Серебрянск, графские наследнички

Вера Шахова

Серебрянск, графские наследнички

Глава 1 (день в котором всё не так)

— Ой, Вера, — шумно выдыхает Эвелина Васильевна, — а ты чего это тут?

— Работаю, — улыбается Вера, нажимая на кнопку кофемашины. — Вам, как всегда, капучино?

— Ага, — кивает старушка, — эспрессо двойной. Чёрный. Без сахара.

— Эвелина Васильевна, случилось чего? — Вера вместо кофе льёт в чашку воду, смешанную с лимонным соком и мятой. Какое уж тут кофе, старушку вот-вот удар схватит.

— Случилось! — с вызовом отвечает Эвелина, залезая на барный стул. — Убили тебя. Там, на площади! Лежишь в этом своём сарафане, в ромашку, в небо глядишь. Раечка как увидала, чуть сама рядом не легла. Я её домой отвела, а сама сюда. Думаю, скажу Кларе, чтоб не ждала тебя больше. — Достала из ридикюля платочек Эвелина и промокнула выступившие слёзы.

— А тут ты. — Старушка шумно высморкалась, отхлебнула из чашки, кивнула. — Совести у тебя нет. Вот что я тебе скажу. Со-вес-ти! Так старух пугать. А если у нас инфаркт? Чай не девочки уже такое испытывать.

— Я не нарочно, — немного растерянно улыбнулась Вера. — Так что произошло-то?

— А то. — Вытаращила на девушку глаза Эвелина Васильевна. — Собрались мы с Раечкой на рынок. Идём. Разговариваем. И тут бац, тормозит нас молодой человек в клетчатой рубашке. Мол так и так, проход закрыт, идите, бабушки, в обход. А в какой обход? Сама знаешь, на соседней улице коллектор ремонтируют, не пройдёшь. Ну, Раечка и поднырнула под ленту. А там ты. Она ка-а-а-ак закричит! Я как побегу. Глядь. Ты вот так лежишь, — тут Эвелина Васильевна раскинула в стороны руки и полностью откинулась на высокую спинку стула. — А Рая уже рядышком прилегла. Её едва этот, в клеточку который, поймать успел. Теперь ты понимаешь степень моего возмущения?!

— Ничего не понимаю, — рассмеялась Вера, наливая вторую порцию лимонно-мятной воды пенсионерке. — Вот же я, живая, здоровая. Может, вам всё приснилось? Знаете, бывают такие яркие сны, проснёшься и не знаешь, то ли приснилось, то ли наяву.

— Тьфу ты! — полезла в ридикюль за кошельком Эвелина. — Одно слово, молодёжь! Вот тебе за мои нервы, и ноги моей здесь больше не будет! Ишь ты, приснилось мне! — По барной стойке, весело позвякивая, покатились десятирублёвки, а недовольная пенсионерка, возмущаясь и пыхтя, поторопилась на выход. — Приснилось! Ишь, я, может, уже ударником труда была, когда ты родилась, а всё туда же…

Вера лишь пожала плечами и принялась собирать монеты. Мало ли у кого какое утро. Но додумать эту мысль она не успела — позвонила Василиса.

— Верунь, — прокричала в трубку подруга, — тебе зачем куклы понадобились?

— Какие куклы? — не сразу сообразила девушка. — Воронцовские?

— А у тебя ещё есть какие-то? — ухмыльнулась трубка. — В общем, Маргарита отказала в твоём прошении. Не смогла до тебя дозвониться, попросила меня.

— Какое прошение? — Вера яростно протёрла столешницу. — Ничего не просила.

— Ну как же, — настаивала Василиса, — ты официально зарегистрировала прошение на выдачу кукол для каких-то исследований.

— Вась, какие исследования? — Вера схватила кофеварку, намереваясь сварить себе чашечку за счёт заведения. Без кофе этот клубок сюрреализма не размотать. Полгода прошло с зимних приключений. Только-только начало всё в жизни устаканиваться, и городок переключился на другие новости, как, похоже, история решила, что она не закончилась и требует продолжения.

— Откуда я знаю какие, — влетела в кофейню Василиса и, плюхнувшись на стул, отключила телефон, — тебе лучше знать.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, сегодня никакого парада планет не наблюдается? — поставила перед подругой блюдце с орешками Вера и сыпанула в кофеварку две чайные ложки кофе. Что-что, а вручную сваренный ни с чем не сравнится, даже с самой крутой кофемашиной. — Или, может, ретроградный Меркурий зацепился рогами за кольца Сатурна, и теперь они все дружно в купе с аномальным полнолунием влияют на сознание жителей Серебрянска?

— Не поняла? — растерялась на мгновение Василиса, поправляя бусы из аметиста. — При чём здесь парад планет?

— С утра Эвелина Васильевна пыталась убедить меня, что я мёртвая валяюсь на площади и одним своим видом лишаю чувств трепетных старушек. Ты утверждаешь, что мне понадобились воронцовские куклы. — Дала подняться кофейной пенке Вера и сняла кофеварку с огня. — Не удивлюсь, если к вечеру окажется, что я ограбила почтовый поезд и умчалась на нём же на необитаемый остров. А то, что через океан не проложены рельсы, — это мелочи. Ты кофе с молоком или чёрный?

— Чёрный. — Озадаченно смотрела на подругу Василиса. — Слушай, а ты действительно не просила музей вернуть кукол?

— Вообще была такая мысль, — пожала плечами Вера. — Интересно же, где на самом деле хранятся сокровища Воронцова.

— Странно, — Василиса задумчиво отпила кофе, обожглась и потребовала сахар. — Маргарита клялась, что видела твою подпись. Я даже немного обиделась, что ты решила продолжить своё расследование без меня.

— Вась, ты чего? — Вера поставила перед подругой пирожные. — Я без тебя в такую авантюру не пущусь. Ты же знаешь.

— Странно всё это, — повторила Василиса, — но ты позвони в музей, а лучше зайди.

— Да прям сейчас и зайду, — нахмурилась Вера. — Вот только у Клары отпрошусь на часик.

Она хотела добавить что-то ещё, но дверь кофейни с грохотом распахнулась. На пороге, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, стояла Любовь Николаевна — главный источник новостей, разносчик слухов и по совместительству сортировщица с почты. В руках она сжимала газету так, словно та могла вырваться и убежать.

— Кофе, — хлопнула газетой о стойку Любовь Николаевна. — Двойной. И покрепче. И пирожное. С вишней. А лучше два. Верочка, ты не представляешь, какую я новость тебе принесла!

Василиса молча отодвинула подальше свою чашку и блюдце с пирожным. Зная неуёмную натуру Любови Николаевны, можно было не сомневаться — она одним залпом прикончит и своё, и чужое. Городское радио, в лице пенсионерки, тем временем залпом осушило чашку кофе, обмахнуло рот салфеткой, удовлетворённо хмыкнуло, приосанилось, перевело дух и выпалило скороговоркой:

— В Серебрянск едет наследник.

— Чей наследник? — не поняла Вера.

— Воронцова! — торжественно улыбнулась Любовь Николаевна и откинулась на спинку стула, явно ожидая бурной реакции.

Реакция не заставила себя ждать.

Василиса поперхнулась кофе, закашлялась и стала похожа на чайник, который вот-вот засвистит. Вера тряхнула головой, не веря, что день абсурда продолжается.

— Откуда новости? — наконец спросила она.

— Так тебе письмо пришло. — Словно фокусник, выудила из газеты конверт Любовь Николаевна. — Вот, смотри. Я случайно прочла! Оно было вскрыто. А бумага такая красивая. Можно я марку себе возьму? Вот тут. — Ткнула она пальцем в середину строки. — Как думаешь, он надолго к нам? Интересно, какой он из себя?

Под несмолкаемый монолог сортировщицы Вера читала письмо, написанное на прекрасном русском языке. Даже запятые все на местах. Вот тебе и бельгиец в четвёртом поколении.

Граф Аллиен-Алессио Лангран извещал, что принял решение посетить свою историческую родину, надеялся на знакомство с сестрой, а также изъявлял желание посетить родовое поместье и выставку с трудами деда, слава о которой дошла и до Бельгии. Просил не беспокоиться о жилье, так как снял апартаменты на месяц, и обещал нанести визит вежливости сразу по приезду.

— Двадцать четвёртое, это когда? — спросила Вера у Василисы. Та не успела открыть рот, как за неё уже ответила Любовь Николаевна:

— Четверг, моя хорошая, четверг. Я уже посмотрела. Ладно, я побегу. Засиделась. Я ведь просто забежала письмо отдать, когда до тебя почтальон дойдёт. А я раз — и здесь. Я вечером загляну, хорошо?

— Хорошо. — На автомате согласилась Вера. — Сумасшедший день. Ладно, я к Кларе, отпрошусь — и пошли в музей.

— Она не будет ругаться? — нахмурилась Василиса.

— Вчера только сокрушалась, что совершенно оторвана от жизни города. Так что постоит за стойкой, пособирает сплетни. Глядишь, и зарплату мне повысит. — Усмехнулась Вера и скрылась за дверью. А через пять минут обе девушки уже неслись по залитой солнцем улице по направлению к главной площади. Уж очень хотелось Вере узнать, что там за девушка, так на неё похожая, и не привиделось ли на самом деле Эвелине Васильевне такое страшное злодейство.

Конечно, на площади уже никого не было. Только обрывки оградительной ленты говорили о том, что здесь действительно что-то произошло. Осмотревшись, девушки решили не тратить время на пустые выяснения и отправились в музей.

Даже в будни в нём было полно туристов, с интересом рассматривающих графские астролябии, рукописи и, конечно же, кукол, запертых в стеклянные ящики. Посетители слушали экскурсоводов, открыв рты, и время от времени фотографировали друг друга на фоне старинных диванов.

— Нам к Маргарите, — шепнула Вера охраннику у входа.

— Уже ждёт, — кивнул тот, даже не привстав.

Девушки взбежали по лестнице на третий этаж и дали себе минутку перевести дух, прежде чем постучать в массивные двери.

— Верочка, — встала им навстречу кругленькая женщина пятидесяти лет. Если бы кто-то захотел оживить сдобную булочку, то она выглядела бы именно как директор серебрянского музея: светловолосая, мягкая пышечка с очаровательными ямочками на щеках. Она тепло обняла девушек и затараторила с пулемётной скоростью.

— Когда мне сказали, что нашли твоё тело, я не поверила! Просто немыслимо, чтобы наша звёздочка вот так, совершенно не эстетически, валялась на площади! — критически оглядела Маргарита девушку, на всякий случай проверив, нет ли у той дырки в голове. Мало ли что.

— Вы поэтому не отдали курьеру кукол? — перехватила инициативу разговора Василиса.

— И поэтому тоже. — Жестом указала на диванчик Маргарита, приглашая девушек сесть. Сама же подошла к столу и, раскрыв папку, вытащила из неё бумагу. — Вот! — потрясла она ею перед Вериным носом.

— Я подумала, что это очень странно, что ты решила пойти официальным путём, а не пришла лично. Прислала извещение заказным письмом. Я даже немного обиделась.

— Что-то много кто сегодня на меня обижается, — буркнула Вера, забирая бумагу из пухлых рук Маргариты. — Да, подпись моя. Вроде бы. Но я точно ничего такого не посылала.

— А конверт сохранился? — деловито осведомилась Василиса.

— А как же! — хлопнула ладошками по бёдрам Маргарита. — У меня всё подшито, задокументировано и номер присвоен. Вот, — она уже рылась в другой папке, — принесли пятого числа. Я даже думала приказ издать об изъятии кукол с выставки. Да передумала.

— И почему? — усмехнулась Вера, возвращая странное письмо обратно хранительнице музея.

— А потому, — чуть поджала губки Маргарита, — жалко стало. Решила: пока сама не придёшь и не объяснишь, что задумала, не отдам. Вот хоть режь!

— И предотвратили тем самым кражу века! — рассмеялась Василиса, вскочив с диванчика и подойдя к окну. Не могла она долго сидеть на месте, если чем-нибудь не была занята.

— Если честно, — тут же заняла её место рядом с Верой Маргарита, — я решила, что ты вновь принялась разгадывать тайны графа. А что? Основное сокровище так и не нашлось. Кто знает, что ещё припрятал граф под монастырскими стенами. А может, и даже здесь! — подняла руки кверху Маргарита и обвела ими комнату. — Возможно, за этой стеной есть тайный ход, который ведёт немыслимо куда!

— Да вы романтик, Маргарита Львовна! — коснулась плеча хранительницы музея Вера.

— Не без того! — кокетливо тряхнула кудряшками Маргарита. — Ну так что, музею стоит ожидать пополнения коллекций?

— Если честно, то мне не дают покоя ступни кукол, — пожала плечами Вера. — Уверена, что они как ключи работают. Вот только где замки — непонятно.

— А ну пойдём, посмотрим, — решительно встала Маргарита с несвойственной людям её комплекции грацией.

Подтолкнув девушек к двери, она быстро закрыла кабинет и застучала каблучками по лестнице, спускаясь к залу, в котором разместилась основная экспозиция.

— Каждый раз смотрю и восхищаюсь, — остановилась Маргарита возле одного стеклянного ящика, — как живые!

— Красивые, — выдохнула Василиса, подходя ближе к витрине. — И жуткие одновременно.

— Это всё глаза, — улыбнулась Вера. — Они словно гипнотизируют.

— Может, так и задумано, — пожала плечами Маргарита. — Значит, говорите, ступни?

— Да. — Вера оглянулась на моментально образовавшуюся за их спинами толпу.

— Знаете, девочки, я что-то не подумала про экскурсии, — очень тихо проговорила Маргарита. — Приходите-ка вы к закрытию. Помозгуем!

— Маргарита Львовна, вы только не выбрасывайте это письмо. — Вера постаралась говорить так, чтобы её никто лишний не услышал. — Возможно, что куклы мне действительно понадобятся!

— Договорились! — совсем по-девичьи хихикнула Маргарита, в надежде, что музей всё же получит новые находки.

Как только девушки вышли из музея, Василиса схватила Веру за руку и потребовала объяснений.

— Понимаешь, — почесала кончик носа Вера, — я уверена, что всё это как-то связано. Как-то всё один к одному: и девушка на площади, и новоявленный родственничек, и письмо это поддельное. Словно кто-то затеял непонятную, пока что, мне игру. А я, ты знаешь, очень азартная!

— Знаю, — вздохнула Василиса, — этого и боюсь. Что вляпаешься опять в приключение, а мне спасай.

— Так на то и нужны подруги! — Вера поднялась на цыпочки и чмокнула Василису в щёку. — Пошли к деду. Он умный. Может, чего и подскажет.

Василиса лишь покачала головой и рассмеялась. Если уж Вера что-то втемяшила себе в голову, то бесполезно спорить — всё равно сделает по-своему. А у Степаныча, Вериного деда, всегда отличный чай. Так что, взяв подругу под руку, зашагала рядом с ней к Анютину переулку.

Глава 2 (версии)

— Ага, сейчас, бегу за цветами и шампанским! — хмыкнул дед, подливая заварку в Василисину чашку. — А где этот Алеханодро…

— Аллиен-Алессио, — поправила Вера, разгрызая сушку.

— Один чёрт! Где он был, когда на нас немцы пёрли?! Или в девяносто первом, когда все деньги в фантики превратились? А? Не слышу? — горячился Степаныч, крайне недовольный известием о приезде графа. — А тут на тебе, вспомнил о родственничках. Наследство ему подавай. Вот ему! — дед сложил фигу и показал её в окно. — Слишком жирно будет! Где, говоришь, остановился?

— Да откуда я знаю, дед? — пожала плечами Вера. — Написал только, что снял апартаменты. А где, у кого… Ты лучше скажи, что совсем не переживал, когда тебе сказали про мой труп?

— А чего волноваться? — Степаныч неожиданно успокоился, сел на табурет, огляделся в поисках трубки. — Я ж знаю, если что случится, ты позвонишь.

— Так как же позвоню, если уже труп? — не сдавалась Вера.

— А вот так! — набил табаком трубку дед. — Тык-тык по кнопочкам. К тому же я тебе так скажу, внуча, жизней у тебя — как у кошки, только в геометрической прогрессии. Замучаются недруги подножки ставить и кирпичи на твою рыжую голову скидывать. Любит тебя мироздание, оттого и бережёт.

— Иван Степанович, — расхохоталась Василиса, — вы бы поменьше про «геометрическую прогрессию». А то Вера и вправду поверит, что она бессмертная. И полезет в очередное подземелье без фонарика.

— Так с фонариком пусть лезет, — парировал дед. — Я ж не против фонарика. Тем более что во всей этой истории осталось много тёмных мест. Клад-то не нашли!

— Ой, дед, — потянулась Вера за вареньем, — ты ж говорил, что прокляты эти сокровища. Отговаривал от поисков. А сейчас что?

— Что-что, через плечо! Люда, — дед покосился на девчонок и быстро поправился, — Петровна, то есть, кое-что раскопала в этих бумагах, что ты в сундуке нашла. Интересные, я тебе скажу, записи.

— Ты лучше скажи, — перебила деда Вера, выкладывая на булку с маслом клубнику из варенья, — в городе говорят, что у тебя роман с Людмилой Петровной, а я не в курсе.

— Какой роман?! — запыхтел дед, отворачиваясь к окну. — Брешут! Ишь ты, роман. Нашли мальчика серенады петь. Я, может, этого, того самого… не до романов мне в общем. А вот что ты делать собираешься?

— Да ничего, — пожала плечами Вера, — куклы и так мои, граф даже если из штанов выпрыгнет — их не получит. Украсть не получится. Маргарита глаз с них не спустит. А девушкой на площади пусть полиция занимается. Это вообще не моё дело.

— То есть, внуча, резюмирую. Ты считаешь, что вот это всё, — дед очертил в воздухе большой круг, — совсем не связано?

— Связано-связано, — вмешалась Василиса. — Три таких события за один день — не бывает случайностей.

— Вот, — усмехнулся Степаныч, подняв вверх указательный палец. — Случайностей не бывает. Бывает недосмотр. Или чей-то очень хитрый план. «Кто хочет понять поэта, должен отправиться в страну поэта». Так что, внуча, придётся ещё немного покопаться в загадках Воронцова.

Он встал, подошёл к буфету, достал бумаги.

— Прибери тут с уголка, — скомандовал Вере.

— А теперь смотри. Это Люда… Петровна, то бишь, принесла. Ты, внуча, помнится, про эти кукольные ноги мне все уши прожужжала, что они ключи к непонятно чему. А вот тут, — дед ткнул трубкой в ровные строчки, — про карту, которую можно прочесть с помощью таких ключей. И ещё кое-что.

Дед вновь вернулся к буфету. Вынул поднос с графином и рюмками из зелёного стекла. Поставил на стол. Открыл графин. Перевернул. Тряхнул. И на ладонь деда упал небольшой свёрток. Степаныч развернул папиросную бумагу и протянул Вере цепочку с кулоном.

— Держи, внуча, наследство прабабкино. Тут в бумагах про него тоже говорится. Камень этот гранатом зовётся. На внутренней стороне гравировка есть. Помнится, у «Зимы» был снежный шар. А вот это сердце ты «Осени» в ручки дай. И посмотри, что будет.

— Дед, — рассматривала со всех сторон подарок Вера, — а ты чего раньше про него молчал? Красота какая!

— Чего-чего, чтоб ворона твоя, Юлька, не умыкнула, — ухмыльнулся Степаныч. — Она, воровская её рожа, у меня рубль утащила, юбилейный. Так что, считай, я тебе отдаю кулон с подсказкою, а ты мне вороний должок вернёшь.

— Ой, дед, — рассмеялась Вера, обнимая Степаныча, — рассказывай, что ещё скрываешь? А ещё лучше, скажи честно, где клад? Ну знаешь же?

— Не знаю, — упёрся дед. — Но вот девица на площади очень на тебя похожа была.

— Так ты видел?!

— А то. Как был в домашнем, так и побёг.

— А говоришь — не переживаешь.

— Вот убедился, что не ты, и перестал. Вась, ну что ты там интересного вычитала?

Василиса, всё это время внимательно читавшая бумаги Воронцова, отложила их, чуть скривила губки и вздохнула.

— Думаю, подруга, — посмотрела она на Веру, — что эпопея с сокровищами не закончена и кто-то уже решил, что ты в ней участвуешь.

— Интересно кто? — отставила пустую чашку Вера.

— Иван Степанович, — повернулась Василиса к деду, — а много людей знает про эти записи?

— Да кто ж знает, — пыхнул трубкой Степаныч, — это ж копии с дневников графа, а письма он писать мог кому угодно.

— И сестре в том числе, — подытожила Василиса. — Смотрите, тут не только про куклы, — сложила она ладошки лодочкой. — Тут и про кулоны, и про карту. Вот, читаем, — девушка вновь взяла в руки листочки: — «Сердце укажет путь, звезда осветит, а четыре времени года сложатся в круг». Твои куклы — времена года. Но мы это и так знали. Кулон с гранатом — сердце. А где звезда?

— А вот он может быть у графа! — загорелись азартом глаза Веры.

— Вот именно, — кивнула Василиса. — Наверняка Аркадий Николаевич писал сестре, где спрячет все семейные ценности и как их можно найти. Но в революцию куклы были утеряны — по крайней мере, так считалось. А сейчас бельгийские потомки узнали, что есть все шансы наложить лапу на богатство, оставленное графом где-то в нашем городке, подтянули штаны и уже мчат в Серебрянск. Вот только вопрос: кто хотел украсть куклы? Сам граф или есть некто, кто решил, что разгадал все загадки.

— Значит, так, девоньки. Дел у нас — вагон и тележка. — убрал обратно в буфет поднос с графином дед. — Внуча, может, пока ко мне переедешь, а? Ты всё равно ремонт хотела делать, а у меня места много.

— Что? — фыркнула Вера. — Неужто со всем зоопарком примешь?

— А что? — чуть прищурился Степаныч. — Ты, главное, за Юлькой следи, чтоб не унесла чего. Вроде ворона, а ведёт себя как воровка на доверии. Вообще переживаю я. Кто-то же лежал там, на площади, и подпись подделал. А у меня соседи — хлеще собаки. И кот.

Василиса усмехнулась:

— Кот, который от мышей прячется?

— Он философ и пацифист. — чуть склонил голову дед. — Мышей ловить не обязан. Да и нет их у меня. Так что борется пока что со своей ленью, и она, опять-таки пока что, побеждает. Но люблю я его не за это.

— Не, дед, — отрицательно покачала головой Вера, — я у себя останусь. Но, пожалуй, вы оба правы. Странные это совпадения.

— Пойду-ка я, зайду на почту, — засобирался на выход дед. — А вы не забудьте помыть чашки и закрыть дом.

— На почту? Зачем? — принялась собирать посуду Вера.

— Любовь Николаевна должна знать точно, у кого собрался остановиться этот Алехандро…

— Аллиен, дед.

— Да какая разница? — подмигнул внучке Степаныч, стоя в дверях. — Я вообще удивлён, почему она работает сортировщиком, а не в информбюро. Наверняка знает, с каким веником в баню на следующей неделе пойду. Всё, я ушёл.

— А знаешь, что, — повернулась Вера к Василисе, — пошли, заглянем к Виктору? В полиции нам всё равно ничего не скажут, а вот Виктор…

— Всегда держит руку на пульсе! — закончила фразу Василиса и рассмеялась. — Значит, ты всё-таки заинтересовалась?

— Я ещё ничего не решила, — заперла дверь на ключ Вера и положила его в углубление на дверной балке. — Но ты с дедом права: что-то тут не чисто!

* * *

На начальника отдела благоустройства девушки налетели сразу, как только вывернули на площадь.

— Это хорошо, что вы обе здесь, — вместо приветствия сказал Виктор, поднял руку к голове, но обнаружил, что вышел из кабинета без кепи, и просто пригладил волосы. — Нужно поговорить.

— А уж нам как нужно! — выпалила Василиса.

— Пошли ко мне, — кивнул в сторону мэрии Виктор, которого совершенно не радовала установившаяся жара — а в кабинете был кондиционер и глубоко им любимый зелёный чай.

Впрочем, от чая девушки отказались, удобно устроившись в креслах.

— Уже слышали, что произошло? — нажал на кнопку чайника Виктор.

— Да весь город уже в курсе, что меня убили, куклы украли и сделал это бельгийский граф, который ещё даже не приехал.

— Именно так, — кивнул начальник всех благ, опуская в чашку пакетик с заваркой. — Про девушку на площади ничего не скажу. Ни документов, ни телефона. И она действительно очень на тебя похожа. Я прекрасно рассмотрел её из окна. Конечно, держу это дело на контроле — пять лет в моём городе не случалось такого, — поэтому очень прошу быть осторожной. Уверен, это не случайность. Давайте по порядку. Вера, у тебя есть кто-то, кто очень тебя не любит, желает зла?

— Да нет, — пожала плечами девушка, — я ни с кем не ссорилась.

— Я тут подумала, — подала голос Василиса, — может, это вообще случайность. Просто кто-то хотел забрать кукол, но что-то пошло не так.

— Нет, вблизи было заметно, что это не она, — отхлебнул из чашки Виктор. — Маргарита не отдала бы кукол. Изначально такой план — провальный.

— Тогда зачем девушка? — спросила Вера.

— Может, это разные операции? — предположил Виктор. — Что у нас мало охотников за сокровищами приезжает в город? После твоих зимних открытий приходится строить две новые гостиницы. Не справляемся с потоком туристов.

— А граф? — Василиса подалась вперёд. — Он мог такое устроить? Зачем делиться, если можно всё забрать себе?

Виктор поставил чашку на стол.

— Не думаю. Существует много законных путей, по которым он может претендовать на часть наследства.

— Хорошо, — кивнула Василиса. — Тогда кто?

— Тот, кто хочет получить куклы, но не может их купить, — сказала Вера. — Или тот, кто знает, что куклы — это ключ к кладу, и хочет опередить графа, а значит знает больше всех нас.

— Или тот, кто просто хочет насолить графу, — добавил Виктор. — Или тебе, Вера.

— Мне? За что?

— А ты подумай. Ты — наследница Воронцова, пусть и по линии Маланьи. У тебя все права на куклы. Если создать ситуацию, в которой ты будешь вынуждена начать их продавать… или заставить искать основную часть сокровищ. Если помнишь, по легенде там немыслимая куча денег.

Василиса задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

— А если это кто-то из местных? Из сотрудников музея? Или городской администрации?