Правда для Верити

— Я никогда не рыбачила.

— Наверное, вам не нравится такое? — он весело посмотрел на неё.

— «Такие занятия не для юных леди, мисс Джонс, вас ждёт учитель музыки!» — Верити пыталась спародировать строгий тон матери. Получилось не очень похоже.

— Понимаю. Учитель музыки в своё время и меня изрядно помучил, но без толку, — он указал на своё ухо. — Говорят, медведь наступил.

Верити улыбнулась. То же самое про неё говорила Мэри, хотя сама она с таким утверждением была не согласна.

Неловкость между ними ушла, и на её месте появилось что-то тёплое и почти дружеское.

— Я, пожалуй, мог бы смастерить вам удочку, если хотите?

— Признаюсь вам, я ненавижу червяков. О том, чтобы притронуться к ним, не может быть и речи. — Верити сморщила нос.

— Боюсь, это может стать непреодолимым препятствием на пути к рыбалке, — шутливо рассудил капитан.

Он расслабился и опёрся на руку, вытянутую назад, случайно задев при этом ладонь Верити. Она быстро отдёрнула руку, но ей показалось, что капитан не заметил этого случайного прикосновения.

Они сидели молча. Через некоторое время, убедившись, что капитан погружён в свои мысли, Верити украдкой принялась его разглядывать. Теперь он не представлял для неё опасности, и любопытство взяло верх.

Вчера ей не показалось: лицо с резкими скулами и широким подбородком действительно можно было назвать красивым. Яркие голубые глаза, широкие брови, светлые густые волосы, кажется, немного вились.

Вдруг он повернул голову — их глаза встретились. Верити уже сбилась со счёта, в который раз сегодня краснела. Она отвела взгляд, ругая себя за безрассудство. «Что я делаю? Надо же было пялиться на него, как дура!» — пронеслось в голове.

— Кажется, обед скоро. Не пора ли нам вернуться? — произнес капитан, хотя до обеда было ещё часа два.

Он поднялся на ноги и отряхнул брюки, словно на них и правда были травинки.

— Да, пора возвращаться, — согласилась Верити.

Обратная дорога была куда приятнее. Несмотря на то, что они едва не упали в ручей, а потом случайно коснулись друг друга, между ними не было и следа прежнего напряжения. Они не спешили, шли рядом и иногда перебрасывались незначительными фразами — о погоде, о цветах у крыльца, о том, как быстро бежит вода в ручье после дождя.

Солнце поднялось выше, и тени стали короче. Из-за поворота уже показалась белая каменная ограда их дома.

Глава 2

Сэм стоял у конюшни, прислонившись спиной к воротам. Он внимательно разглядывал вернувшихся с прогулки. Особенно — незнакомого мужчину. Он только что закончил осматривать его лошадь, но уходить не спешил. Сэм слишком тщательно вытирал руки после работы, хотя ладони уже раскраснелись, а кожу начало пощипывать. Он нервно отшвырнул тряпку и сложил руки на груди. Незнакомец выглядел непозволительно счастливым в компании его Верити. «Что это за чёрт и где они были?» — подумал он, внутри уже тлел нехороший уголёк.

— Это Сэм Уитмор, — пояснила Верити, улыбаясь и размахивая рукой своему другу. — Он отлично разбирается в лошадях. Пойдёмте узнаем, как обстоят дела.

Верити ускорила шаг, увлекая за собой капитана.

— Здравствуй! Познакомься, это наш гость, капитан Пол Ансуорт, — протараторила она. — Ты уже знаешь, что с лошадью?

Верити протянула руку, и Сэм нежно сжал её своей широкой мозолистой ладонью, ловко притянул девушку к себе, едва удержавшись, чтобы не поцеловать нежную белую кожу. Капитана он наградил лишь холодным, неприветливым взглядом.

— Сэмюэл Уитмор, к вашим услугам, — небрежно бросил он в сторону капитана, повинуясь строгому взгляду Верити.

Вблизи этот тип не нравился ему ещё больше. Самодовольное лицо, выправка, будто кол проглотил, и купленный офицерский патент. Сэм видел таких офицеров: без опыта и с огромным самомнением. И знал, к чему приводят необдуманные решения этих глупцов на поле боя.

— Знаю, конечно, — безразлично ответил он и предложил Верити взять его под руку.

«Только не начинай», — мысленно взмолилась Верити, но сделала вид, что не заметила вызова. Она повернулась к капитану и, смущённо улыбаясь, взглядом пригласила последовать за ними.

Пол заметил, что Верити вся сияла в компании этого тощего смуглого мужлана. Это кольнуло сильнее, чем он ожидал. С разочарованием Пол отметил, что, кажется, именно этого неотесанного деревенщину мисс Джонс рассматривала в качестве кандидата в мужья. «Да будь они даже помолвлены, такие вольности непозволительны», — думал он про себя. Ему было некомфортно в компании этого конюха, но становиться причиной скандала он не хотел. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он последовал за ними.

Когда Пол вошёл, Верити сидела на тюке с сеном, румяная и довольная — возможно, от прогулки, но, скорее всего, бесстыдник всё же успел её поцеловать, уловив момент. Сэм похлопывал охромевшее животное по рыжей шее.

— Сэр, вам повезло с лошадью, — заключил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Странно, что захромала только одна нога. Её совершенно отвратительно подковали. Все четыре копыта.

Он указал на подковы, сваленные в старое ведро.

— Нужно всё зачистить и полечить, но это уже не сегодня. Так что предлагаю вам насладиться гостеприимством этого дома, — Сэм особенно неприятно выделил слово «насладится». — Завтра я вернусь с лекарством и инструментами. «И надеюсь, ты поскорее уберёшься отсюда», — добавил он про себя.

Сэм без стеснения разглядывал капитана, даже не стараясь скрыть свою неприязнь. В его чёрных глазах таилось что-то нехорошее, и у Пола пробежал холодок по спине. Чутьё подсказывало: этот человек опасен. Но пасовать перед таким противником Пол не собирался.

— Честно сказать, не разбираюсь в лошадях. Даже не понял, что не так, — нехотя признался он. — Благодарю за помощь.

Пол вёл себя непринуждённо, на его лице была вежливая улыбка. Он словно и не замечал напряжения, царившего в воздухе. Зато Верити хмурилась и неодобрительно поглядывала на Сэма.

— Оно и видно. Хотя странно для солдата ещё и офицера, — Сэм ухмыльнулся своими тонкими губами, оскалив зубы. Он снова взял Верити за руку, приблизился к её лицу вызывающе близко и что-то шепнул на ухо. Глаза его при этом хитро блеснули. Верити едва заметно кивнула, но продолжила строго смотреть. Сэм небрежным поклоном попрощался с чужаком и быстрым шагом покинул конюшню, насвистывая весёлую мелодию. Пол побагровел, но продолжал держать себя в руках.

— Грубоват, — заключил он, провожая взглядом быстро удаляющуюся фигуру.

— Что есть, то есть, — согласилась Верити. — Но его трудно в этом винить: здесь его недолюбливают.

Она тоже смотрела на Сэма. Строгость на её лице сменилась лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Оно и видно, — проговорил Пол, передразнивая человека, который уже скрылся из вида.

Распрощавшись с капитаном, Верити занялась своими домашними делами. Сэм перед уходом шепнул ей, что будет ждать сегодня ночью на старом месте, и теперь эта встреча занимала все её мысли. Верити мечтательно напевала, работая в саду, и почти не участвовала в разговоре за ужином. Позже, сидя в гостиной за шитьём, она несколько раз уронила работу на пол, чем вызвала недовольство матери. Но та в присутствии гостя лишь немного пожурила свою дочь за неловкость.

Время тянулось мучительно медленно. Дом постепенно погружался в темноту, стихли разговоры и суета. Ожидая, пока все домашние разойдутся по своим комнатам, Верити уложила волосы в его любимую причёску, переоделась в самое красивое платье, которое позволило бы ехать верхом, и нанесла на шею и запястья немного розовой воды. Осталось дождаться, когда последняя свеча погаснет и дом погрузится в сонную тишину.

Верити нетерпеливо расхаживала по комнате до тех пор, пока внизу не скрипнула тяжёлая дверь — это кухарка Молли, как всегда самая последняя, отправилась спать. Этот звук был сигналом к действию.

Верити ещё раз взглянула в зеркало, накинула плащ, взяла свои сапоги и на цыпочках вышла в коридор. Она знала каждую скрипучую половицу в этом доме и могла двигаться бесшумно, как кошка.

План был простой и не раз проверенный: кухня, огород, конюшня, задний двор — и она на свободе.

Верити приложила усилие, чтобы как можно тише открыть ворота конюшни. Она точно помнила, что правая створка протяжно скрипела. И с удивлением обнаружила, что ворота смазаны. Она улыбнулась, мысленно поблагодарив Сэма, но в тот же миг напряглась всем телом. За спиной послышались шаги и раздался знакомый низкий голос. Верити замерла, не смея обернуться.

— Стой, кто идёт! — громогласно, по-военному, прозвучало в тишине.

Верити сначала испытала облегчение — капитану-то какое дело? Затем напряглась: вдруг всё же придётся объяснять. А потом решила, что объяснять ничего не обязана.

Она развернулась лицом к капитану и набрала побольше воздуха в грудь. «Лучшая защита — это нападение», — подумала она.

— Что вы тут делаете? — выпалила Верити. — И вам тут не казарма, чтобы так рыкать!

Хорошо, что темнота стояла непроглядная, иначе он заметил бы, как она вся трясётся от волнения.

— Мисс Джонс, это вы? — лица капитана не было видно, но по голосу она поняла, что он смутился.

— Конечно я! Кто же ещё! Что вы тут делаете в такой час?!

— Мне... не спалось... И... я подумал, что увидел вора, — он всё ещё был растерян.

— Ну, спешу обрадовать: это всего лишь я. Можете быть спокойны и идите уже спать — ночь на дворе!

Верити старалась, чтобы голос звучал строго, но он предательски дрожал. Её застукали за ночным побегом — не хватало ещё, чтобы про это узнала матушка.

— Да, конечно, — теперь голос капитана обрёл иную уверенность. Он точно не впечатлился её тоном и что-то начал подозревать. — Но что вы тут делаете?

— Вас это не касается!

Верити казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Возможно, и так. Но вы уверены в своих действиях, мисс Джонс? Этот конюх похож на очень ненадёжного человека.

Слова про «ненадёжного человека» обожгли её. Она знала, что Сэм мог быть грубым, заносчивым, невоспитанным. Но вот в его надежности она никогда не сомневалась.

Пол сделал шаг навстречу. В темноте его не было видно — только огромное тёмное пятно нависло над ней. В тишине она слышала его ровное дыхание.

Было понятно, что план провалился. Капитан не стушевался и отступать был не намерен. Пускаться в объяснения Верити тоже не собиралась.

— Я вполне уверена в своих действиях, — прошипела Верити. — И вы не имеете никакого права говорить так о Сэме. Вы здесь чужак, и советую вам не лезть не в своё дело. И он не конюх!

Она исчезла в темноте конюшни, ещё более непроглядной, чем снаружи. «Какой наглец!»

Пол остался стоять на месте, ожидая, что же произойдёт дальше. Сначала он подумал, что ему послышалось, но в последний момент успел увернуться: из конюшни, фыркая, выскочила лошадь.

— С дороги! — только и услышал он раздраженный голос.

Лошадь свернула куда-то в темноту и исчезла.

Сердце Верити бешено стучало, ей было стыдно за свой тон. «Он сам виноват! Зачем приставать с такими расспросами?» — негодовала про себя Верити.

Лошадь уверенно шла знакомой дорогой, и скоро Верити увидела вдалеке слабый отблеск костра.

— Сэм! — выдохнула она, выскользнув из седла в его объятия. — Это было ужасно!

Верити эмоционально рассказала ему обо всём, что произошло, упустив лишь то, что капитан назвал его «конюхом» и «ненадёжным».

— Не думаю, что тебе есть о чём беспокоиться, — спокойно заключил он, выслушав сбивчивый рассказ. — А если этот капитан и проболтается, я скажу твоей матери, что обесчестил тебя, и возьму в жены… — он задумался. — Или просто украду тебя и буду прятать, пока твой беременный живот не станет огромным. Тогда она точно даст добро на брак.

— Ты варвар! — Верити отвесила ему звонкий шлепок по плечу. Сэм притворно отшатнулся. — Про тебя говорят, что твоя мать была цыганкой, а отец — ирландцем. И те, и те — вероломные дикари.

— Осторожно, девица! — Сэм попытался изобразить обиду, но лукавая улыбка его выдавала. — Ты и сама не лучше! Бегаешь ночами встречаться с тёмными личностями сомнительного происхождения.

— Тут ты прав. Возможно, нужно было остаться сегодня дома, и в прошлый раз, и все разы до этого... — Верити хитро улыбалась.

— Ну уж нет, — проговорил Сэм, увлекая её на расстеленный плед.

Костёр потрескивал, бросая на их лица причудливые тени. Ночной воздух пах дымом и чуть сырой землёй. Здесь, в этом маленьком круге света, весь остальной мир переставал существовать.

Сэм накрыл её губы нежным поцелуем, и Верити забыла обо всём — о капитане, о матери, о страхе и стыде. Остался только он. И этот миг.

Оставшись в темноте и одиночестве, Пол думал, что же делать дальше. Можно было проследить и убедиться, что с этой сумасбродной девчонкой всё в порядке. С другой стороны, похоже, она знала, что делала. Да и где теперь её искать?

Немного подумав, он направился в сторону дома. Но уже на пороге развернулся и пошёл прочь.

Взошла луна и осветила долину серым, призрачным светом. Молодая весенняя трава поблёскивала каплями дождя. Холодный ночной воздух было приятно вдыхать, и ноги сами несли его неведомо куда. Пол шагал по дороге с чувством, что вмешивается в дела, которые его не касаются. Он пытался убедить себя, что беспокоится за мисс Верити, но понимал, что врёт сам себе. Ему было любопытно.

«Не под открытым же небом они проводят эту холодную весеннюю ночь?»

Пол пнул ветку, упавшую прямо на дорогу, и огляделся. Он заметил отблески костра вдалеке и пошёл на свет. Подобравшись достаточно близко, он притаился в зарослях густого кустарника.

На фоне ярких языков пламени сидели две тёмные фигуры. Она положила голову ему на плечо, а его рука нежно перебирала пряди её волос. Пол не хотел себе признаваться, но, похоже, с Верити всё было в полном порядке. Если, конечно, не считать того, насколько это всё неприлично. Порыв ветра донёс до него тихие голоса, и он испытал острое чувство стыда. Он по собственной воле стал свидетелем сцены, не предназначенной для чужих глаз. «Неподобающее поведение», — корил он себя на обратном пути.

Сэм провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Верити нахмурилась и нехотя открыла глаза.

— Что происходит?

— Тебе пора домой, — он поцеловал её в лоб, откинув непослушную прядь.

— Уже? Который час? — Верити села, потирая сонные глаза.

От костра остались только тлеющие угли, которые больше не давали тепла. Верити почувствовала, как замёрзли ноги, а одежда стала влажной от росы. Лёгкая дрожь пробежала по телу. Сэм снял куртку и накинул ей на плечи. Стало теплее; она уткнулась лбом в его плечо и прикрыла глаза. Очень хотелось спать.

— Скоро рассвет, — он указал на светлеющую полоску неба.

Верити тяжело вздохнула и потянулась. После сна на земле ныло всё тело.

Они долго прощались на развилке. Верити прижалась к его груди, оттягивая момент расставания. Она считала удары его сердца, вдыхала знакомый запах, куталась в его тепло.

— Пора, милая, — он отстранился, нежно сжал её холодную ладонь и поцеловал костяшки пальцев.

— Пора, — обречённо повторила Верити.

Сэм лихо вскочил в седло, поднял лошадь на дыбы и умчался прочь. Верити смотрела ему вслед, но силуэт всадника быстро исчез в предрассветных сумерках.

Домой она вернулась тем же путём: через конюшню в огород, оттуда на кухню и к себе в постель. На этот раз назойливого капитана она не встретила. Верити упала без сил прямо в одежде и крепко уснула, но совсем ненадолго. В дверь настойчиво стучали.

— Просыпайся! Сколько я должна тарабанить в эту дверь!

Мэри была настойчива, а её визгливый голосок мог поднять любого.

— Я уже проснулась! Спасибо, Мэри.

Это было не совсем правдой: один глаз отказывался открываться.

— Поторопись, завтрак уже на столе!

Верити услышала, как удаляются шаги сестры, и огромным усилием воли поднялась. Нужно было быстро привести себя в порядок и не вызвать подозрений.

Спустившись, Верити увидела, что все уже собрались за столом. Мэри сидела с недовольным лицом, уставившись в свою тарелку. Миссис Джонс невозмутимо пила чай. Капитан встал, приветствуя Верити.

— Наконец-то! — воскликнула мать. — Я переживала, что ты заболела. Вид у тебя усталый. Всё хорошо?

— Я хорошо себя чувствую, мама, просто плохо спала, — Верити едва сдержала зевок.

— Понятно, — протянула миссис Джонс, недоверчиво разглядывая дочь.

Верити посмотрела на капитана, пытаясь понять по его виду, рассказал он или нет. Пол был невозмутим и занят своим завтраком, методично намазывая масло на тост. «У мужчин по утрам отличный аппетит, — язвительно подумала Верити. — Хотя, наверное, как и в любое другое время дня».

— Сэм сказал, что придёт сегодня, чтобы закончить с лошадью, — неуверенно начала Верити. Если разговор, не дай бог, касался Сэма, реакция миссис Джонс была непредсказуемой. Но предупредить её стоило.

— Какой Сэм? — миссис Джонс очень неубедительно пыталась сделать вид, что не понимает, о ком идёт речь.

— Это наш наглый сосед, который ведёт себя будто он лорд, — подыгрывая матери, ехидно произнесла Мэри.

— Ах этот... — миссис Джонс снисходительно кивнула в сторону капитана. — Ну чего не сделаешь ради дорогого гостя.

Не совсем осознав щекотливость момента, Пол невозмутимо промокнул губы салфеткой и решил поддержать беседу.

— Вчера мисс Верити сказала, что его здесь не очень рады видеть...

— Это вам мисс Верити сказала? — перебив капитана, прыснула Мэри. Волосы на затылке Верити встали дыбом от злости. «Он настолько глуп? Или это месть за вчерашнее?» — вихрем пронеслось у неё в голове. Она смотрела на капитана в упор, но он нисколько не смутился и сидел с непроницаемым лицом.

— Мэри, невежливо перебивать. Капитан совсем недавно в наших краях, — всем своим видом миссис Джонс выражала недовольство, но голос её звучал спокойно. — А впрочем, это всего лишь старые распри соседей. Не берите в голову, мистер Ансуорт.

Миссис Джонс направила убийственный взгляд в сторону младшей дочери, а затем — короткий, но красноречивый взгляд на Верити. «Поговорим позже», — говорил он.

Остаток завтрака Верити сверлила капитана недовольным взглядом, надеясь, что он подавится и, если повезёт, задохнётся. Пол прекрасно видел её негодование, но лишь улыбнулся и закончил свой завтрак без всяких происшествий.

После бессонной ночи голова у Верити гудела и казалась непомерно тяжёлой. Она решила прилечь, положив на лицо влажное холодное полотенце. Облегчение было кратким — боль вернулась. Тогда Верити принялась расхаживать по комнате, натирая виски, но и это не помогало. Выглянув в окно, она увидела, что погода чудесно располагает к прогулке.

В округе она знала много укромных уголков — мест, где любила проводить время в одиночестве за книгой или с Сэмом, болтая обо всём на свете. Одна из тропок вела к старому вязу. Он гордо возвышался вдали от других деревьев, его ветви широко раскинулись над землёй образуя просторный зелёный шатёр. Трава под ним почти не росла из-за плотного ковра прошлогодних листьев.

Верити осторожно прислонилась к толстому, шершавому стволу. Как будто старый вяз забирал её боль, взамен даря покой. Она почти физически чувствовала, как напряжение уходит из висков. Шум листвы, запах прогретой солнцем земли, монотонное жужжание насекомых — всё это успокаивало. Казалось, она могла бы простоять здесь до самого вечера. Но её внимание привлекли голоса. Кто-то очень громко спорил. Верити присела, чтобы не выдать своего присутствия. Вяз стоял недалеко от широкой дороги, по которой часто ходили и ездили местные крестьяне. Но это были не они.

Сэм ехал на своём длинноногом жеребце Эше, которым очень гордился. В прошлом году он выиграл его в карты на ярмарке у незадачливого джентльмена. Верити он до последнего клялся, что купил коня, но она знала: таких денег у Сэма никогда не было — а вот удача в азартных играх благоволила ему регулярно.

Верити не любила, когда Сэм играл в карты: это казалось ей опасным. Или точнее — компании, в которых он это делал. Ещё и досужие кумушки любили распускать всякие нелестные сплетни о нём.

Верити замерла, не в силах оторвать взгляд. Он был в одной лишь рубашке и узких брюках, обтягивающих сильные ноги. Сэм сидел в седле так легко, будто родился на лошади — его тело двигалось в унисон с каждым шагом Эша, а непослушные вьющиеся волосы раздувал весенний ветерок.

Рядом с Сэмом, создавая яркий контраст, на муле ехал его старик-отец — скрюченный от ревматизма, седой и лохматый Артур. Он был кузнецом и неплохо разбирался в лошадях; собственно, он и научил всему Сэма. Когда-то Артур был арендатором у мистера Джонса, но после того, как Сэм сам стал землевладельцем и построил дом, перебрался к нему.

Артур не был родным отцом Сэма. Однажды, а если точнее, двадцать восемь лет назад, дождливой октябрьской ночью он услышал жуткий стук в дверь. Когда решился открыть, на пороге стояла корзина с младенцем. Это и был Сэм. Так он ей рассказывал.

— Нашёл бы себе девицу попроще. Вот Салли, например! Смышлёная девка: и масло собьёт, и кролика освежует, — старый Артур смачно сплюнул. — И на поле, и в доме будет толк. Детишек нарожает.

— Я уже всё сказал по этому поводу, — недовольно пробурчал Сэм.

Он хмурился, и между бровями у него залегла морщинка. Видимо, старик донимал его этим разговором уже какое-то время.

— Проблем с этими леди-белоручками не оберёшься. Мать её — та ещё мегера. Не даст она вам жизни, — не унимался Артур.

— Старик! — голос Сэма звучал грозно, и вид у него был соответствующий. — Умолкни, прошу тебя.

— Ладно, ладно, — пробурчал Артур, недовольно ёрзая в седле. — Зря ты меня не слушаешь.

Последние слова он уже пробормотал себе под нос.

«Этот вредный старик тоже против», — подумала Верити и вздохнула. Это не было для неё открытием, но иногда казалось, что против них целый мир. Временами ей хотелось махнуть на всё рукой, выйти за респектабельного джентльмена и рыдать в подушку до конца дней.

Этот ненароком подслушанный разговор испортил день окончательно. Верити не хотела никого видеть и решила как можно дольше не покидать своё убежище. Она сидела на ковре из опавших листьев, обхватив колени руками и уперевшись в них лбом. Мысли без конца вертелись по кругу, словно назойливые мухи, отчего она утомилась ещё больше, а головная боль усилилась. Где-то вдалеке заливалась птица. Ветер всё так же шелестел листвой. Жизнь вокруг шла своим чередом. Только для Верити мир остановился.

На самом деле Верити давно знала, что есть лишь два пути. У неё просто не хватало смелости сделать выбор. Она могла отказаться от приданого, разорвать всякие отношения с семьёй и быть с любимым — в горе, и в радости, и по большей части — в бедности. Появляться в обществе (даже таком скудном, как здесь) ей бы больше не пришлось, что скорее радовало. Или же отказаться от Сэма, смиренно принять судьбу, сохранив репутацию и достаток. Верити было стыдно за свою трусость. Уже который месяц она не могла решиться и начать действовать.

— Я отдал тебе своё сердце и душу, мой дом станет твоим, и я обеспечу тебе достаток. Наши дети не будут нуждаться.

Языки пламени играли на лице Сэма. Казалось, его волосы шевелятся сами собой, а глаза горят двумя раскалёнными угольками — точно сам дьявол, искушающий невинную душу.

Он поднёс её холодную руку к губам и поцеловал. Сэм замер в ожидании ответа. Но Верити лишь отвела взгляд и стыдливо покраснела. Он поклялся быть ей верным, отдать всё, что имеет. Верити видела, как сильно он её хочет — не просто тело, а разделить с ней и радость, и горе этой жизни. Видела — и не могла ответить. Только уткнулась лицом в его плечо, и несколько слезинок скатились по щекам. Она слышала, как Сэм тяжело вздохнул, но так и не решилась поднять на него глаза.

— Прости, я не хотел давить, — тихо проговорил он. — Это нелегко, я всё понимаю и буду ждать.