Правда для Верити

Сэм гладил её по голове, утешая, хотя сам нуждался в утешении.

«Я мучаю его, но не могу от него отказаться. Не переживу», — думала Верити. И вдруг её осенило: она не просто не может отказаться. Она не хочет. Не хочет жить без его запаха, без его рук, без этой мучительной, сладкой тоски, которую он в ней вызывает. Всё остальное — дом, деньги, репутация — просто вещи. А он — живой.

Она впилась ногтями в ладони, чтобы до конца не раскиснуть, и сделала глубокий вдох. Вяз одобрительно шумел над головой, и внутри будто развязался крепко стянутый узел. Решение было принято.

«Если повезет, встречу его на обратном пути или в конюшне», — подумала Верити. Она стряхнула с юбки листья и травинки и поспешила домой.

Верити возвращалась не тропой, а пошла по дороге чтобы не разойтись с Сэмом, если он уже закончил свои дела и направлялся домой. Она представляла его сияющую улыбку, когда всё расскажет, и как он подхватит её на руки и закружит. А потом — самое сложное. Сэм скажет… нет, она сама скажет матери, что уходит. И не будет с ней спорить, просто развернётся и уйдёт.

От страха живот свело судорогой. Верити остановилась. «Когда всё было так же просто, как в мечтах?» — подумала она. Верити испугалась, что они разминутся с Сэмом, а в следующий раз ей уже не хватит запала на такие безрассудные поступки. А может, он отреагирует сдержанно и холодно на её решение? Скажет, что слишком долго она раздумывала? Или Верити под пристальным взглядом своей матери утратит решимость и не сможет вымолвить ни слова. Она вспомнила, как хмурился Сэм, защищая их перед отцом. Его голос — грозный, непреклонный. «Он хотя бы выбрал, — подумала Верити с горечью. — В отличие от меня». И это придало ей сил.

День был невероятно тёплым для ранней весны, солнце припекало. Рядом с ней вспорхнула маленькая птичка и, недовольно щебеча, полетела прочь. Верити проследила за ней взглядом и заметила кое-что странное. Яркое солнце слепило глаза, и она приложила ладонь ко лбу, словно козырёк.

По поляне метались две тёмные фигуры. Она не поверила своим глазам, когда увидела знакомую чёрную копну волос и не менее знакомый красный мундир. Приподняв юбки, Верити пустилась бежать что было сил. Она споткнулась о кочку, упала на колено, сильно ударилась, но тут же вскочила. Лоб взмок, волосы лезли в глаза, а сердце, казалось, выпрыгнет из груди.

Перед ней предстала живописная картина: взмокшие, покрытые пылью мужчины стояли друг напротив друга, и от их взглядов веяло угрозой. Сэм был почти на голову ниже и куда тоньше капитана, но его это не смущало. Волосы топорщились во все стороны, на лице была наглая ухмылка — хотя правый глаз уже начинал заплывать, а из уголка губ сочилась кровь.

Они снова шагнули друг к другу. Кулак Сэма врезался в живот Пола с глухим, мерзким звуком. Пол выдохнул — хрипло, как загнанная лошадь. Верити вскрикнула, не в силах сдержаться. Пол увидел её, замешкался и пропустил ещё один удар. Он согнулся пополам, сплюнул и наверняка получил бы коленом в лицо, но Сэм не успел замахнуться. Верити, как дикая кошка, вцепилась ему в плечи и рванула назад.

Пол выпрямился, держась за живот, и с изумлением уставился на то, как миниатюрная мисс Джонс повисает на плечах здорового мужика. Он даже забыл о боли.

— Какого чёрта! — недовольно закричал Сэм.

Он повернулся и занёс кулак над её головой.

— Верити... — рука его тут же опустилась, пыл драки на миг угас, он побледнел, а взгляд прояснился. — Отойди, женщина. Я с ним закончу, —мрачно произнёс он.

Сэм аккуратно подтолкнул её за плечо, выпроваживая за невидимые границы арены. Верити, поражённая происходящим, даже не пыталась сопротивляться. Она ещё никогда не видела Сэма таким.

Убедившись, что она на безопасном расстоянии, Сэм снова обратил внимание на противника. Он смотрел на капитана кровожадным взглядом, разум его вновь заволокло пеленой гнева.

— Сэм, если ты ударишь его, я больше никогда не заговорю с тобой! Ты меня больше не увидишь! — наконец выпалила Верити.

Она была в ужасе. Раньше ей не доводилось видеть, как кто-то дерётся. Было гадко, страшно и хотелось убежать. А еще она злилась.

— Я правильно услышал? — Сэм медленно повернулся к ней.

Черные глаза смотрели недобро, ему явно не нравилось, что Верити вмешивается, да еще с такими заявлениями.

— Да!

Она стояла вся бледная и не знала, что будет дальше; её руки сжались в кулаки.

— Чёрт бы тебя побрал, женщина!

Сэм был так близко, что Верити ощущала его горячее дыхание на своей коже. В нос бил запах пота и крови. Она смотрела в упор, пытаясь доказать, что не боится его, хотя колени дрожали.

Сэм крепко обхватил её за талию и, невзирая на протест, впился в её губы — нагло и требовательно. Верити почувствовала вкус крови, и ей стало дурно.

Пол, пошатываясь, двинулся на него. Он хотел отшвырнуть наглеца прочь — и пусть ему хватит сил удержаться от большего, — но не успел. Выпутавшись из крепких объятий, Верити отвесила Сэму звонкую пощёчину. Удар был такой силы, что даже на его загорелой коже остался красный след от ладони. Он отстранился, потирая щёку.

— Вот, значит, как? — голос Сэма звучал удивительно спокойно. — Хорошо. Даю тебе слово, милая, что не трону это ничтожество!

Он тряхнул копной своих чёрных волос и, пошатываясь, пошел прочь.

— Чёртов дикарь! — крикнула Верити ему вслед, но Сэм ничего не ответил, даже головы не повернул.

Верити ощутила новый приступ головной боли. Она усердно тёрла виски и всё ещё пыталась переварить увиденное.

— Мисс Джонс, с вами всё в порядке? Давайте вернёмся в дом. Мисс?

Не получив ответа, Пол осторожно дотронулся до её плеча. Верити вздрогнула и посмотрела на капитана. Вид у него был удручающий: из носа сочилась кровь, бровь рассечена, волосы стали серыми от пыли, ворот рубашки был разорван, не говоря уже о целой россыпи ссадин.

— Возьмите.

Верити протянула свой белоснежный батистовый платок с вышитыми фиалками.

— О нет, он слишком хорош для такого, — улыбнулся Пол и вытер кровь рукавом.

— Что с вами всеми такое! — негодовала Верити. — Из-за чего можно так себя вести?

Под её строгим взглядом Пол чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

— Это моя вина, — он пригладил растрёпанные волосы и подобрал с земли растоптанную шляпу. — Мы обсуждали лошадь, а я имел глупость неаккуратно заметить, что подстрекать молодых леди к ночным прогулкам недостойно. И если быть до конца откровенным, поведение вашего… эм… ухажёра неприемлемо. Вы приличная девушка, и этот человек явно хочет воспользоваться вашей неопытностью!

— Что? — брови Верити взлетели вверх. — Это совершенно не ваше дело! Вы находитесь здесь всего несколько дней, вы ничего не знаете!

Она не кричала, а скорее хрипела: в горле пересохло так, что голос пропал.

— Я и правда влез совсем не в своё дело, но мне не жаль. Такой мужчина, как он, никогда не сделает счастливой такую девушку, как вы.

Пол покраснел и отвернулся, пытаясь расправить шляпу.

— С чего все решили, что знают, как мне будет лучше! Особенно вы?

Она чувствительно ткнула его пальцем в спину. Пол молчал и не спешил повернуться к ней лицом. Теперь, когда кровь остыла, он понимал, что позволил себе опуститься до уровня этого наглого, несдержанного человека, и сомневался: стоило ли произносить то, что он только что сказал. Наконец, подобрав слова, он повернулся, чтобы ответить, но Верити уже ушла. Её тонкая фигурка быстро двигалась в сторону дома.

«Тогда у ручья он, выходит, соврал. А я поверила! Очередной заезжий женишок, охочий до молодой жены с приданым. Ох и глупая же ты, Верити Джонс!» — корила она себя. Глаза предательски щипало от слёз — ей срочно нужно было домой.

Верити пронеслась по коридору как маленький ураган, едва не сбив Мэри, которая уже открыла рот для едкого замечания по поводу внешнего вида сестры.

— Дикая! — поправляя платье, прокричала Мэри ей вслед.

Верити с силой захлопнула за собой дверь и тут же обмякла. Она медленно сползла на пол; её мутило, и голова продолжала мерзко ныть. Снизу донеслись взволнованные голоса, топот, суета. «Наверное, Мэри увидела капитана. Вот пусть и возиться с ним. Может, свадебку сыграют», — зло подумала Верити.

Позже в её дверь стучала сначала сестра, потом мать; они что-то хотели, но, не добившись ответа, уходили. Кажется, она слышала шаги капитана за дверью, но он не пытался с ней говорить. Верити сидела неподвижно, пока в комнате не стемнело. Ноги и спина затекли; она медленно встала и принялась ходить по комнате, чтобы размяться. Она переоделась и спустилась в гостиную как раз к чаю. Вечно прятаться за дверью она не могла.

Матушка сидела на своём любимом месте у окна и читала. Мэри благоговейно смотрела на капитана, поочерёдно предлагая ему то чай, то пирожные, и не переставала повторять слова восхищения.

— Наконец нашёлся человек, который поставил этого мерзавца на место, правда, мама? — Мэри в упор посмотрела на сестру.

— Да, милая, — совсем не обращая внимания на слова дочери, проговорила миссис Джонс; она не отрывалась от чтения.

Капитан встал, чтобы поприветствовать Верити. Она в ответ небрежно кивнула, не удостоив его взглядом, налила чашку чая и заняла своё место. Она чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, виноватый, умоляющий. Но не поднимала глаз.

Непринуждённой беседы не получалось. Пол сидел, вытянувшись как струна. Иногда он сжимал пальцы так, что костяшки белели, но лицо и голос его были спокойны. Он нехотя отвечал Мэри, не зная, как прекратить поток её болтовни, и лишь машинально кивал ей в ответ.

Миссис Джонс предпочитала не замечать покрытое ссадинами и синяками лицо гостя, поэтому книга казалась ей сегодня крайне увлекательной. Наконец даже Мэри умолкла, и в гостиной воцарилась гнетущая тишина. В другой раз Верити бы позабавила эта картина, но только не сегодня.

— Это был длинный день, — миссис Джонс громко захлопнула книгу. — Прошу меня извинить.

Она с достоинством королевы проплыла по комнате. Проходя мимо Верити, миссис Джонс легко дотронулась до её щеки; во взгляде матери была одновременно нежность и жалость. Такого Верити не ожидала. Матушка никогда не смотрела на неё так, разве что в детстве. «Как же я, наверное, ужасно выгляжу, если даже мать прониклась жалостью», — с горечью подумала она. Выждав немного, Верити тоже извинилась и покинула гостиную. Она уже взялась за дверную ручку, когда услышала, как Пол сделал шаг ей вслед. Верити замерла, но не обернулась. Он тоже молчал. Тогда она вышла и плотно притворила за собой дверь. Мэри решила, что это отличная возможность: нужно лишь быть достаточно обаятельной.

— Теперь… — начала она, — когда мы остались вдвоём, я бы хотела вам сказать...

Несмотря на всю свою выдержку и такт, Пол вскочил с места так резко, что Мэри вздрогнула.

— Прошу меня извинить!

Пол развернулся на каблуках и широкими шагами покинул гостиную. Ошарашенная Мэри ещё какое-то время сидела в гостиной, неприлично разинув рот.

Пол надеялся догнать Верити. Он должен был объясниться. Должен был хоть как-то исправить то, что натворил. Чувство вины неприятно ворочалось внутри. Удача ему улыбнулась: Верити остановилась в холле и замерла у окна, пытаясь что-то разглядеть в темноте.

— Мисс Джонс, — его голос прозвучал хрипло, почти умоляюще. — Прошу, выслушайте меня.

Она вздрогнула и испуганно отшатнулась от окна. Лицо её было бледным, растерянным.

— Капитан, я устала, — тихо произнесла Верити, даже не взглянув на него.

Она развернулась и направилась к лестнице.

— Верити!

Не помня себя, он схватил её за руку. Кожа под его пальцами была нежной и мертвенно-холодной.

— Что вы себе позволяете?! — голос её сорвался на крик. Она с силой вырвала руку, отступила на шаг, глядя на него как на чужака. Он им и был.

— Я лишь хотел извиниться! — выпалил Пол и тут же понял, что соврал.

Секунду назад, когда его пальцы сжали её запястье, он хотел сказать совсем другое. Что-то безумное. Неприемлемое. Но он струсил.

Верити не удостоила его ответом. Она просто развернулась и пошла к лестнице — медленно, словно у неё не было сил даже на бегство. Пол смотрел ей вслед, сжимая и разжимая кулаки. Он хотел окликнуть её снова, но не посмел.

Убедившись, что навязчивый капитан отстал, она осторожно закрыла дверь. В комнате было темно и очень холодно, окно было открыто нараспашку.

— Сегодня у всех мозги набекрень?! — произнесла она в темноту.

— У твоего дружка точно, — прозвучал в ответ тихий, насмешливый голос.

— Это ты про себя?

— Нет, про него, — разочарованно произнёс Сэм и зажёг свечу. — Я хотел застать тебя врасплох.

— Ты сошёл с ума, — сказала она шёпотом. — Если увидят…

— Никто не видел. — Он отряхнул плащ и оглядел комнату. Раньше ему не доводилось здесь бывать, и он с любопытством окинул взглядом каждый угол. — Я крался как вор. Или как любовник. Выбирай, что тебе больше нравится.

Верити не двигалась с места. Сэм упал на мягкие подушки, явно наслаждаясь моментом.

— Мне не нравится ничего. Уходи, — голос Верити звучал строго.

— Не уйду, — он поднялся и шагнул к ней. — Я сдержал обещание и больше его не трогал, а теперь ты меня прогоняешь, словно пса.

Он осторожно потрогал свой заплывший глаз.

— Всё кончено, Сэм. Я не могу связать свою жизнь с таким человеком, как ты.

— Хм.... С таким — это каким? С безродным или бедным?

Верити ожидала вспышку гнева, но Сэм был спокоен.

— Со вспыльчивым, драчливым и непредсказуемым. С человеком, окружение которого едва ли можно считать безопасным. Ты залез в окно вместо того, чтобы воспользоваться дверью!

— Ты просто злишься, — небрежно заметил он.

— Я устала, — её голос дрогнул. — Сэм, уходи. Пожалуйста. Всё кончено.

— Это ты так решила? — его глаза сверкнули, а голос стал ниже и опаснее. — Сама?

Сэм сделал ещё шаг и теперь стоял прямо перед ней. Она думала, что сейчас прогонит его — и всё будет кончено. Её ладони вспотели, Верити держалась из последних сил.

— Поговори с моей матерью, проси моей руки. Сделай всё как положено.

— Для чего? Дать им ещё один повод унизить меня и… — он сдержался и не закончил фразу. Плечи его сгорбились, из груди вырвался тяжёлый вздох. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Счастлива? — Верити посмотрела на него глазами, полными недоумения.

— Раньше тебя всё устраивало, пока не появился он.

Он брезгливо мотнул головой в сторону двери.

— Причём тут капитан Ансуорт? Ты невыносим! И меня никогда не устраивали наши тайные встречи, или ты совсем слепой? Сделай как полагается — и я буду твоей, или не буду, это уже как получится. А сейчас убирайся! Я не хочу тебя видеть.

Верити была настроена решительно.

— Я всё понял.

Сэм крепко взял её за плечи.

— Пусти, — протестовала Верити, — сейчас же. Я сказала: всё кончено!

— Нет, — сказал он тихо. — Не кончено. Потому что ты врёшь.

— Я не вру!

— Врёшь, — повторил он, наклоняясь к её лицу. — Когда ты говоришь «уходи», твои губы дрожат. Когда ты говоришь «всё кончено», ты сжимаешь пальцы вот так. — Он перехватил её руку, разжал судорожно сжатые пальцы. — Ты меня не отпустила. Ты врёшь!

Она замерла. Смотрела на него снизу вверх глазами, полными злости и отчаянья. К горлу подступил ком, душивший её.

— Сэм, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто уйди.

— Нет.

Он притянул Верити к себе. Обнял не нежно, а так, словно боялся, что она сбежит. Одной рукой обхватил за талию, другой — за затылок и прижал её голову к своей груди. Верити доверчиво уткнулась носом в его жилет, и он почувствовал, как её плечи затряслись. Она плакала. Молча. Без звука.

В этот момент что-то щёлкнуло в нём. Не жалость, а то, от чего он сам испугался. «Вот она. Слабая. Сломленная. Твоя. Сделай что хочешь», — пронеслось у него в голове.

Рука Сэма скользнула ниже, сжала ткань платья на пояснице. Он вдохнул запах её волос и почувствовал, как темнеет в глазах. Ему хотелось толкнуть Верити на кровать и зажать рот ладонью, чтобы ни единого звука не слетело с её губ. Сорвать с неё это чёртово платье и доказать, что все её сомнения — это пыль. Что есть только он и она.

Сэм мог взять её прямо здесь, в этом ненавистном доме. Он мог быть груб и жесток, сомкнуть пальцы на этой хрупкой белой шее и заставить Верити задохнуться собственной похотью. Показать ей, кто она на самом деле. И после этого ей осталось бы только согласиться. Потому что после такого возврата нет.

Его дыхание сбилось. Рука уже потянула ткань вверх, оголяя щиколотку, колено…

— Сэм, — прошептала она тихим разбитым голосом. Она не сказала «нет» —только его имя.

И он остановился. Сжал челюсть так, что зубы скрипнули. Медленно убрал руку и отступил на шаг — с трудом, будто разрывал живую плоть.

— Ты даже не представляешь, — сказал он хрипло, — чего мне сейчас стоило не сделать то, что я хочу.

Она подняла на него мокрые испуганные глаза.

— Я знаю, что ты хотел.

— Хочу, — поправил он. — И могу, но я этого не сделаю. Не потому, что я добрый. Ты сама придёшь и попросишь.

Она молчала. Слёзы всё ещё текли по щекам, но она уже не вытирала их.

— Уходи, — сказала она тихо.

Он кивнул. Подошёл к окну, откинул полу плаща и вылез в окно. И только когда его шаги затихли в саду, она позволила себе сползти на пол, прижаться спиной к холодной стене и заплакать в полный голос.

Коридор тонул во мраке, единственным источником света была тусклая свеча у лестницы. Пол поймал себя на том, что крадётся, и вернулся к обычному своему шагу, отметив, что дом Джонсов пробуждает в нём самые скверные черты характера.

Он остановился у её двери. Воображение тут же нарисовало ему, как она сидит в одной сорочке перед зеркалом и расчёсывает свои тёмные каштановые волосы. Вчера он чувствовал от них приятный аромат розовой воды и едва сдержался, чтобы не дотронуться.

«Отставить!» — одернул он себя, чтобы собраться с мыслями. План был простой: убедить Верити поговорить с ним и уладить это недоразумение. Он ещё раз мысленно пробежался по заготовленным для этого разговора фразам и собрался уже постучать.

Он замер с занесённой над дверью рукой. Сначала он не поверил своим ушам, но без сомнения это был голос Сэма. Пол отступил на шаг, словно получил удар в грудь; волна гнева прокатилась от макушки да самых пяток. Его кулаки сжались сами собой. В следующий миг рука дёрнулась к двери. Костяшки пальцев почти коснулись дерева. Вдох — и он войдёт. Но в последний миг Пол отдёрнул руку, будто дверь раскалилась. Нет. Не так. Не врываться. Он не варвар, как тот.

Он убедил себя, что от вмешательства лучше не станет, а поднятый шум может раскрыть её секрет. Брать на себя последствия Пол был не готов, но уйти, оставив Верити наедине с этим бесчестным человеком, он не смог.

Слов было не разобрать, зато он отчётливо слышал, как бешено стучит его собственное сердце. Пол прислонился плечом к стене, ища опоры. «Наглый, самоуверенный ублюдок! Позволяет себе врываться в чужой дом и больше того — в спальню к невинной девушке, угрожая её репутации», — шипел себе под нос Пол. «А с чего ты взял, что она невинна?» — противная мысль всплыла из ниоткуда и мерзко скребла по черепу. Перед глазами, против его воли, встала картина: сплетённые тела, тёмные на фоне огня, извивающиеся от наслаждения, наплевавшие на всё вокруг. Он замотал головой, пытаясь прогнать наваждение. «Почему это вообще меня злит? Какого чёрта мне до того, как эта девчонка ко мне относится и с кем спит?» Пол двинул кулаком по стене, не боясь привлечь внимание, и пошёл к себе — сбитый с толку и пунцовый от злости. Он чувствовал: что-то изменилось. Верити не шла у него из головы.

Проходя мимо кабинета, Пол увидел, что дверь приоткрыта, а внутри горят свечи. Не желая привлекать внимание, он попытался бесшумно проскользнуть по коридору.

— Мистер Ансуорт! — раздался властный голос миссис Джонс. — Можно вас на несколько слов.

Пол замер. Первым его порывом было дать дёру, но он тут же отбросил недостойные мысли, пригладил волосы, чтобы перевести дух, и вошёл. Хозяйка сидела за столом, прикрыв тонкие веки; она старательно растирала переносицу.

— К вашим услугам.

«Вечер принимает интересный оборот», — подумал он.

— Душещипательная история, неправда ли?

Она открыла глаза. В тусклом свете они казались пугающе чёрными. Миссис Джонс словно постарела на несколько лет.

— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо ответил он.

Пол и правда не совсем понимал, какой разговор его ждёт, но начал переживать, что был замечен под дверью Верити. Не хватало ещё, чтобы она подумала, что он волочится за её дочкой.

— Присядьте, — она указала на стул напротив себя. — Что вы знаете о господине Сэмюэле Уитморе?

— Знаю, что его здесь недолюбливают.

Пол выделил последнее слово. Миссис Джонс грустно улыбнулась. Ему стало интересно, что она сама знает о Сэмюэле Уитморе. Например, известно ли ей о том, как тесно её дочь общается с этим ублюдком.

— И правда. Он совсем забылся: дерётся с моими гостями и залезает в окно моей дочери, — очень спокойно заметила миссис Джонс.

Лицо Пола вытянулось от удивления. «Почему же почтенная мать семейства такое позволяет?»

— Вы удивлены, капитан? — миссис Джонс усмехнулась, но глаза оставались холодными. — Поверьте, я знаю о своей дочери куда больше, чем вы можете себе представить. И об этом... человеке тоже.

— Я, хм... даже не знаю, что сказать, — замялся он.

Это семейство казалось ему всё более безнравственным, и на самом деле у него имелось несколько мыслей по поводу происходящего здесь, но высказываться он, конечно, не собирался.

— Что тут скажешь? — раздражённо махнула она рукой и умолкла.

Пауза затянулась. Пол поёрзал на стуле, собственная рубаха словно стала ему мала. Он бы с удовольствием откланялся, но видел, что миссис Джонс не закончила свой рассказ.

— В наших краях появление на свет мистера Уитмора — тайна, покрытая мраком. Но не для всех.

Её глаза загадочно сверкнули в слабом свете. Пол совсем не хотел знать про дела местных жителей. Но какой у него был выбор?

— Мой покойный супруг был любящим мужем и замечательным отцом, а также честным человеком, — начала миссис Джонс. — Не знаю, как это случилось, но однажды на пороге нашего дома появилась молодая женщина — смуглая, как цыганка, или просто грязная до неприличия нищенка — с новорождённым младенцем на руках. И эта особа объявила, что отец ребёнка — мой Фрэнсис!

Пол вполне мог себе такое представить. Сколько он видел в обществе достопочтенных отцов семейств, которые меж тем не гнушались развлекаться с горничными или проститутками.

— Девица вручила ребёнка и скрылась из виду, а Фрэнсис так и стоял с этим... — она запнулась на мгновение, — выродком на руках. Он хотел его оставить! Представляете? Как такое объяснить соседям? Я настаивала, чтобы ребёнка отослали подальше, но Фрэнсис всегда был себе на уме. Он действительно поверил, что это его сын! Муж отдал его в семью одного из наших арендаторов, и долгие восемнадцать лет я успешно игнорировала тот факт, что этот ребёнок растёт прямо у меня под носом.

«Выродок», — мысленно повторил Пол. Жёсткое слово для ребёнка, который не выбирал, кем родиться. Но он промолчал.

— Когда Фрэнсис умер, этот паршивец явился на оглашение завещания. Мой муж оставил ему в наследство огромный кусок земли. Так безродный мальчуган получил наследство, и начались пересуды — какой позор! Я едва пережила те дни! Мне удалось убедить всех, что мой Фрэнсис всегда хотел сына и на старость лет стал сентиментальным, а парнишка много времени проводил с ним — и вот во что это вылилось. В это поверили со скрипом, и история через некоторое время забылась к моему огромному облегчению. Она замолчала, собираясь с силами. А когда заговорила снова, голос её стал твёрже: