Серебрянск, графские наследнички

Вера Шахова

Серебрянск, гранатовые родственнички

Глава 1

— Ой, Вера, — шумно выдыхает Эвелина Васильевна, — а ты чего это тут?

— Работаю, — улыбается Вера, нажимая на кнопку кофемашины. — Вам, как всегда, капучино?

— Ага, — кивает старушка, — эспрессо двойной. Чёрный. Без сахара.

— Эвелина Васильевна, случилось чего? — Вера вместо кофе льёт в чашку воду, смешанную с лимонным соком и мятой. Какое уж тут кофе, старушку вот-вот удар схватит.

— Случилось! — с вызовом отвечает Эвелина, залезая на барный стул. — Убили тебя. Там, на площади! Лежишь в этом своём сарафане, в ромашку, в небо глядишь. Раечка как увидала, чуть сама рядом не легла. Я её домой отвела, а сама сюда. Думаю, скажу Кларе, чтоб не ждала тебя больше. — Достала из ридикюля платочек Эвелина и промокнула выступившие слёзы.

— А тут ты. — Старушка шумно высморкалась, отхлебнула из чашки, кивнула. — Совести у тебя нет. Вот что я тебе скажу. Со-вес-ти! Так старух пугать. А если у нас инфаркт? Чай не девочки уже такое испытывать.

— Я не нарочно, — немного растерянно улыбнулась Вера. — Так что произошло-то?

— А то. — Вытаращила на девушку глаза Эвелина Васильевна. — Собрались мы с Раечкой на рынок. Идём. Разговариваем. И тут бац, тормозит нас молодой человек в клетчатой рубашке. Мол так и так, проход закрыт, идите, бабушки, в обход. А в какой обход? Сама знаешь, на соседней улице коллектор ремонтируют, не пройдёшь. Ну, Раечка и поднырнула под ленту. А там ты. Она ка-а-а-ак закричит! Я как побегу. Глядь. Ты вот так лежишь, — тут Эвелина Васильевна раскинула в стороны руки и полностью откинулась на высокую спинку стула. — А Рая уже рядышком прилегла. Её едва этот, в клеточку который, поймать успел. Теперь ты понимаешь степень моего возмущения?!

— Ничего не понимаю, — рассмеялась Вера, наливая вторую порцию лимонно-мятной воды пенсионерке. — Вот же я, живая, здоровая. Может, вам всё приснилось? Знаете, бывают такие яркие сны, проснёшься и не знаешь, то ли приснилось, то ли наяву.

— Тьфу ты! — полезла в ридикюль за кошельком Эвелина. — Одно слово, молодёжь! Вот тебе за мои нервы, и ноги моей здесь больше не будет! Ишь ты, приснилось мне! — По барной стойке, весело позвякивая, покатились десятирублёвки, а недовольная пенсионерка, возмущаясь и пыхтя, поторопилась на выход. — Приснилось! Ишь, я, может, уже ударником труда была, когда ты родилась, а всё туда же…

Вера лишь пожала плечами и принялась собирать монеты. Мало ли у кого какое утро. Но додумать эту мысль она не успела — позвонила Василиса.

— Верунь, — прокричала в трубку подруга, — тебе зачем куклы понадобились?

— Какие куклы? — не сразу сообразила девушка. — Воронцовские?

— А у тебя ещё есть какие-то? — ухмыльнулась трубка. — В общем, Маргарита отказала в твоём прошении. Не смогла до тебя дозвониться, попросила меня.

— Какое прошение? — Вера яростно протёрла столешницу. — Ничего не просила.

— Ну как же, — настаивала Василиса, — ты официально зарегистрировала прошение на выдачу кукол для каких-то исследований.

— Вась, какие исследования? — Вера схватила кофеварку, намереваясь сварить себе чашечку за счёт заведения. Без кофе этот клубок сюрреализма не размотать. Полгода прошло с зимних приключений. Только-только начало всё в жизни устаканиваться, и городок переключился на другие новости, как, похоже, история решила, что она не закончилась и требует продолжения.

— Откуда я знаю какие, — влетела в кофейню Василиса и, плюхнувшись на стул, отключила телефон, — тебе лучше знать.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, сегодня никакого парада планет не наблюдается? — поставила перед подругой блюдце с орешками Вера и сыпанула в кофеварку две чайные ложки кофе. Что-что, а вручную сваренный ни с чем не сравнится, даже с самой крутой кофемашиной. — Или, может, ретроградный Меркурий зацепился рогами за кольца Сатурна, и теперь они все дружно в купе с аномальным полнолунием влияют на сознание жителей Серебрянска?

— Не поняла? — растерялась на мгновение Василиса, поправляя бусы из аметиста. — При чём здесь парад планет?

— С утра Эвелина Васильевна пыталась убедить меня, что я мёртвая валяюсь на площади и одним своим видом лишаю чувств трепетных старушек. Ты утверждаешь, что мне понадобились воронцовские куклы. — Дала подняться кофейной пенке Вера и сняла кофеварку с огня. — Не удивлюсь, если к вечеру окажется, что я ограбила почтовый поезд и умчалась на нём же на необитаемый остров. А то, что через океан не проложены рельсы, — это мелочи. Ты кофе с молоком или чёрный?

— Чёрный. — Озадаченно смотрела на подругу Василиса. — Слушай, а ты действительно не просила музей вернуть кукол?

— Вообще была такая мысль, — пожала плечами Вера. — Интересно же, где на самом деле хранятся сокровища Воронцова.

— Странно, — Василиса задумчиво отпила кофе, обожглась и потребовала сахар. — Маргарита клялась, что видела твою подпись. Я даже немного обиделась, что ты решила продолжить своё расследование без меня.

— Вась, ты чего? — Вера поставила перед подругой пирожные. — Я без тебя в такую авантюру не пущусь. Ты же знаешь.

— Странно всё это, — повторила Василиса, — но ты позвони в музей, а лучше зайди.

— Да прям сейчас и зайду, — нахмурилась Вера. — Вот только у Клары отпрошусь на часик.

Она хотела добавить что-то ещё, но дверь кофейни с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, стояла Любовь Николаевна — главный источник новостей, разносчик слухов и по совместительству сортировщица с почты. В руках она сжимала газету так, словно та могла вырваться и убежать.

— Кофе, — хлопнула газетой о стойку Любовь Николаевна. — Двойной. И покрепче. И пирожное. С вишней. А лучше два. Верочка, ты не представляешь, какую я новость тебе принесла!

Василиса молча отодвинула подальше свою чашку и блюдце с пирожным. Зная неуёмную натуру Любови Николаевны, можно было не сомневаться — она одним залпом прикончит и своё, и чужое. Городское радио, в лице пенсионерки, тем временем залпом осушило чашку кофе, обмахнуло рот салфеткой, удовлетворённо хмыкнуло, приосанилось, перевело дух и выпалило скороговоркой:

— В Серебрянск едет наследник.

— Чей наследник? — не поняла Вера.

— Воронцова! — торжественно улыбнулась Любовь Николаевна и откинулась на спинку стула, явно ожидая бурной реакции.

Реакция не заставила себя ждать.

Василиса поперхнулась кофе, закашлялась и стала похожа на чайник, который вот-вот засвистит. Вера тряхнула головой, не веря, что день абсурда продолжается.

— Откуда новости? — наконец спросила она.

— Так тебе письмо пришло. — Тряхнула газетой Любовь Николаевна. — Вот, смотри. Я случайно прочла! Оно было вскрыто. А бумага такая красивая. Можно я марку себе возьму? Вот тут. — Ткнула она пальцем в середину строки. — Как думаешь, он надолго к нам? Интересно, какой он из себя?

Под несмолкаемый монолог сортировщицы Вера читала письмо, написанное на прекрасном русском языке. Даже запятые все на местах. Вот тебе и бельгиец в четвёртом поколении.

Граф Аллиен-Алессио Лангран извещал, что принял решение посетить свою историческую родину, надеялся на знакомство с сестрой, а также изъявлял желание посетить родовое поместье и выставку с трудами деда, слава о которой дошла и до Бельгии. Просил не беспокоиться о жилье, так как снял апартаменты на месяц, и обещал нанести визит вежливости сразу по приезду.

— Двадцать четвёртое, это когда? — спросила Вера у Василисы. Та не успела открыть рот, как за неё уже ответила Любовь Николаевна:

— Четверг, моя хорошая, четверг. Я уже посмотрела. Ладно, я побегу. Засиделась. Я ведь просто забежала письмо отдать, когда до тебя почтальон дойдёт. А я раз — и здесь. Я вечером загляну, хорошо?

— Хорошо. — На автомате согласилась Вера. — Сумасшедший день. Ладно, я к Кларе, отпрошусь — и пошли в музей.

— Она не будет ругаться? — нахмурилась Василиса.

— Вчера только сокрушалась, что совершенно оторвана от жизни города. Так что постоит за стойкой, пособирает сплетни. Глядишь, и зарплату мне повысит. — Усмехнулась Вера и скрылась за дверью. А через пять минут обе девушки уже неслись по залитой солнцем улице по направлению к главной площади. Уж очень хотелось Вере узнать, что там за девушка, так на неё похожая, и не привиделось ли на самом деле Эвелине Васильевне такое страшное злодейство.