Мир сквозь призму данных. Данные от истоков до информационных технологий

Слух не требует доказательств, потому что он всегда «оттуда», из неведомого, но авторитетного «откуда-то». Попробуйте проследить слух до истока – он ускользнёт, как вода сквозь пальцы. Спросите у любого, кто первым сказал эту новость, – вам назовут имя, но тот человек пошлёт к другому, а другой – к третьему, и цепочка оборвётся в никуда.

Мне видится в этом глубокий парадокс. Письменность дала человечеству возможность фиксировать истину, делать её вечной и независимой от памяти. Но рядом, в тени пергамента, всегда жила устная стихия, которая эту истину размывала, множила, превращала в тысячи противоречащих друг другу версий. Летопись утверждала одно. Молва – другое. И неизвестно, чему верило больше ухо простого горожанина или крестьянина.

Церковь боролась со слухами, как с бесовским наваждением. Князья пытались контролировать их через наказания – за «непотребные речи» секли кнутом, резали языки. Но слух – это гидра. Отрубишь один язык – вырастет десять новых, потому что потребность знать выше страха наказания.

И только много позже, когда на смену устной молве и рукописной книге пришли печатный станок, газеты, а затем и электронные средства связи, слух не исчез. Он просто перешёл на новые носители. Но принцип остался тем же: информация, у которой нет автора или автор прячется, – самая живучая. Потому что её некому опровергнуть.

Глава 4. От былин к началу летописания. Русский пример

Удивительно, что об одном и том же времени – о Киевской Руси X–XI веков – у нас есть две разные памяти. Одна живёт в летописях: даты, имена князей, договоры, походы, смерти. Другая – в былинах: Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович, Владимир Красное Солнышко. И эти две памяти почти не пересекаются. Летописи не упоминают Илью. Былины не знают точных дат. Создаётся впечатление, что они рассказывают о разных мирах, которые лишь иногда соприкасаются, как сон и явь.

А почему так? Вывод напрашивается сам собой, что перед нами – два разных способа обращения с прошлым. Два разных типа информации, которые рождаются из одних и тех же данных, но служат разным целям.

Былина – это устная история. Она не фиксирует факты, она передаёт смыслы. Для сказителя неважно, в каком именно году князь Владимир пировал в Киеве. Важно, что он был щедр, справедлив, что вокруг него собирались богатыри, что враг был наказан, а правда восторжествовала. Былина не учит хронологии – она учит тому, как быть человеком. Это не база данных, а кодекс поведения, упакованный в запоминающиеся образы.

Я представляю себе древнего сказителя, который идёт от села к селу, перебирает струны гуслей и поёт об Илье. Его слушают княжеские дружинники и смерды33[33], старики и дети. Никто не проверяет, было ли так на самом деле. Важнее другое: каждый уносит с собой чувство, что есть на свете правда, что она защищена, что она рано или поздно победит. Это – работа с информацией на уровне убеждений, а не фактов.

Летопись рождается из другого импульса. Её создают не для странствий, а для архива. Её читают не вслух под гусли, а в тишине скриптория, сверяя с предыдущими списками. Летописцу нужна точность – хотя бы относительная. Он должен знать, в каком году умер Ярослав, кто наследовал киевский стол, с кем воевал и кого родил. Без этой информации невозможно управлять: делить власть, собирать дань, определять наследников, заключать договоры с Византией или Польшей. Летопись – это инструмент государства, а не души.

И вот здесь начинается самое интересное. Эти два потока – устный и письменный, былинный и летописный – не существовали изолированно. Они пересекались, влияли друг на друга, спорили. Летописец, записывая событие, часто слышал народное предание о том же самом князе или битве. Иногда он включал его в свой текст, приглаживая, причёсывая, встраивая в стройную хронологию. Иногда – отбрасывал, считая недостоверным вымыслом.

Взгляните на образ князя Владимира. В былинах он – «ласковый князь Владимир-солнышко», устроитель пиров, собиратель богатырей. В летописи он же – жестокий язычник, убивший брата, насильник, а затем раскаявшийся грешник, креститель Руси. Противоречие? Да. Но это противоречие не ошибки, а разного взгляда. Для народа он остался тем, кто дал эпоху силы и славы. Для церкви и государства – тем, кто принёс истинную веру и разорвал с тьмой язычества. Обе памяти сохранили своё, отбросив ненужное.

Добрыня Никитич в былинах – могучий богатырь, победитель Змея. Исторический Добрыня – воевода князя Владимира, его дядя, реальный политик, участвовавший в захвате Полоцка и насилии над Рогнедой34[34]. Былина опускает тёмные стороны. Летопись фиксирует их сухо, без осуждения – такова была эпоха. И только сопоставляя оба источника, мы начинаем видеть объёмную фигуру человека, который был одновременно и жестоким воином, и народным героем.

Я не думаю, что здесь можно говорить о сознательной фальсификации. Скорее о работе культурной памяти, которая сама отсеивает лишнее и оставляет важное. Для рода важно, чтобы предок был доблестным. Для государства – чтобы он был легитимным. Для церкви – чтобы был святым или хотя бы благоверным. И каждый из этих институтов создаёт свой нарратив, используя доступные ему инструменты: устное предание, летописный свод, житие.

К началу XII века, когда создавалась «Повесть временных лет», эти разные потоки уже почти не смешивались. Летопись стала официальным, государственным жанром. Былина осталась в народной среде, иногда поднимаясь до княжеских пиров, но никогда не становясь частью письменной традиции. Церковные тексты заняли свою, сакральную нишу. Информационное поле раскололось на три уровня, которые редко пересекались.

Но память народная не исчезла. Она продолжала жить в устной передаче, шлифоваться, менять имена и сюжеты. Илья Муромец, живший, по мнению некоторых историков, в XII веке, в былинах стал современником Владимира Крестителя. Так время спрессовывало эпохи, соединяя несоединимое. Для строгого летописца – ошибка, недопустимый анахронизм35[35]. Для сказителя – правда высшего порядка: все богатыри должны стоять вокруг одного князя, все подвиги – совершаться в одном золотом веке.

Смотря на это расхождение, невольно задумываешься: а что, собственно, мы считаем историей? То, что записано в летописи с указанием года и месяца? Или то, что помнит народ, передавая из уст в уста веками? Летопись точнее, но она всегда чья-то. Былина смутна, но она – ничья и всехняя36[36]. И когда мы пытаемся восстановить прошлое, нам нужны обе памяти. Одна даёт нам скелет – даты, имена, события. Другая – плоть: смыслы, оценки, живые человеческие отношения.

Без летописи мы не знали бы, когда крестилась Русь. Но без былины мы никогда не поняли бы, почему через двести лет после крещения простой киевлянин или новгородец всё ещё помнил Владимира не как крестителя, а как «ласкового князя», у которого пировали богатыри. Данные летописи и данные былины противоречат друг другу. Но вместе они рождают информацию более сложную и объёмную, чем каждый из этих источников по отдельности.

И в этом, наверное, главный урок древнерусского информационного двуязычия. Прошлое никогда не дано нам в чистом виде. Оно всегда – результат чьего-то выбора. Вопрос только в том, кому мы доверяем: монаху-летописцу с пергаментом или слепому гусляру, поющему на городской площади.

Часть 5. Природные сети. Информационный обмен в живой природе

Перед тем как отправиться дальше, я хочу ненадолго отойти в сторону от человеческой эволюции. Нет, мы не будем снова говорить о космосе или о происхождении жизни. Я хочу в этой части посмотреть по сторонам. На то, что всегда рядом. На флору и фауну.

Растения, деревья, насекомые, звери, птицы. Они не пишут книг, не сидят в интернете, не оставляют летописей. Но это не значит, что они живут вне информации. Наоборот – они, на мой взгляд, являются неотъемлемой частью нашей темы, информации. Передают сигналы, принимают их, меняют своё поведение. Просто их язык не похож на наш.

В этой части я хочу поразмышлять над тем, что мне показалось интересным. Про деревья, которые предупреждают друг друга об опасности с помощью подземной сети, состоящей из грибницы микоризных грибов37[37]. Эту систему неофициально называют «грибным интернетом». Про пчёл, танцем указывающих путь к цветам, в котором каждое движение имеет свой смысл. Про волков, взглядом, позой и жестом собирающих стаю в охоте. Про то, как цветы «договариваются» с пчёлами, а ядовитые лягушки «кричат» своей окраской.

Человечество на своём пути многое взяло из этого мира. Подсмотрело, повторило, приспособило под себя. Но не всегда замечало, у кого учится.

Глава 1. Природные явления. Язык без слов

Прежде чем говорить о деревьях и животных, я хочу задержаться на том, что мы каждый день ощущаем, видим. На природных явлениях.

Ветер, облака, смена сезонов, дня и ночи для кого-то просто фон, на котором протекает жизнь. Но так ли это? Конечно же нет. Это самые настоящие данные, которые волей или неволей, но быстро становятся информацией.

Возьмём, к примеру, ветер. Для хищника это возможность за версту найти добычу или обнаружить угрозу. Хищник во время охоты выбирает позицию исходя из ветра, чтобы его запах не почуяли. Огонь, распространяясь по ветру, несёт за собой дым, а дым в свою очередь – это информация: либо там люди, либо опасность, пожар и пора уходить.

Взглянем наверх. Облака или тучи – от этого мы принимаем решение: выходить или нет. А птицы в этом видят приближение бури, чтобы решить, лететь дальше или переждать. Перелётные птицы вообще удивительные «читатели» данных. Они видят приближение циклона, чувствуют изменение давления и знают, когда стартовать, чтобы не попасть в бурю, и когда задержаться, чтобы дождаться попутного ветра. Никто их этому не учил. Просто те, кто не умел читать облака, не выжили и не оставили потомства.

Смена дня и ночи. Здесь тоже не всё так однозначно. Для кого-то день – время бодрствования, для кого-то – время сна. Ночные животные просыпаются, когда солнце садится, и для них закат – сигнал начинать охоту. А рассвет – сигнал прятаться, уходить в норы, замирать до следующей ночи. Для дневных – наоборот. Одни и те же данные – солнце встаёт и садится – а информация для разных существ разная. Кому вставать, кому ложиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рибонуклеиновая кислота (РНК) — биомолекула, которая играет ключевую роль в биологических процессах, включая синтез белка и регуляцию генов.

2

ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота) – макромолекула, обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования организмов. Хранит биологическую информацию в виде генетического кода, состоящего из последовательности нуклеотидов.

3

Протокод (прото- от греч. «первый», «начальный») – самые первые, примитивные правила или сигналы, которые выполняли роль кода (как танцы пчёл или система жестов).

4

Гиперссылка – «кликабельная» ссылка в цифровой среде, обеспечивающая нелинейные связи между данными. Основа структуры интернета.

5

Рефрен – это повторение строки, сочетания строк или целой строфы внутри произведения. Авторы намеренно повторяют слово, предложение или четверостишие в разных частях произведения.

6

Мнемоника (мнемотехника) – совокупность специальных приёмов и способов, облегчающих запоминание нужной информации и увеличивающих объём памяти путём образования ассоциаций (связей).

7

Тамга – это родовой фамильный знак, печать, который отмечал принадлежность чего-либо роду, племени или конкретному лицу. Простыми словами, тамга – это клеймо, метка, которая указывала на принадлежность предмета роду.

8

«Черты и резы» – выражение, которое упоминает простейшие рисунки (линии, геометрические фигуры, схематические изображения), которые предположительно использовались в славянской письменности до кириллицы.

9

Элитарный – относящийся к элите, предназначенный для элиты, принадлежащий элите, состоящий из элиты.

10

Пергаментные фолианты -- это старинные книги большого формата, изготовленные из специально обработанной кожи животных (пергамента).

11

Скрипторий (лат. scriptorium от scriptor – «писец, переписчик») – мастерская по переписке рукописей. Термин применяется к мастерским по изготовлению рукописных книг всех исторически существовавших цивилизаций, включая восточные.

12

Месопотамия (от греч. μέσος – «середина» и ποταμός – «река», Μεσοποταμία «Междуречье») – древняя область между реками Тигр и Евфрат на территории современного Ирака, колыбель одной из первых цивилизаций.

13

Папирус – материал для письма, похожий на бумагу, который изготавливали из стеблей одноимённого водного растения. Был распространён в Древнем Египте.

14

Пергамент (от названия города Пергам) – прочный материал для письма, сделанный из специально обработанной кожи животных (чаще телячьей или овечьей). Был дороже папируса, но прочнее и долговечнее.

15

Кодекс (от лат. codex – «ствол дерева», «дощечка для записи») – форма книги из сшитых вместе листов пергамента или бумаги, защищённых обложкой. Прямой предок современной книги.

16

Скрипторий (от лат. scriptorium – «место для письма») – мастерская в средневековых монастырях, где монахи переписывали и украшали книги.

17

«Русская Правда» — первый письменный свод законов Древней Руси, составленный при князе Ярославе Мудром и его преемниках.

18

Церковнославянский язык – язык славянского богослужения и книжности, созданный на основе древнеболгарского диалекта Кириллом и Мефодием. Долгое время был общим литературным стандартом для православных славян, включая Русь.

19

Цензор – лицо, которое просматривает рукописи до разрешения напечатания их.

20

Кормчая книга (от ст.-слав. «кормчий» – «рулевой») – сборник церковных и светских законов, правил и постановлений, служивший руководством для управления церковью и обществом в Древней Руси. Эталонный справочник.

21

Гражданский шрифт (гражданка) – шрифт, введённый Петром I в 1708 году для печати светских изданий в отличие от церковнославянского. Более простой и округлый, прямой предок современного русского кириллического алфавита.

22

Вавилонское столпотворение – библейский сюжет о смешении языков, когда люди перестали понимать друг друга. Используется как метафора полного хаоса и отсутствия общего стандарта в коммуникации.

23

Волхвы – это языческие жрецы, служители древних славянских богов. Они были не просто священниками, но и хранителями знаний, прорицателями, целителями и «операторами» древнего интерфейса общения с миром — через ритуалы, мифы и толкование знаков природы.

24

Дружинники – это профессиональные воины, составлявшие постоянное войско князя. Они были не просто солдатами, а его ближайшими соратниками и инструментом физического принуждения, который дополнял силу слова.

25

Капище – это языческое святилище, место, где стояли идолы (изображения богов) и совершались обряды. В контексте книги – это попытка создать единый центр обработки религиозных «запросов» и формирования общей «операционной системы» реальности.

26

Амвон – это возвышенное место в христианском храме, с которого священнослужители произносят поучения и другие богослужебные действия.

27

Демиург – это создатель, творец. В буквальном переводе с древнегреческого языка слово означает «мастер», «ремесленник» или «творец народа».

28

Новгородское вече (от ст.‑слав. вѣтъ – «совет») – народное собрание в Новгородской республике, которое решало важные государственные вопросы. Простыми словами, вече – это собрание жителей Новгорода, которое обсуждало общие дела и принимало решения по важнейшим политическим, социальным и экономическим вопросам.

29

Волхов – это река, на которой стоит Великий Новгород.

30

Смутное время – это период глубокого кризиса в России в конце XVI – начале XVII века, когда страна столкнулась с голодом, экономическим коллапсом, гражданскими войнами и иностранной интервенцией. Название происходит от слова «смутный», которое в допетровской Руси означало тревожный, полный раздоров и бурный период.

31

Тиун (тивун) – название княжеского или боярского управляющего, управителя в древнерусском государстве. Также так могли называть некоторые должности в Великом княжестве Литовском и в Русском государстве до XVII века. Слово заимствовано из древнескандинавского языка со значением «слуга».

32

Строить на песке означает опираться на недостаточно надёжные и проверенные данные в своих планах, рассуждениях. Выражение связано с притчей из Евангелия от Матфея, в которой человек построил дом на песке, и тот обрушился, так как песок – ненадёжная основа для дома.

33

Смерды – так в Древней Руси называли крестьян-земледельцев. Простыми словами, это были люди, которые пахали поле, платили дань князю и подчинялись его суду. Изначально смерды были свободными, но по мере развития поместной системы были постепенно закрепощены.

34

Насилие над Рогнедой – упоминание в некоторых летописях о том, что князь Владимир по совету своего дяди Добрыни насильственно взял в жёны Рогнеду, по некоторым версиям – на глазах её родителей.

35

Анахронизм – термин, который означает ошибочное, намеренное или условное отнесение событий, явлений, предметов, личностей к другому времени, эпохе относительно фактической хронологии. Название происходит от греческих слов: ἀνα- – приставка со значением обратного действия + χρόνος – «время».

36

Всехняя – всеобщая, относящаяся ко всем, охватывающая всех.

37

Микоризные грибы (грибы-микоризообразователи) – это грибы, которые формируют взаимовыгодное сожительство (микоризу) с корнями высших растений. Простыми словами, грибы «дружат» с растениями: получают от них углерод, необходимый для развития и роста гриба, а в обмен обеспечивают поступление из почвы в корень растения влаги и питательных веществ.