Голубая вена. Право на жизнь

— На пару дней, если экономить. Дима вчера нарубил мало — устал, замёрз. Сегодня пошлём его снова.

— Пошлём. Но не одного. Возьми Артёма, пусть помогают.

— Артёма я хотел на окна поставить. Второй этаж — там щели, дует.

— Значит, окна сначала. Дрова потом. Без окон тепло не удержим.

Олег кивнул, помешал угли кочергой.

— Слышал? — спросил он вдруг.

— Что?— Тишина.Я прислушался. Действительно, тишина была особенной — не городской, выморочной, а лесной, живой. Где-то далеко, за стенами, ветер гнал снег по крыше. Слышно было, как потрескивают дрова, как поскрипывает дом, оседая на морозе.

— Хорошая тишина, — сказал я.

— Страшная, — ответил Олег. — В городе ты знаешь, откуда прилетит пуля. А здесь — лес. Не поймёшь, кто по ту сторону.

— Потому и надо укрепиться.

— А потом что?Я посмотрел на него.

— А потом — жить дальше.

Он не ответил. Только вздохнул тяжело, по-стариковски, хотя ему не было и сорока.

Часть 2. Завтрак без хлеба

К семи утра проснулись все.Светлана хлопотала у печи, грела воду в большом чайнике — ржавом, эмалированном, с отбитым носиком. Тётя Зина перебирала крупу — отделяла хорошие зёрна от гнилых, ссыпала их в мешок. Дети возились в углу, играли в «дочки-матери» — мирная игра, которая в этом мире казалась издевательством над реальностью. Ирина вышла к столу с Викой на руках. Дочь уже проснулась, но была сонной, тёрла кулачками глаза и кряхтела.

— Есть хочешь? — спросила Ирина.

— Попробую, — ответил я.

Она усмехнулась.

— Я не про тебя. Я про дочь.

— А, ну про неё — хочет.

Ирина достала из рюкзака банку детского питания — это была драгоценность, которую мы берегли как зеницу ока. Развела порошок тёплой водой, размешала ложкой. Вика увидела еду и оживилась, захлопала в ладоши.

Мы завтракали тем, что было: кипяток с шиповником, несколько кусков чёрствого хлеба на всех, размоченные в воде, по куску вяленого мяса и горсть сухарей, которые Светлана на сушила ещё в квартире.

— Маловато, — сказал Артём, глотая свой кусок.

— Привыкай, — ответил Олег.

— На ферме хлеб не растёт.

— А что растёт?— Ничего.

Артём замолчал, уставился в кружку.

— Весной будем сажать, — сказал я. — Картошку, морковку, лук. Найдём семена.

— А где?

— В селе. В брошенных домах. У старух всегда были запасы.

— А если они там ещё живы.

— Если живы — поделимся. Если нет — возьмём.

Артём поднял на меня глаза.— Ты спокойно говоришь о чужих смертях.

— Я говорю о выживании. Смерть — часть выживания. Чужая или своя — не важно.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Ирина поймала мой взгляд и покачала головой — мол, не надо так жёстко. Я не ответил. Правда есть правда.

Часть 3. Распределение обязанностей — живой разговор

После завтрака я собрал всех в большой комнате. Не как командир — как старший, который отвечает за каждого.

Я сел на перевёрнутый ящик из-под патронов, сложил руки на коленях.

— Давайте поговорим о делах, — сказал я. — Работы много. Бездельников у нас нет. Но я не буду раздавать приказы как в казарме. Скажите, что вы умеете, что готовы делать. А я распределю. Олег хмыкнул.

— Я умею водить машину, стрелять и материться. Ещё могу дрова колоть.

— Это пригодится. Ты с Артёмом сегодня займётесь окнами на втором этаже. Щели заделать, досками заколотить, железом укрепить. Олег кивнул.

— Артём, — я повернулся к парню. — Ты что умеешь?

Он помялся.— Отец учил машины чинить. Немного. И стреляю я хорошо.

— Стрельба пригодится позже. А сейчас — окна. Поможешь Олегу. Научишься — пригодится. Он кивнул, но без энтузиазма.

— Дима, — я посмотрел на сына Алексея. — Ты вчера дрова рубил. Сегодня продолжишь. Но не один. Ира, ты можешь с ним? Она подняла брови.

— Я?

— Ты. Топор в руках держала. Вику на время оставишь Светлане. Или тёте Зине.

Света кивнула.— Я с детьми посижу.

— Хорошо. Ирина, ты с Димой идёте в лес. Он рубит, ты собираешь. Вдвоём быстрее.

Ирина вздохнула, но спорить не стала.

— Светлана, ты и тётя Зина — вода. Колодец во дворе. Насос замёрз, поднимете вёдрами. Половину на кухню, половину на умывание.

— А мыться чем? — спросила Светлана.

— Пока снегом. Горячей воды не будет — дрова бережём.

— Господи, — прошептала она, — дожились. Тётя Зина молча перекрестилась.

— А ты, Егор? — спросил Олег. — Чем будете заниматься?

— Крышей. Панелями солнечными. И тем, что не успеете вы.

— То есть всем? — усмехнулся он.

— То есть всем, — подтвердил я. — Это не стройка с бригадой рабочих. Это выживание. Каждый вносит вклад.

— А если кто-то не хочет? — спросил Артём.

Я посмотрел на него. Вопрос был не праздный.

— Тогда этот кто-то — не член нашей группы. А гость. Гостей мы кормим, но не делим с ними риски. И гость может уйти в любой момент.

— Жёстко, — сказал он.

— Честно, — поправил я. Он опустил глаза. Спорить не стал.

Часть 4. Разговор с женой

После собрания Ирина подошла ко мне на кухне.

— Ты мог бы помягче с ними, — сказала она, забирая у меня кружку и наливая кипяток.

— Зачем?

— Чтобы не боялись.

— Бояться — полезно. Страх заставляет быть осторожным.

— А уважение?

— Уважение зарабатывается делами. Словами его не купишь.

Она поставила кружку передо мной, села напротив.

— Ты изменился, Егор. Раньше ты был мягче.

— Раньше у меня не было пяти лет ада за плечами.

— И поэтому ты стал чёрствым?

— Я не чёрствый, я живой Ир. А чёрствые — это те, кто умер внутри.

Она помолчала, глядя в окно.

— А я боюсь, что ты ожесточишься, потеряешь человечность. Это страшно.

— Не бойся. Я слишком люблю вас, чтобы превращаться в монстра.

— Ты уже превращаешься. Ты убил тех людей на трассе без колебаний.

Я вздохнул.

— Ира, они хотели нас ограбить. У них было оружие. Если бы я не сделал то что сделал, сейчас мы бы здесь не сидели.

— Я знаю. Но ты даже не сомневался.

— У меня не было времени сомневаться. И никогда не будет. Мы живём в мире, где секунда решает всё. Она покачала головой, взяла меня за руку.

— Я не осуждаю. Я просто боюсь за тебя.

— Не нужно за меня бояться, я справлюсь.

Она усмехнулась — грустно, через силу.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— Нет. Но для тебя стараюсь быть.

Она встала, поцеловала меня в щёку.

— Иди уже, герой. Крыша ждёт.

Часть 5. Крыша — работа и мысли

Я забрался на крышу через чердачный люк. Ветром здесь дуло сильнее, чем внизу, а снег лежал такими сугробами, что я проваливался по колено. Шифер был старый, кое-где треснувший, но держался. Я прошёлся по всей поверхности, отмечая места, где требовался ремонт. Солнечные панели мы привезли с собой — четыре штуки, каждая по 450 ватт, плюс аккумуляторы и контроллер. Их нужно было установить на южном скате, там, где солнце бывает большую часть дня. Я разметил места для креплений, достал дрель и начал сверлить. Шифер крошился под сверлом, но я работал осторожно, без спешки. Работа на высоте успокаивала. Здесь, наверху, не было слышно детского плача, споров, скрипа половиц. Только ветер, снег и стук инструментов. Я мог думать. О чём я думал? О прошлом. О будущем. О группе «Сопка», которая где-то там, в лесах или в городе, возможно, ещё жива.

Вера, с её ледяным взглядом и руками, которые умели держать нож. Катя умеющая отлично обрабатывать раны. Лиза и Алиса — две сестры, которые стали мне почти родными. Дима-механик, который мог починить что угодно, от генератора до детской игрушки. Старик Николай, который учил меня, что даже в конце света можно сохранить человеческое достоинство. И Лёша — мальчишка, который смотрел смерти в глаза так же спокойно, как я.Они живы. Пока живы. Я найду их. Спасу. Не повторю ошибок прошлого.

Я отвлёкся на мысли и чуть не сорвал крепление. Выругался сквозь зубы, поправил.

Работал до обеда. Внизу, во дворе, слышны были голоса — Олег с Артёмом грохотали железом, заколачивая окна. Где-то за домом стучал топор — Дима рубил сухостой, а Ирина собирала ветки в кучу. Светлана с тётей Зиной гремели вёдрами у колодца.Ферма оживала. К обеду я закончил с креплениями, прикрутил панели, протянул провода в чердачное окно. Оставалось подсоединить их к аккумуляторам и инвертору, но это я сделал уже в тепле. Спустился вниз — продрогший, мокрый, но довольный.

Ирина встретила меня на кухне с кружкой горячего кипятка. Вика сидела у неё на руках и жевала сухарь.

— Замёрз? — спросила она.

— Как собака.

— Иди к печи, согрейся. Я сел у огня, протянул руки к пламени.

— Панели поставил. К вечеру будет свет.

— Хоть какое-то счастье.

— А что у вас?

— Димка нарубил много дров. Олег с Артёмом заколотили три окна. Светлана натаскала воды. Тётя Зина перебрала крупу — говорит, на месяц хватит.

— Хорошо.

— А ты как? — она присела рядом. — На крыше не страшно?

— Страшно, когда внизу зомби. А когда просто высота — нет.

— Ты ничего не боишься?

— Боюсь. Боюсь за вас. Боюсь не успеть. Боюсь ошибиться.

Она погладила меня по плечу.

— Ты всё делаешь правильно.

— Надеюсь.

Мы помолчали. Вика заснула прямо у Ирины на руках — сухарь выпал, покатился по полу.

— Уложи её, — сказал я. — И сама отдыхай.

— А ты?

— Я проверю периметр.

Часть 6. Обход фермы

Периметр фермы составлял около двухсот метров — двор, огород, амбар, сарай, курятник. Всё это было огорожено старым штакетником, который местами сгнил, местами повалился. Не защита, а декорация.

Я обошёл всё по кругу, отмечая слабые места: северная сторона, где забор почти полностью развалился; восточная, где был лаз под проволокой; южная — с воротами, которые мы укрепили цепью и навесным замком.

Вернулся на крыльцо, достал блокнот. Набросал план: укрепить северную стену — вкопать столбы, натянуть колючую проволоку (её мы нашли в амбаре). Восточный лаз — завалить камнями, досками. Ворота — сварить дополнительную задвижку. Работы на неделю. Может, на две.

Олег вышел на крыльцо, закурил — последняя сигарета, которую он берёг три дня.

— Докладываю, — сказал он. — Окна на втором этаже заколотили. Осталось два — на них листов не хватило.

— Нарежем из тех, что в сарае.

— А в сарае их штук пять, не больше.

— Значит, хватит на два окна.

Олег затянулся, выпустил дым в морозный воздух.

— Скажи, Егор. Мы здесь надолго?

— Надеюсь, надолго.

— А если на нас нападут?

— Тогда будем защищаться.

Я посмотрел на него.

— Ты боишься?

— Я реалист.

— Реалист боится, но делает.

Он усмехнулся.

— Ты всегда такой философ?

— Только когда устаю.

— Иди отдохни. Я ещё посижу тут.

Я кивнул, хлопнул его по плечу и ушёл в дом.

Часть 7. Вечер у печи

После ужина все собрались на кухне. Светлана подала кипяток с шиповником — единственное, что у нас осталось из горячих напитков. Дети уже спали в гостиной, укутанные в одеяла. Тётя Зина дремала в кресле. Олег сидел на лавке, чистил автомат. Артём возился с рацией — пытался поймать волну, но слышал только шипение.

— Никого нет, — сказал он разочарованно.

— И хорошо, — ответил я. — Значит, рядом никого.

— Или все молчат, чтобы их не нашли.

— Тоже вариант.

Дима сидел в углу, сжимая в руках кружку. Он выглядел уставшим — после рубки дров у него болели руки, он сжимал пальцы, морщась.

— Дим, — сказал я. — Как ты?

— Нормально.

— Не ври.

Он поднял на меня глаза — чёрные, глубокие, с той грустью, которая бывает только у детей, переживших слишком много.

— Я устал. И всё время думаю о родителях.

— Это нормально.

— А что не нормально?

— Не нормально — зацикливаться. Они погибли. Нужно жить дальше.

Он опустил взгляд.

— Ты жестокий.

— Я честный.

— А честность всегда жестокая?

— Часто. Но это лучше, чем ложь, которая утешает сейчас и убивает завтра.

Он замолчал. Я не стал давить. Ира подошла, села рядом.

— Не грузи парня, — сказала она тихо.— Он должен это понять. Чем раньше, тем легче ему будет.

— Легче не будет. Просто привыкнет.

— Привыкнуть — тоже вариант.

Дима не слышал — или делал вид, что не слышит. Мы сидели в тишине, слушая, как потрескивают дрова в печи. Где-то за стеной, в ночи, выл ветер.

— Завтра, — сказал я, — начнём укреплять северную стену. Олег, ты с Артёмом и Димой вкапываете столбы. Я натягиваю проволоку.

— А я? — спросила Ирина.

— А ты — с Викой. И готовишь еду.

— Я тоже могу работать.

— Ты и так работаешь.

Она хотела возразить, но я покачал головой.

— Не спорь. Ты нужна нам здоровой. А Вике нужна мать.

Она ничего не ответила.

Часть 8. Разговор перед сном

Мы легли поздно.

Я проверил замки, заслонку в печи, запас дров на ночь. Вернувшись в спальню, увидел, что Ирина не спит — сидит на матрасе, обхватив колени руками, и смотрит в темноту.

— Что-то случилось? — спросил я, садясь рядом.

— Ничего. Просто думаю.

— О чём?

— О нас. О том, как мы жили до всего этого. О квартире, о работе, о том, как мечтали о даче. И вот теперь дача у нас есть.

— Только без удобств и с зомби за забором.

Она усмехнулась.— Да. И это наша жизнь теперь.

— Это наша жизнь, — подтвердил я. — Но мы вместе. И это главное.

Она положила голову мне на плечо.

— Ты правда веришь, что у нас всё получится?

— Верю.

— А если нет?

— Тогда мы придумаем что-то другое.

Она молчала долго, потом сказала: — Ты всегда такой уверенный?

— Нет. Но для тебя стараюсь.

— Ты уже говорил это.

— Потому что, это правда.

Она поцеловала меня в щёку, потом в губы.

— Спасибо, любимый.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что не сдаёшься. За то, что любишь меня. Я обнял её, прижал к себе.

— Это я должен тебя благодарить. За Вику. За то что веришь в меня. За то, что ты со мной.

Мы лежали в темноте, слушая, как дышат во сне дети, как посапывает тётя Зина, как где-то далеко, в лесу, ухает сова.Ферма засыпала. Я закрыл глаза и подумал: завтра будет новый день. Новые заботы. Новая опасность. Но мы справимся. Потому что у нас нет выбора. И потому что мы — семья.

Глава 3. Лес. Кровь и счёт

Часть 1. План и сомнения

Утро третьего дня на ферме началось с того, что Олег разбудил меня затемно.

— Егор, подъём, — сказал он, тронув меня за плечо. Я спал чутко, вскочил мгновенно, рука сама потянулась к ножу. — Тихо, тихо, это я.

Я выдохнул, опустил руку.

— Что случилось?

— Ничего. Но надо поговорить, пока остальные не проснулись.

Мы вышли на крыльцо. Мороз был лютым — градусов под тридцать, снег скрипел под ногами, и пар изо рта вырывался густыми клубами. Олег закурил — не полную пачку нашёл в амбаре.

— Я вчера обошёл периметр, — сказал он. — Надо укреплять ферму серьёзней, твоя колючка — она не спасёт.

— Знаю, я уже думал об этом.

— Тогда что предлагаешь ?

Олег выпустил дым.

— Я предлагаю сделать нормальные укрепления. Вкопать столбы. Сделать ров. Хотя бы метр глубиной, полтора.

— Ров? — он усмехнулся. — Ты представляешь, сколько это работы? Мёрзлая земля, лопаты у нас три штуки, людей — пять.

— А ты представляешь, что будет, если придёт толпа зомби? Или люди с грузовиком? Колючка их задержит на три секунды.

Он замолчал, понимал что я прав.

— Давай так, — сказал я. — Сначала лес. Мне нужно проверить, что там, за опушкой. Ближайший тракт — в трёх километрах. Там могут быть машины, топливо, еда. И зомби.

— Зомби есть везде.

— В лесу их меньше. И они медленнее — холод сковал суставы. Сейчас — самое время для разведки.

Олег потушил сигарету о перила, спрятал окурок в карман — мусорить не привык.

— Когда идём?

— Сегодня. Ты, я и Дима.

— Артёма не берёшь?

— Артём остаётся с Ирой и Светой. На ферме тоже нужны люди.

Олег кивнул.

— Во сколько?

— Через час. Пока соберёмся, пока свою предупрежу.

Он ушёл в дом, а я остался на крыльце, глядя на лес.

Тёмная стена елей и лиственниц стояла в полусотне метров от фермы. Днём она казалась просто лесом — обычным, таёжным, какие я видел сотни раз. На рассвете же, в сером предутреннем свете, она выглядела как живая изгородь из копий, за которой пряталось нечто. Я не верил в мистику, но чуйка, выработанная за пять лет апокалипсиса, редко когда меня обманывала.

Лес таил опасность. Какую — я не знал. Но собирался узнать.

Часть 2. Сборы и прощание

Ира проснулась, когда я уже надевал бронежилет.

— Ты куда? — спросила она сонно, приподнимаясь на локте.

— В лес. На разведку.

— Один?

— С Олегом и Димой.

Она села, натянула одеяло на плечи.

— Зачем Диму? Он ребёнок.

— Он метко стреляет. И ему нужно учиться. Чем раньше — тем лучше.

— Егор

— Ира, — я повернулся к ней. — Я не хочу его терять. Я никого не хочу терять. Но если мы будем прятаться за стенами, мы никогда не выживем. Нам нужны ресурсы. Нам нужна информация. Нам нужно знать, что за лесом.

Она опустила глаза.

— Я боюсь.

— Я тоже.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Она встала, подошла, обняла меня. Вика спала в углу, закутанная в одеяла, и не видела, как мать плачет.

— Возвращайся, — прошептала Ирина.

— Всегда возвращаюсь.

Я поцеловал её в лоб, отстранился, взял автомат.

В коридоре меня ждали Олег и Дима. Оба в гидрокостюмах, бронежилетах, с автоматами и ножами. Дима выглядел бледным, но держался — сжимал оружие крепко, смотрел на меня не мигая.

— Готовы? — спросил я.

— Готовы, — ответил Олег.

— Тогда пошли.

Часть 3. Лес

Лес встретил нас тишиной.

Настоящей, первобытной, которая давит на уши и заставляет сердце биться чаще. Снег скрипел под ногами, ветки похрустывали, изредка срывалась с дерева шапка снега и падала вниз с глухим стуком.