Визави. За гранью неукротимости

Ей открыли дверь. Она неспешно подошла к собаке и присела на корточки. Пёс поднял голову и с интересом посмотрел на свою новую хозяйку.

— Привет, Бимчик, — прошептала, почесав его за ухом. — Поедем домой?

Собака склонила голову, а затем лизнула ладонь Даши.

Счастливые, наполненные положительной энергией, мы поехали домой. С новым членом семьи.

Когда-то я скептически относился к этой сделке. К неизвестной девушке. Она ворвалась в мою жизнь внезапно, познакомила с эмоциональными качелями и при этом подарила такое нежное тепло, что теперь я ни за что не откажусь от неё.

По пути купили всё необходимое для Бима. Дома помыли его, обработали от блох и глистов и накормили. Довольный и сытый он уснул в новой лежанке.

Даша разогрела нам еду. После ужина мы, как обычно, по очереди приняли душ. Уставшие, выдохшиеся, но в этом было что-то приятно спокойное.

Мы сели на край кровати. Посмотрели друг на друга. Рука непроизвольно потянулась к щеке Даши. Тыльной стороной ладони я провёл по её скуле, она прикрыла глаза. Губы её приоткрылись. Позволила.

Я не мог налюбоваться ею. Милая. Взволнованная. И невероятно красивая.

Я провёл ладонями от плеч за спину, цепляясь за шершавую ткань свитера. Рука Даши коснулась моего бедра. Казалось бы, обычное прикосновение, а меня пронзил электрический разряд, выбивший остатки самообладания. Сердце бешено колотилось, вдалбливаясь в рёбра. Вот-вот выскочит.

Чувства. Жажда, предвкушение, наслаждение в моменте – так много и в то же время чертовски мало.

Пусть Даша меня простит, но сегодня я больше не мог сдерживаться. Скользнув руками ниже, подцепив край свитера, я приподнял его и открыл доступ к её тёплой нежной коже. Обхватил талию и прижал к себе, впившись дерзким и одновременно мягким поцелуем в её губы. Она ответила с таким же желанием. Мои руки блуждали по разгорячённой коже, язык исследовал, дыхание рвалось. Я чувствовал пульсацию даже в кончиках пальцев.

Даша отстранилась, посмотрела на меня из-под ресниц. И кивнула.

— Ты уверена? — хрипло спросил я.

Ответом стали её мягкие губы на моих.

Не теряя ни секунды, я стянул с неё свитер и откинул в сторону.

Нависнув над ней, целовал уже припухшие губы. Даша, опираясь на локти, начала пятиться к изголовью кровати. Я следовал за ней, не прекращая поцелуев.

Она извивалась подо мной, не скрывая желания, пока я целовал её шею и медленно спускался ниже, обводя грудь лёгкими прикосновениями, прикусываниями и посасываниями по коже над бюстгальтером. Дразня и возбуждая, я довёл её вздохи до сдержанных стонов.

Моя рука скользнула за спину; одним движением пальцев я расстегнул застёжку. Даша распахнула глаза, на лице появился яркий румянец. Отвлекая её нежным поцелуем, я аккуратно подцепил лямки и снял лишнюю вещь.

Почувствовал её зажатость, в какой-то момент даже сомнение, но она не успела передумать – я припал влажными поцелуями к её теперь доступной груди, переходя от одного соска к другому. Она выгибалась ко мне навстречу, руки блуждали по моей голове и плечам.

Пока я был занят верхней частью прекрасного тела, свободной рукой расстегнул её пуговицу и ширинку джинсов. Попытался спустить их, но она сжала колени в протесте.

— Я буду осторожен. Обещаю.

Я сам не верил своим словам. Мне хотелось этого. Хотелось быть нежным, хотелось приносить удовольствие, хотя раньше не умел. Я не умел быть ласковым. В постели я думал прежде всего о себе. С Дарсией же всё иначе. Я почувствовал себя другим. Обновлённым.

Пусть в её взгляде и сквозили неловкость и страх, мне всё же удалось стянуть с неё оставшуюся одежду.

Чтобы не вызывать ещё большего смущения, старался не разглядывать её тело слишком явно. Но стоит заметить: оно было чертовски красиво.

Я поплыл.

Отвлёкся на несколько секунд, чтобы наспех избавится от своей одежды, не отрывая взгляда от Даши. Она смотрела на меня с интересом. От неё исходил букет чувств: любопытство и страх, похоть и растерянность. Они переплетались между собой, создавая цельное полотно.

Я вновь прильнул к ней, возобновив поцелуи – на лицо, губы, грудь и живот. Целуя низ живота, я скользнул рукой по внутренней стороне бедра. Я водил пальцами вокруг да около, пока её дыхание не стало всё чаще и прерывестее. Когда я коснулся её горячей плоти, она напряглась и томно всхлипнула.

Вцепившись в одеяло, сжимая его в кулаках, она подстраивалась под мои движения, а я продолжал изучать, следуя отклику её тела.

В моменте она расслабилась и открылась, поддавшись бёдрами навстречу. Большим пальцем я стал водить по клитору – сначала медленно, круговыми движениями, постепенно увеличивая темп, затем проник одним пальцем внутрь. Мягко, неглубоко. Её тело выгнулось дугой, Даша прикусила губу. Сейчас она ни за что не остановится. Она хотела большего, и я – тем более.

Она пыталась сдерживаться, смущалась.

— Расслабься. И ничего не контролируй.

Она перестала себя сдерживать. Интенсивные и ускоренные движения то и дело заставляли её издавать вскрики. Мне было трудно держать себя в руках, чтобы не перейти к следующему шагу.

Разогрев и подготовив её, я навис над Дашей, опираясь на локти. Ногой развёл её колени, смотря на раскрасневшееся лицо.

— Потерпи чуть-чуть. Может быть немного больно.

Она кивнула.

Я вошёл осторожно, мучительно медленно, стараясь создать максимально комфортные условия, чтобы она смогла привыкнуть и принять меня.

Следил за выражением её лица – она зажмурилась, и в уголке глаза заблестела слеза.

Войдя на всю глубину, я замер. Меня трясло не по-детски – и от волнения, и от того, что причиняю ей дискомфорт, и от того, что сдерживаю собственное желание ускориться.

Поцеловал её в уголок глаза, почувствовал солёный привкус, затем напористо поцеловал в губы и стал двигаться медленно. Обхватив меня за плечи, она ответила поцелуем с явным намёком на большее.

Я перестал сдерживаться. Постепенно увеличивал темп – не до предела, но до её неконтролируемых стонов и до отрезвляющей боли на спине от её ногтей.

От непривычной тесноты и нахлынувших до одури чувств я сорвался слишком скоро и, вовремя выйдя и излившись в руку, уткнулся лицом в её шею. Мокрую и приятно пахнущую.

Это истинное счастье – просто быть рядом, вдыхать её запах и осознавать, что она моя. Реальная.

Она коснулась ладонью моего затылка и поцеловала в скулу. Мы лежали так, пока наше дыхание не выровнялось.

Я лёг рядом и притянул её к себе. С непреодолимым желанием не отпускать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Очень спокойно… Как будто всё так и должно быть.

— Спасибо, Дашенька.

— За что? — в голосе послышалась улыбка.

— За то, что ты у меня есть.

Глава 21

Майкл

В кабинете пахло травяным чаем с отголосками мяты и свежей бумагой. За окном из серых туч срывался мелкими хлопьями снег. Майкл сидел в кресле, откинув ноги в сторону и скрестив их, он глядел куда-то в пустоту, однако по его задумчивому выражению лица можно сказать, что в голове у него складывались невидимые пазлы.

Женщина, которой он привык доверять все свои дела по бизнесу и не только, взяла кружку чая со стола и опустилась на край дивана, изящно запрокинув ногу на ногу.

— Ты ждёшь её ребёнка? — Лизавета спросила тихо, глядя на плавающую траву в кружке. В её голосе не слышалось ни укоризны, ни удивления.

— Да, — ответил он ровно. — Ты и так об этом знаешь. Зачем спрашиваешь?

Женщина перевела на него взгляд.

— Знаю. Для чего – могу лишь догадываться, — она сказала прямо, бояться ей было нечего. — Так какова твоя выгода?

Он ответил не сразу и совершенно спокойно, как будто это было и так очевидно:

— Он станет наследником.

Лизавета вскинула брови. Пальцы с чайной ложкой на мгновение замерли, перестав ловить случайно попавшую в кружку заварку. Оттолкнув внезапное осознание, она, сохранив холодную невозмутимость, вернулась к незавершённому делу и ловко подцепила закрученную травинку. Прилепив её к краю чашки, она возобновила свой бесстрастный допрос:

— Наследником? А каким образом он тебя коснётся?

Майкл наконец посмотрел на собеседницу.

— Впоследствии я буду его опекуном, — вымеренно, хладнокровно. — Когда придёт время, у него не останется родственников. Никого, кроме меня, — уголки его рта дрогнули в довольной улыбке.

— Жестоко, — прозвучало без тени жалости.

— Я не отрицаю. Но разве я умею иначе? Это бизнес, дорогая. И ты сама знаешь: все средства хороши. Они мне уже вот здесь, — он прикоснулся кончиками пальцев к горлу. — Как заноза в заднице. Это мнимое, временное перемирие. Пока они ни о чём не подозревают, я тихо действую. И совсем скоро их владения станут нашими – делить больше не придётся. Пора покончить с этим. Всё, что мне сейчас нужно, – чтобы ребёнок появился на свет.

Снег за окном усилился, звук падающих снежинок о подоконник был слышен в тишине комнаты.

— А что, если Дарсия не родит? — она задала вопрос осторожно, чтобы не спровоцировать его вспышку гнева.

— Тогда ничего не получится, — на удивление абсолютно ровно. — Я сделаю всё, чтобы их сломать. Всех. Сначала она пожалеет о своём неправильном решении.

— А потом?

— А потом… она мне больше не будет полезна.

— Ты её уберёшь?

В комнате повисла пауза, неприятно тягучая. Майкл, не глядя на Лизавету, откинулся в кресле и сложил руки на груди.

— Пока не знаю, — ответил он спокойно. — Во всяком случае, это не будет лично. У каждого события свои причины. Я могу лишь создать их, а они сделают своё дело.

Она кивнула, понимая его завуалированную речь. И одобрила. А что ей ещё остаётся? Даже если в глубине души Лизавета не разделяла его мнения, она знала, что повлиять на ход событий не в её силах. Он её друг, коллега и любовник. С таким шикарным набором женщина вряд ли пойдёт против любимого.

— Я переживаю за тебя. Это рискованно.

— Не волнуйся. Воспринимай это как я, как обычную игру. Ты же знаешь, я всегда работаю осторожно. И если нет плана «Б», у меня всегда найдётся «В».

— В любом случае я поддержу тебя.

Женщина неспешно встала с дивана, поставила кружку на стол и подошла к любовнику. Она задрала длинную юбку и перекинула ногу, удобно примостившись на его коленях. Майкл уткнулся в её открытое декольте. Лизавета наклонила вбок его голову одним касанием ладошки. Затем провела языком по его шее, собирая солёную влагу, и зацепила зубами мочку уха. Мужчина вздрогнул и издал хриплый гортанный звук.

Они бы продолжили страстную игру, пока где-то в доме шуршала его жена Камилла, только вот его причиндал в штанах оставался досадно обмякшим. Волшебная пилюля находилась в спальне.

Да и его навязчивые мысли были заняты только предстоящей миссией, поэтому ему требовалось любой ценой ускорить события.

Он понимал, что Дарсия упрямая и, скорее всего, не станет следовать его плану. А ещё эта чёртова любовь, кто её только придумал? Ради неё девчонка могла пойти даже против родного дяди.

Но он был уверен: в случае чего план «В» обязательно появится. И не просто появится, а буквально упадёт к нему в руки.

Как бы горестно ни было, именно это и произойдёт.

Глава 22

Дарсия

Potions - LEAP

Проснулась с непривычным ощущением, словно я переродилась, и мне дали второй шанс. Может быть, судьба смилостивится, и нам позволят быть счастливыми?

Мне не хотелось ни открывать глаза, ни вставать. Я лежала, чувствуя тёплую мужскую ладонь на обнажённом животе. Надо же – он отменил сегодня пробежку.

Вспомнив о Бимчике, я распахнула глаза: его нужно выгулять.

Аккуратно сняв с себя руку Савелия, я поднялась с постели и накинула футболку. Бим уже подбежал к ногам и радостно завилял хвостом.

— Сейчас, мой хороший. Дай мне пару минут. Я в ванну, потом сходим на улицу.

Быстро приняла душ, смывая с бёдер улики прошедшей ночи. Внутри слегка саднило, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт. Жар снова прилип к щекам, вспоминая произошедшее. Я приложила к ним ладони, будто могла их охладить. Не совершили ли мы ошибку?

Пока я наспех одевалась, за дверью слышалось «цок-цок-цок». Придётся теперь ставить будильник и относиться ответственнее – собака тоже ребёнок.

Мы пошли с Бимчиком на утреннюю прогулку.

Парк пустовал. Я отстегнула поводок, и собака радостно рванула вперёд, нарезая круги неподалёку.

Я следила за ним с глупой счастливой улыбкой. Хотелось остановить время, запечатать этот момент навсегда. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И где-то на краю сознания уже шевелилось нехорошее предчувствие. У Вселенной свои планы.

Вернувшись домой, я подумала, раз Савелий пропустил пробежку, возможно, сейчас и с питанием он даст слабину. Хотя по правде сказать, дни его строгой диеты можно пересчитать по пальцам. Усмехнулась.

Мы подстраивались друг под друга. Я чувствовала: это происходит с большим удовольствием.

Переворачивая последнюю партию оладий, я ощутила на талии мягкие прикосновения ладоней, а затем крепкий захват на животе. Сава подкрался так тихо, что я даже не заметила.

— Доброе утро, заяц.

По спине пробежали мурашки, когда он поцеловал плечо, затем шею, подняв поцелуи к ямке за ухом.

Он развернул меня и прижал к столу. Потёрся носом о мою щеку и прошептал:

— Ты потрясающая.

Мне пришлось задрать голову, отвечая на его пылкий поцелуй. Больше нет надобности сдерживать себя. Барьеры разрушены. Мы проложили долгожданную тропинку друг к другу.

Одним резким движением посадил меня на столешницу, раздвинул колени и пристроился вплотную. Я не успела сделать вдох, как он вновь впился в меня жадным поцелуем.

— Оладьи горят… — едва пробормотала в его губы.

Савелий потянулся, выключил конфорку, но даже и не думал останавливаться. Руки на моих ногах сжались до лёгкой боли. Затем скользнул по внутренней поверхности бедра и, бесцеремонно отодвинув ткань в сторону, провёл пальцами по влажной промежности. Я ахнула, чуть ли не задыхаясь. Он поймал мой приоткрытый рот и нырнул языком глубже, словно исследуя неизведанное. Поцелуй был влажным, жарким, дерзким. Таким, что от напряжения сводило спину.

Я утонула в смеси лёгкой боли и наслаждения, когда он проник рукой. Дыхание прервалось. По рукам и ногам пробежал необъяснимый холодок с колючими волнами.

— Не болит? — хрипло спросил он, не вынимая пальцев.

Я невнятно поёжилась, скрывая правду, но и не желая прекращать. Савелий прочувствовал мои сомнения.

Он склонился, целуя мои бёдра, прокладывая невидимые дорожки, вынуждая опереться на руки и откинуть голову.

Савелий снял моё бельё, сдвинул меня к краю и чуть присел, запрокидывая ноги себе на плечи.

Не успела опомниться, не успела возразить, но почувствовав горячее дыхание и прикосновение между ног, я забыла о неприличной позе, о неловкости. Я забыла, как правильно дышать, погружаясь в неописуемые ощущения. С каждым движением его языка мне всё труднее было сдерживать вздохи.

Потолок качался перед глазами всякий раз, когда я на секунду приходила в себя. Тело било крупной дрожью, оно больше мне не подчинялось. Громко вскрикнула, когда Савелий добавил к языку пальцы, медленно погружая их в меня.

Я запустила пальцы ему в волосы, отчаянно цепляясь за них, чтобы остаться в реальности.

Движения стали интенсивнее, быстрее, в такт моим несдержанным стонам.

И тогда я ощутила это – райское наслаждение, окутывающее от кончиков пальцев до каждого неизведанного уголка моего тела, взрывающееся внизу живота короткими пульсирующими волнами. Сердце выскакивало из груди. Я уже не контролировала дыхание: казалось, душа на мгновение покинула тело. В этот момент движения стали глубокими и медленными, завершающими.

Мне хотелось рухнуть от внезапно нахлынувшей слабости. Сава подхватил моё бессильное, непослушное тело и притянул к себе, оставляя протяжные поцелуи на моём лице. Я обняла, запрокинув руки за его широкие, напряжённые плечи. Так мы и застыли, пока я не пришла в себя.

— А ты?

Он нехотя отстранился. Локон прилип к его щеке, он осторожно убрал его, заправив мне за ухо. Сава не сводил с меня глаз, нежно разглаживая спутанные волосы.

— На сегодня хватит. Не буду тебя больше мучить.

— Ты что. Я вовсе не мучилась. Ты меня с ума сводишь…

— Заяц, — он улыбнулся, притулил меня к груди и поцеловал в макушку. — Я давно уже свихнулся. Как только увидел тебя. Просто не сразу это понял.

Мы привели себя в порядок. Пока я отдирала сгоревшие оладьи со сковороды, Сава возился с Бимчиком.

Не дождавшись чая, он неспешно брал оладушки с тарелки – и для себя, и для собаки.

— Не давай ему много. Мне кажется, собакам такое нельзя, — я почти уверенно повторила мысль, которая засела у меня в голове.

— Как же без вкусняшек. Да, Бим? — он почесал его шею и приблизил к себе мордочку, почти касаясь носом. — Хороший мальчик.

И снова это чувство прокатилось волной и застряло комом в горле. Тёплое, обволакивающее, до приятных слёз в глазах.

Я обернулась на внезапно изменившуюся тональность в его «да». Савелий ответил на входящий звонок.

Пауза и постепенно угасшее выражение лица Савы заставили меня напрячься. Даже Бим замер, ожидая непонятно чего.

— Как..? — выдохнул он с горькой досадой. — Скоро буду.

Савелий потёр переносицу, резко провёл рукой по волосам и встал. Мгновенно переменился – даже его энергия стала другой, закрытой.

— Что случилось? — осторожно спросила.

Он перевёл на меня взгляд, как будто вернулся в себя только после моих слов.

— Саша звонил. Отца арестовали. Поеду.

У меня не нашлось слов. Я провела его взглядом до порога и ещё долго смотрела в закрытую дверь.

«Не удивляйся, если начнут страдать те, кто тебе дорог. Это только твоя вина. Знай, ты могла это предотвратить. Теперь живи с этой мыслью…»

Я ведь почти поверила, что всё будет хорошо. Что он не станет вмешиваться в нашу семью и каким-то чудом передумает…

Он ждал от меня действий, а теперь начал действовать сам.

Выпав из реальности и начисто забыв о страхе, я судорожно оделась и рванула к нему.

Майкл ждал меня: ворота дома оказались не заперты, он сидел во дворе на своём стуле под раскидистым дубом, как обычно. В любое время года.

Сдерживая эмоции и высоко подняв голову, я прошипела:

— Это твоих рук дело.

— Моих, — хитро сузив глаза, он не стал увиливать.

— Почему? — с досадой. — Почему ты не оставишь нас? Зачем ты лезешь в мою семью?

Он медленно встал, поправил края куртки и подошёл ко мне, не впритык, но достаточно близко, чтобы заставить напрячься от его удушающего взгляда.

— Девочка, мне не нравится твой тон. Они – не твоя семья. Я – твоя семья. Я разочарован твоим поведением, Дарья. Неужели ты всё забыла?..

— Ненавижу тебя, — осмелев, я стиснула зубы и перевела мутный взгляд с земли в его глаза.

Я знала, что будет дальше. Увидела в радужке ту самую, давно забытую искру.

Одна секунда – и он с силой ударил меня по щеке. Я рухнула на колени.

— Отпусти его… — взмолилась я, с трудом переводя дыхание и упираясь ладонями в землю, чтобы не завалиться окончательно.

— В обмен на твою беременность. Я слишком долго ждал, Дарсия.

Почему я была такой закрытой? Почему вела себя как эгоистка и причиняла боль? Всё очень просто. Я пыталась сохранить между нами дистанцию, не позволяя свершиться любви. Как только увидела его вблизи, в зале церемонии, я поняла – всё пойдёт к чертям собачьим.

За несколько лет до встречи с Савелием Майкл водил меня к мозгоправу. К неправильному. Он хотел сделать из меня человека с ледяным сердцем. Я училась этому очень долго. Каждый вечер приходила домой и рыдала в подушку, представляя, какой должна стать, пока слёзы совсем не высохли. Я действительно думала, что смогу.

Его условие было единственным – я должна родить ребёнка. Тогда он обещал отпустить меня навсегда. Я думала, что так избавлюсь от страха и обрету свободу, не задумываясь о судьбе малыша.

Сейчас же всё иначе. Мне больно от того, что я реально могла так поступить.

Я предала не только Савелия – я предала себя.

— Я не смогу... Ребёнок – не вещь. Лучше убей меня, но я не пойду на такой шаг. Я отказываюсь от нашего условия.

Он склонился надо мной, готовый в любой момент продолжить, и громко фыркнул. Я увидела, как он резко сжал кулаки.

Понимая, что терять мне уже нечего, сказала напоследок:

— Нет людей хуже тебя. Ты не человек. Ты – монстр…

Пожалела ли я о сказанном? Нет. Потому что всю свою жизнь хранила эти слова в голове.

Я сжималась от боли, когда он бил меня ногами – несмотря на мой пол, на его жену в окне и на стоящих рядом охранников. Ему было всё равно. Однако я верила в небесный суд. И терпела.

Ему нужно было выместить ярость. Сегодня – я. Зато Камилла хотя бы на несколько дней останется в безопасности.

Он поднял мою голову, схватив за волосы на затылке, и прошипел:

— Тебе больше нечего сказать?

— Я… я полюбила его. Пожалуйста, дядя, оставь нас. Позволь мне быть счастливой.

Надеялась, что в нём живёт хоть капелька человеческого сострадания. А вдруг…

Он пристально посмотрел на меня, в его глазах играли искры. Он был очень зол. И понимал, что я больше не стану его слушать, и не сделаю так, как он велит. Я разрушила все его надежды. Он широко улыбнулся. В этой мерзкой улыбке сквозил недобрый посыл.

И тогда я поняла: мне конец.

— В таком случае – развод. Закругляемся, Дарья. Ты разводишься с ним и возвращаешься домой.

Я это прекрасно понимала, однако не хотела принимать. Отрицательно замотала головой, не сдерживая слёз.

— У тебя нет другого выбора. Иначе Олег упечёт за решётку. И у каждого из них возникнут проблемы. А особенно, — он сделал паузу, акцентируя на этом внимание, — у Савелия.

— Я не хочу… — пробормотала себе под нос, смотря в уходящую спину Майкла.

Я лежала на холодной плитке, вслушиваясь в боль по всему телу и глядя в небо.

Я пыталась не влюбиться: знала, что эта любовь принесёт мне самую горькую боль, сильнее физической. Но я нарушила главное правило мозгоправа. И теперь мои руки связаны.

Лучше пусть я буду жертвой, чем он станет причинять боль моим близким.

Поморщившись от неприятных ощущений, поднялась и, держась за живот, поплелась к нему в кабинет.

Майкл стоял у окна, сцепив руки за спиной.

— Дай мне немного времени… — тихо попросила, окончательно закопав своё счастье в могильную землю.

Он обернулся и зло посмотрел на меня.

Стреляющая боль в боку заставила согнуться. Наверное, именно это и спасло меня в тот миг, хоть у него и не было жалости. Майкл махнул рукой, велев мне уйти.

Я хотела верить, что этот жест значил одно – он согласился.