Женщина дракона

Мелинда поперхнулась чаем. Эрик отложил ложку и посмотрел на дочь долгим взглядом.

– Северный Чернокрыл, – повторил он. – Птица с гор драконов.

– Да! – Зефира сияла. – Он огромный! И красивый!

Эрик перевёл взгляд на Олю:

– Дроган?

Оля встретила его взгляд. Лгать отцу? Бесполезно. Он видел её насквозь.

– Да, – сказала она тихо.

Тишина повисла такая, что было слышно, как потрескивают угли в очаге.

– Что? – переспросил Тристан, побелев.

– Он прислал птицу вчера вечером. И кольцо. – Оля выложила на стол чёрное кольцо с красным камнем. – Сказал, что вернётся с предложением.

Мелинда охнула и прижала руку к груди. Она понимала – Дроган уже не просто присылал подарки, он настаивал.

Тристан вскочил, опрокинув стул:

– Я убью его!

– Сядь, – рявкнул Эрик так, что стены задрожали.

Тристан замер, но не сел.

Эрик взял кольцо, повертел в пальцах, посмотрел на камень.

– Это родовой знак клана Чёрного Дракона. Такие кольца носят только вожди. – Он поднял глаза на Ольгу. – Он предлагает тебе стать его парой. Теперь уже не просто подарки, которые ты отсылала обратно.

– Я знаю, – кивнула Ольга.

– Он начинает осаду, – усмехнулся Эрик. – Сначала подарки, теперь открыто предложил брак. Дроган не собирается отступать.

– Я верну кольцо, – твёрдо сказала Ольга.

Эрик смотрел на неё долго. Потом кивнул:

– Хорошо. Кольцо верни вместе с птицей – так же, как он передал его тебе. Это его птица. Они понимают драконов, как нас – кортуны, и мысленно общаются только со своим хозяином-драконом. Я не приму его предложение, – Эрик был твёрд.

Оля убрала кольцо в карман. Внутри всё дрожало, но она не показывала виду.

После завтрака Тристан догнал её у выхода.

– Я всё равно его когда – нибудь убью, – прошипел он.

– Тристан, не надо…

– Он слишком много о себе возомнил.

– Я сама виновата. – Оля остановилась и посмотрела брату в глаза. – Я сама захватила его в плен, забыл? И несколько дней назад я видела его снова.

Тристан замер.

– Где?

– На поляне, на опушке леса, и там я опять провела его, – Оля улыбнулась уголками губ. – Я сама напала на него первая, я понимала, что он сильнее и обманула его, воспользовавшись своим огнём. Теперь он так восхищён мной, что прислал даже кольцо.

Тристан открыл рот, закрыл, снова открыл:

– Чёрт, сестра, ты не перестаёшь меня удивлять. Но я не отдам ему тебя, он наш враг.

– Я знаю, – Ольга поцеловала брата в щёку, – я знаю, что вы не отдадите меня, если я сама этого не захочу.

Уже вечером Коготь сидел на специальной жёрдочке, которую Оля соорудила из старой вешалки. Птица явно была довольна – съела полкило мяса и теперь блаженно щурила жёлтые глаза.

Оля сидела на кровати и вертела в руках кольцо.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросила она у камня.

Оля чувствовала от него странное тепло. Будто кольцо было живым.

Она подошла к зеркалу. Поднесла кольцо к свету – красный камень вспыхнул, отбрасывая алые блики на её лицо. На лицо Линги. На её лицо. В тёмных глазах плясали отблески пламени.

Коготь каркнул.

Она подошла к окну и долго сидела, глядя на две луны. Потом снова подошла к зеркалу.

– Что мне делать? – спросила она у своего отражения. – Дроган явно пришлёт сватов. Мира говорила, что у них тоже это принято, как у нас.

Отражение смотрело на неё в упор. Тёмные глаза, острые скулы. И в этих глазах она вдруг увидела то, чего не замечала раньше.

Огонь. Тот самый синий огонь, что жил в её ладонях. Он горел в её взгляде.

– Где-то там у нас, но я, похоже, уже вся здесь, – прошептала она.

И впервые отражение ответило ей улыбкой.

Где-то в горах драконов, за Серебряными хребтами, где воздух был разрежённым и холодным, а облака стлались ниже вершин, Дроган сидел в тронном зале своего замка и смотрел на пламя.

Зал был огромен – сводчатый потолок терялся в полумраке, поддерживаемый массивными колоннами из чёрного камня с прожилками золота, напоминавшими драконьи жилы. Вдоль стен, на высоких постаментах, горели факелы, но их света едва хватало, чтобы разогнать тьму, – и это казалось не случайностью, а частью замысла. Казалось, сама тьма была здесь живым существом, дышащим в такт огню.

Пол был выложен плитами тёмного сланца, отполированными до зеркального блеска. В них отражались огни факелов, создавая иллюзию, что под ногами пылает подземное пламя. Меж плит тянулись тонкие золотые жилы, складывающиеся в замысловатые узоры – драконьи крылья, расправленные в полёте, головы зверей с раскрытыми пастями, спирали, уходящие в бесконечность.

В центре зала, на возвышении из трёх ступеней, стоял трон. Он был высечен из цельного куска обсидиана – чёрного, гладкого, с едва заметными красными прожилками, которые вспыхивали, когда на них падал свет. Спинка трона уходила высоко вверх, завершаясь парой расправленных драконьих крыльев, вырезанных с такой точностью, что казалось, вот-вот они взмахнут. Подлокотники оканчивались головами драконов с раскрытыми пастями, из которых вместо глаз горели рубины, отбрасывая кровавые блики на лицо того, кто сидел на троне.

Сам трон не имел подушек, мягких обивок, никаких уступок комфорту. Он был холоден, жёсток и величествен – как и тот, кто на нём сидел.

Позади трона, на стене, висело огромное полотнище – знамя клана Чёрного Дракона. Чёрный шёлк, тяжёлый и плотный, с вышитым серебряной нитью драконом, расправившим крылья на полстены. Глаза дракона были вышиты рубинами, и в свете факелов они казались живыми, следили за каждым, кто входил в зал.

Вдоль стен, на постаментах из чёрного мрамора, стояли статуи прежних вождей. Каждая была высечена из камня, привезённого с той самой горы, где дракон впервые поднялся в небо. Каждая смотрела вперёд, и в их каменных глазах застыла вековая мудрость, гордость и, возможно, печаль.

Под ногами, на ступенях трона, лежали шкуры горных зверей – белые, серебристые, с длинным ворсом, напоминавшим мех северных хищников. Они были мягкими, тёплыми, но на них не ступал никто, кроме вождя.

По залу были расставлены тяжёлые дубовые скамьи для приближённых, их спинки украшала резьба – те же драконы, битвы, победы. На стенах между статуями висели гобелены, сотканные из шёлка и золотой нити, с изображениями великих сражений: драконы в небе, воины на земле, пламя, пожирающее врагов. Каждый гобелен стоил состояния, но здесь их были десятки, и они были не просто украшением – они были летописью клана.

Воздух в зале был тяжёлым, насыщенным запахами старого камня и металла – оружие, доспехи, украшения – всё это хранило запах железа и золота. И ещё здесь пахло властью. Той самой, древней, которая не требует доказательств, потому что говорит сама за себя.