Алтарник в аду Стихарь против преисподней

Там что-то щёлкнуло. И это что-то сказало:

- Не надо мне вашей формы. Не надо вашей очереди. Не надо ваших трёхсот лет. Я докажу вам, что я живой. Не пульсом. Не паспортом. А тем, что во мне есть то, чего у вас никогда не будет.

Начальник поднял бровь. Одна бровь, вторая осталась на месте. Это придало ему выражение одновременно удивлённое и скептическое - как у человека, который смотрит фокус и знает, что голубь сейчас вылетит из рукава, но всё равно надеется, что фокусник ошибётся.

- И что же это? - спросил он.

- Слово, - сказал Митяй. - Слово Божье.

И он начал читать.

2. Первые слова

Сначала он читал тихо. Так тихо, что сам себя почти не слышал. Губы шевелились, воздух выходил из лёгких, но звука почти не было - только шёпот, только дыхание, только вибрация в горле, которую никто, кроме него, не мог уловить.

- Живый в помощи Вышняго... - прошептал он.

Ничего не произошло.

Начальник сидел, смотрел, ждал. Хвост под столом перестал дёргаться - замер в ожидании, как собака, которая чует дичь, но не понимает, откуда пахнет.

- В крови Бога Небесного... - продолжил Митяй. Он сбился. Не потому, что забыл слова, а потому, что в голову лезли посторонние мысли. «Правильно ли я читаю? Не перепутал ли ударения? А вдруг я читаю не тот псалом? А вдруг это не работает?»

- Господь сказал... - он запнулся. - То есть не Господь сказал, а псалом говорит: «Господь сказал: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него».

Слова падали в тишину кабинета и гасли, как спички на ветру. Ни золотых букв, ни лазеров, ни плавящейся мебели. Только скучающий черт за столом и тикающие часы с цифрой 666.

- Ну? - спросил начальник. - И это всё? Я думал, вы что-то серьёзное скажете. А вы - псалмы. Знаете, сколько раз нам здесь читали псалмы? Тысячи. Миллионы. Каждый второй грешник перед тем, как войти, пытается молиться. И ничего. Потому что здесь, - он постучал когтем по столу, - здесь это не работает. Здесь работает только наше правило. Наша очередь. Наша форма № 666/Б/13.

Он снова протянул ручку.

И в этот момент Митяй перестал бояться.

Не потому, что он стал храбрым. Не потому, что он вдруг понял, что ему ничего не угрожает. А потому, что он вспомнил слова, которые батюшка Николай сказал ему в первый день, когда Митяй только пришёл в храм:

- Молись, Митяй. Молись не потому, что тебя кто-то слышит. Молись потому, что молитва меняет тебя. А когда ты меняешься - меняется и мир вокруг. Даже если этот мир - ад.

Митяй закрыл глаза. Он перестал думать о том, правильно ли он читает. Перестал думать о чертях, об очереди, о приборе «Спиритус-3000», о талоне, который он разорвал. Он перестал думать о себе. Он просто открыл рот и позволил словам выйти наружу.

На этот раз - громко.

3. Псалом 90

- ЖИВЫЙ В ПОМОЩИ ВЫШНЯГО, В КРОВЕ БОГА НЕБЕСНАГО ВОДВОРИТСЯ! - голос Митяя прозвучал не так, как обычно. Обычно он читал псалмы на клиросе - спокойно, размеренно, с уважением, но без надрыва. Сейчас же голос был другой. Громче. Глубже. Будто внутри него заговорил кто-то ещё.

Стены кабинета дрогнули.

- СКАЖЕТ ГОСПОДЕВИ: ЗАСТУПНИК МОЙ ЕСИ И ПРИБЕЖИЩЕ МОЕ, БОГ МОЙ, И УПОВАЮ НА НЬ! - читал Митяй, и каждое слово вылетало из его рта не просто звуком, а чем-то видимым. Сначала Митяй подумал, что ему мерещится. Но нет.

Из его рта вылетали буквы.

Золотые. Пылающие. Острые, как лезвия. Они вырывались наружу вместе с дыханием, кружились в воздухе секунду, а потом бросались вперёд - прямо в сторону начальника.

Первая буква - «Ж» - врезалась в край стола. Стол, массивный, дубовый (или, может быть, из какого-то адского дерева), раскололся пополам, как будто его рубанули топором. Вторая буква - «И» - просвистела над головой начальника и вонзилась в стену, оставив дыру, из которой посыпалась штукатурка и какой-то чёрный песок.

- Что за... - начальник не успел договорить. Третья буква - «В» - ударила в настольную лампу. Лампа взорвалась с громким хлопком, и по кабинету разлился запах озона и жжёной проводки.

Митяй не останавливался. Он читал дальше, и чем громче он читал, тем больше букв вылетало. Они уже не были отдельными символами - они складывались в слова, а слова - в строки. «ЯКО ТОЙ ИЗБАВИТ ТЯ ОТ СЕТИ ЛОВЧИ И ОТ СЛОВЕСЕ МЯТЕЖНА» - и вот уже целая фраза, как огненный меч, рассекает воздух, сметая всё на своём пути.

Начальник отдела регистрации свалился с кресла. Кресло, оставшись без хозяина, начало плавиться. Обивка съёживалась, металлические подлокотники текли, как воск, а колёсики отлетели в разные стороны и покатились по полу, звеня, как маленькие погремушки.

- Прекратите! - закричал начальник, пытаясь уползти под стол. Но стола уже не было - только две половинки, которые дымились и пахли горелым деревом. - Это запрещённая литература! У нас антисанкционные меры! Мы не подписывали конвенцию о псалмах!

Митяй не слушал. Он читал:

- ПЛЕЩМА СВОИМА ОСЕНИТ ТЯ, И ПОД КРЫЛОМ ЕГО НАДЕЕШИСЯ: ОРУЖИЕМ ОБЫДЕТ ТЯ ИСТИНА ЕГО. НЕ УБОИШИСЯ ОТ СТРАХА НОЩНАГО, ОТ СТРЕЛЫ ЛЕТЯЩИЯ ВО ДНИ, ОТ ВЕЩИ ВО ТМЕ ПРЕХОДЯЩИЯ, ОТ СРЯЩА И БЕСА ПОЛУДЕННАГО.

С каждым словом кабинет разрушался всё сильнее. Буквы врезались в стены, пробивая их насквозь. Пол покрылся трещинами, из которых пошёл пар - не адский, горячий, а какой-то прохладный, свежий, будто откуда-то из другого мира. Папки с документами взлетели в воздух, бумаги разлетелись, как стая испуганных птиц, а чернила из ручек растеклись по полу чёрными лужами.

И среди всего этого хаоса Митяй стоял с закрытыми глазами и читал.

4. Эффект присутствия (Божьего)

Когда Митяй дошёл до слов «Яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих», в кабинет ворвались другие черти. Те, что были в коридоре, те, что дежурили у стоек регистрации, те, что раздавали солёную воду в очереди. Они сбежались на шум, на крики начальника, на запах горелой мебели и озона.

И замерли в дверях.

Потому что они увидели такое, чего не видели никогда.

Из кабинета, через открытую дверь, вырывался свет. Не красный, не адский - золотой, тёплый, как летнее утро в деревне. В этом свете не было ничего угрожающего - наоборот, он казался ласковым, зовущим, обещающим. Но для чертей он был смертелен.

Первый черт - тот самый молодой, с веснушками на носу - коснулся луча света и зашипел, как мокрое полено в костре. Он отскочил назад, прикрывая лицо руками, из-под ладоней пошёл дым.

- Назад! - крикнул кто-то из старших. - Это не наш свет! Это ТОТ свет!

- Как он сюда попал? - заверещал другой. - У нас же защита! У нас же сертификат! У нас же...

- Забудьте про сертификат! Просто убирайтесь!

Черти бросились врассыпную. Те, кто стоял ближе к двери, получили больше всего - золотые буквы вылетали из кабинета и врезались в их спины, оставляя дымящиеся следы. Те, кто стоял дальше, просто убежали, даже не оглядываясь.