Визави. За гранью неукротимости

Грегор пошатнулся и чуть не плюхнулся на задницу. Он, как всегда, отличился: выпил лишнего.

— Не-е, братан, на байк ты не полезешь. Запрыгивай ко мне, довезу, — тот хотел возразить, но Серый добавил: — Приедем завтра за твоим конём. Не ссы.

— Не буду я твою фигуру лапать. Меня лучше Малышка отвезёт.

— Без проблем. Садись. Тем более я не под шофе, — Грегор тут же уселся позади, вцепившись мне в живот. Я донесла остальным: — Ребят, только не гоните, я буду волноваться.

Послышались утвердительные выкрики. Мы тронулись.

— Грегор, — усмехнулась я, слегка повернувшись к нему, — ты меня сейчас раздавишь. Полегче.

Он неохотно расцепил руки и ослабил хватку.

Мы свернули на грунтовую дорогу к гаражам. Я ощутила на талии плавающие, подозрительно недружеские прикосновения.

— Грегор, ты чего?..

С талии он скользнул вверх и вцепился в мою грудь.

Чуть не потеряв управления, я резко затормозила и соскочила с байка. Грегор тоже. Мотоцикл свалился набок.

— Ты что, придурок?! Что ты делаешь? — возмутилась я и толкнула его в плечо.

Он еле держался на своих двух: даже моего толчка хватило, чтобы пошатнуть его. Он завис. Я недовольно глянула и попыталась поднять байк. Он, окончательно очнувшись, помог мне.

Не поблагодарив, я подошла к нашему «дому», просунула ладонь в отверстие между кирпичной стеной и землёй и вынула ключ.

Отворить дверь я успела, но войти – нет. Грегор одним движением оторвал меня от земли, подхватил под грудь, как пушинку и занёс меня внутрь. Не обращая внимания на мои выкрики, запер нас изнутри.

Он огромный и очень сильный, несмотря на опьяневшее состояние.

— Грегор, пока не поздно, одумайся!

—Я н-не могу на тебя смотреть как на друга, Дарсия! — провыл он, еле волоча язык; кинул меня на диван и навалился сверху. — Хочу тебя как одуревший.

Я отталкивала его, била по лицу, но мои руки казались жалкими по сравнению с его тушей. Он впился в мою шею влажными поцелуями. В горле застрял глухой крик, когда его рука коснулась внутренней стороны бедра. Я молилась, чтобы ребята успели.

И они успели.

Грегор сообразил не до конца: он не учёл, что у Ярика есть запасные ключи.

Помню только, как его оттащили, хорошенько поколотили и вышвырнули за дверь.

С тех пор наши с ним пути больше не пересекались.»

Справив нужду, я помыла руки и пошла по узкому коридору в сторону зала, чтобы со всеми попрощаться.

И тут я увидела его. Встал у меня на пути. Он никогда не поменяется. Никогда.

— Малышка.

— Что ты здесь забыл, Грегор? Что тебе нужно?

На меня уставился здоровенный бугай с необычно светлыми глазами, в центре которых горел тёмный зрачок. Он облокотился о стену. Я машинально посмотрела на его пальцы с дурацкими кольцами, затем снова – в лицо.

Я его не боялась, нет. Теперь я могла дать отпор. Но сердце всё равно стучало от волнения. Как жаль – я ведь надеялась дать ему шанс.

— Мне нужна ты, — самоуверенно. — Ты это знаешь.

— Много хочешь. Освободи проход, мне надо идти.

— К нему? — наклонил голову, хмыкнув.

— Грегор, отвали, — толкнула его в каменную грудь. Он не шелохнулся, в ответ лишь рассмеялся. Его это забавляло.

— Поцелуй меня, тогда я поеду вместо Кометы.

Сердце ухнуло вниз.

— Ты же пообещал. Ребятам пообещал, — отчаянно прошептала.

— А я хочу твой поцелуй для закрепления. Подставишь всех? — ухмыльнулся.

Прижавшись к стене, я ощутила её холод даже сквозь одежду. Это поцелуй, всего лишь поцелуй. С нелюбимым человеком. Он поцелует – и отвалит. А Комета не поедет.

Кивнула в знак согласия и плотно зажмурилась, всем видом показывая отвращение.

Он положил тяжёлую пятерню мне на талию и резко притянул. Я почувствовала его дыхание – хмельный выдох. Стало тошно.

Я уже хотела сказать «Нет!», как раздался голос, от которого по позвоночнику пробежали мурашки:

— Что за чертовщина...

Я оттолкнула Грегора. Он вальяжно отошёл назад и протяжно захохотал.

Виновато посмотрела на Савелия. Он, даже не взглянув на меня, сжал кулак и, словно таран, пошёл на Грегора.

Он рвался вперёд – я вскочила между ними, опершись ладонями в грудь Савы, пытаясь удержать.

— Сава, это недоразумение! Я всё объясню. Не трогай его, — он уставился на Грегора непривычно тёмными глазами, на лице играли жевалки, челюсть плотно сжата. Он почти не замечал меня. В надежде я ещё раз прошептала: — Пожалуйста...

Его взгляд тяжело опустился на меня. Этого хватило, чтобы все слова стали лишними – внутри меня что-то сжалось. Я будто прочувствовала его едва различимую боль? и обиду.

Мышцы в груди Савелия под моими ладонями ослабли. Он развернулся и направился к выходу.