Некро-отдел: Трудовые будни в конторе по управлению нежитью

Гнуссик отодвинул занавеску, и я вошла.

Офис оказался именно таким, как я себе представляла после описания Склизза. Огромное помещение, своды которого терялись в темноте. Вместо колонн — сложенные друг на друга гробы, скреплённые паутиной, которая блестела серебром в свете черепов. Столы — надгробные плиты, на каждой из которых стояла чернильница из черепа и перьевая ручка с высохшим пером. Стулья — катафалки. Да, самые настоящие катафалки, только маленькие, на колёсиках. За некоторыми из них сидели… существа.

Я насчитала около десятка. Скелеты в пыльных пиджаках, призраки в очках без стёкол, один очень старый зомби с отваливающейся челюстью, который что-то бормотал себе под нос и тыкал пальцем в бумагу. Все они подняли головы, когда я вошла, и уставились на меня.

— Живая, — прошелестел призрак. — Настоящая живая.

— Давно не было живых, — прогудел скелет с золотым зубом. — Аж любопытно, как она здесь окажется.

— Тихо! — раздался голос из-за огромного стола в дальнем конце зала.

За столом, который был сделан из цельного саркофага, сидела мадам Склиззи. Я узнала её по описанию Склизза. Полуразложившаяся леди викторианских кровей в корсете из паутины. Её лицо было белым, как мел, с одной стороны щека отваливалась и держалась на ниточке. Вместо волос — пучки сухой травы, заколотые гребнем из берцовой кости. Она уставилась на меня мутными глазами, и мне показалось, что они немного светятся красным.

— Так-так, — протянула мадам Склиззи, откладывая перо. — Новая сотрудница. Вера Клюева, комплаенс-офицер из банка. Какой ужас.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь говорить вежливо. Потому что когда начальник — разлагающаяся леди, лучше не рисковать.

— Здравствуйте, — передразнила она меня тонким голосом и закашлялась. Из её рта вылетел мотылёк. — Вы хоть понимаете, куда попали, деточка? Это вам не кредитные договоры подписывать. Здесь каждый неправильно заполненный бланк может взорваться. Или призвать демона. Или, что хуже, вызвать внеплановую проверку из Департамента Загробных Дел.

— Я поняла, — ответила я. — Мне уже объяснили.

— Объяснили? — она усмехнулась, и часть её губ отвалилась. Губа упала на стол, и один из скелетов услужливо подал её обратно. — Вам никто ничего не объяснил. Вы ещё не видели, что такое настоящая бюрократия смерти. Но ничего, увидите. Гнуссик, покажи ей её стол. И выдайте «Памятку сотрудника».

Гнуссик кивнул и подвёл меня к углу зала. Там, возле огромного жужжащего насекомого, которое оказалось мухоловом — здоровенной мухой с телом из металлической сетки, — стоял мой стол. Тот самый, бегающий. Теперь он замер и тихонько постукивал ножкой об пол, словно ждал.

— Садитесь, — сказал Гнуссик, указывая на катафалк.

Я села. Катафалк оказался неожиданно удобным. Спинка мягкая, подлокотники из бархата. Видимо, у мертвецов есть чувство комфорта.

Мухолов сбоку жужжал и пережёвывал какие-то бумаги. От него пахло формалином и жареными червями. Я постаралась не дышать носом.

— Вот, — Гнуссик положил передо мной толстенную книгу. — «Памятка сотрудника Некро-отдела». Всего 1200 страниц. Вам нужно прочитать её до конца рабочего дня. Иначе — штраф.

— Штраф? — переспросила я.

— Да, 50 засохших слизей. Но вы пока не заработали, так что если не прочитаете — пойдёте в долговую яму.

Я открыла памятку. Первая страница: «Поздравляем вас с поступлением на службу в Некро-отдел! Помните: мертвецы тоже имеют права. Особенно на правильное заполнение формуляров. Нарушение регламента карается вечными муками совести (если она у вас есть)».

— Весело, — сказала я.

— О, вы ещё не видели наших корпоративов, — Гнуссик мечтательно закатил глаза. — В прошлом году мы устроили конкурс на самый громкий скрип. Я занял второе место, но у меня отвалилась голова.

Я не стала уточнять, кто занял первое.

В этот момент в офис влетел парень. Ну, «влетел» — громко сказано. Он скорее ввалился, споткнувшись о порог, и растянулся на полу. Это был молодой некромант в чёрном плаще, который, несмотря на серьёзный цвет, был расшит блёстками, как новогодняя ёлка. Под плащом виднелась футболка с надписью «The Walking Dad» и стрелкой, указывающей на сердце. Лицо его было бледным, с зелёными румянами, а волосы торчали в разные стороны, будто он только что встал с гроба.

— Морт! — рявкнула мадам Склиззи. — Сколько раз тебе говорить, не носи этот ужасный плащ! Ты пугаешь клиентов!

— Но, мадам, — парень — Морт — поднялся, отряхиваясь. — Блёстки — это для маскировки! В темноте они отражают свет черепов и меня не видно!

— Тебя видно даже в полной тьме, потому что от тебя воняет дохлыми мотыльками за версту! — отрезала начальница.

Морт покраснел. Некроманты, как я поняла, краснели зелёным. Его щёки стали цвета гнилого салата.

— Простите, — пробормотал он и, заметив меня, замер. — О! А это кто?

— Новая сотрудница, — сказал Гнуссик. — Вера. Живая.

Морт уставился на меня, и его глаза расширились. Он сделал шаг вперёд, потом остановился, потом снова шагнул.

— Живая? — переспросил он шёпотом. — Настоящая? Вы дышите?

— Да, дышу, — ответила я. — И, пожалуйста, не подходите близко. Вы пахнете… чем?

— Мотыльками, — виновато произнёс Морт. — Это от заклинаний. Я пытался вызвать дух бабочки, но что-то пошло не так.

— Всё всегда идёт не так, — добавил Гнуссик. — В прошлый раз он хотел оживить цветок, а оживил кактус, который начал плеваться иголками.

— Но я учусь! — Морт обиженно надул губы. — И вообще, Вера, я хочу сказать, что вы… вы очень красивая. Для живой.

Я не знала, как реагировать на комплимент от парня в плаще с блёстками, который пахнет дохлыми насекомыми. Поэтому просто сказала:

— Спасибо. А вы — очень зелёный.

Морт смутился ещё сильнее и чихнул. Из его рукава вылетела стая дохлых мотыльков. Они рассыпались по моему столу, и мухолов радостно их сожрал.

— Извините! — Морт попытался собрать мотыльков, но они рассыпались в пыль.

— Ничего, — вздохнула я. — У нас в банке тоже случались… инциденты. Например, однажды клиент пролил кофе на кредитный договор, и мы три дня расшифровывали пятна.

— О! — Морт оживился. — А у нас был случай, когда один скелет неправильно заполнил формуляр и взорвался. Кости летели по всему отделу. Мы потом три дня собирали его по кусочкам.

— Увлекательно, — сказала я.

Гнуссик тем временем принёс стопку бланков. Высотой она была мне по пояс.

— Ваше первое задание, — объявил он. — 300 штук «Акта о разложении плоти № 7». Заполнить за три часа. Если опоздаете — утилизатор. Если сделаете ошибку — утилизатор. Если у вас сломается ручка — утилизатор.

— А если я всё сделаю правильно? — спросила я, беря первый бланк.

— Тогда получите право на обед, — ответил Гнуссик. — И, возможно, на небольшую похвалу от мадам Склиззи.

— Мечта идиота, — буркнула я.

Я достала свои очки для чтения. В обычной жизни я носила линзы, но для работы с мелкими бумажками использовала очки в тонкой металлической оправе. Они придавали мне вид строгой учительницы, что иногда помогало в разговорах с клиентами.

Очки были единственной вещью, которая уцелела при падении в кастрюлю. Я надела их, и мир вокруг стал чётче. Теперь я видела не только магические символы на бланках, но и мелкий шрифт внизу.

«Акт о разложении плоти № 7» состоял из 42 пунктов. Каждый пункт требовал указать имя умершего, дату смерти, степень разложения по шкале от 1 до 10, наличие запаха, цвет кожи, количество отвалившихся конечностей и ещё кучу параметров, которые я даже не могла представить.

Я взяла перьевую ручку. Перо было старым, ржавым, чернила в чернильнице пахли серой. Но писать можно было.

Первый бланк. Имя: Гнуссик Гнус-усердный. Я подняла глаза.

— Гнуссик, ты умер?

— Да, — он грустно кивнул. — Уже 147 лет.

— А почему ты до сих пор на работе?

— Потому что меня не увольняют. И не берут в рай. Не хватает справки о благонадёжности.

Я вздохнула и начала заполнять. Степень разложения: 7. Запах: средний (лук, старость, безнадёга). Количество отвалившихся конечностей: 2 (левая ступня — потеряна, правая рука — иногда откручивается ради шутки).

— Гнуссик, у тебя рука сейчас на месте?

Он поднял руку. Она болталась, как тряпка.

— Почти.

Я поставила галочку: «Конечности: нестабильны».

Второй бланк. Третий. Четвёртый.

Я заполняла их с такой скоростью, что перо свистело в воздухе. Гнуссик смотрел на меня с благоговением.

— Вы как машина! — восхитился он. — Живая машина!

— Это называется «профессионализм», — ответила я, не отрываясь. — В банке я заполняла по 40 договоров в час. А тут всего лишь 300 за три часа. Лёгкая прогулка.

Морт подошёл поближе и заглянул через плечо.

— А можно я помогу? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

— Пожалуйста? Я умею заполнять. Я даже изучал магическую каллиграфию.

— Ты изучал то, от чего взрываются формуляры, — заметил Гнуссик. — Помнишь, как ты пытался помочь мне с «Заявлением о починке ребра»?

— Это была случайность! — воскликнул Морт. — Я просто перепутал чернила!

— Ты перепутал чернила с кислотой, — сухо сказала я. — Спасибо, я сама.

Но Морт не унимался. Он взял один бланк и начал что-то писать своей ручкой. Я не успела остановить его, как вдруг бумага задымилась.

— О нет, — прошептал Морт.

— Выкинь его! — крикнула я.

Морт швырнул бланк на пол. Тот вспыхнул зелёным пламенем и рассыпался в пепел. Мухолов радостно проглотил пепел.

— Я же говорил, — вздохнул Гнуссик.

Мадам Склиззи, наблюдавшая за нами из своего кабинета, покачала головой и что-то записала в блокнот. Я не сомневалась: это был минус к моей зарплате.

— Морт, отойди от стола, — сказала я ледяным тоном. — И больше никогда не прикасайся к моим бланкам.

— Но я хотел помочь, — обиженно протянул некромант.

— Поможешь — принеси мне чаю. Без галлюциногенов.

Морт обрадовался и убежал.

Гнуссик тем временем помогал мне сортировать бланки по алфавиту. Я быстро поняла, что в Упокоище нет системы. Имена были записаны как попало: кто-то по фамилии, кто-то по дате смерти, кто-то по первой букве названия болезни. Я начала наводить порядок.

— Слушай, Гнуссик, — спросила я, раскладывая бланки на стопки. — А почему у вас такой бардак в документах?

— Потому что у нас нет нормального архивариуса, — ответил эльф. — Последний умер сто лет назад, а нового не наняли. Покойники не любят сидеть на одном месте.

— Умер? Но вы же все… мёртвые.

— Это была вторая смерть. От скуки. Он заполнял формуляры 50 лет подряд, а потом просто взял и растворился.

Я представила себе эту картину. Мурашки пробежали по спине.

— Ладно, — сказала я. — Сегодня я наведу порядок хотя бы в этих 300 бланках.

Я работала как одержимая. Часы в офисе тикали — я заметила, что их стрелки двигались против часовой стрелки, — но я не обращала внимания. Рука болела, глаза слезились, но я не могла остановиться. Это был азарт. Тот самый, который заставлял меня сидеть до полуночи в банке, чтобы довести отчёт до идеала.

Гнуссик стоял рядом и подавал мне новые бланки.

— Вы невероятны, — прошептал он. — Никто никогда не работал так быстро.

— Потому что все здесь — мертвецы, — ответила я. — У вас нет чувства времени. А у меня есть. И я хочу вернуться домой к борщу.

— А вы правда верите, что вернётесь? — спросил эльф, и в его голосе прозвучала грусть.

Я подняла голову. Гнуссик смотрел на меня своими мутными жёлтыми глазами, и я увидела в них тоску. Он был мёртв уже 147 лет, и, наверное, никто никогда не говорил ему, что он может отсюда выбраться.

— Верю, — сказала я твёрдо. — И ты тоже сможешь. Просто нужно правильно заполнить все бумаги.

— У меня даже левой ступни нет, — вздохнул он.

— Ступню пришьём. Или найдём новую.

Гнуссик улыбнулся — странная улыбка для существа, у которого отваливается нос. Но я почувствовала, что ему стало легче.

Вернулся Морт с чашкой тёмной жидкости. Она дымилась и издавала запах горелых носков.

— Вот, — сказал он гордо. — Чай. С мятой.

— Это пахнет не мятой.

— А, да, я немного добавил туда своей магии. Для бодрости.

— Вылей, — сказала я.

Но Морт уже поставил чашку на стол. Жидкость зашипела, и из неё вылетело несколько призрачных пузырей, которые лопнули с тихим «привет». Я поспешно отодвинула чашку подальше.

— Морт, ты идиот, — констатировал Гнуссик.

— Я старался, — обиделся некромант.

В этот момент мадам Склиззи встала из-за своего саркофага и направилась ко мне. Её корсет скрипел, паутина на нём колыхалась. Она остановилась рядом и посмотрела на мои стопки бланков.

— Неплохо, — сказала она. — 150 штук за час. Продолжай в том же духе — и, возможно, я не отправлю тебя в утилизатор сегодня.

— Спасибо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал почтительно.

— Но, — мадам Склиззи наклонилась, и её отваливающаяся щека едва не коснулась моего лица, — один неверный шаг — и ты кирпич, деточка. Кирпич с узорами.

Она развернулась и ушла.

Я выдохнула. В груди колотилось сердце. Я поняла, что боюсь её. Не потому, что она разлагалась и от неё пахло кладбищем, а потому, что она была начальницей. А начальники всегда пугают, даже если они живые.

— Не обращайте внимания, — сказал Гнуссик. — Мадам Склиззи добрая. Просто суровая.

— Если она добрая, то почему ты боишься даже чихнуть в её присутствии?

— Потому что однажды я чихнул, и у меня отлетела голова. Она попала в её суп.

— Ужас.

— Да, суп пришлось вылить.

Я снова взялась за бланки. Второй час подходил к концу. Я сделала уже 270 штук. Оставалось 30. Это было проще, чем я думала. В банке у меня была специальная методика: сначала заполняешь все повторяющиеся поля, потом индивидуальные. Я применила её и здесь.

Морт стоял в стороне и тихонько напевал что-то под нос. Его песня была про девушку-призрака с зелёными глазами. Я сделала вид, что не слышу.

— Морт, — позвал Гнуссик. — Помоги лучше. Принеси новые чернила.

— А где они?

— В шкафу. Только не открывай тот, на котором написано «Осторожно, дракон».

— А что в том, на котором написано «Осторожно, дракон»?

— Не помню. Я давно его не открывал.

Морт ушёл, и через минуту я услышала грохот и чей-то испуганный вопль.

— Всё в порядке? — крикнула я.

— Да! — донёсся голос Морта. — Просто шкаф упал!

— На кого?

— На меня!

Я вздохнула и продолжила заполнять.

Последний бланк. 300-й. Я поставила подпись и откинулась на спинку катафалка.

— Готово, — сказала я.

Гнуссик посмотрел на часы. Стрелки показывали, что прошло два часа пятьдесят минут.

— Вы сделали это! — воскликнул он. — Вы молодец!

— Просто опыт, — ответила я, хотя внутри меня распирала гордость.

В этот момент мадам Склиззи снова подошла ко мне. Она взяла стопку бланков и начала просматривать их. Её глаза — мутные, с красными прожилками — пробегали по строчкам.

— Хм, — сказала она. — Ни одной ошибки. Ни одной кляксы. Даже почерк разборчивый.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — отрезала начальница. — Это твоя работа. А теперь — обед. У тебя есть 15 минут. Потом новое задание.

— Какое? — спросила я.

— Увидишь, — мадам Склиззи зловеще улыбнулась, и часть её лица отвалилась. — Гнуссик, покажи ей столовую.

Она ушла, а я встала. Ноги затекли, спина болела. Я чувствовала себя так, будто только что пробежала марафон, но без финишной ленточки.

— Столовая здесь недалеко, — сказал Гнуссик, ведя меня к выходу из офиса. — Только сначала предупрежу: еда странная.

— Насколько странная? — спросила я, вспоминая свой борщ.

— Например, суп из крапивы с добавлением призрачных грибов. Или котлеты из того, что осталось от зомби-коров.

— А вегетарианское есть?

— Есть. Салат из червей. Но черви живые, так что если не хотите, чтобы они выползли из тарелки, лучше заказывать что-то другое.

Я решила, что лучше не есть вообще. Но живот заурчал, и я поняла, что 15 минут голодания не решат проблему.

Мы вышли в коридор. Черепа проводили нас злобным щёлканьем. Я шла, размышляя о том, как мне выбраться из этого безумного мира. Но в голову лезли только мысли о бланках и о том, что мадам Склиззи, кажется, мной недовольна, хотя я сделала всё идеально.

— Гнуссик, — спросила я. — А что будет после обеда?

— Не знаю, — ответил эльф. — Но, судя по тому, что сказала мадам, что-то сложное. Может, вас пошлют на выезд.

— На выезд? Куда?

— Например, к полтергейсту. Или к скелетам, которые не хотят лежать в гробах. Или к привидению, которое застряло в туалете.

— В туалете?

— Да, у нас был случай. Привидение засосало в унитаз, и оно никак не могло выбраться. Пришлось вызывать водопроводчика-некроманта.

Я не знала, смеяться или плакать.

Мы дошли до столовой — небольшой комнаты, где вместо столов стояли гробы. В углу дымилась огромная кастрюля. Из неё торчала поварёшка, которой ворочал скелет в фартуке.

— Чего изволите? — спросил скелет скрипучим голосом.

— Что есть? — спросила я.

— Похлёбка вонючая, похлёбка с червями, похлёбка с костями и похлёбка без всего.

— А что-нибудь нормальное?

— Есть сухари. Но они 100-летней давности. Ещё можно попросить чай, но он с галлюцинациями.

Я вздохнула.

— Дайте похлёбку вонючую. Самую маленькую порцию.

Скелет зачерпнул поварёшкой, и в миску плюхнулось нечто серое, пузырящееся и пахнущее так, что у меня заслезились глаза.

— Приятного аппетита, — сказал скелет.

Я взяла ложку. Подумала о борще. О картошечке, о свежей сметане. И поняла, что сейчас заплачу.

— Не надо, — сказал Гнуссик, заметив моё лицо. — Вы привыкнете.

— Я не хочу привыкать, — ответила я. — Я хочу домой.

Я положила ложку и отодвинула миску. Аппетит пропал.

— Ладно, — сказала я. — Пойдёмте обратно. Буду ждать новое задание.

Мы вернулись в офис. Морт уже сидел за своим столом и что-то писал в блокноте. Увидев меня, он покраснел зелёным и спрятал блокнот.

— Что это? — спросила я.

— Стихи, — признался он. — Я пишу поэму о… о призраках.

— Прочитаешь когда-нибудь?

— Может быть. Если вы пообещаете не смеяться.

— Я не смеюсь, — сказала я. — У меня сегодня нет поводов для смеха.

Мадам Склиззи вызвала меня к своему столу. Я подошла, стараясь держаться прямо.

— Слушай, Клюева, — сказала она, перебирая бумаги. — Ты справилась с бланками быстрее, чем кто-либо за последние 50 лет. Это впечатляет.

— Спасибо, — ответила я.

— Но это не значит, что ты умница. Это значит, что мы будем давать тебе больше работы. А пока — вот твоё следующее задание.

Она протянула мне жёлтый конверт, запечатанный воском с оттиском черепа.

— Что это? — спросила я.

— Вызов. В прачечную подземную. Там завёлся полтергейст. Горничная, умершая в 1903 году от скуки. Она буянит: швыряется простынями, крутит стиральные машины, пугает клиентов. Твоя задача — успокоить её. С Гнуссиком. Морт остаётся здесь, потому что он всё испортит.

— Но я хотел помочь! — воскликнул некромант.

— Ты поможешь, если будешь сидеть тихо и не взрывать ничего, — отрезала мадам Склиззи.

Я взяла конверт. На нём был написан адрес: «Прачечная "Чистая смерть", уровень -7, поворот у второго люка».

— Когда выезжать? — спросила я.

— Прямо сейчас, — ответила начальница. — Гнуссик покажет дорогу. И запомни: если полтергейст не успокоится — вызывай подкрепление. А если подкрепление не поможет — беги. Живые сотрудники на вес золота. Точнее, на вес засохших слизей.

Я кивнула. Гнуссик уже стоял у двери, подпрыгивая на одной ноге (вторую он так и не нашёл).

— Идёмте? — спросил он.

— Идём, — сказала я.

Мы вышли из офиса. Коридор был тёмным, и только летающие черепа освещали путь. Я сжимала в руке конверт и думала о том, что моя жизнь превратилась в безумный квест. Или в страшный сон. Или в книгу, которую кто-то пишет, посмеиваясь надо мной.

— Гнуссик, — спросила я, когда мы спускались по лестнице, вырубленной в камне. — А почему вы все такие… нелепые?

— Потому что мы мертвы, — ответил эльф. — У нас нет причин быть серьёзными. Мы уже всё потеряли. Осталось только чувство юмора. И бюрократия.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно, — Гнуссик остановился и посмотрел на меня. — Мы боимся. Боимся, что нас забудут. Боимся, что наши формуляры потеряются. Боимся, что мы никогда не переродимся. И чтобы не сойти с ума от страха, мы шутим. Даже когда шутки несмешные.

Я посмотрела на него — на гниющего эльфа с отваливающейся ступнёй, в драных штанах и с вечной улыбкой на лице. И мне стало его жаль.

— Я помогу вам, — сказала я. — Обещаю.

— Поможете? — его глаза загорелись. — Вернуть нас к жизни?

— Нет. Навести порядок в документах. А это, поверьте, иногда важнее жизни.

Гнуссик засмеялся. Из его рта вылетела муха.

— Вы странная, Вера, — сказал он. — Но мне это нравится.

Мы спустились на уровень -7. Здесь пахло сыростью, хлоркой и отчаянием. В конце коридора светилась вывеска: «Прачечная "Чистая смерть"». Из-за двери доносился грохот и женский плач.

— Ну, — сказала я, поправляя очки. — Поработаем.

И открыла дверь.

Внутри было темно. Я сделала шаг, и в меня прилетела мокрая простыня.

Глава 2: Первый выезд, или Полтергейст, который просто хотел обнять

Мокрая простыня приземлилась мне на лицо с такой силой, что я отшатнулась и чуть не упала. Она пахла хлоркой, сыростью и чем-то сладковато-гнилым — как если бы в стиральной машине забыли чьи-то останки на месяц. Я стянула ткань с головы и попыталась понять, куда мы попали.

Прачечная «Чистая смерть» оказалась огромным подземельем, стены которого были выложены ржавыми стиральными машинами. Они стояли в несколько рядов, напоминая армию безмолвных роботов. Некоторые из них работали — барабаны вращались, выпуская клубы пара, другие мерно гудели, а третьи издавали такие звуки, будто внутри них кто-то умирал второй раз. Вместо окон — узкие щели под потолком, через которые сочился тусклый свет Гнойника. Пол был залит водой с мыльной пеной, и мои кроссовки противно хлюпали при каждом шаге.

В углу, у стены, возвышалась гора носков. Не просто куча — настоящий курган. Они шевелились, перекатывались друг через друга, и временами из неё доносился тихий плач. Гнуссик, ковыляя за мной, кивнул в сторону этой горы.

— Это жертвы сушилки, — прошептал он. — Они всегда теряются парами. Теперь обречены вечно искать друг друга.

— Трогательно, — ответила я, выжимая простыню. — Где полтергейст?

Ответ пришёл незамедлительно. Из-за одной из стиральных машин вылетело ведро с тряпками и, описав дугу, приземлилось прямо перед нами, разбрызгивая грязную воду. Гнуссик взвизгнул (звук был похож на скрип несмазанной телеги) и попытался укрыться за моей спиной.

— Вы заслоняете меня? — спросила я.

— Вы живая, у вас регенерация! — выпалил он. — А я уже однажды размок в прачечной, потом три недели из меня вода капала.

— Нет у меня никакой регенерации. Я бухгалтер, а не ящерица.

Вторая простыня прилетела уже в него. Она накрыла эльфа с головой, и он заметался, натыкаясь на стиральные машины.

— Я ничего не вижу! — кричал он. — Моё лицо промокло! Мой нос отвалился!

— У тебя нос уже три раза отваливался сегодня, — сказала я, хватая его за руку. — Стой смирно.

Я стянула простыню с Гнуссика. Вместе с ней отклеился и его нос — маленький гниющий кусочек хряща, который шлёпнулся в лужу. Эльф горестно посмотрел на него, но лезть в воду не стал.

— Теперь я вообще без носа, — проныл он. — Как я буду нюхать обед?

— Поверь, твои проблемы с носом — это меньшая из наших проблем.

Из глубины прачечной раздался женский плач. Он был громким, надрывным и сопровождался стуком стиральных машин, которые начинали открывать и закрывать крышки с бешеной скоростью. Я сделала шаг вперёд, стараясь не поскользнуться на мыльном полу.

— Выходите! — крикнула я в темноту. — Мы из Некро-отдела! У нас есть к вам вопросы!

Плач стих. Наступила тишина — такая густая, что я слышала, как стучит моё сердце. А потом из-за самой дальней машины показалась фигура.

Я ожидала увидеть классического полтергейста — летающую простыню с дырами для глаз, или скелет в фартуке, или хотя бы привидение с цепями. Но передо мной стояла девушка. Ну, как девушка — она была полупрозрачной, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами и в униформе горничной начала XX века. На груди у неё болтался бейдж с именем «Эмили, 3-й разряд». Её лицо было бледным, под глазами залегли синие круги, а в руках она сжимала швабру.

— Вы из налоговой? — спросила она дрожащим голосом.

— Мы из отдела по работе с неупокоенными душами, — ответила я максимально спокойно. — Меня зовут Вера. Это мой коллега — Гнуссик.