Свефнир. Последнее объятие

— А отец? — он осторожно посмотрел Эвальду в глаза. — Получилось что-нибудь?..

— Ты знаешь, что с ним стало.

— Прости. Не знаю, почему спросил.

Хальвен провел пальцем по брови, отворачиваясь к двери, за которой доносился тихий звон посуды. Эвальд тоже повернулся, отпуская воздух из легких.

Рафир, ступая за Лисферне, увидел из-за его плеча хозяина дома и капитана. Разве с такими лицами ведут беседу? Он не стал заходить в комнату, ожидая, когда слуга закончит сервировку чая. Но было невероятно сложно подавить импульс. Потребность остаться.

Эвальд поймал взгляд сержанта, едва заметно, но уверенно кивнул, пока Хальвен опускал в чай кусочки колотого сахара.

— А как поживаешь ты? — наконец, нарушил молчание Эвальд, когда они вновь остались одни. — Я заметил, что ты решил переделать сад.

Хальвен пожал плечами.

— Это идея жены.

— А сейчас она?..

— С детьми у родителей.

— Дети, — улыбнулся капитан. — Опоздал я с поздравлениями. Как тебе семейная жизнь?

Хальвен отпил чай и на миг закрыл глаза.

— Намного лучше, чем я ожидал, — его голос смягчился. — Отец взял пример с твоего. Выбор пал на Эверлин из семьи Корбенн, — он посмотрел на Эвальда, но тот покачал головой. — Конечно, я же познакомился с ней позже. Оказалось, что мы разделяем увлечения. Чудо, что мы сошлись на таком.

Рябь на поверхности чая не могла исказить счастливую улыбку Хальвена.

— Полагаю, теперь твоя… ваша коллекция не помещается в одной комнате? — отметил Эвальд. — Я бы посмотрел как-нибудь, если позволишь.

— Тебе покажу, конечно. — кивнул Хальвен, но затем его брови сошлись на переносице. — Меня высмеивали в прошлом и что теперь? Послы из империи хотят познакомиться с моими экземплярами. И много кто еще.

Например, Арвис Лорик. Кто бы подумал, что ее могут интересовать бабочки.

— Я не смеялся над тобой. Помнится, помогал тебе ловить одного рогатого жука.

— Он все еще у меня. Называется в честь растения, что не цветет, — Хальвен задержал на нем взгляд. — Френнорог. До сих пор не пойму, как ты разглядел его тогда.

Капитан пожал плечами.

— Могу сказать, что я счастлив, — заключил Хальвен.

И в его глазах Эвальд, вместо тусклого вежливого блеска, увидел тот самый теплый свет, который помнил по юности.

— Семья радует меня, и дело процветает. Ко всему, ты, будто и не прошло всех этих лет, сидишь передо мной и мы болтаем о жуках. Когда я смогу порадоваться за тебя?

Эвальд сделал глубокий вдох и начал:

— Собственно, поэтому я связался с тобой. Не знаю, слышал ли ты, но я занял пост капитана в Восточном районе.

— Да, — ответил Хальвен с усталым взглядом. — Я слышал.

— Не все из слухов правда.

— Я бы и не поверил.

— Спасибо, — ответил Эвальд и позволил себе откинуться на спинку кресла. — На чем я?.. Капитан, да. Много времени прошло и я решил двигаться дальше.

— На жалованье капитана слугу бы ты себе не позволил, — поднял бровь Хальвен.

— Так сложилось, что я сейчас не просто капитан. Меня под крыло взяла семья Лорик.

В коридоре словно что-то упало. Или показалось?

— Эсиль и Рунива же не в городе.

— Их дочь, Арвис, — улыбнулся Эвальд. — Вы вроде знакомы.

Лицо Хальвена исказилось на миг, но он совладал с собой.

— Мы не нашли общий язык, — бросил он, а затем протянул, — Так значит, это Арвис видели в твоем гарнизоне. Тогда у меня не остается причин верить слухам, — он усмехнулся. — Она бы не стала возиться с бездарем. Вы планируете что-то серьезное?

Поимка преступника — насколько серьезно? Эвальд покачал головой.

— Не сейчас. Я не в том положении, — произнес он и отстранился от спинки. — И потому хочу попросить тебя об одолжении, если не возражаешь.

Хальвен раскинул руки.

— Я бы сказал, все, что угодно, но… Чем я могу тебе помочь?

— Речь не про нумма. Прежде всего, я хочу вернуться в общество, но у меня больше нет имени семьи. Потому прошу тебя научить меня вести дела.

Слова отзвенели в чашках. Хальвен, не опуская брови, прочистил горло и сказал:

— Это похвально. Правда, не знаю, с чего начать. Ты уже… то есть, будет сложно. Если речь не про одну лавку, а целый торговый поток… что-то прибыльное? Сьерхольты держат монополию на стекле. Руда? Нужно огромное количество вложений. С продовольствием тебе придется…

— Хальвен, — остановил его Эвальд и улыбнулся. — Для начала мне нужно понять, насколько я готов. Разбираться со складом гарнизона — это одно.

— Значит, основы ты уже знаешь. Но почему не обратился к Арвис? — опомнился хозяин дома.

Эвальд поджал губы. Почему?

— Потому что семья Лорик, — медленно начал он, — Не занимается торговлей. И я не вписываюсь в круг ее знакомых, чтобы просить о таком.

Хальвен кивнул несколько раз, а капитан ушел взглядом в пустую чашку.

— Спасибо, что вспомнил обо мне, — с улыбкой вздохнул Хальвен. — Буду рад показать, насколько ты от меня отстал. Завтра у меня встреча с поставщиками в Цитадели, приглашаю тебя присоединиться, познакомлю с полезными людьми.

— Это слишком. Если не против, я бы начал с другой стороны — поставки, хранение.

— Хочешь посмотреть на мои склады? Это можно устроить.

Договорились встретиться через два дня. А затем Эвальд согласился пройтись по дому, по коридорам, где он когда-то носился, мимо окон, где он за книгами иногда встречал закат, дожидаясь возвращения родителей.

И, конечно, они посетили сокровищницу господина Дроска — музей диковинных насекомых, что навсегда застыли в моменте распахнутых крыльев. Воспоминания, которые не ужалят.

Жуки и бабочки, в расцветки которых сложно было поверить, форм и размеров, что порой поражали своей сложностью и многообразием. И, слушая восхищенный рассказ, Эвальд искренне понадеялся, что за сбором и любованием своей коллекцией у Хальвена не остается времени на планирование заговора.

Он же не стал бы рисковать семьей ради прибыли?

Когда они спустились вниз, Хальвен настаивал, чтобы старый друг остался на обед. Или уже ужин? Но Эвальд отказался, сославшись на дела в гарнизоне. К этому моменту тело уже сводило от недомолвок, которыми он отвечал на искренность. Он не лгал. И при том, не мог сказать всего, поделиться тем, что научился слушать и слышать. Говорить. Возможно, когда-нибудь наступит время, светлое время, в котором в словах не придется искать подлый замысел.

Карета подъехала ко входу. Хальвен проводил гостей и остановился в дверях. Глядя на улыбку на его лице, Эвальд понял, что двор лишился не всех своих яблонь.

Он остановился на ступенях Гарда, провожая взглядом уезжающий в ночь экипаж. Рафир обернулся, пытаясь найти, что зацепило взгляд капитана. Но тот собирал на темнеющих улицах не тени угрозы — он глядел в самого себя, чтобы сказать то, что должен был уже давно. Эвальд не мог ничего сказать Хальвену, но сейчас он способен выполнить долг перед человеком, который своим присутствием помогает не задыхаться и дает надежду, что правда двойника в отражении — не единственная.

— Сержант… Рафир. Я должен извиниться, что принимал твое присутствие как данность. Это нечестно и неправильно, — произнес он и сделал спокойный вдох. — Ты со мной уже пять лет и… все еще помнишь, каким я был. Пожалуйста, знай, что я вижу в каждом составленном тобой расписании, в приказах, что ты отдаешь, когда отправляешь патрули. В пожаре, с которым ты справился. Теперь я вижу. Каждую кружку чая, которая ждет меня по утрам на столе в кабинете. Сам бы я давно забыл его на полке.

Рафир мягко улыбнулся, опуская взгляд.

— И теперь, — продолжил Эвальд, опустив руку на его плечо. — Отправляясь на очередную встречу в Цитадели, я не буду слепо уверен, что с гарнизоном все будет хорошо — я буду знать почему.

Глава 15. Луч скорбной зари

В тени вокруг рассветного луча

Нет мест для слов и теплоты касаний.

Не будет и прощаний —

Заря осветит их и не оставит и следа.

— Сольдаг

— Ну-ка, цыц, — прошипела Арвис. — Все, они идут.

Ланс отпрыгнул от дверей. Глаза и руки искали предмет, что дал бы убедительное прикрытие. Они вовсе не собирались подслушивать — это все Арвис. Увидели экипаж, подошли ко входу, чтобы встретить, но тут услышали начало речи капитана и не стали открывать первыми.

Щеки почему-то горели. Наверное, радость за Рафира? Или стыд за воровство тех слов, что ждали годы и предназначались не ему.

Дверь открылась. Показались капитан и Рафир с легкими улыбками и растрепанными ветром волосами.

— Уже ждете нас? — спросил Эвальд, глядя на Арвис, которая не стала притворяться, что занята. — Ланс, почему ты красный?

— Я донимала его неприличными вопросами, — подняла она подбородок. — Как все прошло?

Эвальд снял верхнюю одежду, достал из внутреннего кармана пальто свернутую бумагу и отдал Арвис.

— Хальвен пригласил осмотреть его склады через два дня. Обещал все показать.

— И никаких заминок? — спросила она, не отрывая взгляд от записей. — Он же знает, что ты капитан?

— Знает, конечно, — вздохнул Эвальд. — И, честно, мне не хочется, чтобы заговорщиком оказался Хальвен.

— Это зависит только от него, капитан, — произнес Рафир, встречая понимающий кивок. — Арвис, Ланс, вы уже ужинали? Мы пропустили обед в доме господина Дроска…

— Вас ждали, — улыбнулся наемник. — Идем.

Они отправились в гостиную, где стол уже был накрыт. Гримстейн сегодня готовил основательно — не вчерашнее рагу на скорую руку. Жаль только, что в очередной раз не удалось понаблюдать за работой на кухне.

— А как дела у вас с помощником портного? — спросил Рафир, заправив салфетку за воротник рубашки.

— Тупик, — ответила Арвис. — Он совсем юный, живет в Восточном районе. Ни мотива, ни возможности.

— Зато с Арвис сняли мерки для нового платья, — вклинился Ланс.

Арвис прищурилась и хитро улыбнулась.

Ланс подождал, когда все начнут есть, и тоже взял в руки приборы. Поднял взгляд на лейтенанта и капитана — разговор настолько увлек их, что они не замечали маленьких капель супа, что падали с ложек на скатерть. Затем на Рафира, который справа от него накалывал сухарики на вилку и вымачивал их в бульоне, прежде чем съесть. И в какой-то момент главными достоинствами комнаты стали ни темные шторы из бархата, ни резное украшение из прямых линий на раме камина, ни мягкая свободная одежда, а песня. Прямо из голосов, смеха и некогда холодных глаз. И сейчас, сжимая в руке вилку, Ланс не крал эту песню, не бежал от нее, а просто слушал.

— Ты чего? — спросил Рафир. — Подать что-нибудь?

— Все хорошо, — неровно улыбнулся Ланс в ответ. — Просто задумался.

Под конец ужина, когда все переместились из-за стола в мягкие кресла, прибыл лейтенант Тессен с кратким докладом из гарнизона. Он не задержался, и, как только дверь за ним закрылась, Ланс и Рафир заняли места на диване, а Эвальд и Арвис присели в кресла. Рафир и вовсе скоро задремал.

— Тишина тревожит меня, — наконец, тихо озвучила Арвис. — Беллан провел отличную работу, но… сомневаюсь, что в Восточном районе спокойно, только благодаря гвардейцам.

Широкие рукава ее рубашки закрывали подлокотники кресла, перед ней лежала книга. «Трактат о насекомых», — прочитал Ланс, но Арвис ее так и не открыла.

— Согласен, — ответил капитан. — С другой стороны, заговорщик уже добился отсрочки закона.

— Остановится ли он на этом?

Ланс, глядя на их полуосвещенные лица, вспомнил архив в Продовольственной палате. Была ли там полуправда?

— Капитан, — озвучил он осторожно, чтобы цепочка из мыслей не рассыпалась в голове. — Когда я просматривал в архиве документы, там было… Я точно не уверен, что это относится к делу, но там были документы — записи зерновых сделок.

Арвис подалась вперед.

— Что там было?

— Целая пачка бумаг о продаже в столицу, — ответил Ланс.

— Объемы большие?

— Колоссальные.

Капитан и лейтенант переглянулись.

— На что еще обратил внимание? Кто с кем торговал? Время? — спросил Эвальд.

Ланс зажмурился, восстанавливая образы бумаг. Во рту снова заскрипела архивная пыль, без которой он бы не заметил ту коробку.

— Компания что-то-там-перевозки. Заканчивается на вег, точно не вспомню, меня гвардеец схватил тогда. По записям, зерно вывозили с конца лета, но было что-то странное в печати, — он посмотрел поочередно в глаза лейтенанта и капитана. — Я не успел сравнить, но печать была как ваша, капитан. И похожая стояла на приложении к документам Синдриана.

— А подпись?

— Без подписи.

Арвис приложила палец к губам и посмотрела в огонь.

— Большая часть печатей в Цитадели почти одинаковые. Только во внешней круговой строке указан клерк, что ее ставит.

— Я не прочел там, простите.

— Ты молодец, — она повернулась к нему, сохраняя в глазах отблески пламени. — Мы проверим сведения. Если подлец перед зимой решил оставить город без еды, только чтобы отменить закон, я его казню.

Ланс кивнул, а огонь очередным снопом искр стал стал свидетелем ее обещания. Арвис какое-то время смотрела на стол перед собой и взгляд ее вдруг прояснился.

— Капитан, Хальвен Дроск показал свою коллекцию?

Эвальд выпрямил спину и мягко улыбнулся.

— Да. Уверен, вам бы понравилось.

— Если окажется, что виновен не он, — Арвис выгнула бровь, — Я прикажу вам убедить Хальвена пустить меня в свой музей.

Ланс и капитан тихо рассмеялись. Недостаточно тихо.

— Я заснул? — подал голос Рафир, едва открывав глаза. — Вы говорили о чем-то важном?

— Обсуждения завтра, — отмахнулась Арвис.

Капитан тоже взял какую-то книгу без названия на обложке и вернулся в кресло.

Поленья тихо трещали, шесть ярких свечей на стальном канделябре рассеивали алый мрак гостиной. Корешки книг блестели в отсветах, словно смотрели в ответ. Их можно было взять, не спрашивая разрешения, сесть, даже лечь на бархатный диван, погружаясь в уютное изучение — что там стоит? — геральдики Вальдорфа. Ланс взял края рубашки, сминая мягкий хлопок, белый и дорогой как страницы в его тетради, прочный и теплый как Гард, под крышей которого не было ни упрека, ни навязанных формальностей.

В комнате постоялого двора был свой уют, тихий, в слабом свете фитиля, горящего в масле, в колючем шерстяном одеяле, в книгах, что иногда удавалось взять у торговцев, которые были довольны его работой. Тетушка брала шесть медных нумма за ночлег, зато кормила бесплатно.

Ланс положил ладонь на поясную сумку. Кошель уже не звенит, как и счет в гильдии, опустевший еще три дня назад. Накопления — небольшие, с такими тратами на ночлег и свою работу, оставившую на ботинках полевую грязь, — он обменял их на кое-что более ценное, что нельзя было купить. На щетку для зубов для гвардейца Люмвара Сокрана, который постоянно забывал свою в казармах Цитадели, и возможность послушать истории его проигрышей в кости непобедимому сержанту Драсину Гракрону. На мешочек с солью, что без стирки убрал неизбежные пятна на белой форме, неловкий взгляд облегчения и благодарности Ярнеля Микварда.

Гвардейцы не нуждались в подачках, но люди, забывчивые, иногда невнимательные, были готовы принять неожиданную помощь. Это ведь и не были подачки.

Арвис точно не нуждалась. Сейчас в ней, расслабившейся в кресле и читающей что-то про ядовитых бабочек, даже нельзя было разглядеть гвардейца.

— А вам не спится?

Вырвался вопрос, но уже поздно отступать. Она не подняла головы и тихо ответила, но Ланс не разобрал слов.

— Если позволите, — продолжил он и опустил взгляд на свои руки. — Вы… То есть, я заметил…

Ланс поднял голову. Книга уже была закрыта, Арвис хитро сощурилась.

— Ну давай, — улыбнулась она.

— Это расследование… — он вдохнул побольше воздуха. — Вы с самого начала видели, как далеко тянется заговор?

— Нет, конечно.

— В таком случае, почему? Вы — дочь маркиза Лорик, лейтенант гвардии. И ваши полномочия явно шире, но вы так заботитесь о…

— Стоп-стоп-стоп, — Арвис замахала руками, с ее губ не сходила задорная ухмылка. — Давай по-другому, дознаватель Ланс. В таких играх всегда участвуют двое. Я тоже кое-что заметила, потому предлагаю обмен. Начнем заново.

Ланс поднял брови, слегка отстраняясь к спинке. Капитан и Рафир тоже обернулись на их разговор.

— Хорошо. На утро после допросов Герта и Илзина вы отстранили капитана и возглавили гарнизон. И, пока мы с ним заново заполняли бумаги, он… отдохнул? Стал свободнее. В речи, в поведении, — он мотнул головой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. — Я не знаю, о чем вы говорили, но в нашу первую встречу, когда меня наняли, его слова были резкими… И вы не хотели отпускать его в Цитадель. Мы встретили в тот день капитана Западного гарнизона и я понял, почему вы были против. Что вы маскируете под приказами?

Эвальд сел на край кресла.

— Я был резок?

— Наводящий вопрос, господин Ланс, — Арвис подняла указательный палец. — Однако, отличные наблюдения.

— Но почему? — он подался вперед. — Каждого из нас вы могли бы заменить гвардейцем, они лучше и…

— Нет-нет, моя очередь, — она сделала паузу, пристально глядя ему в глаза. — Ланс. Лаконично. Замечательное имя для наемника. Ты обучен читать и писать, твой ум работает категориями, ты связываешь торговые сделки с вероятной катастрофой, сопоставляешь даты на отчетах и понимаешь, где можно обойти бюрократию.

Ланс потер запястье.

— Спасибо. Это… все?

— Пока да. Теперь ты.

— Могу я говорить чуть откровеннее? — спросил он и получил разрешение приглашающим жестом. — Вначале я подумал, что капитан вам нравится как… мужчина. Вы поняли.

Арвис улыбнулась шире. Ланс обернулся на капитана, но тот лишь слегка поднял брови.

— Но вы уделяете Рафиру не меньше внимания, — продолжил он. — До всего этого, до ваших совместных заданий, он был таким строгим, но, когда мы ходили в Северный район… — воздух с усилием вошел в легкие. — У меня была паника — в толпе у меня бывают приступы. И в тот раз… я сбежал в переулок от криков. Не помню, как оказался там. Но, Рафир, ты не бросил меня, не стал орать и трясти. Помог успокоиться. А потом… так по-доброму стал ко мне относиться. Мы, кажется, подружились.

— Он хороший человек, — согласилась Арвис, глядя в глаза сержанта. — И… ты боялся рассказать об этом? Страхи такая штука, знаешь… Я вот жутко боюсь высоты, — усмехнулась она. — Представь, каково мне пересекать мост Стальхогг.

— Это вы приказали перевязать цепи, — заметил Эвальд.

Она кивнула:

— До этого добиралась в каретах, там не слышно рева бездны… Я к тому, что не все страхи мы можем побороть, да и не все нужно. И не все нам под силу.

— Спасибо вам.

— Пожалуйста. Вернемся к разговору. Что с Рафиром?

Собрать мысли обратно оказалось сложнее. Ланс мгновение пожевал губу.

— Он стал увереннее. Больше не стражник… то есть, теперь больше, чем просто стражник. И я бы подумал, что вы выбираете между ними. Но вы такая… сильная. И точка приложения ваших сил — это все мы. Вы не давите, а направляете, не забираете, а даете. Вы пустили нас в свой дом, доверяете. Но я все еще не понимаю почему.

Арвис положила ладонь на обложку книги и провела пальцами по кожаному переплету.

— Кем ты… м-м, — запнулась она, поджав губы, затем склонила голову к правому плечу. — О чем ты думал после допроса убийцы? Почему чуть не расплескал воду из чашки? Стоял в подвале с красными щеками, а потом дрожал от холода…

Она тяжело вздохнула.

— Для чего ты всегда улыбаешься, когда даришь стражникам и гвардейцам полезные мелочи? А потом… когда наступает вечер, уходишь за ворота гарнизона, и вместе с солнцем уходит и твоя улыбка, — она задержала взгляд на его лице, но выражение лица не ожесточилось. — Прячешь от меня лицо, когда я смотрю слишком пристально. Почему ты остаешься с Эвальдом в кабинете? Ни разу не попросил отпустить тебя, хотя в твоем кошельке почти не осталось нумма.

Ланс не выдержал ее взгляд, отводя свой. Рука потянулась к лицу, но он сжал пальцы.

— Без каких-либо сомнений отправился в Законотворческую палату, — продолжила Арвис. — Начал спорить со мной, Арвис Лорик, дочерью маркиза, лейтенантом гвардии. Доказывал мне, что секретарь Маскенфера имеет такое же значение, как и вероятная правда, которую советник так и не озвучил. Ты не боялся. И сегодня за ужином…

Она села на край кресла и глубоко вдохнула.

— Ланс, Эвальд и ты, Рафир, — звон ушел из ее голоса. — Вы носите в себе разные вопросы, и… — в уголках ее губ дрогнула улыбка. — Так вышло, что у меня есть ответы. Я могу дать их вам. Мой ответ в том, чтобы вы не задавали себе эти вопросы. Перестали сомневаться. Увидели в себе не только виноватого сержанта, или… брошенного и униженного капитана. Я хочу, чтобы ты, Ланс, знал, что в городе есть кабинет в гарнизоне. Кабинет, в котором ты перестал быть просто наемником, который помогает заполнять отчеты. Я хочу, чтобы ты знал, что можешь взять любую книгу с каминной полки. Хотя бы здесь, в этом Гарде.

Он сглотнул поднявшийся ком и поднял голову. Ее глаза, словно лед, заставили толпу у Законотворческой палаты расступиться и опустить головы. Эти же глаза цвета ясного неба, могли сверкать озорством и рассматривать картинки с бабочками. Однако, сейчас Ланс видел в них другое — свое отражение, в котором он перестал поджимать плечи.

— Арвис, я…

Она подняла ладонь и положила ногу на ногу. Звон не сразу вернулся в ее голос.

— Твоя очередь. Солантис. Почему рассветный луч покинул дом чайного синецвета?

Живот сжался, словно кто-то сдавил его со всей силы. Откуда… Ланс, не в силах вдохнуть, резко обернулся. Капитан рассказал ей? Хотя тот сам выглядел растерянным, не зная на кого смотреть.

Арвис склонила голову.

— Не пугайся, — мягко произнесла она. — Что бы там ни было, разговор останется в этой гостиной.

Ланс, запутавшись в собственных мыслях, трясущимися руками держался за штаны. Ладони снова намокли.

— Но как?..

Рафир подался вперед:

— Сендис говорила про наследника…

— Ты очень на него похож, — прервала его Арвис. — Я бы и не заметила, честно говоря, но твой отец поднял такой шум. Ищет тебя.

Ищет. Ланс отвел взгляд.

— Пусть ищет дальше, — буркнул он. — Он выгнал нас.

— Поделишься?

А можно ли? Столько лет ждать ответ, столько ночей провести в страхе, что он передумает… Ланс постарался расслабить живот, затем медленно набрал в грудь воздух. В голове снова возникла улица, озаренная солнцем Льётуса. Самый яркий и теплый день, который только могло подарить лето.

— Его родители тогда… — Ланс запнулся, подбирая слова. — Отец Лискора закрывал глаза, но потом запретил ему эти игры. Мать выставили на улицу. Безродная служанка. Она старалась, собирала нумма, чтобы я смог учиться у Блюстителей. Но уже тогда я видел, как на нее смотрят. Соседи, лавочники. Мы постоянно переезжали. Она не хотела, чтобы я…

Он вздохнул, перебирая пальцами край рубашки, и продолжил:

— Он присылал письма. И… она читала мне их, радовалась, и я думал, что когда-нибудь он, наконец… Так глупо.

— А потом? — мягко спросила Арвис.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, я решил стать стражником, мог дослужиться до лейтенанта и выше — знал, что получится. Работы в архивах, как я слышал, полно. Вместе с этим, иногда ходил в Северный лес вместе с Торгиль. И все было хорошо, я собирал деньги на дом. В один из дней я хотел приехать к маме.

Самый холодный и жестокий из дней, рожденный в сиянии Вершителя Света.

— Меня не было почти месяц, поход затянулся, но… я не знал, что она…

Глаза защипало.

— Ланс, не стоит.

Цветок, сорванный тогда.

— Я пришел. Хотел рассказать, порадовать, что нам больше не придется переезжать.

Желтый. Он почти не пах.

— Но соседи… мне даже не дали…

За их головами — дом и дверь.

— Они сказали мне… их крики…

Навсегда закрытая дверь.

— Ланс, остановись.

Капитан и Рафир сели рядом и кто-то приобнял его за плечи.

Арвис опустилась на пол, стараясь поймать его взгляд. Ланс вдруг стал таким маленьким. Его тело дрожало. Лишь после глубокого вдоха он продолжил:

— Лискор… Писем больше не было, — его голос прошел сквозь плотно сжатые зубы. — Он даже не приехал, когда развеяли пепел. Но я… я тоже не смог попрощаться…

— Мне так жаль, — почти прошептала Арвис. — Ты не виноват, ты же знаешь.

Ланс всхлипнул и вытер лицо рукавом, оставляя мокрую полоску на ткани.

— Пусть оставит себе свою фамилию. Я буду ходить с именем, что дала мне мама.

Арвис тяжело вздохнула и, взяв в ладони его лицо, повернула к себе. Нет, совсем он на него не похож. Она еще не видела его так близко. Омраченное, но неугасшее маленькое солнце, заря, которая согреет кабинет в гарнизоне и осветит одинокий Гард.