Женщина дракона

Оля закрыла глаза. Где-то вдалеке ухнула похоже ночная птица. Травы в подушке пахли сном и покоем.

Завтра начнётся новый день. Новая жизнь. Чужая жизнь.

Оля улыбнулась в темноту и провалилась в глубокий, спокойный сон.

Глава 5 . Чужая среди своих

Первая ночь в чужом доме, в чужом теле, в чужом мире прошла тревожно. Оля то проваливалась в глубокий сон без сновидений, то внезапно просыпалась, вглядываясь в темноту и пытаясь понять, где находится. Две луны за окном светили так ярко, что комната была залита серебристым светом, и тени от мебели казались причудливыми зверями.

Под утро она всё же уснула по-настоящему – и проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.

– Линга! Вставай, соня! – звонкий голос Зефиры не терпел возражений. – Отец уже на тренировочной площадке! Ты проспала!

Оля подскочила как ошпаренная. Тренировки! Она совсем забыла, что в тетрадке Линга писала о ежедневных утренних тренировках с отцом.

– Сейчас! – крикнула она, лихорадочно соображая, во что переодеваться.

Она метнулась к шкафу, что стоял у окна, – такому же добротному, как в главной комнате, только чуть проще. Тот же светлый, чуть желтоватый лес, те же резные створки, но без змеиных узоров – видно, вещи попроще здесь хранили, вчера она не стала его рассматривать. Оля дёрнула за резную ручку, и створка с лёгким скрипом отворилась, явив взгляду аккуратно сложенные вещи.

Внутри пахло деревом и сухими травами – теми же, что висели в прихожей, только здесь этот запах был гуще, интимнее, словно впитался в каждую вещь за долгие годы.

Она распахнула левую створку. На полках лежала боевая одежда. Похожая на ту, что была на ней вчера, только более удобная, без лишних украшений: кожаные штаны с мягкими вставками на коленях, рубаха из тонкой, но прочной ткани – не лён, а что-то другое, из волокон местных растений, мягкая и дышащая. Поверх – жилет с нашитыми металлическими пластинами. Лёгкий, но надёжный – в такой и в бой идти не страшно, и в седле не жмёт. Всё ношеное, обжитое, но в хорошем состоянии – видно, что за вещами следили, берегли. Не богатство, а добротность – то, что ценится в походах и сражениях.

Оля задержала дыхание и открыла правую створку.

Там, на тонких деревянных плечиках, висели платья. Лёгкие, струящиеся, разных цветов – небесно-голубое, цвета утренней зари, тёмно-зелёное, как молодая листва, и несколько простых, светлых, на каждый день. Ткань была незнакомой – мягкой, чуть шероховатой, из волокон степных трав или древесной коры, но такой приятной на ощупь, что хотелось провести рукой. Кружево по вороту – женская половина жизни Линги, та, о которой Оля ещё ничего не знала. Пахло от них не травами – цветами, сухими лепестками, чем-то нежным и далёким.

Оля подошла к комоду, чтобы посмотреть на себя в зеркало, взгляд упал на тики – тонкие подвески для волос, что носят здесь женщины, – лежали на бархатистой ткани, переливаясь в утреннем свете. Разных форм и размеров: одни с прозрачными каплями, как у Мелинды, другие с цветными камнями – бирюзой, янтарём, даже с маленькими жемчужинами. Были здесь и заколки – серебряные, с узорами в виде змей и цветов, и простые деревянные гребни, и тесёмки, расшитые бисером. Всё аккуратно разложено.

Оля замерла, глядя на всё это. Вчера, когда она впервые увидела себя в зеркале, она не заметила этих мелочей. Слишком велик был шок от чужого лица. А сегодня… сегодня она видела не просто чужую женщину. Она видела Лингу. Ту, чью жизнь теперь предстояло жить. С её платьями, с её украшениями, с её войной и её тайнами.

Пальцы сами потянулись к одной из заколок – серебряной змейке с зелёными глазами, похожей на ту, что носил Тристан, только меньше. Оля взяла её, покрутила в пальцах, чувствуя тепло металла.

Оля вздохнула, положила заколку на место и вспомнила, что её ждёт отец. Потом будет время разглядывать. Сейчас – тренировка, отец, новая жизнь.

Она кое-как собрала волосы в хвост, перехватила кожаным шнурком и выбежала на улицу, на ходу застёгивая последние пряжки на жилете.

За порогом уже ждала Зефира, сияя утренней свежестью и нетерпением.

На сестре было простое светлое платье, волосы уже заплетены в аккуратные косички, синяя капля тики мерцала на лбу.

– Быстрее! – поторопила она. – Отец не любит, когда опаздывают. И… – Зефира замялась, опуская глаза. – Там Кассиан. Он тоже пришёл.

Сердце Оли ёкнуло, но совсем не так, как ожидала бы Линга. Скорее досада: только этого не хватало.

– Спасибо, маленькая, – Оля чмокнула сестру в щёку.

Пока они шли к тренировочной площадке, Ольга осматривалась вокруг. Женщины здесь одевались по-разному, и в этой пестроте угадывалось и их положение, и достаток, и, возможно, семейный статус. Одни носили простые, ткань чем-то похожа на лён, платья – белые, голубые или бежевые, длиной до середины икр, – подпоясанные тонкими шнурками. Другие, более нарядные, щеголяли в одеждах, расшитых по подолу замысловатыми узорами красными и синими нитями. Почти у всех волосы были заплетены в затейливые косы, а надо лбом поблёскивали тики – тонкие подвески, спускающиеся на лоб то прозрачной каплей, то плоским кулоном. На ногах – мягкие кожаные туфли, бесшумно ступающие по каменной мостовой.

Мужчины попадались реже – видимо, основная их часть была на тренировке или в полях. Те же, кто оказался на улице, носили из такой же ткани, похожей на лён, рубахи навыпуск, поверх – лёгкие кожаные жилеты, узкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Почти у каждого на поясе висели ножи или небольшие топорики – оружие здесь было частью повседневности. У некоторых длинные волосы были стянуты в хвосты или перехвачены ремешками с тиснёным изображением змеи – Оля уже знала, что это символ их клана, знак принадлежности и гордости.

Дети носились стайками – чумазые, звонкие, счастливые. Мальчишки в штанах до колен и простых рубахах, девчонки в лёгких платьицах, с живыми цветами, вплетёнными в волосы. Они играли в догонялки, прыгали через верёвочку, и их беззаботный смех разносился над поселением, делая этот фантастический мир удивительно тёплым и настоящим.

Не успела они пройти и пары десятков шагов, как из переулка, где располагалась кузница (оттуда доносился звон металла и жаркий запах углей), выскочили двое.

Рыжие, веснушчатые, одинаковые как две капли воды, молодые парни. На них были простые рубахи из местной травы, перепачканные сажей, кожаные фартуки поверх – явно кузнецы. Волосы торчали в разные стороны, а лица сияли неподдельной радостью.

– Линга! – заорали они хором.

Оля вздрогнула, но память услужливо подсказала: Рон и Рин, близнецы, друзья детства, кузнецы.

– Доброе утро! – поздоровался один, кажется, Рон.

– Тесак давай поправим! Бесплатно! – добавил второй, Рин, сияя веснушчатой улыбкой. – У нас новый уголь, жарче прежнего!

Оля растерянно улыбнулась в ответ.

Из соседнего дома вышла женщина.

Пожилая, сухонькая, но с удивительно живыми глазами. На ней была длинная юбка тёмно-синего цвета, серая рубаха с длинными рукавами и поверх – расшитый передник, сплошь покрытый магическими символами: круги, спирали, знаки, похожие на руны. Седые волосы были убраны под широкую тику, покрывавшую почти всю голову, так что открытым оставалось только морщинистое лицо с острым, пронизывающим взглядом.

На шее у неё висели несколько мешочков на кожаных шнурках – с травами, амулетами, кто знает, чем ещё. В руках – пучок сухих растений, от которых исходил пряный, чуть горьковатый аромат.

– А ну брысь отсюда! – прикрикнула она на близнецов голосом, не терпящим возражений. – Не даёте человеку пройти.

Братья, ничуть не обидевшись, тут же испарились – только пятки засверкали.

Женщина подошла ближе. Оля заметила, как цепко, по-хозяйски та оглядывает её с головы до ног.

– Доброе утро, тётушка Мира, – вежливо пропела Земфира, – мы торопимся на тренировочную площадку, отец ждёт.

– Тетушка Мира, – выдохнула Оля, и имя пришло само собой, всплыло из глубин чужой памяти.

–Ничего, успеете, – ответила та Земфире. – Хм, – Мира вгляделась в лицо Линги.– Бледная ты какая-то, девочка. Ауру мне свою покажи-ка.

– Что? – растерялась Оля.

– Ауру, говорю, покажи. – Мира нетерпеливо протянула руку. – Давай сюда ладонь.

Оля послушно протянула руку. Мира схватила её за запястье – пальцы у неё были прохладные, но сильные, – закрыла глаза и замерла.

Прошла минута. Другая.

Оля стояла ни жива ни мертва. Сердце колотилось где-то в горле.

Мира открыла глаза и посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём читалось что-то странное – смесь удивления, понимания и… предостережения?

– Хм, – повторила она. – Ладно, потом зайди ко мне. Идите.

Площадка находилась на окраине поселения, прямо у подножия невысокого холма. Место было ровным, утрамбованным, с несколькими деревянными манекенами для отработки ударов и стойками с оружием.

Здесь уже собралось несколько воинов. Они разминались, перебрасывались шутками, пробовали оружие. Эрик стоял в центре, скрестив руки на груди, и отдавал распоряжения короткими, властными фразами.

Оля замерла на мгновение, разглядывая его. При дневном свете отец Линги выглядел ещё внушительнее: широкие плечи, прямая спина, седина на висках, блестящая на солнце. Золотая змея в волосах переливалась, приковывая взгляд.

Увидев запыхавшуюся Олю, Земфира заставила её бежать, Эрик поднял бровь:

– Линга. Рад, что ты почтила нас своим присутствием.

В его голосе не было злости, только лёгкая ирония. Оля выдохнула:

– Прости, отец. Я… проспала.

Эрик хмыкнул, но в глазах его мелькнула усмешка:

– Бывает. Разминайся и в строй.

Оля облегчённо выдохнула и встала в ряд с остальными. И тут же почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, тёплый, полный надежды.

Кассиан стоял в трёх метрах слева и смотрел на неё. Не отрываясь. Словно боялся, что она снова исчезнет.

Высокий, привлекательный, мускулистый. Русые волосы длиннее плеч, небрежно перехвачены кожаным шнурком. Одежда простая, но добротная: светлая льняная ( она не знала как называется эта ткань, но было очень похоже на лён) рубаха, тёмный жилет, узкие штаны, заправленные в сапоги. На поясе – меч, но не парадный, а боевой, с потёртой рукоятью.

Карие глаза с золотистыми искорками смотрели на неё с такой смесью боли, надежды и нежности, что у Оли перехватило дыхание. В памяти всплыли тёплые воспоминания, не принадлежащие ей: поцелуи под двумя лунами, его смех, его руки, его шёпот: «Я никому тебя не отдам».

Оля отвернулась, делая вид, что сосредоточена на разминке. Сердце билось ровно, спокойно. Никакого трепета. Только лёгкое раздражение и вина.

«Не смотри на меня так, – подумала она. – Я не она».

Тренировка оказалась настоящим испытанием.

Тело Линги знало все движения, все удары, все стойки – оно жило своей жизнью, реагировало быстрее, чем сознание Оли. Но сознание… сознание не успевало. Оно путалось в командах, запаздывало, ошибалась.

Несколько раз Оля чуть не пропустила блок. Один раз споткнулась на выпаде – тело дёрнулось, но не вовремя. Эрик хмурился, но молчал. Только взгляд его становился всё тяжелее.

В перерыве, когда воины разошлись попить воды из большой деревянной бадьи, к ней подошёл Тристан.

– Ты сегодня как новичок, сестра, – тихо сказал он, вглядываясь в её лицо. Серебряная змея в его волосах блеснула на солнце. – Что с тобой?

– Не знаю, – отмахнулась Оля, вытирая пот со лба.

– Тревожишься ты. – Тристан нахмурился. – О Дрогане думаешь?

Тристан покачал головой, положил руку ей на плечо – тяжёлую, тёплую, братскую.

– Не бойся, тебя никто не отдаст, если ты не хочешь. Ты же знаешь это?

Оля почувствовала острый укол совести. Он искренне заботится о сестре. Переживает, волнуется, готов защитить. А она – самозванка, занявшая чужое место.

– Знаю, брат, – тихо сказала она, и в голосе её была настоящая благодарность.

После тренировки, когда все стали расходиться, Кассиан догнал её.

– Линга, постой.

Оля замерла, но не обернулась. Спина напряглась, плечи поднялись.

– Нам нужно поговорить, – его голос звучал мягко, но настойчиво. – Я не понимаю, что происходит. Почему ты смотришь на меня так, будто видишь впервые?

Оля медленно повернулась.

Кассиан стоял близко – слишком близко. Она видела каждую чёрточку его лица: острые скулы, родинку над губой, золотистые искорки в карих глазах. Видела, как дрогнули его ресницы, как напряглись губы.

Он ждал. Надеялся.

– Я… – Оля сглотнула, подбирая слова. – Я не могу тебе объяснить, Кассиан. Не сейчас. – Как же сказать ему, что он ей не нравится.

– А когда?

– Позже, немного позже.

Кассиан молчал долгую минуту, потом кивнул:

– Хорошо. Я подожду.

Он развернулся и ушёл, оставив Олю стоять посреди площадки. Она поняла, что к нему у неё нет никаких чувств. Он был красив – Оля видела это. Но сердце её молчало. Она стояла посреди площадки, глядя ему вслед, и чувствовала только усталость и облегчение.

«Линга, – подумала она. – Как ты могла оставить такого? Он же любит тебя. По-настоящему. А я… я даже не могу сделать вид».

Домой она вернулась уставшая, но довольная, что тренировка, хоть и с трудом, но прошла. Никто, кажется, не заподозрил подмены.

В доме пахло едой. На кухне хлопотала Мелинда, а Зефира помогала ей накрывать на стол. Мать что-то напевала, помешивая в котле, и от этого напева веяло таким домашним уютом, что у Оли защемило сердце.

– Садись, дочка, – улыбнулась Мелинда, указывая на лавку. – Тяжёлое утро было?

– Нормально, – Оля опустилась на мягкую подушку, покрытую вышитой тканью. – Отец, кажется, недоволен.

– Отец всегда недоволен, – фыркнула Зефира, расставляя миски. – Это его работа – быть недовольным, – девушка рассмеялась.

Оля улыбнулась в ответ. Как же это было похоже на обычную земную семью! Мать ворчит, отец строг, младшая сестра всех мирит.

Завтрак состоял из каких-то местных блюд: каша из жёлтого зерна с орехами, лепёшки, пахнущие мёдом, травяной чай. Оля ела осторожно, пробуя и запоминая вкусы.

– Ты какая-то задумчивая, – заметила Мелинда, присаживаясь рядом. – Всё хорошо?

– Да, мам. Просто… много мыслей.

Мелинда кивнула, но в глазах её мелькнула тень беспокойства. Она посмотрела на дочь долгим, изучающим взглядом – тем самым, от которого Оле становилось не по себе.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – Мелинда села рядом и прижала дочь к себе, нежно погладив ей волосы. – Может, сходить к Мире? Пусть посмотрит.

– Нет-нет, – поспешно сказала Оля. Она прижалась к тёплой груди матери, пусть и чужой, но это было так приятно. – Всё хорошо. Правда.

Мелинда вздохнула, но настаивать не стала.

После завтрака, когда Зефира убежала по своим делам, а Мелинда занялась хозяйством, Оля ушла в свою комнату. Нужно было попробовать то, о чём писала Линга в тетрадке – управление огнём.

Она села на пол, скрестив ноги, закрыла глаза и сосредоточилась. Вспомнила, как вчера огонь вспыхнул сам собой, повинуясь эмоциям. Теперь нужно было научиться вызывать его осознанно.

Она представила тепло в груди – маленький огонёк, пульсирующий в такт сердцу. Направила его по руке, почувствовала, как покалывает ладонь. Открыла глаза, протянула руку…

Ничего.

– Давай, – прошептала она. – Ты сможешь.

Ещё попытка. Снова пусто.

Оля начала злиться. На себя, на Лингу, на всю эту ситуацию. Её заперли в чужом мире, в чужом теле, наградили магией, которой она не умеет пользоваться, и оставили разбираться с проблемами, которые её не касаются.

– Чёрт! – выдохнула она.

И вдруг – вспышка.

Синее пламя вырвалось из ладони, осветив комнату призрачным светом. Оно было холодным на вид, но тёплым на ощупь – странное, неземное чувство.

– Да! – засмеялась Оля. – Получилось!

Пламя переливалось, пульсировало в такт сердцебиению. Оля попробовала уменьшить его – получилось. Увеличить – огонь взметнулся выше. Она хотела швырнуть его в пустой угол, но в последний момент передумала и погасила.

–Я маг, – улыбнулась она, чувствуя, как внутри разливается гордость.

В дверь постучали.

Оля вскочила, отряхивая колени, и открыла. На пороге стояла тётушка Мира с большой корзиной, полной пучков трав и баночек.

– Я же сказала – зайди ко мне после тренировки, – буркнула старушка, протискиваясь в комнату. – А ну давай, показывай, чему научилась.

Мира оглядела комнату цепким взглядом, втянула носом воздух, заметила лёгкий запах гари и удовлетворённо хмыкнула.

– Пробуешь? Хорошо. – Она поставила корзину на стол и повернулась к Оле. – Показывай.

Оля специально не пошла к ней. Боялась, что Мира что-то поняла. Но теперь деваться было некуда. Она протянула руку, сосредоточилась. На этот раз пламя вспыхнуло почти сразу – яркое, синее, красивое.

Мира кивнула:

– Неплохо. Линга этим даром почти не пользовалась. Не любила. А у тебя, гляжу, получается.

– Я стараюсь, – скромно сказала Оля и, помедлив, добавила: – Вы… вы поняли, что я не Линга?

Мира усмехнулась, но не зло, скорее устало:

– А то не видно. Аура у тебя другая – чужая, нездешняя. Я это сразу поняла, как только ты руку мне протянула сегодня. – Она подняла ладонь, останавливая готовые сорваться слова Оли. – Молчи. Я не враг. Если Линга решила так поступить – значит, были причины. Она девушка умная, хоть и отчаянная.

Старушка вздохнула и присела на лавку возле окна, жестом приглашая Олю сесть рядом.

– Рассказывай.

– Она в моём мире, – тихо сказала Оля, опускаясь рядом. – В моём теле. Раз я здесь, в её… значит, она там.

Мира кивнула, и морщины на её лице чуть разгладились:

– Я так и думала. – Она помолчала, глядя куда-то в сторону. – Что сделано, то сделано. Теперь ты здесь. И тебе придётся жить её жизнь.

– Я не знаю как, – призналась Оля, и в голосе её проскользнула мольба. – Я ничего не знаю о её жизни. Обычаи, традиции, кто есть кто… Я боюсь ошибиться. Боюсь, что меня раскроют.

Мира смотрела на неё долго, изучающе. Потом кивнула:

– Я помогу тебе. Правду знаем только мы с тобой. Никому больше.

Она прищурилась, и взгляд её стал острым, как лезвие:

– Ни родителям, ни брату, ни сестре, ни тем более Кассиану. Поняла?

– Поняла. Конечно, поняла.

– И Дрогану – тоже, если встретишь его. – Мира помолчала. – Не знаю, как он отреагирует, если узнает. Лучше не рисковать.

Оля сглотнула:

– Хорошо.

– У тебя всё получится. – Мира встала, подняла корзину и направилась к выходу. – Приходи ко мне, если понадобится.

– Спасибо, тётушка Мира, – искренне сказала Оля. – Вы даже не представляете, как мне… как мне страшно.

– Знаю, детка. – Мира на миг коснулась её щеки сухой, тёплой ладонью. – Но ничего. Справимся.

И уже на пороге обернулась:

– И вот ещё что. Насчёт Кассиана. Он Лингу любил. Очень. А ты как к нему?

Оля честно ответила, глядя прямо в глаза старушке:

– Никак. Он чужой мне. И я не знаю, что ему сказать. Не могу же я притворяться.

Мира кивнула, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на одобрение:

– Хорошо. Честно. А то некоторые тут глаза строят, а потом сами не знают, чего хотят.

Она помолчала, словно решаясь, и добавила:

– А Дрогана ты ещё не видела. – Мира вздохнула. – Но как увидишь, ты уж сама решай, как к нему относиться. Только помни: он опасен. Но в нём правды больше, чем во многих здешних. И если уж он на тебя запал, то даже не знаю, передумает ли он.

Она ушла, притворив за собой дверь. А Оля долго сидела, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Мира знает её тайну, она будет помогать ей. И Дроган. Ей стало интересно, какой он.

Часть вторая. ВЫЗОВ ДРАКОНУ.

Глава 6 Новая жизнь

Утром, когда Ольга спустилась к завтраку, Эрик отложил ложку и сказал:

– Сегодня ярмарка в восточной долине. Тристан, Зефира и ты поезжайте. Линга, тебе надо развеяться.

Ольга удивлённо подняла бровь. Развеяться? Она и так чувствовала себя так, словно только что вышла из долгого, тяжёлого сна. Но возражать не стала. Ей было любопытно увидеть этот мир не только через тренировки и семейные ужины, но и через праздник, торговлю, шумные толпы.

– А ты, отец? – спросила Зефира.

– У меня дела, – ответил Эрик, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка.

Мелинда улыбнулась и принялась собирать дорожную сумку: лепёшки, сыр, кувшин с водой, вяленое мясо.

– Держитесь вместе, – наставляла она. – Смотрите, чтобы Зефира не потерялась.

– Мама, – возмутилась девушка, – я уже взрослая!

– Взрослая, – согласилась Мелинда. – Но всё равно слушайся брата.

Тристан усмехнулся и потрепал сестру по голове. Та возмущённо отмахнулась, но в глазах её плясали весёлые искорки.

Ольга смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри разливается тепло. У неё никогда не было таких простых, тёплых семейных разговоров. Никто не собирал ей в дорогу еду, не наказывал держаться вместе, не смотрел с такой любовью. Она улыбнулась и взяла свою сумку.

– Я готова.

Дорога до восточной долины заняла около часа. Они ехали верхом на кортунах – Тристан впереди, Ольга и Зефира следом. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, два солнца светили ярко, заливая всё вокруг золотистым светом. Долина открывалась перед ними всё шире, пока наконец не показались первые торговые шатры – пёстрые, разноцветные, словно выросшие из земли за одну ночь.

Ярмарка была шумной, многолюдной, пахнущей мёдом, жареным мясом и травами. Люди в нарядных одеждах бродили между рядами, торгуясь, смеясь, пробуя угощения. Дети бегали меж ног взрослых, таская за собой воздушные шары из тонкой кожи. Где-то играла музыка – негромкая, тягучая, с переливами струн и звоном бубнов.

– Тристан, смотри, какие ткани! – воскликнула Зефира, дёргая брата за рукав.

– Успеешь, – ответил он, но глаза его уже блестели.

Ольга шла следом, впитывая всё – краски, звуки, запахи. Всё здесь было непривычным, но в этой непривычности была своя прелесть.

– Линга, смотри! – Зефира подбежала к лавке, где продавались украшения. – Какие тики! Синие, зелёные, с прозрачными камнями!

Ольга подошла, провела пальцами по тонким подвескам. Одна из них – глубокого синего цвета, похожая на ту, что носила Зефира.

– Возьми, – сказал Тристан, протягивая продавцу монеты.

– Тристан, не надо… – начала Ольга, но он уже сунул ей в руку тику.

Она замялась. Внутри шевельнулось что-то неловкое – она всё ещё чувствовала себя мошенницей, которая забрала чужого брата. Чужую жизнь. Чужую семью.

– Почему не надо? – удивился Тристан.

Ольга посмотрела на подвеску, потом на него.

– Спасибо, – сказала она, и голос её дрогнул. Она поняла, что повела себя не так, как вела бы себя Линга. Линга не стала бы отказываться.

Тристан кивнул и отвернулся, разглядывая кинжалы в соседней лавке.

Позже они ели жареное мясо, запивая его травяным чаем из глиняных кружек. Сидели на траве, в тени огромного дерева, и смотрели, как торговцы сворачивают шатры, а дети догоняют друг друга.

– Мне так нравятся ярмарки, – воскликнула Зефира, откидываясь на спину и глядя в небо.

– Ещё бы, – улыбнулась Ольга, кивнув на ворох свёртков, лежащих рядом. Она видела, сколько всего ей накупил Тристан – ткани, украшения, сладости. Он не скупился, словно хотел наверстать всё, чего она, по его мнению, была лишена.

Два солнца клонились к закату, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. Ольга смотрела на них и думала о том, что этот мир постепенно перестаёт быть чужим. Эти люди – её семья. Этот праздник – её праздник.

Тристан сидел рядом и молчал. Но его молчание было не тяжёлым, а спокойным, тёплым – таким, какое бывает между теми, кто не нуждается в словах.

– Пора возвращаться, – сказал он, наконец. – Все довольны покупками?

– Я да, – ответила Ольга и посмотрела на Зефиру.

– Я тоже, – улыбнулась та. – Хотя можно было ещё купить чего-нибудь.

Зефира хитро прищурилась, и все поняли – она шутит.

– Да у нас на троих кортунах только твои покупки, – засмеялся Тристан. – Надо ещё одно животное было брать. Не знаю, куда мы теперь сядем.

Они весело рассмеялись – звонко, свободно, без тени тревоги. Ольга смеялась вместе с ними, и в этом смехе было что-то такое, чего она не чувствовала очень давно. Лёгкость. Покой. Обычное человеческое счастье.

Они собрали вещи, погрузили покупки на кортунов и отправились в обратный путь. Солнце уже садилось, и дорога была залита мягким, тёплым светом. Ольга ехала, глядя на брата и сестру, и думала о том, что отец оказался прав. Ей нужно было развеяться. Нужно было вспомнить, что жизнь состоит не только из тревог и опасностей, но и из таких простых, тёплых моментов. Она улыбнулась и пришпорила своего кортуна, догоняя Зефиру, которая уже начала что-то оживлённо рассказывать Тристану.