мягкое домашнее платье пудрового цвета, идеально оттеняющее мою светлую кожу и медные волосы. Татьяна не упустила ни единой мелочи, даже домашнюю одежду подобрала так, что она подчеркивает все мои достоинства.

Собираю волосы в пучок на макушке , смываю макияж и иду на кухню в поисках еды.

Кухня здесь – просто мечта! Просторная, стильная, оборудованная самой современной техникой.

В огромном холодильнике нахожу помытые листья салата, помидорки черри, мягкий сыр, огурцы. В стеклянных лотках полно готовой еды, только вот с трудом представляю , что владелец квартиры все это подогревает и ест. Скорее всего, домработнице приходится выбрасывать все это роскошество.

Нарезаю овощи и зелень, крошу сыр и смешиваю в миске салат. Хочется чего-то еще, для яркости вкуса. Возвращаюсь в холодильник и довольно улыбаюсь, обнаруживая лоток со свежей мятой и апельсин. Выдавливаю в салат апельсиновый сок и рву мяту, и по кухне расплывается свежий аромат, напоминающий о лете.

Довольная получившимся результатом, сажусь на высокий стул у островка и блаженно прикрываю глаза, отправив первую ложку салата в рот. Идеально!Почти.

К этому салату нужна курица, кажется, в холодильнике есть что-то, напоминающее запеченную куриную грудку.

Снова порывшись в недрах гигантского холодильника, в очередной раз возвращаюсь в добычей: помимо лотка с курицей я нахожу еще и веточки тимьяна. Здешняя повариха точно знает толк в готовке.

Разогреваю мясо в микроволновке, добавив к нему тимьян. Едва приступаю к еде, как слышу шаги и удивленный голос:

– Людмила еще здесь? – Максим оглядывает кухню в поисках домработницы, но видит только меня. – Здесь пахнет едой.

– Да, я проголодалась и нашла в холодильнике курицу, – лепечу , как будто оправдываясь.

Он не терпит запаха еды в своей кухне?

Леонов прищуривает глаза и тянет носом.

- Чертовски вкусно пахнет, – произносит он. – В ресторане было не до еды, и, кажется, я не обедал.

Максим красноречиво смотрит на мою тарелку. А я не могу оторвать взгляд от него. Никогда раньше не видела начальника не в костюме. Сейчас же под тонкой футболкой угадываются крепкие рельефные мышцы, а по форме рук можно с уверенностью сказать, что этот мужчина никогда не пренебрегает физическими тренировками.

Домашняя одежда смягчает холодный взгляд его стальных глаз и лишает лицо напряжения, которое я всегда вижу на работе, у него даже складка между бровей дома исчезает. В других обстоятельствах я бы сказала, что мой босс очень красив и даже сексуален.

Так погружаюсь в рассматривание мужчины, что ему приходится покашлять, чтобы выдернуть меня из этого процесса.

– Простите, – прихожу я в себя, – хотите тоже поесть?

– Буду признателен, – кивает он, – мы на ты, помнишь?

– Да, извините...извини, – произношу , краснея, как рак.

Босс, вернее муж, садится за островок, а я иду к шкафу за тарелкой для него. Шкаф высокий, и мне приходится встать на цыпочки и сильно тянуться вверх, чтобы достать посуду. И без того не слишком длинное платье задирается почти до трусов. Пальцы не успевают схватить тарелку, как я чувствую жар сзади от оказавшегося за спиной Максима. Он с легкостью достает тарелку и вставляет в мою руку, при этом прислоняясь ко мне всем телом.

В горле становится сухо, а по телу пробегает разряд.

Глава 6

Максим

Бодро описывая крестному все достоинства брака с секретаршей, в душе я уже был не слишком уверен в правильности своей затеи. Но когда Ева уходила с гордо поднятой головой, меня на мгновение охватила паника.

Я пошел ва-банк, что называется, пообещал ей первую пришедшую на ум цифру. И она согласилась. Бинго!

Признаться, ожидал, что хоть у нее есть гордость.

Но, деньги, как всегда, решают все. И даже скромная и неподкупная секретарша готова плясать под дудку того, кто платит. То, как она спешила проверить свой банковский счет после ЗАГСа, тоже не прибавляет ей очков.

В офис я возвращался с надеждой, что два миллиона не окажутся совсем бездарным вложением, и из безликой секретарши стилист и парикмахер смогут сделать сносную жену для миллиардера. Я подстраховался и нанял самых лучших и дорогих специалистов, чтобы свести к минимуму неудачу.

Сказать, что я удивился, увидев Еву в ресторане, будет недостаточно. Я обалдел. И Петрович, кстати, тоже.

Вместо невнятной секретарши с туго завязанным пучком, в зал вошла девушка с обложки модного журнала – ухоженная, дорогая, сияющая. Никогда не замечал, какого роскошного цвета ее волосы. А как сияют глаза! Словно боливийские изумруды.

Удивительно, как одежда и прическа меняют человека. Ева даже двигалась по-другому – идеально ровная спина, гордо поднятый подбородок. Эта женщина приковывала внимание всех вокруг. Даже Кулыгин не сводил с нее своих сальных глаз. Ублюдок.

Но за один момент сегодняшнего вечера я все же был благодарен ему. За поцелуй.

Никогда бы не подумал, что губы моей помощницы такие нежные и сладкие. И такие невинные.

Не знаю, почему пришло такое сравнение. Наверное потому, что мне показалось, что раньше ее никто не целовал – так трепетно и наивно она приоткрыла свой ротик. Мне стоило определенных трудов не воспользоваться моментом и отстраниться.

Все же мне нужно сохранять разум трезвым и следовать договору. Мы всего лишь партнеры. Не хочу усложнять все ненужным флиртом или, еще хуже, сексом.

И вот сейчас, она передо мной в этом чертовски сексуальном коротком платье, не скрывающем ее идеальные длинные ноги. Не могу не поддаться соблазну и не прижаться к ней, благо есть вполне безобидный предлог – помочь достать тарелку. От мимолетного прикосновения к ее попке, мой друг в штанах проявляет беспокойство. Быстро делаю шаг назад и усаживаюсь за стол, надеясь, что Ева ничего не заметила.

Девушка, вернее моя жена, ставит передо мной тарелку с едой, и я захлебываюсь слюной – так вкусно это пахнет. Она смущенно смотрит на меня и на щеках появляется легкий румянец.

- Ваша кухарка отлично готовит, – хвалит Ева еду, отправляя кусочек курицы в рот. – Вернее, твоя...Никак не привыкну, извините. То есть извини.

Она краснеет еще сильней.

- Ну салат – это твоих рук дело? – я с удовольствием поглощаю салат. Вроде обычные овощи, а есть какая-то изюминка.

- Да это ерунда, – машет она рукой, – помыть и порезать. Просто вы... Ты голодный.

Она снова смущается, а мне нравится, как она это делает.

Доедаю и встаю, чтобы поставить посуду в мойку. Прохожу мимо Евы намеренно слишком близко, так, что бедром задеваю ее плечо. Замечаю, как она замирает и сглатывает, и прячу довольную улыбку.

А что будет, если она увидит меня без майки?

Упадет в обморок? Или?...

Запрещаю себе такие мысли. Ева – не одна из одноразовых девиц. Она – мой тайный сообщник.

Партнер.

А с партнерами не спят.

По крайней мере до окончания сделки.

Стану председателем правления холдинга, расторгну брак, а потом можно и прощальную вечеринку устроить с этой рыжеволосой типа скромницей.

Ну не верю я в невинность и чистоту в нашем мире! Хоть убейте. Женщины стали хищницами, ищущими себе оленей с толстым кошельком. Я часто меняю девиц, использую их для собственного удовольствия, потому что не хочу, чтобы использовали меня.

Глава 7

Ева

С облегчением падаю на мягкую кровать в моей спальне. Внезапное появление Максима на кухне застало врасплох, а его случайные прикосновения невероятно смутили. А еще тот поцелуй в ресторане... То и дело память воскрешает тот волнующий момент.

Вдыхаю аромат свежих простыней и пытаюсь утихомирить сердце, бьющееся о грудную клетку, как птица, случайно залетевшая в окно. Я сто раз находилась близко к шефу в офисе, и никогда его присутствие в радиусе полуметра не вносило сумятицу в мысли.

Наверное, потому что в офисе он не разгуливает полураздетым и выглядящим, как древнегреческий бог.

От этой мысли фыркаю и тянусь к телефону – нужно узнать, как мама. Замечаю, что уже далеко за полночь, не стоит будит папу сообщением. Утром позвоню.

Проваливаюсь в беспокойный сон, в котором Максим не ограничивается коротким целомудренным поцелуем.

Утром просыпаюсь от оповещения на мобильнике. Наверное,папа.

Прогоняя остатки нескромного сна, хватаю телефон и читаю сообщение от босса:

- Мы улетаем в Сочи, собери вещи на пару дней.

В гардеробной нахожу в шкафу секцию с наклеенным стикером «Сочи». Брови ползут вверх : стилист знала мое расписание раньше меня. В груди чувствую легкий укол негодования – со мой снова обращаются, как с вещью.

«Ты исполняешь договор. Ради мамы»,- напоминаю себе и складываю одежду в чемодан.

В Сочи мы летим на частном самолете Холдинга. В салоне мы одни. Максим погружается в ноутбук, проверяя отчеты и графики. Так как с меня временно сняли обязанности помощницы, делать нечего и я развлекаюсь тем, что наблюдаю за боссом.

Он, как всегда, идеально выглядит в дорогом костюме и белоснежной рубашке. Он хмурит брови, печатая что-то, и сжимает губы. На них задерживаюсь взглядом дольше, чем положено. Хочется еще раз ощутить их вкус.

Максим отвлекается, чтобы ответить на звонок, и застает меня врасплох, перехватив мой взгляд. Губы мужчины трогает едва заметная улыбка, больше похожая на оскал хищника, знающего, что жертва никуда не денется.

Отвожу глаза и краснею, как воришка, которого застукали на месте преступления. Улыбка Максима действует отрезвляюще : этот мужчина, наверняка, не страдает от женского внимания. Представлять, даже в самых смелых фантазиях, что его заинтересует скромная секретарша, верх глупости. К тому же в его взгляде явно читается пренебрежительность и уверенность в том, что он пуп земли.

Связываться с таким персонажем не стоит. Выполню договор и вернусь к своей прежней жизни. К тому времени мама уже должна оправиться после трансплантации. В моей семье все снова будет хорошо. Пап утром написал, что маму перевели в хирургическое отделение, чтобы начать подготовку. От этой мысли улыбаюсь и в тот же момент ловлю заинтересованный взгляд босса.

Стираю улыбку и делаю вид, что внимательно изучаю облака в иллюминаторе. Скорее бы приземлиться, наедине с Максимом чувствую себя неспокойно.

Сочи встречает ярким солнцем и разноцветными литьями на деревьях. В Москве уже давно властвует серость, отбивая всякую охоту радоваться, а здесь природа поет оду жизни всеми цветами осени.

Однако мы не остаемся в тепле южного города, а поднимаемся выше по серпантину в горную часть региона.

Я много слышала о Красной Поляне, но ни разу не была – цены в разгар горно-лыжного курорта никак не вписывались в мой бюджет. Про то, чтобы остановиться в гостинице, куда мы приехали, даже и речи быть не могло.

Холл, персонал, постояльцы и номера – все кричало о роскоши и богатстве.

Номер-люкс, в котором мы будем жить, поражает размером – здесь две спальни (этому открытию я особенно рада), гостиная, два санузла, а вид с террасы заставляет сердце замирать от красоты – снежные вершины суровых гор кажутся такими близкими и вместе с тем величественными и недосягаемыми. Стою в тонком кардигане на открытом воздухе и не могу оторваться от живописного зрелища.

- Нравится? – раздается над ухом голос Максима.

- Очень! – восторженно отвечаю и указываю рукой на пейзаж. – Не верю, что эта красота реальна.

Леонов подходит ближе, и меня окатывает жаром, исходящим от молодого мужчины. Нужно постараться не оказываться так близко к нему. Не хочу попасться в его сети.

Глава 8

Максим

Фешенебельный ресторан отеля словно создан для того, чтобы впечатлять. Массивные панорамные окна открывают вид на темнеющие горные вершины, которые кажутся живыми под мерцающими огнями снегоступов. Интерьер — воплощение тонкого вкуса: темное дерево, мягкое освещение и кристаллы люстр, переливающиеся, как лед в солнечных лучах.

Я сижу за длинным столом с партнерами, играю привычную роль холодного, расчетливого бизнесмена. Здесь собрались серьезные люди: владельцы крупных инвестиционных фондов , и представитель их компании, Алексей — улыбчивый, но хищный тип, умеющий притворяться дружелюбным.

Ева сидит рядом со мной, удивительно спокойная и уверенная. Она будто впитывает атмосферу этого места, одновременно оставаясь собой. Ее темное платье подчеркивает тонкую талию, а минималистичные украшения лишь усиливают её естественную красоту.

Ни секунды не жалею, что отвалил космический гонорар стилисту – Ева выглядит безупречно в подобранных образах, дорого и с достоинством. Её присутствие вызывает у всех интерес, даже у Алексея, который явно привык считать себя единственным центром внимания.

Разговор за столом плавно переходит от обсуждения условий сделки к более неформальным темам: горнолыжные курорты, политика, искусство. И вот тут Ева начинает раскрываться.

— Вы сказали, что обожаете горные пейзажи, — обращается она к одному из инвесторов, Павлу. — А вы бывали возле подножия Эльбруса, в местечке Джылы Су?

Павел оживляется. Он вырос в тех местах и объездил с отцом все недоступные обычному туристу местам, хотя упоминал об этом лишь вскользь.

— Конечно, — отвечает он, его глаза светятся теплом. — Там каждый уголок как открытка.

— А я читала, что раньше туда нельзя было добраться иначе как на уазиках или таблетках . Наверное, это создавало совершенно особенную атмосферу.

Павел кивает, и разговор завязывается. Остальные тоже подключаются, а Ева ловко направляет беседу, вставляя остроумные комментарии и задавая точные вопросы. Она словно танцует, умело выбирая партнеров для реплик и отдавая им инициативу, когда это нужно.

Я наблюдаю за ней, и каждый раз, когда она берет слово, её голос будто замирает в воздухе, притягивая внимание. Алексей несколько раз пытается перехватить разговор, но его шутки звучат плоско на фоне остроумия Евы.

— Ева, у вас отличный вкус, — улыбается Павел, поднимая бокал. — Максу невероятно повезло, что вы выбрали его в мужья.

Я сдерживаю улыбку, делая вид, что сосредоточен на бокале вина. Ева оборачивается ко мне, её взгляд мягкий, но в нем читается молчаливый вопрос: "Я справляюсь?"

Около одиннадцати вечера отправляю Еву отдыхать и не упускаю случая прикоснуться снова к ее губам, пользуясь положением мужа и для подтверждения нашей легенды.

Хотя, кого я обманываю – с первой секунды, как увидел ее в этом платье и красной помадой на пухлых губках, мечтаю снова ощутить их вкус.

С довольным видом отпускаю ее, замечая вспыхнувшие румянцем щеки.

На следующее утро я стою у подъемника, натягивая перчатки, и украдкой наблюдаю за Евой. Она выбирает лыжи напрокат, кажется, с каким-то странным профессионализмом проверяя крепления и баланс.

—Ты когда-нибудь каталась? — спрашиваю я, стараясь скрыть скепсис.

— Несколько раз, — отвечает она с легкой улыбкой.

Несколько раз? Обычно это значит, что человек еле держится на ногах и готов каждую секунду кулем свалиться в сугроб. Закатываю глаза, представляя, как мне придется вытягивать ее из снега.

Мы поднимаемся на верхний уровень трассы. Партнеры предпочли остаться на более пологом спуске, а я решил проверить свои навыки на красной трассе. Ева уверенно следует за мной.

Стою у края спуска, вглядываюсь вниз. Ветер рвет шарф, снег сверкает под утренним солнцем. Ева останавливается рядом, пристегивает лыжи, словно профессионал.

— Готова? — спрашиваю, внутренне ожидая катастрофы.

— А ты? — парирует она, поднимая бровь.

Машинально отмечаю, что наконец, она перестала выкать, но не успеваю ответить, потому что она отталкивается первой. Лыжи режут снег плавными, уверенными дугами, и я на несколько секунд замираю. Она спускается легко, будто делает это всю жизнь.

Чувство азарта толкает меня вперед. Я нагоняю её, разрезая снег, и неожиданно ловлю себя на мысли, что гонюсь не просто из желания первенства. В её катании есть что-то притягательное, вызывающее.

На одном из поворотов я притормаживаю, ожидая, что Ева где-то споткнется. Но она грациозно переходит к следующей дуге, а потом оглядывается на меня, и в её глазах читается лукавое: "Ну что, догнал?"

Когда мы достигаем подножия, я чувствую себя странно: одновременно пораженным и воодушевленным.

— Всего несколько раз каталась,да? — спрашиваю, снимая очки.

— Может, чуть больше, чем несколько, — улыбается она, стряхивая снег с рукава.

Не могу удержаться от улыбки. Эта женщина умудряется удивлять меня на каждом шагу.

И не уверен, что мне это нравится...

Глава 9

Ева

Я смогла удивить своего высокомерного босса. Заметив удивление в серых прищуренных глазах, чувствую непонятную радость и гордость за себя – пусть знает, что даже в секретарше можно встретить достойного соперника.

Еле заметно улыбаюсь, про себя благодаря папу за то, что много времени уделял моему физическому развитию. Плавание, бег, лыжи, коньки, велосипед – всему этому он учил меня с любовью и строгостью. Родители всегда уважали активные виды спорта и меня заразили этой любовью.

Утром папа прислал сообщение, что дату операции отодвинули. За завтраком изо всех сил пришлось скрывать расстройство. Хорошо, что Максим оказался не слишком разговорчивым утром, ограничившись лишь дежурными фразами « доброе утро» и «как спалось».

А спалось мне тоже не спокойно. Одно дело спать в огромной квартире, где между мной и начальником почти километр из помещений, и совсем другое - знать, что нас разделяет всего лишь тонкая перегородка.

Хотя с другой стороны, чего волноваться? Он же не сексуальный маньяк.

С его стороны все четко – все согласно договору, ни намека на вольность. Не считая вчерашнего поцелуя, который заставил трепетать все тело. Опять.

Прогоняю ненужные мысли и спешу за Максимом, чтобы сдать лыжи.

- Признаюсь, ты меня удивила сегодня, – говорит Максим, когда мы устраиваемся за столиком в уютном маленьком кафе недалеко от подъемника. – Ты прекрасно стоишь на лыжах. Где научилась?

- Папа научил, он у меня любитель активностей, – тепло улыбаюсь. Я очень люблю своих родителей. Даже в сложном переходном возрасте я никогда не считала их занудами. У нас в семье всегда были прекрасные и доверительные отношения.

- Видимо, у тебя с родителями хорошие отношения, – Максим внимательно смотрит на меня, – у тебя сейчас глаза светятся, когда говоришь про папу.

- Так и есть, – киваю и принимаюсь за еду. Не хочу откровенничать с боссом. Когда рассказываешь о себе, то невольно становишься ближе к человеку. В нашей ситуации это совсем ни к чему. Три месяца пролетят незаметно. Привязываться к боссу и открывать ему душу я точно не планирую.

- Какие планы на сегодня? – спрашиваю деловым тоном. – К чему быть готовой?

Эта фраза как будто и Леонова отрезвляет и настраивает на формальный тон. Его было смягчившийся взгляд вновь обретает привычный холодный блеск.

- Вечером ужин с инвесторами. Оденься без пафоса, хочу в более неформальной обстановке пообщаться, – он сосредотачивается на еде, а я проверяю телефон.

Еще одно сообщение от папы добавляет тревоги в сердце : анализы у мамы пришли плохие. Гемодиализ уже не справляется.

- Что-то не так? – спрашивает Максим, видимо заметив расстроенное выражение лица.

- Нет, все в порядке, – заверяю я и натягиваю на лицо вымученную улыбку. – Все хорошо, я не подведу вас. То есть тебя...

***

Для ужина надеваю коктейльное платье темно-синего цвета и элегантные лодочки на шпильке, и кажется, не ошибаюсь с выбором - когда спускаюсь по лестнице в зал, ощущаю на себе взгляды.

Мужчины разом замолкают, а женщины оценивающе оглядывают моё платье и ,подсчитав в уме стоимость и отсканировав дизайнера, с молчаливым согласием принимают в свои ряды сказочно-богатых жен неприлично-богатых бизнесменов.

Максим сидит за столом с самыми влиятельными людьми корпорации, выглядит уверенно, как всегда. Но когда я приближаюсь, его взгляд меняется. Едва уловимый миг удивления, затем привычная маска.

— Вашей жене невероятно идёт этот цвет, — говорит Виктор Александрович, пожилой член правления, чьё мнение всегда ценится.

— Спасибо, — отвечаю с лёгкой улыбкой, опускаясь на своё место рядом с Максимом. — Максим настоял, чтобы я выбрала именно это платье.

Вру. Конечно, он ничего не знал. Но эта маленькая ложь поднимает его статус в глазах собравшихся. Все одобрительно кивают.

Разговоры за столом текут непринуждённо: обсуждают горы, погоду, недавние путешествия. Я отвечаю на вопросы, рассказываю о красоте закатов, снова ловко направляю беседу в нужное русло. Чувствую, как Максим иногда смотрит на меня, но не поворачиваю головы.

— Вы настоящая находка для нашего Максима, — с лёгким смехом произносит Виктор. — Такой ум и обаяние — редкость.

Я улыбаюсь и поднимаю бокал, отмечая про себя, как ослепительно блестит камень в обручальном кольце.

В какой-то момент наши взгляды с Максимом встречаются. Его глаза чуть мягче, чем обычно. В них нет привычного равнодушия или ледяной чёткости.

Это озадачивает. Мне кажется, я вижу в нём что-то, что он старается скрыть даже от самого себя. Хотя, может, это всего лишь действие шампанского.

— Максим, простите, но я украду вашу жену на танец, — произносит Алексей, представитель инвесторов. Вчера мы уже встречались с ним и, честно сказать, мне он не понравился – от него веяло опасностью. Не хочется с ним ни разговаривать, ни тем более танцевать. Надеюсь, босс будет против.

Максим на секунду напрягается, но тут же кивает, отводя взгляд. Алексей подаёт мне руку, и я приходится принять её, нацепив на лицо лёгкую улыбку.

— Вы прекрасно танцуете, — шепчет он, когда мы оказываемся на танцполе.

— Посмотрим, кто из нас кого затанцует, — отвечаю, чуть насмешливо. Мне неприятен его слишком резкий парфюм. И я бы предпочла, чтобы он не прижимался ко мне так близко.

Стиснув зубы продолжаю двигаться в такт музыке. Алексей хороший партнёр: движения точные, лёгкие. Он шутит, задаёт вопросы, умело поддерживает разговор. Но в какой-то момент я чувствую, что кто-то наблюдает за мной.

Поднимаю взгляд и ловлю глаза Максима. Его лицо кажется непроницаемым, но каким-то шестым чувством понимаю — он зол. Нет, взбешён.

Взгляд серых глаз прожигает, и мне становится немного не по себе. Алексей склоняется ближе, чтобы пошутить, но я уже не слышу, что он говорит. Моё внимание полностью приковано к Максиму.

Почему это так важно? Почему я чувствую себя так странно?

Максим резко встаёт из-за стола и направляется к бару. Его спина прямая, шаги быстрые, почти гневные. Алексей что-то замечает в моём лице и чуть отстраняется.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечаю с улыбкой, но внутренне знаю: всё далеко не так просто.