Вымышленные беседы. Книга вторая

– Позволю себе не согласиться с этим выводом. Во-первых, потому, что Вы на протяжении всего повествования не раз подчеркивали, что мужчины, любящие всем сердцем женщину, которую готовы взять в жены и отдать за неё свою жизнь, тем не менее, встречались и с другими женщинами, и не единожды. Женщины же, как правило, должны были оставаться целомудренными и непорочными до официального замужества. Во-вторых, такое совершенство отношений между мужчиной и женщиной возможно только при условии, что они познакомились в раннем возрасте и не успели еще нагрешить. Примеры тому: не достигший 16-летия король Эдуард III и 14-летняя Филиппа, Ромео и Джульетта... Говорить так о современных женщинах и мужчинах весьма проблематично, потому что это зависит от воспитания в семье, от примера, подаваемого родителями, от прочитанных книг и просмотренных фильмов. К тому же сейчас в таком раннем возрасте женятся и выходят замуж крайне редко, что к тому же противоречит действующему законодательству. А до совершеннолетия – до 18 лет ой как много можно нагрешить... Мне известны случаи, когда девушки, встречаясь с молодыми людьми, не теряли девственности до официального замужества. Но это не всегда приводило к совершенству в их семейных отношениях с мужьями. А некоторые несовершеннолетние школьницы до окончания школы имели половые контакты более чем со ста молодыми мужчинами (чаще солдатами срочной службы)...

– Прошедшее отмериваешь годами, но будущее осмеливаешься мерить только месяцами или неделями.

– Совершенно справедливо. Большинство моих ровесников – родственников, друзей и соседей уже умерли, дожив в лучшем случае до 72 лет. Остались еще несколько не совсем здоровых, но сумевших справиться с вредными привычками и болезнями мужчин. Женщины в этом плане более успешны – доживают и до 89, и до 96, и даже до 100 лет... Но если говорить о качестве жизни этих долгожителей, то не у всех оно одинаково.

Я даже не берусь загадывать – когда небесная канцелярия решит призвать меня к себе на вечную службу и в каком качестве.

– Государству вовсе не обязательно, для того, чтобы стать могущественным, иметь огромную террриторию или большое народонаселение. Надо только, чтобы в народе было развито чувство гордости, чтобы он был способен на порыв и чтобы им долгое время правил разумный монарх, который сумел бы зажечь в душах людей огонь высоких устремлений.

– Как-то Н. С. Михалков в «Бесогоне» задал вопрос президенту и попросил его сказать, какое общество он строит. А действительно – какое? В советское время строили коммунистическое. И сейчас, после включения в Конституцию РФ в 2020 году упоминания о боге, должны вернуться к коммунистической идеологии, чтобы это включение не было сделано для «красного словца». Ведь Иисус Христос был первым в мире коммунистом и создал первую в мире коммунистическую общину. Правда, его теория и проповедь вела к утопическому коммунизму, при котором следовало все имущество собрать воедино в интересах всех людей и проедать его, не заботясь о дне завтрашнем, влоть до прихода «Царствия Небесного», которое он ожидал со дня на день. И посмотрите – сколько у него сторонников, сколько людей выражают свое желание следовать его учению о справедливом и миролюбивом обществе во время своей земной жизни. Не поставив перед людьми высоких целей, привлекательных для них, можно ли ожидать развития в них чувства гордости за свою страну, за свою власть, за общество, которое они создают...

– Ибо люди лишь тогда чувствуют всю цену жизни и могут достойно ее прожить, когда все их деяния и все их мысли посвящены какому-то великому свершению, с которым они неразрывно связывают свою судьбу.

– А почему великое свершение необходимо обязательно связывать с государством? По-моему, самое главное великое свершение должно заключаться и исполняться в самом человеке и самим человеком: его становлением из человекообразного детеныша, или человекообразного животного, в Человека разумного, подобного богу своим поведениеи и своим устремлением. И это по силам каждому человеку, было бы желание и, более того, стремление достичь этой высокой цели, которая приведет его в «Царство Небесное» и его бессмертная душа будет продолжать нести этот божественный свет в Мироздании. Но прежде чем попасть в «Царство небесное», каждому человеку следует построить его в своей душе деланием добрых и полезных народу и самому себе дел.

– Именно эта тяга к величию подвигает короля Эдуарда (Эдуарда III – короля Англии – прим. авт.), когда он вынашивает план, о котором вслух не говорит, но который ни от кого не скроешь, – превратить Европу в государство английское. Не то чтобы он мечтает держать весь Запад под своей единоначальной властью или хочет покорить все государства и превратить их в своих вассалов. Нет, нет, его замысел иной – свободное объединение королей или правительств, где он играл бы первенствующую роль.

– Здесь уместно вспомнить фразу, оброненную Рандольфом Черчиллем – сыном Уинстона Черчиля: «Идеальным исходом войны (Второй мировой – прим. авт.) на Востоке был бы такой, когда последний немец убил бы последнего русского и растянулся мертвым рядом». А что мы видим в настоящее время? Премьеры Англии, часто сменяющие друг друга на этом посту в последние годы, изо всех сил стараются помешать заключению мирного соглашения между Россией и Украиной, и больше всех европейских стран подливают масла в огонь военного конфликта между правителями этих государств и успешно втягивают в этот процесс все государства Западной Европы, несмотря на то, что Великобритания вышла из состава Евросоюза...

– Не может все всегда быть злосчастным... Да, да, среди всех поражений, всех мук, всех разочарований Всевышний, дабы поддержать дух наш, посылает нам хоть чуточку блага. Надо только уметь ценить это. Господь ждет от нас лишь благодарности, дабы доказать неизреченную доброту свою.

Посмотрите сами, после лета, как нас обласкала погода и какая чудесная теплынь стоит на всем нашем пути! Это небеса пожелали приободрить нас.

– Увы, и это может быть иногда омрачено. Встаю утром, любуюсь на восход солнца, на душе становится радостно, и вдруг вспоминаются слова из песни Давида Тухманова «Как прекрасен этот мир»: «Ты проснешься на рассвете, вместе мы с стобою встретим...». И здесь эта радость первых минут заканчивается, потому что просыпаюсь я один и мне не с кем разделить эту красоту восхода солнца...

И мысли от положительных эмоций переходят к прозаическим: предупреждению о беспилотной опасности и препонам, возникающим на пути заключения мирного соглашения России и Украины.

– А я-то, я все ждал случая обсудить с ним хоть какие-то, пусть даже самые туманные, предложения о мире, чтобы можно было передать их англичанам, уцепиться за них и начать переговоры. Я предлагал, чтобы оба короля назначили посланцев, а те составили бы список всех спорных вопросов, возникших между Францией и Англией. Только этого я и добивался, потому что по этим спорным вопросам можно спорить года четыре, не меньше.

– Вот уже прошли эти четыре года. Пора бы уже найти компромиссное решение.

Беседа с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым

Лермонтов Михаил Юрьевич (15 октября 1814, Москва – 27 июля 1841, Пятигорск; место погребения Тарханы, Пензенская область) – великий русский поэт, прозаик, драматург, художник. Поручик лейб-гвардии Гусарского полка.

Цитаты взяты из романов: «Вадим», «Княгиня Лиговская», «Герой нашего времени», «Кавказец»; ...«я хочу рассказать вам»

– А много ваших легло? – Да человек десяток есть!.. зато уж мы, как ворвались в дом, всех покрошили, кроме господ... да этим суждено умереть не молодецкой смертью...

– Чего же вы ждете?.. осины есть... веревки есть...

– Да власти нет... старшина велит вести их к Белбородке!..

– Эх, кабы я был старшина?..

Тут ковш еще раз пропутешествовал по рукам и сухой вернулся к своему источнику!.. умы заклокотали сильнее, и лица разгорелись кровавым заревом.

– Кто вам мешает их убить! разве боитесь своих старшин? – сказал Вадим с коварной улыбкой.

Это была искра, брошенная на кучу пороха!.. «Кто мешает! – заревели пьяные казаки. – Кто смеет нам мешать!.. мы делаем, что хотим, мы не рабы, черт возьми!.. убить, да, убить! отомстим за наших братьев... пойдемте, ребята»... и толпа с воем ринулась к кибиткам; несчастный старик спал на груди своей дочери; он вскочил... высунулся... и все понял!..

– Вот она искра для толпы! Вот она, выведенная математическая формула влияния на людей, о которой мы говорили с Артуром Конан Дойлем.

– Но увы! еще не кончились его муки; пьяные безумцы прежде времени пустили конец веревки, который взвился кверху; мученик сорвался, ударился о-земь, – и нога его хрустнула... он застонал и повалился возле трупа своей дочери. «Убийцы! – прохрипел он... – вот вам мое проклятье! проклятье!..»

– «Заткни ему горло!» – сказал Орленко... это было сожаленье...

Два ножа в минуту воткнулись в горло старика, и он умолк.

Когда казаки, захотев увериться в его кончине, стали приподнимать его за руки, то заметили, что в последних судорогах он крепко ухватил ногу своей дочери, впился в нее костяными пальцами, которые замерли на нежном теле... О, это было ужасно... они смеялись!..

– Читая исторические романы даже французских авторов, этому нимало не удивляешься. Любая война, любая революция, любая бойня, любой мятеж способствует не только проявлению животных инстинктов, но их непомерному выпячиванию наружу, тогда как в мирное время они запрятаны глубоко, а у некоторых и не очень, в самых дальних уголках истрической памяти эволюции человека из животных, рыб и птиц.

– А между тем Вадим стоял неподвижно, смотрел на нее и на старика так же равнодушно и любопытно, как бы мы смотрели на какой-нибудь физический опыт! он, чье неуместное слово было всему виною...

Погодите, это легко объяснить вам.

Во-первых, он хотел узнать, какое чувство волнует душу при виде такой казни, при виде самых ужасных мук человеческих – и нашел, что душу ничего не волнует.

Во-вторых, он хотел узнать, до какой степени может дойти непоколебимость человека... и нашел, что есть испытания, которых перенесть никто не в силах... это ему подало надежду увидать слезы, раскаяние Палицына – увидать его у ног своих, грызущего землю в бешенстве, целующего его руки от страха... надежда усладительная, нет никакого сомнения.

– Месть для некоторых сладка в унижении своего врага. Но мне более по душе совет древнекитайского философа VI-V веков до н. э. Лао-цзы: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага».

– Суд общего мнения, везде ошибочный, происходит, однако, у нас совсем на других основаниях, чем в остальной Европе; в Англии, например, банкрутство – бесчестие неизгладимое, – достаточная причина для самоубийства. Развратная шалость в Германии закрывает навсегда двери хорошего общества (о Франции я не говорю: в одном Париже больше разных общих мнений, чем в целом свете) – а у нас?.. объявленный взяточник принимается везде очень хорошо: его оправдывают фразою: и! Кто это не делает!.. Трус обласкан везде, потому что он смирный малый, а замешанный в историю! – о! Ему нет пощады: маменьки говорят об нем: «бог знает, какой он человек», и папеньки прибавляют: «мерзавец»...

– Общественным мнением управляют с помощью принимаемых от имени народа законов и «независимых» СМИ. Примеров тому множество, так что даже не хочется останавливаться хотя бы на одном из них. Достаточно при желании открыть криминальную и светскую хронику и познакомиться с ней.

– Дальнейший разговор их я не передаю, потому что он был бессвязен и пуст, как разговоры всех молодых людей, которым нечего делать. И в самом деле, скажите, об чем могут говорить молодые люди? запас новостей скоро истощается, в политику благоразумие мешает пускаться, об службе и так слишком много толкуют на службе, а женщины в наш варварский век утратили вполовину прежнее всеобщее свое влияние. Влюбиться кажется уже стыдно, говорить об этом смешно.

– Как говорят современенные психологи, даже с лучшим другом сейчас говорят, в лучшем случае, только о погоде. Россияне в большинстве своем книг не читают, в театры и на выставки не ходят – что же при этом остается обсуждать? Только прогноз погоды и его соответствие истинному проявлению природных явлений.

– Может быть, со временем я полюблю и Петербург, но мы, женщины, так легко предаемся привычкам сердца и так мало думаем, к сожалению, о всеобщем просвещении, о славе государства! Я люблю Москву. С воспоминанием об ней связана память о таком счастливом времени! А здесь, здесь все так холодно, так мертво... О, это не мое мнение; это мнение здешних жителей. – Говорят, что въехавши раз в петербурскую заставу, люди меняются совершенно.

– Может быть, поэтому сейчас в России творится такой бардак, что женщин во всех эшелонах власти просто тьма, а «думают они мало» и о народе, и о безусловном исполнении своих служебных обязанностей...

– Поверьте, – отвечала княгиня, – кто скоро нравится, об этом скоро и забывают.

– Боже мой! что на свете не забывается?.. и если считать ни во что минутный успех – то где же счастие? Добиваешься прочной любви, прочной славы, прочного богатства... глядишь... смерть, болезнь, пожар, потоп, война, мир, соперник, перемена обоего мнения – и все труды пропали!.. а забвенье? – забвенье равно неумолимо к минутам и столетиям. – Если б меня спросили, чего я хочу: минуту полного блаженства или годы двусмысленного счастия... я бы скорей решился сосредоточить все свои чувства и страсти на одно божественное мгновенье и потом страдать сколько угодно, чем мало-помалу растягивать их и размещать по нумерам в промежутках скуки или печали. – Я во всем с вами согласна, кроме того, что все на свете забывается – есть вещи, которых забыть невозможно... особенно горести, – сказала княгиня.

– Тоже замечал, что хорошее забывается быстро, а горести и обиды остаются, и отравляют дальнейшую жизнь. Как говорят сотрудники телевидения, если ты пропадаешь с экранов, то через неделю о тебе забывают... Так и во всем. Все куда-то торопятся, суетятся, стараются заработать как можно больше денег, забывая при этом, что с собой их с окончанием земной жизни не возьмут.

– Все почти жалуются у нас на однообразие светской жизни, а забывают, что надо бегать за приключениями, чтоб они встретились; а для того, чтобы за ними гоняться, надо быть взволновану сильной страстью или иметь один из тех беспокойнолюбопытных характеров, которые готовы сто раз пожертвовать жизнию, только бы достать ключ самой незамысловатой, по-видимому, загадки; но на дне одной есть уж, верно, другая, потому что все для нас в мире тайна, и тот, кто думает отгадать чужое сердце или знать все подробности жизни своего лучшего друга, горько ошибается. Во всяком сердце, во всякой жизни пробежало чувство, промелькнуло событие, которых никто никому не откроет, и они-то самые важные и есть, они-то обыкновенно дают тайное направление чувствам и поступкам.

– Да, «отгадать чужое сердце или знать все подробности жизни своего лучшего друга» невозможно. И надо ли к этому стремиться? Мне всегда хотелось отгадать – искренен ли со мной мой собеседник, или играет какую-то роль, выбранную для себя на сегодня, на месяц или на год; а потом сменит её на другую и так в дальнейшем. У меня был приятель, который грезил театром, но у него не получилось закрепиться в нем из-за несоответствия фактуры своего тела с тембром голоса. И он свой талант, не растраченный на подмостках, воплощал в жизни, что было заметно посвященному глазу.

– Я и в этом согласился. Что прикажете делать? есть люди, с которыми непременно должно соглашаться.

– И разыгрывал они свои роли вполне убедительно, и ему верили, и с ним соглашались... Особенно он преуспевал в этом с доверчивыми женщинами. Наиболее ему удавалась роль несчастного мужчины, которого женщина должна пожалеть и полюбить хотя бы на один час или одну ночь...

– Ах, подарки! чего не сделает женщина за цветную тряпичку!..

– О, это не всегда срабатывает. Да и не всегда они нужны для достижения поставленной цели.

– «Поверь мне, аллах для всех племен один и тот же, и если он мне позволяет любить тебя, отчего же запретит тебе платить мне взаимностью?» – Она посмотрела ему пристально в лицо, как будто пораженная этой новой мыслию; в глазах ее выразились недоверчивость и желание убедиться.

– Главное быть убедительным в своих словах, и произносить их без тени иронии, на полном серьезе. Слова входят в душу любого человека, а тем более женщины, и овладевают ими крепче и быстрее любого вина...

– Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

– На то и дан человеку рассудок, чтобы пользоваться им, особенно проживая в краях «тех народов, среди которых случается жить». Миллионы русских рассеялись по миру и мало кто возвращается на свою историческую Родину, из-за того, что не смогли принять обычаи других народов...

– Казалось дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-Горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром, – чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми: все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и верно будет когда-нибудь опять.

– Как верно подмечено. Только вдали от человеческого жилья ощущаешь, что ты – часть природы, ты – ее родной сын, о котором она заботится также, как родная мать, – оберегает и кормит.

– Он отвечал мне: «И, барин! Бог даст, не хуже их доедем: ведь нам не впервые», – и он был прав: мы точно могли бы не доехать, онако ж все-таки доехали, и если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так много заботиться.

– Так многие и делают. Не заботятся, правда, не только о своей жизни, но и жизнях своих близких и вверенных их заботам по долгу службы.

– Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой. Бывали примеры, что женщины влюблялись в таких людей до безумия и не променяли бы их безобразия на красоту самых свежих и розовых эндимионов. Надобно отдать справедливость женщинам: они имеют инстинкт красоты душевной; оттого-то, может быть, люди, подобные Вернеру, так страстно любят женщин.

– Увы, не все женщины такие. Некоторые имеют животный инстинкт и страсть только к деньгам и способностям мужчины удовлетворять их сексуальные потребности; а красота душевная им непонятна и не нужна вовсе; как они говорят: «Человек никому не нужен».

– Вернер был мал ростом и худ и слаб, как ребенок; одна нога была у него короче другой, как у Байрона; в сравнении с туловищем голова его казалась огромна; он стриг волосы под гребенку, и неровности его черепа, обнаженные таким образом, поразили бы френолога странным сплетением противуположных наклонностей. Его маленькие черные глаза, всегда беспокойные, старались проникнуть в ваши мысли. В его одежде заметны были вкус и опрятность; его худощавые, жилистые и маленькие руки красовались в светло-желтых перчатках. Его сертук, галстук и жилет были постоянно черного цвета. Молодежь прозвала его Мефистофелем; он показывал, будто сердится за это прозвание, но в самом деле оно льстило его самолюбию. Мы друг друга скоро поняли и сделались приятелями, потому что я к дружбе неспособен. Из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается; – рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае – труд утомительный, потому что надо вместе с этим и обманывать; да притом у меня есть лакеи и деньги!

– Замечательно, Михаил Юрьевич, Вы отметили разницу между друзьями и приятелями. С высоты своего нынешнего возраста и понимания взаимоотношений между мужчинами, которых считал друзьями, вернее будет называть их приятелями. Спасибо за такой тонкий и верный подсказ.

– Заметьте, любезный доктор, – сказал я, – что без дураков было бы на свете очень скучно!.. Посмотрите: вот нас двое умных людей, мы знаем заранее, что обо всем можно спорить до бесконечности, и потому не спорим, мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга, одно слово для нас целая история, видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку. Печальное нам смешо, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.

– Интересное наблюдение, Михаил Юрьевич. Никогда не задумывался над такими, казалось бы, лежащими на поверхности вопросами в отношениях с приятелями; и не давал оценку их умственным способностям даже самому себе, а тем более постороннему. И если и не давал советов своему приятелю по корректировке поведения, то не из-за равнодушного к нему отношения, а потому, что считал бестактным давать советы, которых не просят. К примеру, я, когда учился в 10 классе, просил своих одноклассников прямо говорить мне о моих недостатках, чтобы я мог над ними работать и исправлять. А что не равнодушен по отношению к себе, то я считаю это нормальным. А кто еще позаботится обо мне, кроме меня самого, если уже вырос и лишился родителей? Ведь надо заниматься самообразованием и самосовершенствованием по последней минуты своей жизни...