Запретная Фея

И в этот момент между ними впервые возникло настоящее понимание.

Не доверие.

До доверия было далеко.

Но понимание — да.

Они оба знали, что бывает усталость, которую не выспишь.

Вина, которую не смоешь.

Память, которую не закопаешь даже на самой тихой планете.

Ариана отвернулась первой.

— Не ломай Дарну машину окончательно, Грэг.

— Постараюсь ограничиться тем, что уже сломано.

— Хорошее начало.

Она ушла со двора, не оглядываясь.

Но Грэг ещё долго слышал её шаги.

Не потому что они были громкими. Наоборот — почти бесшумными. Просто он вдруг начал прислушиваться.

Дарн дождался, пока Ариана скроется за поворотом, и только потом сказал:

— Не советую.

Грэг взял ключ со стола.

— Я ничего не спрашивал.

— Такие, как ты, обычно и не спрашивают. Сначала смотрят, потом думают, что справятся, потом делают глупость.

— Вы много знаете о таких, как я?

Дарн криво усмехнулся.

— Я кузнец. Ко мне приходят чинить то, что такие, как ты, ломают.

Грэг затянул болт сильнее, чем нужно.

— Я не собираюсь ничего ломать.

— Все так говорят.

Он вспомнил, как Ариана произнесла те же слова.

И почему-то они задели сильнее, чем должны были.

Работа продолжалась до вечера.

К полудню агрегат уже перестал выглядеть мёртвым. К закату Дарн даже сумел запустить двигатель. Тот взревел, закашлялся, выпустил облако чёрного дыма и заглох, но для кузнеца это было почти воскресением.

— Завтра доведём, — сказал он, довольно оглядывая машину. — Ты неплох, Грэг.

— Для человека с головой, по которой выводы делать рано?

— Я всё ещё наблюдаю.

Кузнец заплатил ему честно — меньше, чем Грэг мог заработать за час в прежней жизни, но эти деньги почему-то показались тяжелее. Он получил их не за риск, не за обман, не за насилие. Просто за работу.

Обычную.

Настоящую.

Это было странное чувство.

Грэг накинул куртку и вышел из кузницы. Вечер уже опускался на деревню. Небо стало медовым у горизонта, а над крышами проступала первая луна. Воздух пах дымом, железом и скошенной травой.

Он собирался идти к постоялому дому, но заметил Ариану.

Она стояла у колодца, разговаривая с девочкой лет десяти. Девочка держала в руках сломанную деревянную игрушку — маленького всадника с отломанной ногой. Ариана присела перед ней, взяла игрушку, что-то сказала тихо. Девочка кивнула, всхлипнула и улыбнулась.

Грэг остановился.

Было странно видеть эту женщину такой.

Не с мечом.

Не с холодным взглядом.

Не с вопросами, которые били точнее ножа.

Ариана осторожно прикрепила отломанную часть тонкой проволокой, проверила, держится ли, и вернула игрушку девочке. Та обняла её одной рукой и убежала.

Ариана поднялась и увидела Грэга.

— Подсматриваешь?

— Случайно стал свидетелем ремонта кавалерии.

— Потери были серьёзные, но не смертельные.

— Рад за всадника.

Она подошла к ведру, набрала воды, умыла руки. На закатном свету её лицо казалось мягче, но только до тех пор, пока она снова не посмотрела прямо.

— Дарн заплатил?

— Да.

— Не обманул?

— Попробовал бы?

— Нет. Дарн не глупый.

Грэг усмехнулся.

Между ними повисла пауза. Не неловкая, но плотная. Они стояли у колодца, вокруг проходили люди, кто-то здоровался с Арианой, кто-то смотрел на Грэга с любопытством.

— Ты давно здесь живёшь? — спросил он.

— Достаточно.

— Это тоже плохой ответ для деревни?

— Нет. Это деревенский ответ. Здесь все всё знают, просто делают вид, что уважают тайны.

— Удобно.

— Иногда.

Грэг посмотрел на её руки.

— Мара сказала, ты служила.

— Мара говорит больше, чем нужно.

— Она не сказала где.

— Значит, сказала ровно столько, сколько нужно.

Он кивнул.

— Понял.

Ариана взяла ведро, но не ушла сразу.

— А ты?

— Что я?

— Где служил?

Грэг посмотрел на дорогу, уходящую за деревню. Вечерний свет лежал на ней длинной полосой, будто приглашал уехать.

— В разных местах.

— Удобный ответ.

— Деревенский?

— Нет. Беглый.

Он усмехнулся.

— Ты всегда говоришь прямо?

— Когда вижу смысл.

— А сейчас видишь?

— Пока да.

Её честность была почти грубой. Но Грэг не чувствовал обиды. Скорее наоборот — рядом с ней не нужно было притворяться лучше, чем он есть. И это настораживало сильнее, чем любая красота.

Ариана вдруг сказала:

— Если правда хочешь остаться, найди себе дело. Не просто работу на день. Дело.

— Мара сказала почти то же самое.

— Значит, Мара иногда бывает умной.

— А если я не хочу советов?

— Тогда не слушай.

— А если слушаю?

Она посмотрела на него чуть мягче.

— Тогда начни с малого. Почини свою машину. Она звучит так, будто просит добить её из милосердия.

Грэг рассмеялся.

На этот раз по-настоящему.

Редко, неожиданно даже для себя. Смех вышел коротким, хриплым, но живым.

Ариана снова почти улыбнулась.

— Вот, — сказала она. — Уже лучше.

— Что лучше?

— Ты на секунду перестал выглядеть так, будто ждёшь выстрела.

Грэг замолчал.

Слова попали точно.

Ариана поняла это и не стала давить.

— Спокойной ночи, Грэг.

— Спокойной ночи, Ариана.

Она ушла, не оглядываясь, не торопясь. Ведро с водой почти не раскачивалось в её руке.

Грэг смотрел ей вслед дольше, чем следовало.

Потом медленно пошёл к постоялому дому.

В ту ночь он снова проснулся до рассвета.

Но не от кошмара.

Он проснулся от того, что в комнате было слишком тихо, и впервые за много лет не потянулся сразу к оружию.

Он лежал в темноте и думал о женщине с мечом за спиной, которой не нужен был меч, чтобы быть опасной.

Думал о её взгляде.

О её шрамах.

О том, как она сказала: «Не всякая».

О том, что, возможно, на этой планете он не единственный человек, который пытается жить после войны.

Грэг повернулся на бок и посмотрел в окно.

Над деревней висели две луны.

Серебристая и бледно-зелёная.

Они освещали крыши, дорогу, поля и старую машину у постоялого дома. Мир спал. Мир не требовал от него крови.

И где-то на окраине этой деревни, в доме за низким забором, спала женщина, которая однажды уже прошла через огонь и всё равно сумела остаться здесь.

Грэг закрыл глаза.

Впервые мысль о том, чтобы остаться, показалась ему не слабостью.

А возможностью.

Глава 3.Дом у старой дороги

Грэг Вейлор задержался в деревне на три дня.

Потом ещё на неделю.

Потом на месяц.

А потом перестал считать.

Сначала он говорил себе, что просто переждёт. Что нужно починить машину, подзаработать немного денег, понять местные дороги, узнать, где ближайший порт, откуда можно будет улететь, если прошлое всё-таки догонит его.

Но дни складывались в недели, а он всё не уезжал.

Утром Грэг работал у Дарна в кузнице. Чинил старые двигатели, разбирал сельские машины, вытаскивал из мёртвого железа ещё несколько лет жизни. Иногда его звали помочь с забором, крышей, насосом или транспортным дроном. В деревне быстро поняли: чужак с тёмными глазами и потёртой курткой не любит лишних разговоров, зато умеет работать.

И ещё поняли другое.

Он всё чаще оказывался рядом с Арианой.

Сначала случайно.

Она приходила к кузнецу за деталями. Он оказывался там.

Она помогала чинить мостик у ручья. Он тоже пришёл.

Она везла мешки с зерном на северные участки. Его старое авто как раз случайно ехало в ту сторону.

Деревня делала вид, что ничего не замечает.

Деревня замечала всё.

Мара однажды поставила перед Грэгом ужин и сказала:

— Ты либо начни за ней ухаживать нормально, либо перестань пугать дороги своим видом.

Грэг поднял взгляд.

— Я никого не пугаю.

— У тебя машина звучит так, будто в ней заперли умирающего зверя. И ты каждый вечер проезжаешь мимо её дома. Это уже не романтика. Это угроза сельскому покою.

Он нахмурился.

— Я езжу по делам.

— Конечно. Все дела почему-то начинаются у кузницы и заканчиваются возле дома Арианы.

Грэг хотел возразить, но Мара уже ушла на кухню, оставив его один на один с тарелкой и неприятной правдой.

Он действительно стал искать её.

Не так, как раньше искал женщин.

В прежней жизни всё было проще. Увидел. Захотел. Взял, если дали. Ушёл, если стало тесно. Он знал этот танец слишком хорошо: улыбки в полумраке баров, обещания без будущего, чужие волосы на подушке, рассветы, после которых никто никому ничего не должен.

С Арианой так не получалось.

Она не давала ему лёгкости.

Не позволяла прятаться за обаянием.

Не смеялась там, где он пытался отшутиться вместо ответа.

Она смотрела на него так, будто видела под кожей все старые трещины.

И, что было хуже всего, не отворачивалась.

Однажды вечером он встретил её у старого моста за деревней.

Ариана сидела на каменном выступе, сняв сапоги и опустив ноги в воду. Рядом лежал её меч в потёртых ножнах. За рекой темнел лес, над холмами поднималась серебристая луна, а вторая — зелёная — ещё только цеплялась за край неба.

Грэг остановился на дороге.

— Если скажешь, что опять ехал по делам, я брошу в тебя камень, — произнесла она, не поворачивая головы.