Некро-отдел: Трудовые будни в конторе по управлению нежитью

— Здрасьте, — пискнул эльф, махнув рукой. Рука отлетела и плюхнулась в ведро. — Ой.

Девушка-призрак — Эмили — посмотрела на оторванную руку, потом на Гнуссика, потом на меня.

— Вы тоже мертвы? — спросила она.

— Нет, я живая, — призналась я. — Но это временно. Мы здесь, чтобы разобраться с жалобами. На вас жалуются, что вы буяните.

— Я не буяню! — Эмили топнула ногой (звук был глухим, как удар по железу). — Я просто пытаюсь навести порядок! А эти... эти клиенты... они бросают носки куда попало, не отжимают бельё и путают порошок с кондиционером! Я двести лет работаю в этой прачечной, а меня никто не ценит!

Она всхлипнула, и из её глаз покатились кровавые слезы. Они падали на пол и шипели, оставляя маленькие дымящиеся ямки.

— Двести лет? — переспросила я. — Вы умерли в 1903 году?

— Да, от скуки, — кивнула Эмили. — Я работала горничной в богатом доме. У меня не было ни одного выходного за сорок лет. А потом я просто... выключилась. И оказалась здесь. И знаете что? Здесь я снова работаю в прачечной! Карма, да?

Я почувствовала укол жалости. Но жалость была непродуктивной — я знала это по работе в банке. Жалость не закрывает просроченные кредиты.

— Эмили, — сказала я твёрдо. — Вы не можете швыряться простынями и тряпками в клиентов. Это нарушает пункт 14 «Правил поведения неупокоенных в местах общего пользования». Я вынуждена составить на вас протокол.

— Протокол? — призрак перестал плакать и уставился на меня с недоумением. — Вы хотите меня оштрафовать?

— Если не прекратите — да. Штраф — 200 засохших слизей. Или альтернатива — уборка территории вечность. Ваш выбор.

Гнуссик смотрел на меня с восхищением.

— Вы настоящий монстр, — прошептал он. — В хорошем смысле.

— Молчи, — сказала я, не оборачиваясь.

Эмили опустила швабру. Её плечи поникли, и она села прямо в лужу, не заботясь о том, что её юбка стала ещё мокрее.

— Вы не понимаете, — прошептала она. — Мне просто... одиноко. Я здесь одна. Все клиенты — души, которые проходят транзитом. Они стирают свои саваны, свои костюмы для перерождения и уходят. А я остаюсь. Сто лет. Двести лет. Я даже забыла, как пахнет свежий хлеб.

— Пахнет примерно как наши сухари, — вставил Гнуссик. — Только без плесени.

Я шикнула на него и присела на корточки напротив призрака.

— Эмили, — сказала я. — А что бы вы хотели делать вместо работы в прачечной?

Она подняла на меня покрасневшие глаза.

— Я хотела бы... — она запнулась, — я хотела бы быть полезной. Но не здесь. Может быть, в офисе? Я умею печатать на машинке. И складывать бумаги. Я даже могу готовить чай. Правда, он будет с кровью, но это у всех призраков так.

Гнуссик толкнул меня локтём.

— В Некро-отделе как раз секретарша нужна, — сказал он. — Прежняя ушла в мир иной. В смысле — в другой мир иной. Её переродили.

— Секретарша? — Эмили оживилась. — Вы серьёзно?

Я вздохнула. Мадам Склиззи убьёт меня. Вторая мысль: она и так грозилась меня убить, так что хуже не будет.

— Серьёзно, — сказала я. — Но сначала — подписать трудовой договор. И никаких полтергейстов в офисе. Никаких швыряний швабр. И вы должны каждый день мыть полы. Вас это устроит?

— Да! — Эмили вскочила. Её юбка перестала капать, и она даже перестала светиться красным. — Да, конечно! Я согласна!

— Тогда идёмте, — я протянула руку. Призрак попыталась взять её, но её пальцы прошли сквозь мои. — Ладно, просто идите за нами.

Мы двинулись к выходу. Гнуссик шёл сзади, подбирая свою оторванную руку из ведра.

— Вы гений, — сказал он мне на ухо. — Вы не успокоили полтергейст — вы его трудоустроили. Это же... это же гениально!

— Это называется «компромисс», — ответила я. — В банке мы часто так делали с недовольными клиентами. Только вместо работы предлагали скидку на обслуживание.

Эмили шла за нами, тихонько напевая старую песенку про лунный свет. Её голос звучал приятно, хотя и с лёгким металлическим оттенком.

Когда мы вышли из прачечной, я остановилась.

— Эмили, — спросила я. — А вы случайно не знаете, почему ваши стиральные машины гудели в ритме? Я заметила — они как будто повторяли одну и ту же последовательность.

Призрак замялась.

— Это... это секрет, — прошептала она. — Но вы помогли мне, и я вам скажу. В подвале под прачечной есть старый эктопарогенератор. Он работает на вздохах умерших. Но недавно кто-то начал подключать к нему дополнительные трубы. Теперь генератор гудит в неправильном ритме. Если так пойдёт дальше, он взорвётся и уничтожит полгорода.

Я переглянулась с Гнуссиком.

— Кто-то — это кто? — спросила я.

— Не знаю, — Эмили пожала плечами. — Я видела тени. Они приходят ночью, когда прачечная закрыта. Их ведёт мужчина в костюме. Он пахнет деньгами.

— Мужчина в костюме, — повторила я, и внутри меня похолодело. — Антон.

— Кто? — спросил Гнуссик.

— Мой бывший коллега из банка. Если он здесь — значит, «МортИнвест» добрался и до прачечных.

Я заставила себя выдохнуть и успокоиться. Сначала — доставить Эмили в отдел. Потом — разобраться с генератором.

— Гнуссик, — сказала я. — Бери Эмили и веди в офис. Я сейчас подойду.

— А вы куда?

— Хочу посмотреть на этот генератор.

— Одна? — эльф забеспокоился. — Это опасно!

— Я живая, — усмехнулась я. — У меня регенерация, помнишь?

Он понял, что спорить бесполезно, и кивнул.

— Будьте осторожны, — сказал он. — И вернитесь к обеду. А то мадам Склиззи отправит меня в утилизатор вместо вас.

Эмили махнула мне рукой и поплыла за Гнуссиком. Я осталась одна в коридоре, освещённом летающими черепами. Один из них злобно щёлкнул зубами, но я сделала вид, что не заметила.

Спуск в подвал оказался недолгим. Лестница вела вниз, ступени были скользкими от какой-то слизи, а стены покрыты иероглифами, которые светились красным. Я старалась не прикасаться к ним — в банке меня научили, что с незнакомыми символами лучше не связываться.

Подвал был круглым, с высоким потолком, который терялся в темноте. В центре стоял эктопарогенератор — огромная машина из латуни и стекла, напоминающая гибрид паровоза и органа. Из неё торчали трубы, по которым пульсировал зелёный свет. Внутри, в прозрачной камере, крутились тысячи маленьких огоньков — я поняла, что это вздохи умерших. Каждый вздох был крошечной душой, которая отдавала энергию генератору.

И к генератору были подключены дополнительные трубы. Они тянулись из стены, из какой-то невидимой дыры, и на них были надеты счётчики. Те самые счётчики, которые я видела в банке — серые, квадратные, с маленькими зелёными экранами.

— Ну конечно, — прошептала я. — «МортИнвест» ворует энергию у генератора.

Я подошла поближе, стараясь не наступить на ржавые детали, валявшиеся на полу. Счётчики показывали, что энергия уходит куда-то в другое место — вероятно, в их теневой офис. Они подключались к генератору ночью, когда никого нет, и высасывали из него силу.

— А вы кто? — раздался голос.

Я обернулась. Из тени выступил скелет. Не такой, как Склизз — этот был огромным, с металлическими вставками в рёбрах и с выбитой половиной черепа. Вместо глаза у него горел красный фонарик.

— Я из Некро-отдела, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Проверка генератора.

— Проверка? — скелет наклонил голову, и его фонарик-глаз моргнул. — Но проверку назначают по вторникам. Сегодня среда.

— Внеплановая проверка, — парировала я. — После жалоб на шум.

Скелет задумался. Его челюсть отвисла, и оттуда выпал ржавый болт.

— Жалобы... — протянул он. — На шум?

— Да. Соседи жалуются. Души из соседних склепов не могут спать.

— Души не спят, — возразил скелет. — Они уже мертвы.

— Они медитируют, — нашлась я. — И шум им мешает.

Скелет явно не знал, что делать. Он потоптался на месте, скрипя костями, и наконец сказал:

— Ладно. Проверяйте. Но быстро. Мне велели никого не пускать.

— Кто велел?

— Начальник. Человек в костюме.

— Антон? — спросила я.

Скелет пожал плечами (одно плечо отвалилось, и он прикрутил его обратно).

— Не знаю имени. Он платит засохшими слизями. А мне нужно на новые бинты.

Я кивнула и сделала вид, что проверяю трубы. На самом деле я запоминала, куда идут счётчики, как они подключены, и какие показатели на экранах. Когда я вернусь в офис, я составлю отчёт. А потом... потом найду способ отключить эту воровскую схему.

— Всё в порядке? — спросил скелет через минуту.

— Да, — сказала я. — Шум, вероятно, от старых клапанов. Я напишу заключение. Ничего страшного.

— Слава Гнойнику, — выдохнул охранник. — А то я думал, уволят.

Я пошла к выходу. Но на лестнице остановилась. Меня трясло. Не от страха — от злости. «МортИнвест» воровал энергию у мёртвых, у тех самых душ, которые ждали перерождения 300 лет. Они подключались к генератору и высасывали последнее.

— Я тебя достану, Антон, — прошептала я. — Клянусь своим дыроколом.

Я поднялась наверх и направилась в офис. Черепа в коридоре провожали меня любопытными взглядами, но я не обращала на них внимания.

В Некро-отделе было шумно. Эмили, новоиспечённая секретарша, уже сидела за столом и печатала на машинке, которая стояла в углу. Гнуссик помогал ей разбирать бумаги. Морт сидел на своём месте и писал стихи, время от времени поглядывая на меня влюблёнными глазами.

Мадам Склиззи подозвала меня к себе.

— Клюева, — сказала она, когда я подошла. — Что за дух ты притащила?

— Это наша новая секретарша, — ответила я. — Эмили. Она умеет печатать и мыть полы. И она не будет швыряться простынями.

— Я сама решаю, кого брать на работу, — отрезала начальница. — Но... — она посмотрела на Эмили, которая как раз закончила перепечатывать стопку бланков, — но она действительно быстро работает. Ладно, оставляем. Но если она начнёт буянить, ты за неё ответишь.

— Она не начнёт, — пообещала я.

— А теперь — докладывай, что ты нашла в прачечной.

Я рассказала про эктопарогенератор, про дополнительные трубы и про счётчики. Я рассказала про скелета-охранника и про мужчину в костюме. Мадам Склиззи слушала, и её лицо темнело с каждым словом. Точнее, темнела та часть лица, которая ещё не отвалилась.

— «МортИнвест»? — переспросила она, когда я закончила. — Ты уверена?

— У меня нет прямых доказательств, — призналась я. — Но кто ещё может подключать банковские счётчики к эктопарогенератору?

Мадам Склиззи постучала пальцами по столу. Её ногти были длинными и жёлтыми, как старая слоновая кость.

— Это серьёзно, Клюева. Если они воруют энергию у генератора, то город может остаться без света. А без света — нет магии. А без магии — все мы рассыплемся в прах.

— Даже я? — спросила я.

— Ты — живая. Ты не рассыплешься. Но тебя сожрут призрачные крысы, которые вылезут из темноты. Так что для тебя это тоже плохо.

— Поняла, — сказала я. — Что будем делать?

— Сначала — оформить все документы на Эмили. Потом — разобраться с генератором. Но не сегодня. Сегодня у нас ещё одно задание.

— Какое? — я почувствовала, как усталость наваливается на плечи.

— Гнуссик уже третий день заполняет «Заявление о починке ребра». И, кажется, делает это неправильно.

Я повернулась к эльфу. Он сидел за своим столом и что-то старательно выводил в бланке, высунув язык от усердия.

— Гнуссик, — позвала я. — Дай посмотреть.

Он подбежал ко мне и протянул лист. Я взяла его и начала читать. Бланк назывался «Заявление о починке ребра (для сотрудников Некро-отдела)». В нём было 15 пунктов. Гнуссик заполнил их все, но...

— Гнуссик, — сказала я медленно. — Ты поставил дату рождения 147 лет назад?

— Да, это мой день смерти, — кивнул он.

— А в пункте «степень повреждения» ты написал «почти отвалилось»?

— Ну да. Оно почти отвалилось.

— А в пункте «цвет ребра» ты написал «грязно-белый»?

— А какой ещё?

Я вздохнула и провела рукой по лицу.

— Гнуссик, — сказала я. — Если ты отправишь этот формуляр в таком виде, он взорвётся.

— Взорвётся? — эльф побледнел (насколько может побледнеть гниющий эльф). — Почему?

— Потому что магические бланки требуют точных формулировок. «Почти отвалилось» — это не медицинский термин. Нужно писать «степень отсоединения более 50%, требуется немедленная фиксация».

— А откуда вы знаете?

— Я читала «Памятку сотрудника». 1200 страниц. За два часа. Пока ты пытался приклеить себе нос.

Гнуссик посмотрел на меня с уважением.

— Вы... вы прочитали всю памятку?

— Я закончила её, когда вы ходили в столовую, — сказала я. — Там много полезного. Например, пункт 42 гласит, что любой формуляр должен быть заполнен по шаблону, иначе он активирует магическую обратную связь. То есть — бабах.

— Бабах — это плохо, — заметил Морт, подошедший к нам.

— Очень плохо, — согласилась я. — Гнуссик, садись, я тебе продиктую, как правильно.

Я взяла чистый бланк и начала диктовать:

— Пункт первый: дата заполнения — сегодняшнее число. Пункт второй: фамилия, имя, отчество — Гнуссик Гнус-усердный. Пункт третий: возраст — 147 лет (считая с момента смерти). Пункт четвёртый: должность — младший инспектор по работе с неупокоенными душами. Пункт пятый: повреждённое ребро — третье слева. Пункт шестой: степень повреждения — 60% отсоединения. Пункт седьмой: цвет — желтовато-белый. Пункт восьмой...

Я продолжала, и Гнуссик старательно записывал. Его рука дрожала, а карандаш ломался, но он справлялся. Морт стоял рядом и подсказывал, когда эльф забывал поставить запятую.

Через полчаса формуляр был готов.

— Теперь подпись, — сказала я.

Гнуссик поставил крестик. Бланк не задымился, не загорелся и не взорвался. Он просто лёг на стол, как обычная бумага.

— Сработало! — эльф чуть не заплакал от счастья. — Вы спасли меня!

— Я просто делаю свою работу, — ответила я, хотя внутри мне было приятно.

Мадам Склиззи взяла бланк, проверила его и кивнула.

— Молодец, Клюева, — сказала она. — Ты первая, кто смог заставить Гнуссика заполнить формуляр без ошибок.

— Он способный, просто невнимательный, — сказала я. — Если давать ему чёткие инструкции, он справится.

— Возможно, — начальница посмотрела на часы. — Обед у тебя был? — спросила она.

— Был, — соврала я, вспоминая отвратительную похлёбку.

— Тогда за работу. У нас ещё два вызова сегодня. Один — к скелетам, которые не хотят лежать в гробах, второй — к привидению, которое застряло в унитазе. Ты и Гнуссик справитесь. Морт, если ещё раз чихнёшь в сторону бланков — вылечу.

— А можно я с Верой? — жалобно спросил некромант.

— Нет, — отрезали мы с начальницей хором.

Морт обиженно надул губы и уткнулся в свой блокнот.

Я взяла конверт со вторым заданием. Внутри лежал жёлтый бланк с адресом: «Кладбище забытых надежд, сектор 7, могила № 349».

— Гнуссик, — сказала я. — Мы идём к скелетам.

— К каким именно?

— К тем, которые не хотят лежать в гробах.

— А, это Джонатан, — кивнул эльф. — Он уже триста лет встаёт из гроба каждую ночь. Но не потому, что злой, а потому что у него гроб скрипит. Он боится разбудить соседей.

— И поэтому он не хочет лежать?

— Он хочет лежать, но не может. Скрип мешает.

Я вздохнула. Ещё один абсурд.

— Пошли, — сказала я.

Мы вышли из офиса. На пороге нас догнала Эмили.

— Вера, — позвала она. — Спасибо вам за работу. Я буду стараться.

— Я знаю, — ответила я. — И ещё: в прачечной не появляйся. Пусть там работает кто-нибудь другой. С тобой всё в порядке.

— Спасибо, — прошептала она и растворилась в воздухе, оставив после себя запах лаванды и хлорки.

Мы с Гнуссиком пошли по коридору. Летающие черепа, которые раньше на меня шипели, теперь вежливо уступали дорогу.

— Вы заметили? — спросил эльф. — Они вас зауважали.

— Черепа?

— Да. Они чувствуют силу. Вы заполнили 300 бланков, успокоили полтергейста, починили формуляр. Для них вы — герой.

— Я просто делаю свою работу, — повторила я.

— Вы всегда так говорите.

— Потому что это правда.

Мы спустились на лифте — вернее, на платформе, которую таскали вверх-вниз два скелета на верёвках. Лифт скрипел, качался, но выдержал.

Кладбище забытых надежд находилось на уровне -13. Здесь было темно, холодно и сыро. Вместо неба — низкий потолок, с которого капала вода. Вместо травы — серая плесень, хрустевшая под ногами.

Могила № 349 оказалась в конце аллеи. Надгробье было старым, покосившимся, с надписью: «Здесь лежит Джонатан. Он не спит, потому что гроб скрипит».

— Креативно, — заметила я.

Гнуссик постучал по крышке гроба.

— Джонатан! — позвал он. — Выходи, к тебе из Некро-отдела!

Гроб заскрипел. Крышка приподнялась, и изнутри показался скелет. Он был одет в пижаму с рисунком из костей (довольно иронично) и держал в руках подушку.

— Опять? — спросил он сонным голосом. — Я же говорил, не надо меня тревожить. Я сам разберусь.

— Ты уже триста лет разбираешься, — сказал Гнуссик. — Новая сотрудница пришла.

Скелет посмотрел на меня.