Свефнир. Последнее объятие

— Как у тебя рот вообще открывается? Что тебе этот юнец!

Арвис встретилась взглядом с Эвальдом.

— Все плохо, — сказал он, вставая между генералом и сжавшимся Синдрианом. — Запасов городу хватит на две недели или меньше.

Ланс оглядел собравшихся:

— Чего ждем тогда?

Розы. Удушливый смрад. Арвис бы и не подобрала иного слова для почти осязаемого аромата, наполняющего воздух так плотно, что хотелось закрыть лицо платком. Она бы так и сделала, будь обстоятельства иными. Однако, должна была признать, что розы как нельзя лучше подходят к внутренним пространствам дворца. С чем еще сочетать золото и синий бархат? Хотя, искристая свежесть южных фруктов заметно разбавила бы впечатление.

Золота здесь было не много, поскольку когда-то Альвенгары и Лорики были в тех же отношениях, что и ястребы со своими перьями. Ее предки, видимо, научили ценить не только внешнее богатство.

Коридор был выполнен почти со вкусом — дверные косяки не пытались удивить резьбой, драгоценные вазы и статуэтки не стояли у каждого окна. Арвис почему-то запомнила пространство иначе. Из-за идиота Инфалька Альвенгара, скорее всего. Его идея была неплохой, она оценила представление: сын герцога облачился в шелк, раздал слугам букеты из подсолнухов и пшеницы, подал чай Императорский сад. Будь на его месте кто угодно, она бы согласилась на помолвку. Когда перед тобой преклоняет колени сам Жатвенный венец, устоять сложно.

Однако, конец северного лета не пах розами. Ароматы иного рода готовили мир для безмолвного сна Ледяного монарха: скромное золото тех же подсолнухов, чьи семена стражники случайно сеяли по дорогам Южного района во время патрулей; робкая сладость лиловых безвременников…

Ланс тронул ее за рукав.

— Я никогда не был во дворце, — тихо сказал он, осторожно оглядываясь.

Арвис обернулась к нему. Еще лето пахло медом полевых ромашек.

— Не бойся. Самое страшное, что здесь есть — это портреты.

Он хихикнул, задерживая взгляд на особо хмуром изображении.

Из открытой боковой двери в коридор вышел воздух, пахнущий ничем. Лишь дуновение из открытого окна. Его нельзя было вдохнуть, не вспомнив благодарность, так и не высказанную матери. Из-за нее у Арвис вообще не было необходимости посещать дворец. Пожалуй, стоит прекратить закатывать глаза, когда Рунива будет поучать упрямую дочь разговаривать не только на языке силы, ведь дипломатия позволяла маркизе обходится без родственных активов.

Арвис вздохнула, замедляя шаг. Сейчас не до дипломатии. Ее серебро отполировано страхом людей перед Эфирным серебром в ее ножнах. Перед ней. И герцог, она знала это, не отличается ни от клерков в Продовольственной палате, ни от дрожащей в кресле Лирвейн Тальси.

Ланс, Эвальд и Рафир шли рядом. Этого было достаточно, чтобы помнить — Острие может рассекать не только глупость и бумажную волокиту. Его можно направить на пустые зернохранилища, чтобы такие, как эти трое, могли сидеть в гостинной ее Гарда и есть печенье, не думая о голодных бунтах.

Она остановила Ланса и Рафира перед массивными белыми дверьми, глядя через плечо на проходящих мимо капитанов и генерала.

— Будьте здесь, — сказала она и повернулась к Лансу. — Ты не представляешь, какой ты молодец, но дальше я сама.

— Мы подождем, все хорошо, — улыбнулся он.

— Рафир, к Лансу никого не подпускай. Разрешаю применять силу.

— Да… Я понял.

Арвис кивнула.

— Когда Эвальд выйдет из зала, не уходите из дворца, ждите меня здесь.

Похлопав их по плечам, она повернулась и прошла мимо гвардейцев в приемный зал. Белый зал. Остатки строительного материала Гарда отшлифовались в несущие колонны. Темное дерево и полированное железо собрали внутри весь уличный полумрак, с которым едва справлялись свечи и светильники на стенах. Генерал и капитаны выстроились перед герцогом, и Арвис, встав между Эвальдом и Синдрианом, локтем отодвинула второго.

— Арвис, дорогая! — воскликнул Альвенгар, не вставая с кресла, и широко улыбнулся. — Не верится, что ты во дворце.

— Герцог, — слегка склонила она голову.

Не за чем грубить с порога, ведь пухлощекий правитель Вальдорфа был виноват только в том, что налегал на десерты и не уследил за цветущим высокомерием сына.

Она присмотрелась. Хотя, надо сказать, герцог сильно похудел за лето. Ткань рубашки, что виднелась под распахнутым камзолом, не натягивалась на животе. Ни в какое сравнение гвардейцам, стоящим за его креслом, чьи тела были столь же совершенны, как взведенные арбалеты, но, раз Альвенгар-старший в чем-то себя ограничил, возможно, его решения сегодня будут чуть менее легкомысленными.

Генерал бросил быстрый взгляд на Арвис и откашлялся.

— Герцог, мы прибыли с неприятными новостями…

О, Архитектор.

— Городские зернохранилища пусты, — звонко перебила она. — Вальдорф обречен на голодную смерть через две недели. Нужно срочно послать за помощью в Квархольт и столицу.

Альвенгар откинулся на спинку кресла.

— Как… как это вышло? Я совсем недавно, кажется, видел отчеты из Продовольственной палаты. Амбары же заполнены до отказа.

Арвис бросила взгляд на Синдриана, и тот отпрянул.

— Капитан Фарн, и генерал подтвердит его слова, только что выяснил — зерно осталось в одном амбаре. И только половина.

— Так мало?.. — прошептал герцог. — Но у нас ведь еще есть скот. Не одним же хлебом…

— Нельзя разом вырубать поголовье, — твердо ответила Арвис. — Прикажите отправить гонцов немедленно.

Герцог кивнул несколько раз, вставая с кресла, взялся за подбородок и начал задумчиво шагать перед ними. Мягкие подошвы шуршали по каменному полу, отмеряя его мысли.

Арвис переглянулась с Эвальдом. В серых глазах отразился блеск серебряных украшений.

— Две недели, — произнес, наконец, герцог. — Можно урезать продовольствие, чтобы протянуть дольше. Гонцы… Нужно еще проверить восточные склады. Что подумает король? Может, если вывести армию на улицы, получится обойтись без помощи…

Роскирн отшатнулся на шаг.

— Герцог, как же так…

— Вы не о том думаете, — процедила Арвис.

Рука потянулась к рукояти меча. Гвардейцы у стены напротив заметили ее движение и подались вперед. Они знали, что их ждет, обнажи она клинок, но все равно были готовы действовать. Пальцы на рукояти разжались.

Альвенгар выпрямил спину и поднял голову.

— Да знаю я! За кого вы меня держите? Кто ответственный за зернохранилища? Синдриан, объяснись!

Тот вышел вперед на полшага и начал в поклоне:

— В городе зреет заговор, герцог. Меня обманули, как и всех остальных. Приношу свои извинения.

— Заговор?

— Этот идиот… — начал было Роскирн, но тут же осекся, отворачиваясь к зашторенному окну.

— Кто-то богатый и влиятельный пытается настроить жителей против Цитадели, — вступила Арвис. — Я занимаюсь поисками.

Генерал Роскирн небрежно махнул на Синдриана.

— Его проверить не забудь, Лорик.

— Генерал! — возмутился тот, приложив руку к груди. — Я у вас на виду каждый час!

Альвенгар отошел к столу у белой колонны и начал писать, иногда почесывая затылок. Скрип пера заполнил молчание.

— Надеюсь, представление закончилось, — прошептала она, слегка повернувшись к Эвальду.

Он едва ощутимо тронул ее плечо.

Герцог вернулся с тремя листами и протянул их генералу, но Арвис выхватила бумагу из его рук, пробегая глазами по строчкам. Просьба о помощи без двойных трактовок. Да, пожалуй, зря она погорячилась.

Отдав письма Роскирну, она услышала:

— Итак, если генерал пошлет гонцов сейчас, обозы еще могут успеть, — сказал герцог. — Роскирн, твои люди смогут пройти под шагами Поступи?

— У нас есть… — генерал проглотил слово и осмотрел присутствующих. — Им всего лишь нужно выйти в степи. Я сейчас же их отправлю.

— Не перепутай письма, — кивнул Альвенгар, глядя в спину уходящему.

После тяжелого вздоха он произнес:

— Не думаю, что Эсиль и Рунива смогут гордиться тобой еще больше, Арвис. Мне стоит готовить свое место для тебя?

Она усмехнулась и пожала плечами.

— Если я правильно понял, — вступил Синдриан, глядя только на герцога. — Вельмон-младший обнаружил первые признаки продовольственного кризиса. Стоит поблагодарить графа за такого сына.

Альвенгар кивнул несколько раз.

— Это хорошая…

— Если яправильно поняла, — перебила Арвис, вкладывая в голос серебро не обнаженного клинка. — Кому-то стоит меньше подслушивать и лучше следить за своими амбарами.

Она вскинула подбородок.

— Герцог, заслуга принадлежит капитану Эвальду Фарну. Его проницательность и воля убедили меня, что беспорядки в Восточном районе — часть заговора. Мы успеваем предотвратить катастрофу благодаря ему.

— Арвис, это не…

— Помолчи, Эвальд, — она ткнула локтем его в бок.

Альвенгар задержал на них взгляд, после чего улыбнулся капитану и положил руку на его плечо.

— Капитан, я могу исполнить любую вашу просьбу за великую услугу. И такую верность.

— Герцог… Я служу не ради награды.

— Он скромный и честный, — произнесла Арвис. — Однако, кое-что вы можете сделать, герцог. Работа в полях на западе окончена. Потому прикажите перенаправить ресурсы из Западного гарнизона в Восточный.

Она встретила взгляд Синдриана и все слова, которыми он не посмеет ее назвать. Мог хотя бы попытаться оскалиться, а не бежать из приемного зала, как побитая псина.

— Что-то еще? — обернулся герцог, возвращаясь в кресло.

— Иди, — тихо сказала Арвис Эвальду.

Она переглянулась с ним в дверях и повернулась к Альвенгару.

Герцог обиженно подпер щеку и закинул ногу на ногу.

— Ты и правда была готова меня зарубить?

— Вы же меня знаете, — уже намного мягче ответила Арвис. — Ситуация напряженная, я не сдержалась.

Герцог вздохнул, глядя на шторы.

— Острие Совершенства как обычно — рубит проблемы, не тупя клинок. Что ты выяснила про заговор?

Арвис мгновение собирала из мыслей стройную цепь:

— Предварительно, цель заговора — таможенный закон. Бунты и беспорядки в Восточном районе, убийство на складах, манипуляции с отчетностью и угроза массового голода. Капитан Фарн поймал убийцу и подстрекателя…

— Убийца?! — ахнул герцог.

— Прибывший из столицы наемник был убит — удобная жертва, чтобы направить голос толпы.

— Ах, наемник, — небрежно отмахнулся Альвенгар. — Но у кого нашлось столько золота, чтобы выкупить все зерно?.. Это же горы нумма. Кого ты подозреваешь?

Арвис на мгновение стиснула зубы. Ланс тоже наемник. И этот… который… Она забыла имя. Пришлось отпустить раздражение — чем она лучше.

— Под подозрением двое, — вздохнула Арвис. — И мне нужна ваша помощь.

Альвенгар поднял брови.

— Я собираюсь проверить финансовые отчеты, — продолжила она. — Мне нужен пропуск в хранилище Доминиума. Желательно сейчас.

— Конечно, ведь день Острия еще не окончен, — усмехнулся он.

Арвис еще раз устало вздохнула.

— Это вы дали мне этот титул. На меня теперь все смотрят как на живое оружие.

— Я ни при чем, это твой родовой титул. Но… разве дело в нем?

В зале прозвучал ее тихий смешок. Баллиста среди арбалетов.

— Я рос с твоим отцом, считал, что он — воплощение силы, что выше уже просто нельзя. А ты распахнула семейные крылья так широко, словно Эсиль всю жизнь клевал зерно в курятнике. В кого ты такая, Арвис?

— Я бы не сказала, что превзошла отца, — улыбнулась она.

— А этот капитан? Не думал, что в Восточном районе лежит такой самородок. В каких вы?..

Арвис медленно подняла бровь.

— Герцог?

Он небрежно махнул рукой. Пламя свечей в пустом зале качнулось от такого легкого жеста.

— Не понимаю. Все время, что тебя знаю, ты только отказываешься. Не поддаешься влиянию Рунивы, не становишься главой гвардии, не выходишь за моего сына. И все равно выше всех, — он подался вперед. — Помни, изваяние из страха не отличается прочностью.

— Говорит человек, который предлагал вывести армию на улицы города.

— Не всерьез! Ох, что с тобой делать? Приказ на тебя одну или…

— Впишите четыре имени, — делая остановки, чтобы герцог успевал, она перечислила. — Рафир Иасан, Эвальд Фарн, Ланс Солантис и Арвис Лорик.

Герцог подошел и отдал ей бумагу.

— Синдриан не лжет? Что при тебе делает сын Лискора Вельмона? Ты же знаешь, что он его ищет?

— Это долгая история. И будет лучше, если вы, герцог, не будете в ней участвовать.

Сидя рядом на каменной скамье, капитан рассказал о победе, которую Арвис обернула заслугой Эвальда Фарна. Он строил такие гримасы, выдающие всю его неловкость, что Ланс не сдержал улыбку.

— Капитан, надеюсь вы понимаете, что одна койка в казармах теперь моя.

Тот усмехнулся, положил руку на его голову и растрепал волосы.

Ланс набрал в грудь воздух, но тут же пожалел об этом. Тело уже давно истратило завтрак. Прижатая к животу ладонь не сдерживала подступающую тошноту — аромат благовоний и голод сплетали из терпких и кислых нитей крепкое недомогание. Только горячая еда могла помочь из него выбраться.

Он обернулся на открывающиеся двери. Рафир и Эвальд поднялись навстречу Арвис.

— Все прошло отлично, — заключила она, затем сказала тише, — Лучше, чем я ожидала.

— Я готовился ловить тебя, — покачал головой капитан. — Предупреди в следующий раз, когда захочешь обнажить меч.

— Забудем об этом. Альвенгар уже привык, — отмахнулась Арвис. — Ланс, ты бледный, все хорошо?

Рафир положил руку на его плечо.

— Мы не ели. Весь день на ногах.

Арвис закусила губу.

— Я бы хотела кое-что сделать перед возвращением в Гард. Продержитесь еще немного?

— Давайте выйдем, мне нужен воздух, — ответил Ланс, вставая со скамьи. — Меня словно розами натерли.

— Они не скоро выветрятся, — усмехнулся Рафир, придерживая его под руку.

Впереди длинный прямой коридор. Вместо победного шествия — испытание ароматом, которое нужно было пройти еще раз, прежде чем выйти на улицу.

— О чем вы говорили с герцогом? — спросил Эвальд.

— Он спросил про заговор, и мне удалось добыть это.

Капитан принял из рук Арвис разрешение на вход в хранилище Доминиума.

С их именами в один ряд.

С подписью и печатью герцога Альвенгара.

— Я даже не знаю, что теперь способно нас остановить, — улыбнулся капитан. — Арвис, это впечатляет.

— Больше, чем покушение на герцога? — усмехнулась она.

Ланс прочитал свое имя и посмотрел на Арвис. Она кивнула с улыбкой — ей стоило лишь продиктовать имя. Рукой герцога он написал его сам.

Дверь распахнулась с тяжелым скрипом. В Цитадели не дули ветра, потому первый вдох был скорее лишен запахов, чем наполнен свежестью. Однако, сегодня в нем не было еще и сомнений в собственной ценности.

Ланс осмотрелся. Вторгнуться в безветренный черный бастион была способна только Поступь, но до ее прихода оставалось время. Еще рано заколачивать ставни, потому со ступеней дворца открывался вид на конец обычного рабочего дня: кареты развозили сонных торговцев и аристократов, видимо, весь день проторчавших в очередях Законотворческой и Торговой палат; секретари, вцепившись в сумки с документами, волочили ноги в сторону серых зданий, разбросанных по Цитадели. Всех ждал заслуженный отдых в свете масляных ламп с тарелкой теплого ужина, который можно съесть в одиночестве. Или с близкими.

— Так, что ты хотела сделать? — не оборачиваясь, спросил Ланс.

— Посетить Доминиум, — ответила Арвис, глядя вперед.

Стоило бы удивиться. Обитель Архитектора, собор, стоящий в нескольких шагах от дворца.

— Кто-нибудь уже бывал внутри? — спросила она, указывая на черные деревянные двери, прошитые серебром.

Посвежевший Ланс усмехнулся:

— Я слушаю колокол с рождения, это считается?

Эвальд и Рафир кивнули.

Арвис растрепала мягкие волосы Ланса. Сегодня она заслужила это.

— Лучше не шутите там. Блюстители Разума могут выпороть нас за посягательство на святость Гармонии.

Доминус приветствовал их чистым голубым светом, пронзающим пустой зал. Свет рождали огромные окна — витражи с изображениями прямых пересекающихся линий. Лучи, казалось, холодные, рассеивали любую тень, под ногами она пряталась или между прямоугольных колонн, подпирающих свод.

Пространство прямых углов и четкой истины. Здесь нельзя было почувствовать себя лишним, если уважаешь не объем знания, а способ его применения. По крайней мере, такой вывод сделал Ланс из уроков, что в детстве ему преподавали Блюстители.

Он обернулся, разглядывая левую сторону. Клавишный слуга, встроенным в стену десятком блестящих металлических труб, отвечал на прикосновения служителя одиночными духовыми нотами. Воплощение Гармонии, что нежно коснулось кожи мягкой вибрацией.

Служители собора серыми отсветами мелькали по залу, безмолвные, лишенные эмоций. Такие же Блюстители, облаченные в простые льняные одежды, спускались в город, чтобы проверять телеги с рудой, вести занятия для детей, чьи родители могли себе это позволить, и оказывать посильную помощь пострадавшим от Распада жителям.

Из-за колонн показалась Блюстительница в бело-серых одеждах и поклонилась пришедшим. Ее одеяние отличалось от тех, что он прежде видел.

— Арвис и ее спутники. Что привело вас в Доминиум? — приветствовала она. Затем плавно перевела взгляд на слишком широкую улыбку Ланса. — Молодой господин, что развеселило вас?

Он дернулся и поклонился.

— Я… прошу, простите меня.

Она положила руку на его плечо, позволяя выпрямиться, и мягко произнесла.

— Смелее.

— Ваше облачение… Вы похожи на книгу.

И внутренне сжался, ожидая пощечины.

Но черты лица женщины смягчились и она тепло улыбнулась, после повернулась и указала на подкладки на плечах, из-за которых ткань строго вертикально спускалась к полу, создавая прямоугольный силуэт.

— Одеяние напоминает нам о тяжести, что мы несем по воле Архитектора. А облик… — Блюстительница склонила голову, закрывая одну щеку темной прядью с проседью. — Где хранить знание, как не в книге?

Ланс еще раз поклонился под легкий вздох женщины.

— Агнара, — начала Арвис. — Мы по делу. Герцог выдал нам разрешение посетить хранилище.

— Прости Арвис, но я не позволю войти в подвалы всем четверым, — ответила Блюстительница, прочитав бумагу. — Возьми кого-то одного.

— Мы не войдем дальше архива.

— Нельзя. Выносить документы также не дозволено.

Арвис потерла лоб пальцем.

— Пусть капитан и Рафир отдохнут, — обернулся к ней Ланс. — Пропуск же не временный? Начнем сегодня, затем продолжим.

— Ты и сам уже на ногах не стоишь, — хмыкнула Арвис. — Забыл, что Гримстейн сегодня готовит? Архив для тебя важнее фаршированных перепелов?

Он поджал губы и отступил.

— Увидимся завтра, Агнара.

Блюстительница улыбнулась на прощание.

— Отдыхайте. Буду ждать вас.

Эвальд и Рафир всю дорогу слушали, как Арвис и Ланс весело ругались на тему проявленной в соборе безответственности. Своим разговором они подняли воспоминания капитана об учениях, что читали Блюстители на улицах Восточного района. Давно уже он их не слушал.

— Замысел Архитектора простирается дальше нашего малого «я». Есть в мироздании формы жизни, что не умещаются в единую плоть. Есть Благодать Нераздельности, состояние, когда две Основы, сохраняя свою природу, обретают совершенство лишь в служении друг другу.

О чем тогда говорил Блюститель? Как увидеть в себе раковину, а в другом человеке жемчужину? Цветы и пчел?

Рафир в это время вспоминал рассказы отца и письма брата о Доминиумах в городах, что стояли южнее Вальдорфа — в каждом городе был только один. Отец говорил ему, что Доминус не нуждается в напоминании о своем присутствии — Творение вокруг, куда ни глянь.

— Рафир, ты притих, — обратился к нему Ланс. — Как тебе собор?

— Я даже не знаю, — пожал тот плечами. — Красиво и чисто.

— А меня… словно вплели в какой-то узор. — ответил шутник, понизив голос.

Арвис усмехнулась.

— Радуйся, что нам попалась Агнара. Иначе бы тебе и правда кое-что сплели — узор розгами на спине.

— Они так жестоки? — поднял бровь Эвальд. — Я не замечал за Блюстителями… А, ты шутишь.

Он прикрыл глаза и махнул рукой, когда заметил задорные огоньки в ее глазах.

— Вы только поняли, капитан? — улыбнулся Ланс. — Я раскусил Арвис сразу. В школе никогда никого не пороли.

Рафир поравнялся с ним и легонько ткнул локтем в бок.

— Не храбрись, я видел, как ты сжался.

Арвис вдруг отпустила поводья и начала похлопывать ладонями по фраку, затем достала из внутреннего кармана целую кипу бумаг.

— Пропуск от герцога, приказ командующего, доверенность отца, — перечислила она, а после осмотрела остальные бумаги. — Скоро я сама буду как книга. Ланс, ты же забрал зерновые сделки?

Он легонько шлепнул лошадь по крупу.

— Я отсмотрел всю коробку и взял только нужные. Все в седельных сумках, — затем вытащил из кармана пальто свернутые в трубку листы. — А вот отчеты из зернохранилищ.

— Отлично, — заключила Арвис, глядя на приближающийся Гард. — Герцог предупрежден, Роскирн отправит гонцов. Мы свою работу сделали. Можем возвращаться к поискам заговорщика.

Аромата ужина еще не было слышно, но светящиеся окна Гарда уже предвещали долгожданный отдых.

Вла