Гордиев узел

Евгений Горохов

Гордиев узел

Гордиев узел.

В мире людей и корыстных идей,

Вбитых в умы в виде ржавых гвоздей.

Тесно запутаны зло и добро,

В гордиев узел сплетены хитро.

Олег Аверочкин стихотворение «Гордеев узел».

1. Джон Пирпонт Морган.

«Дойти до горизонта».

Тучи, сгустившиеся над Нью-Йорком к утру пролились дождём, прибив пыль на мостовой. В шесть часов утра город ожил, наполняясь звуками. Загудели пароходы в заливе, на улицах слышны цокот лошадиных копыт и дребезжание трамвайных вагонов. В семь часов закипела жизнь в рабочих кварталах. Спешат к станкам ткачи в Сохо. Пронзительно завизжали пилорамы на складах строительных материалов в Статен-Айленде. Глухо бухают пневмопрессы на заводах в Квинсе.

После восьми часов утра заполняется людьми маленькая Уолт-стрит, зажатая между фешенебельным Бродвеем и набережной Ист-Ривер. Клерки спешат в банки, биржевые брокеры подъезжают на кэбах к зданию Нью-йоркской фондовой биржи. На этой улочке сконцентрирована основная часть финансовой деятельности Соединённых Штатов. Здесь находятся офисы крупнейших американских банков.

На южной оконечности улицы в месте слияния Уолт-стрит и Брод-стрит недавно построили семиэтажное здание в форме трапеции. Горожане прозвали его: «Угол» — это центральное отделение банка «Джи. Пи. Морган и компаньоны».

Уолт-стрит словно каньон, только вместо крутых горных склонов, взмывают ввысь небоскрёбы. На улице нет киосков с прессой. Этим пользуется восьмилетний Лукас Харли, продающий газеты спешащим на работу клеркам и брокерам. Около девяти часов утра он перемещается к «Углу». В это время на новеньком лакированном автомобиле «Кадиллак» подъезжает хозяин банка Джон Пирпонт Морган.

- Какие сегодня новости мистер Харли? – как обычно интересуется банкир.

- Крушение железнодорожного пассажирского поезда, - мальчик разворачивает газету. Он протягивает её Моргану: - Взгляните сэр.

Банкир берёт газету и читает передовицу:

«11 сентября 1905 года сошёл с рельсов пассажирский железнодорожный состав на Девятой авеню в Манхэттене. Это самая страшная железнодорожная катастрофа на наземных железных дорогах Нью-Йорка, в которой погибло тринадцать человек».

- Что вы об этом думаете, мистер Харли? – он сворачивает газету.

- Вероятно, сильно упадут котировки акции железнодорожных компаний, сэр.

- Вынужден с вами согласиться, - вздыхает банкир и достаёт долларовую банкноту. Он протягивает её мальчику: - Так же я думаю, что вам пора на уроки. Если вы не хотите всю жизнь торговать газетами на улице.

- Я учусь в Школе рабочего класса на Манхэттене. Там занятия начинаются в десять часов, - мальчик спрятал деньги в карман штанов.

- Однако вам нужно поспешить мистер Харли, - Морган достал из кармана жилетки десятицентовую монету. — Это вам на трамвай.

- Вы очень добры сэр, - Лукас приподнял кепку. Мальчик говорит эти слова искренне. Пожалуй, он единственный обитатель Уолт-стрит, кто считает Джона Моргана добрым человеком. Корсар – так за глаза называют этого престарелого джентльмена с огромной лиловой бородавкой на левой щеке. За хищный нрав его ненавидят и боятся все промышленники и банкиры США. Многим Корсар поломал жизнь, и они пускали себе пулю в висок. Всё это мало трогало Джона Пирпонта Моргана, ибо его представления о добре и зле сводились к финансовой выгоде.

Поговорив с мальчиком, Морган задумался о том, как использовать падение акций компании «Быстрого транспорта Интерборо» - монополиста железных дорог Манхэттена. Войдя в операционный зал своего банка расположенного на первом этаже, он решил, что ослабление позиций манхэттенской железнодорожной компании ему ничего не даст, и перестал размышлять об этом. Кабинеты членов совета директоров банка находились на последнем этаже здания. Поднявшись туда на лифте, Морган выслушал доклад секретаря о входящей корреспонденции.

- Пять минут назад звонил русский банкир Абрам Животовский, - закончил свою речь секретарь. Взглянул в записную книжку, продолжил: - Он остановился в отеле «Астор» на Таймс-сквер. Просил передать, что приехал рассказать о проекте Лоик де Лобеля.

- Позвоните в «Астор», сообщите Животовскому, что я жду его у себя в десять часов, - Морган вошёл в свой кабинет

- Слушаюсь сэр, - бросил ему в след секретарь.

Парижский галантерейщик Пьер Лоик, женившись на разорившейся аристократке Жюли де Лобель, для солидности взял двойную фамилию – Лоик де Лобель. Сколотив капитал на торговле галстуками и перчатками, он смог осуществить свою давнюю мечту – путешествия. Однако Лоик де Лобеля не прельщали живописные склоны швейцарских Альп или тёплое Лигурийское побережье. Его манили места с суровым климатом. Он посетил Аляску, Канаду и Сибирь.

Вернувшись во Францию, Пьер Лоик де Лобель выступил с лекцией в Географическом обществе, предложив построить железную дорогу Париж – Нью-Йорк транзитом через Сибирь и Дальний Восток. В 1902 году Джон Морган полгода жил в Европе, он посетил лекцию Лоик де Лобеля. Ему понравилась идея бывшего галантерейщика. Джон Морган не фантазёр и прекрасно понимал, что проект межконтинентальной железной дороги пока технически не реализуем. В этой идее его заинтересовало другое.

В Российской империи территория Дальнего Востока практически не освоена. Край этот богат лесом и полезными ископаемыми. Если увлечь русское правительство проектом Лоик де Лобеля, можно взять в концессию земли на Камчатке и Чукотке. Там найдётся много сырья для американской промышленности. Освоив эти земли, следует отторгнуть их у России. Придя к таким выводам, Морган дал денег Лоик де Лобелю и предложил ему ехать в Петербург, пропагандировать свой проект.

Однако как не красноречив галантерейщик, без поддержки высоких чиновников он ничего не добьётся. Нужен человек, хорошо знающий российскую действительность, вхожий в кабинеты высоких сановников. Найти его помог Джейкоб Шиф - младший партнёр банка «Кун, Лёб и компаньоны». В молодости Шиф начинал карьеру брокером в банке Ротшильдов во Франкфурт-на-Майне. Потом перебрался в Нью-Йорк, где удачно женился на Терезе Лёб. Тесть ввёл Джейкоба в правление своего банка. У Шифа были тесные связи с банкирами-евреями по всей Европе. Он познакомил Моргана с петербургским финансистом Абрамом Животовским. Ему Джон Морган доверил опекать Пьера Лоик де Лобеля. Теперь Животовский приехал с докладом, о том, как обстоят дела.

- Мистер Рокфеллер интересуется, сможете ли вы принять его? – секретарь нарушил ход мыслей Моргана.

- Зови, - кивнул банкир.

В кабинет вошёл высокий сухопарый джентльмен лет пятидесяти с пышными пшеничными усами.

- Добрый день Джон, вас не сильно помяли в вагоне метро, пока вы добирались сюда? – улыбнулся Морган, протягивая руку своему посетителю.

Особняк банкира и промышленного магната Джона Рокфеллера находился на 54-й улице, а офис на Бродвее. Каждый день он добирался на работу в вагоне метро, чем гордится, заявляя о своей близости к народу.

- Присаживайтесь Джон, - Морган указал рукой на кресло, стоящее в углу кабинета. Он взял в руки хьюмидор1 из испанского кедра: - Хотите сигару? Или может быть глоточек виски?

Джон Рокфеллер не курил и не употреблял спиртного. Однако Морган всегда предлагал ему сигару или виски. Корсару доставляло удовольствие лицезреть недовольную физиономию Рокфеллера.

- Я получил известия из Монтаны, Хайнц собрался продать свои медные шахты, - усевшись в кресло, Рокфеллер сцепил длинные пальцы.

- До меня дошли эти вести, - Морган разместился в соседнем кресле.

- Откуда?! – встрепенулся гость. В голове Рокфеллера закопошились нехорошие мысли.

Фриц Хайнц занимался добычей меди в штате Монтана. Его конкурентом являлась компания «Медь Анаконды» принадлежащая Рокфеллеру. 25% акций его фирмы принадлежали главе французской ветви Ротшильдов – Альфонсу Джеймсу де Ротшильду, стремившемуся взять под контроль всю мировую добычу меди. Пять лет назад Джон Морган познакомил Альфонса с Фиби Херст, вдовой Джорджа Херста. Ротшильд выкупил у неё пакет акций компании «Медь Анаконды». Если этот француз приобретёт ещё шахты Хайнца, то Рокфеллеру будет совсем худо в медном бизнесе.

- Джон, у вас нет причин для тревог, - Морган посмотрел в глаза Рокфеллеру.

«Он слишком недоверчив, - усмехнулся Корсар. – Папашина работа».

Родители Джона Рокфеллера были полной противоположностью друг другу. Элиза в девичестве Дэвисон из семьи баптистов, благочестивая и набожная. Она учила шестерых детей быть экономными.

«Будь бережлив и копи деньги», - таково было её жизненное кредо. Супруг лесоруб Уильям Рокфеллер полная противоположность жене: транжира и мот.

«Один раз живём, бери от жизни всё что сможешь», - часто повторял он. Уильям тратил деньги на выпивку и женщин. Одна из его любовниц, заявила шерифу об изнасиловании, и распутный лесоруб угодил в тюрьму. Тесть внёс за него залог в тысячу долларов. Уильям не дожидаясь суда, сбежал в Канаду. Там он взял имя - Билл Ливингстон, выдавал себя за доктора медицины. Он занялся торговлей «змеиным маслом», которое изготавливал из нефтяного дистиллята и вазелина. Уверял простаков, что его лекарство лечит от подагры, геморроя, ревматизма и облысения. Залоговые деньги, пропавшие из-за его бегства, Уильям тестю так и не вернул. Тысяча долларов большая сумма!

Уильям Рокфеллер женился в Канаде, не разведясь с первой женой. Изредка навещал свою бывшую семью в штате Нью-Йорк. Хотя он не помогал детям, они любили своего непутёвого папашу.

Джон был первенцем в семействе Рокфеллеров. Живя по заветам матери, он с шести лет копил деньги, выращивая кроликов на продажу. Однажды отец попросил у сына в долг пять долларов. Джон хранил свой капитал в курятнике, в его «банке» было сто долларов. Он дал деньги отцу, в это время его позвала мать. Джон ушёл в дом, а когда вернулся в курятник, отца уже не было. Исчезли и деньги. Вместо долларов лежала записка: «Это тебе сынок урок на всю жизнь – не доверяй никому».

- Вам нечего опасаться Джон, - повторил Морган. Он встал, налил себе глоток газированной воды из сифона: – Свою фирму Франц Хайнц продаст вашей «Медь Анаконда», других покупателей у него не будет.

- Хотелось бы надеяться, - кивнул Рокфеллер.

- Фриц человек азартный. Он верит в свою удачу, и порой делает рискованные шаги. Авантюрный характер Хайнца должен послужить нашему делу, - улыбнулся Корсар.

- Вы говорите о создании частного центрального банка?

- Да, - Морган поставил пустой стакан на журнальный столик.

Три года назад вернувшись из Европы, Джон Морган собрал в своём особняке крупнейших финансистов США.

- Господа, однажды Натан Ротшильд высказал умную мысль: «Кто контролирует выпуск денег, тот контролирует правительство». Нам следует прислушаться к этому совету, и создать частный акционерный банк, который будет печатать доллары, - начал свою речь Корсар.

- В восьмой части первой статьи Конституции Соединённых Штатов указано, что только Конгресс имеет право чеканить монету, - прошамкал старик Маркус Голдман.

- Мы наймём лучших юристов, и они придумают способ обойти эту преграду, - махнул рукой Морган. – Пока же нам следует озаботиться общественным мнением. Люди во всём послушны своим лидерам. Значит, нам следует внушить этим лидерам такие идеи, которые заставят людей расходовать свою энергию в борьбе за вопросы, которые для нас не имеют никакого значения. Когда людское стадо будет целиком увлечено этой борьбой, мы сможем решать свои дела.

- Когда настанет это время, - Самуэль Сакс протёр платком пенсне.

- Оно не придёт само, его нужно готовить! – покачал головой Морган. – Господа, чтобы публика не заподозрила нас в сговоре, предлагаю больше не собираться в таком составе. Связь будем осуществлять через мистера Рокфеллера.

С момента той встречи минуло три года, отбыл в мир иной Маркус Голдман, а дело создания частного центрального банка не двигалось с места. Главным противником этой идеи был президент США Теодор Рузвельт. Но президенты приходят и уходят, а интересы крупного финансового капитала остаются неизменными.

- Нужен кризис банковской системы, который внушит людям необходимость создания центрального банка, - Морган вытер губы носовым платком.

- Кризис, как стихийное бедствие, он не зависит от нашей воли, - вздохнул Рокфеллер.

- Не всегда, - покачал головой Морган. Он махнул рукой: - Этот вопрос требует длительной проработки, и касаться сейчас мы его не будем. Хочу поговорить про другое. В Нью-Йорк приехал Абрам Животовский. Он доложит нам о ходе проекта Лоик де Лобеля.

Джон Рокфеллер был в курсе затеи Моргана и не одобрял её.

- Мне кажется, вы напрасно распыляете свои силы, - покачал он головой. - Любой здравомыслящий человек поймёт, что проект Лоик де Лобеля, утопия.

- Речь идёт не о здравомыслящих людях, коих очень мало, а о публике, - Морган достал из кармана жилетки часы. – Она читает заголовки газет и всё! Если в них написано, что начнётся строительство железной дороги Нью-Йорк – Париж, публика взвоет от восторга. Я веду речь исключительно о русской публике. Впрочем, люди везде одинаковы. Мы же под видом концессии для строительства железной дороги получим Чукотку и Камчатку. Русско-японская война показала слабость России на Дальнем Востоке. Постепенно мы сможет отобрать у русских эти земли, и начнём экспансию на весь Дальний Восток.

- Вы фантазёр! – усмехнулся Рокфеллер.

- Джон, учитесь смотреть за горизонт, это под силу только великим умам! Заглянув туда, обязательно дойдите до горизонта, и перед вами откроются новые перспективы! - вдохновенную речь Корсара прервал вошедший в кабинет секретарь.

- Мистер Животовский ожидает в приёмной, - доложил он.

- Пусть войдёт, - кивнул Морган.

Рокфеллер, разглядывая Абрама Животовского, подумал, что русский банкир, вероятно, служил натурщиком для рекламного плаката в парикмахерской, расположенной в здании универмага Джона Ванамейкера на углу Бродвея и 10-й улицы. Как на плакате у него щегольски закрученные усы и набриолиненные волосы с идеальным пробором посередине. К тому же от него исходил резкий цветочный запах одеколона, сильно раздражавший Рокфеллера. Занятый своими наблюдениями, он не сразу вник, о чём ведёт речь Животовский. Тот говорил по-английски с сильным немецким акцентом, заглушая согласные в конце слов и не делая пауз между словами. Рокфеллеру пришлось поднапрячься, чтобы понять его речь.

- Месьё Лоик де Лобель оказался неплохим оратором, и смог зажечь русскую публику, - Абрам Животовский поправил манжет сорочки. Щелчком пальцев он сбил пылинку с рукава пиджака: - Наш проект воодушевил великого князя Николай Николаевича, это дядя императора Николая II. Также идея увлекла председателя Государственного совета статс-секретаря Эдуарда Фриша.

- Как я вас понял мистер Животовский, наше дело наладилось, - улыбнулся Морган.

- Не совсем, - вздохнул русский банкир.- Против проекта выступили председатель Совета министров Витте и бывший губернатор Приморской области Унтербергер. К сожалению, наш император находится под их влиянием.

- Мистер Животовский, в случае успеха нашего предприятия, вы получите трёхпроцентный пакет акций Нью-Йоркского городского банка. Это несколько миллионов долларов. Я думаю за такую ставку, вам следует побороться. Примите самые кардинальные меры, для продвижения проекта, - Морган встал.

- Сделаю всё возможное, - вскочил со своего места Абрам Животовский.

2. Абрам Животовский. «Тот кумир – телец златой».

Мрачен Петербург в октябре! Печальное небо ежедневно проливается дождём, словно оплакивает ушедшее лето. Темнеют закованные в бетон Нева, Фонтанка и Мойка. Каменные дома, мокрые из-за непогоды, тоже не радуют глаз. Но сидя в тёплой комнате, и выпив рюмку коньяка, вся эта осеняя скорбь, не трогает сердце. Конечно, если вы сударь не поэт.

Абрам Лейбович Животовский не поклонник музы Эвтерты.2 Не стал он долго созерцать мокрую мостовую набережной Фонтанки, и задвинул штору на окне. Сел за письменный стол, взял чистый лист бумаги. Обмакнув перо в чернильницу, он составил список:

«Витте Сергей Юльевич

Унтербергер Павел Фёдорович

Мин Георгий Александрович

Коковцев Владимир Николаевич

Тимирязев Василий Иванович».

Всё это сановники, выступающие против проекта Лоик де Лобеля. Положив ручку, Животовский задумался.

Сергей Юльевич Витте - председатель Совета министров правительства Российской империи. Он был в фаворе ещё у Александра III, отца нынешнего императора. В милость к монарху он вошёл весной 1881 года, когда после убийства народовольцами Александра II, выдвинул план ликвидации революционеров, укрывшихся за границей. Его идею поддержал генерал-майор Ростислав Фадеев. Он представил Сергея Юльевича новому самодержцу Александру III. Царь одобрил создание организации под названием «Священная дружина», которая возьмёт на себя труд покарать скрывшихся за границей карбонариев. В неё вошли князь Илларион Воронцов-Дашков, граф Пётр Шувалов, промышленник Павел Демидов, камергер двора Его величества Александр Щербатов и другие сановники. Собирались на Галерной набережной в особняке Воронцова-Дашкова. Много пили и болтали, в этом заключалась вся деятельность «Священной дружины». Лишь Сергей Витте всерьёз занялся изучением вопроса. Из протоколов допросов арестованных революционеров и доносов негласных агентов полиции он установил: все бунтовщики состояли в партии «Земля и воля», созданной в 1876 году. Они исповедовали принцип «хождения в народ». Работали земскими учителями, врачами и агрономами. В деревнях проповедовали крестьянам идеи социализма. Мысли о всеобщем равенстве оказались непонятны мужикам, они доносили полицейским исправникам на смутьянов. К 1879 году часть членов организации «Земля и воля» разуверилась в том, что русский мужик поймёт суть социализма. Они решили перейти к террору против царя. Свою организацию эти люди назвали «Народная воля». Их лидерами стали Андрей Желябов, Александр Михайлов, Лев Тихомиров. Другая часть высказалась за просвещение мужика. Они организовали партию «Чёрный передел». Их вождями стали Георгий Плеханов, Павел Аксельрод и Вера Засулич.

Игнатий Греневицкий и Николай Рысаков кинувшие 13 марта 1881 года бомбы в Александра II были боевиками партии «Народная воля». После смерти императора полиция полностью разгромила эту организацию. Непосредственные участники покушения на царя были казнены, а остальные народники арестованы. Они медленно умирали от цинги и туберкулёза в каменных мешках Шлиссербургской крепости, либо гремели кандалами в промёрзлых бараках на сибирской каторге. Руководство партии «Чёрный передел» эмигрировало за границу. В Женеве Плеханов в августе 1882 года организовал газету «Правда» и через неё вёл революционную агитацию.

Витте рассудил, что в данный момент нет организации, способной совершить покушение на Александра III. Сергей Юльевич связался с писателем Николаем Николадзе, близким другом Георгия Плеханова. Он намекнул ему об угрозе лидерам «Чёрного передела» со стороны «Священной дружины».

Плеханов, напуганный сообщением Николадзе, стал публиковать в своей газете статьи о том, что его партия отвергает идеи террора. Номер газеты «Правда» Сергей Витте продемонстрировал на собрании «Священной дружины». Он заявил, что принятые им меры сняли угрозу императору со стороны революционеров. После этого «Священная дружина» самораспустилась. Александр III назначил Витте на пост управляющего Юго-Западных железных дорог. Так начался взлёт карьеры Сергея Юльевича. Человек он незаурядный, талантливый администратор, и возглавляемые им учреждения показывали отменную работу.

30 августа 1884 года Александр III назначил Витте на пост министра финансов Российской империи. Сергей Юльевич провёл денежную реформу, введя в обращение золотой рубль. В страну пошёл иностранный капитал, бурно развивалась промышленность. В 1894 году севший на трон Николай II во всём слушался своего министра финансов. Разногласия между императором и Витте возникли в 1903 году, когда Николай II из-за русской экспансии в Корею, пошёл на обострение отношений с Японией. Сергей Юльевич убеждал императора, что не на Корейский полуостров нужно лезть, а развивать Дальний Восток. Строить там железные дороги, ибо одна Транссибирская магистраль не способна накрепко связать дальневосточные земли с европейской частью России. Дабы лишить Витте влияния, император снял его с поста министра финансов, назначив председателем Совета министров. В то время этот пост был номинальным, ибо все решения принимал самодержец.

Политика Николая II довела до войны с Японией, в которой Россия потерпела поражение. Император уполномочил Витте вести переговоры с японцами о мире. По мирному договору с Японией, Российская империя потеряла южную часть острова Сахалин.

За успешное заключение Портсмутского мира Николай II присвоил Витте графский титул. Интеллигенция тут же окрестила его «граф Полусахалинский», намекая на отобранные русские земли. Однако никто не задумался, что Россия могла потерять гораздо больше территорий.

После заключения Портсмутского мира Витте добился от императора значительных полномочий для своей должности. Теперь Николай II не принимал без его согласия ни одного решения. Сергей Юльевич был категорически против проекта Лоик де Лобеля, и пока он в окружении самодержца, положение не изменится.

Обдумав всё это, Абрам Животовский поставил знак «минус» возле фамилии Витте. Он перешёл к следующему персонажу.

Унтербергер Павел Фёдорович – нижегородский губернатор. По образованию военный инженер, почти вся его служба проходила в Сибири и на Дальнем Востоке. Под его руководством строились крепости в Николаевске и Владивостоке. В 1888 году получил назначение на пост военного губернатора Приамурской области. Во времена его правления построили Уссурийскую железную дорогу, Владивостокский порт и доки. Начали разработку Сучанского угольного месторождения. В 1897 году Унтербергер занял пост губернатора Нижегородской губернии. Он ярый противник проекта Лоик де Лобеля, и в этом вопросе Николай II считался с его мнением.

Животовский поставил знак «минус» возле фамилии Унтербергера и перешёл к рассмотрению следующей персоны:

Мин Георгий Александрович – этот генерал-майор оказался в окружении Николая II год назад, когда принял под команду лейб-гвардии Семёновский полк. На строевом смотре бравый вояка произвёл на императора хорошее впечатление, и тот приблизил его к себе. У генерала Мина не сложились отношения с дядей императора, великим князем Николаем Николаевичем, которого в окружении царя зовут «Николаша». Он занимает должность главнокомандующего гвардией и однажды на строевом смотре в пух-прах разнёс командира Семёновского полка. Всё это можно было бы не принимать в расчёт, но Николаша ярый сторонник проекта Лоик де Лобеля. Когда в присутствии генерала Мина в очередной раз зашла речь о франко-американской концессии на строительство дальневосточной железной дороги, император поинтересовался мнением командира Семёновского полка. Тот взбешённый выволочкой от Николаши, высказался против проекта. Теперь его с этой позиции не сдвинешь. Сам по себе генерал Мин мало что значит, но существенно усиливает позиции Витте – Унтербергера.

Абрам Животовский поставил знак «минус» возле фамилии генерала Мина. Следующим в списке шёл нынешний министр финансов Владимир Николаевич Коковцев. С 1895 года он был товарищем (заместителем) министра финансов Витте. Свою нынешнюю должность занял благодаря Сергею Юльевичу. Во всём придерживается взглядов своего патрона. В глазах императора Коковцев не имеет достаточного веса, чтобы прислушиваться к его мнению. Николаша легко сможет добиться его отставки и удаления из окружения императора. Животовский поставил знак «плюс» возле фамилии Коковцева. Остался последний фигурант:

Тимерязев Василий Иванович – бывший товарищ министра финансов при Витте и Коковцеве, возглавивший недавно образованное министерство торговли и промышленности. Введён в окружение императора хитрецом Витте в противовес Николаше и председателю Государственного совета Фришу. Они выступают за поддержку проекта Лоик де Лобеля. Не составит труда сковырнуть Тимирязева с поста министра, и удалить от императора. Животовский поставил значок «плюс» возле фамилии министра торговли.

«Витте, Унтербергера и Мина придётся убрать, - засунув руки в карманы брюк, Абрам Лейбович прошёлся по кабинету. Он вздохнул: - За убийства предусмотрена смертная казнь. Но если в кармане лежат акции Нью-йоркского городского банка суровые статьи Уголовного уложения Российской империи не так уж и страшны. К тому же не сам же я буду в них стрелять, да подкладывать бомбы!»