Запретная Фея

Кира Си

Запретная Фея

Глава 1 Планета без войны

Грэг Вейлор впервые за много лет проснулся не от звука тревожной сирены.

Не от грохота выстрелов за стеной.

Не от хриплого голоса в передатчике, требующего немедленно подняться на ноги.

Не от собственного кошмара, в котором снова горели корабли, падали города и кто-то кричал его имя сквозь дым.

Он проснулся от тишины.

Настоящей, живой тишины.

За открытым окном шелестела трава. Где-то далеко лениво мычал скот. В деревянных стенах старого постоялого дома потрескивали балки, нагретые утренним солнцем. Воздух пах пылью, тёплым хлебом и мокрой землёй после ночной росы.

Грэг лежал на узкой кровати, не двигаясь, и несколько секунд не мог понять, где находится.

Потом вспомнил.

Планета называлась Эльдара-7.

Небольшая, сельская, почти никому не нужная. Ни богатых рудников, ни военных баз, ни крупных портов. Только поля, холмы, лесные полосы, деревни и длинные дороги, по которым чаще ездили старые грузовые авто, чем боевые машины.

Именно поэтому он её и выбрал.

Здесь не было войны.

Для большинства людей это звучало бы обычно. Для Грэга — почти неправдоподобно.

Он сел на кровати, провёл ладонью по лицу и посмотрел на свои руки. На костяшках пальцев давно зажили шрамы. Несколько старых порезов тянулись белыми линиями по коже. Руки человека, который слишком много держал оружие и слишком редко — что-то хрупкое.

На стуле у стены лежала его куртка. Тёмная, потёртая, с потайными карманами и следами прошлого, которые невозможно было вывести никакой чисткой. Рядом стоял дорожный мешок. Почти всё, что у него осталось.

Грэг усмехнулся.

— Отличное начало новой жизни, Вейлор, — тихо сказал он самому себе.

Голос прозвучал непривычно громко.

Он встал, умылся холодной водой из металлического кувшина и подошёл к окну. Постоялый дом находился на окраине деревни. Отсюда открывался вид на дорогу, уходящую между полей к дальним холмам.

Деревня уже просыпалась.

Женщина в синем платке открывала ставни лавки. Старик в широкополой шляпе тащил связку инструментов к сараю. Два мальчишки спорили у колодца, кто первым поведёт старенький транспортный дрон. Над крышами поднимался тонкий дымок печей.

Всё было слишком мирным.

Настолько мирным, что Грэгу становилось не по себе.

Он привык искать опасность. Привык замечать, где можно укрыться, откуда могут стрелять, кто в толпе держит руку слишком близко к поясу. Его глаза сами скользнули по улице, оценивая расстояния, углы, двери, тени.

Но никто не нападал.

Никто не следил.

Никому здесь, казалось, не было до него дела.

И это было страннее любой засады.

Через полчаса Грэг спустился вниз. В общей комнате пахло горячим хлебом, жареными кореньями и крепким травяным напитком, который местные называли кафрой. Хозяйка постоялого дома, круглолицая женщина по имени Мара, поставила перед ним миску с завтраком и внимательно посмотрела на него.

— Спали плохо? — спросила она.

— Непривычно тихо, — ответил Грэг.

Мара усмехнулась.

— У нас тут все жалуются наоборот. Что петухи шумят, дети кричат, тракторы с утра гремят.

— Для меня это почти колыбельная.

Она задержала на нём взгляд. Не испуганный, не подозрительный. Просто внимательный.

— Вы военный?

Грэг помолчал.

Раньше он на такой вопрос отвечал по-разному. Иногда врал. Иногда шутил. Иногда смотрел так, что спрашивать дальше никто не решался.

Сейчас он устал от всех этих игр.

— Был им. Иногда. Когда жизнь заставляла.

— А теперь?

Он опустил взгляд на миску.

— Теперь хочу быть никем.

Мара ничего не сказала сразу. Только кивнула, будто поняла больше, чем он произнёс.

— Никем у нас долго не получится, — сказала она наконец. — В деревне чужих быстро запоминают. Кому-то крышу починить надо, кому-то забор поставить, кому-то груз отвезти. Руки у вас крепкие. Без дела не останетесь.

Грэг взял ложку.

— Это и нужно.

— Работа?

— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Дело.

Мара улыбнулась краем губ.

— Тогда вы попали куда надо.

После завтрака Грэг вышел на улицу.

Солнце уже поднялось выше, золотя крыши домов и верхушки деревьев. На Эльдаре-7 было две луны, но днём они едва виднелись в бледном небе, как два призрака старых монет. Ветер тянул со стороны полей запах сухой травы и цветущих кустов.

У дороги стояли несколько старых авто. Простые, колёсные, без лишней роскоши. На многих планетах такие считались пережитком. Здесь же они были частью жизни — надёжные, грубые, чинящиеся молотком и терпением.

Грэг остановился возле одного из них. Машина была ржавая, с потрескавшимся капотом и запылённым стеклом. Но двигатель, судя по звуку, который доносился из открытого сарая рядом, ещё мог рычать как зверь.

Из сарая высунулся бородатый мужчина.

— Нравится?

— Скорее, понимаю её боль, — сказал Грэг.

Мужчина рассмеялся.

— Хороший ответ. Продаётся.

— Сколько?

Хозяин назвал цену. Грэг приподнял бровь.

— За эти деньги она должна сама выращивать зерно и петь по вечерам.

— Она почти легенда, — невозмутимо ответил бородач. — На ней мой отец возил мать на свидания. Потом меня — в школу. Потом зерно, доски, коз, однажды даже гроб.

— Впечатляющая биография.

— Берите. Для новой жизни самое то.

Грэг посмотрел на машину внимательнее.

Для новой жизни.

Эти слова в последнее время звучали вокруг слишком часто. Будто сама планета подталкивала его: оставайся, Вейлор. Хватит бежать. Хватит начинать пожары и уходить до рассвета.

Он провёл ладонью по капоту. Под пальцами осталась пыль.

— Заводится?

— С третьего раза — почти всегда.

— Тормоза?

— Если молиться заранее.

Грэг усмехнулся.

— Беру.

Через час он уже ехал по деревенской дороге на старом авто, которое стонало, дребезжало и время от времени издавало такие звуки, будто вспоминало все свои обиды. Но ехало. А это было главным.

Дорога уходила через поля. По обе стороны тянулись невысокие заборы, за ними — участки земли, сады, амбары, дома. Некоторые люди поднимали головы и смотрели ему вслед. Чужак на старой машине быстро становился местной новостью.

Грэг не возражал.

На этой планете его прошлое ничего не значило.

Здесь никто не называл его по прозвищам. Никто не вспоминал разбитые станции, контракты, дуэли, женщин, которых он оставлял, и врагов, которые всё ещё могли искать его имя в старых базах данных.

Здесь он мог быть просто мужчиной, который купил плохое авто и ищет место, где можно прожить день без крови.

Он остановился на холме.

Внизу лежала деревня. Маленькая, тёплая, настоящая. За ней блестела узкая река. Дальше начинался лес. Над всем этим медленно ползли облака.

Грэг вышел из машины и закурил, хотя давно обещал себе бросить.

Он смотрел на этот мир и пытался почувствовать что-то похожее на надежду.

Получалось плохо.

Не потому что планета была плохой. Как раз наоборот. Она была слишком хорошей. Слишком чистой для человека вроде него.

Грэг знал себя.

Знал свои слабости.

Свою тягу к дороге.

Свою любовь к опасности.

Свою способность разрушать то, к чему он привязывался.

Он уже пытался начинать заново. На других планетах, в других городах, рядом с другими женщинами. Каждый раз всё заканчивалось одинаково: сначала он верил, что изменился, потом приходил голод. Не телесный даже — глубже. Голод по свободе, по риску, по чужим губам, по ночам без обещаний.

А потом он уходил.

Иногда тихо. Иногда через скандал. Иногда оставляя после себя пепел.

Но сейчас он был старше.

Усталее.

И, возможно, наконец достаточно разбит, чтобы захотеть покоя по-настоящему.

— Ты можешь остаться, — сказал он себе.

Ветер унёс дым в сторону полей.

— Можешь.

Слова прозвучали неуверенно.

Грэг бросил окурок, затоптал его каблуком и снова сел в авто. Старый двигатель кашлянул, вздрогнул и завёлся со второй попытки.

Когда он вернулся в деревню, день уже клонился к вечеру. Улицы наполнились мягким оранжевым светом. Люди закрывали лавки, возвращались с полей, переговаривались у ворот.

Возле кузницы Грэг заметил женщину.

Она стояла спиной к нему, разговаривая с кузнецом. Высокая, крепкая, с тёмными волосами, собранными в тугой узел. На ней была простая рабочая одежда, но держалась она не как крестьянка. Слишком ровная спина. Слишком точные движения. Слишком спокойная уверенность в каждом жесте.

У стены рядом с ней стоял старый меч в ножнах.

Грэг сразу понял: эта женщина знала войну.

Не по рассказам.

Она повернула голову, будто почувствовала его взгляд.

Их глаза встретились.

В её взгляде не было кокетства. Не было страха. Не было деревенского любопытства.

Она посмотрела на него так, как смотрят на незнакомца у костра в мёртвой зоне: быстро оценивая, опасен ли он, врёт ли, сколько боли принёс с собой.

Грэг невольно улыбнулся.

Женщина не улыбнулась в ответ.

Кузнец что-то сказал ей, и она снова отвернулась. Но Грэг ещё несколько секунд смотрел на неё, ощущая странный укол интереса.

Не страсти.

Не желания.

Пока нет.

Скорее узнавания.

Как будто среди этой слишком мирной планеты он вдруг увидел человека, который тоже знал цену тишине.

Он проехал дальше, к постоялому дому, заглушил авто и остался сидеть за рулём.

Вечер опускался на деревню. В окнах зажигались огни. Где-то смеялись дети. Где-то играла тихая музыка. Над крышами поднимались две луны — одна серебристая, другая бледно-зелёная.

Грэг Вейлор смотрел на этот спокойный мир и впервые за долгое время подумал, что, возможно, у него действительно есть шанс.

Шанс на дом.

Шанс на имя без крови.

Шанс просыпаться утром и не хвататься за оружие.

Он ещё не знал, что именно эта планета станет местом, где он почти спасётся.

И местом, где снова всё потеряет.

Глава 2.Женщина с мечом за спиной

На следующий день Грэг Вейлор понял, что тишина тоже умеет давить.

Она не нападала резко, как сирена боевой тревоги. Не разрывала воздух, как взрыв. Не заставляла падать на землю и искать укрытие.

Нет.

Она просто была рядом.

Сидела на краю кровати, пока он открывал глаза. Шла за ним по лестнице постоялого дома. Стояла за спиной, когда он пил утреннюю кафру и слушал, как внизу за окнами просыпается деревня.

Грэг поймал себя на том, что ждёт неприятностей.

Ждёт, что кто-нибудь ворвётся в дверь.

Что на улице раздастся крик.

Что из-за облаков вынырнет корабль с опознавательными знаками старых врагов.

Что кто-то наконец назовёт его настоящим именем так, как произносили его раньше — с ненавистью, страхом или желанием получить награду.

Но никто не приходил.

Мара, хозяйка постоялого дома, только поставила перед ним тарелку с жареными кореньями и хлебом.

— Сегодня у кузнеца день тяжёлый, — сказала она между делом. — Если ищете работу, можете сходить туда.

Грэг поднял взгляд.

— А я ищу работу?

— Вы вчера купили машину у Тобина. Значит, либо у вас слишком много денег, либо слишком мало здравого смысла. В обоих случаях работа не помешает.

Грэг усмехнулся.

— Справедливо.

— Кузнеца зовут Дарн. Хороший человек. Грубоватый, но хороший. Ему привезли старый сельскохозяйственный агрегат, надо разобрать, починить, снова собрать. Местные парни половину деталей потеряют, вторую половину поставят не туда. А вы, кажется, умеете обращаться с железом.

— С чего вы взяли?

Мара посмотрела на его руки.

— У людей, которые не умеют, руки другие.

Грэг хотел ответить шуткой, но передумал. В этой женщине было что-то неприятно точное. Она смотрела не глубоко, но метко — как человек, привыкший различать правду по мелочам.

— Схожу, — сказал он.

— И ещё, — добавила Мара, уже отходя. — Не пугайтесь Арианы, если встретите её там.

Грэг замер на секунду.

— Арианы?

— Высокая. Тёмные волосы. Ходит так, будто полмира ей должно, а вторую половину она уже похоронила.

Он вспомнил женщину у кузницы. Ровную спину. Старый меч у стены. Взгляд без страха.

— Я видел её вчера.

— Тогда понимаете.

— Кто она?

Мара вытерла руки о передник и на мгновение стала серьёзнее.

— Бывшая воительница. Служила далеко отсюда. Вернулась несколько лет назад. Купила дом на окраине, живёт тихо, помогает кому может. Но лучше не лезть к ней с глупостями.

— А если с умностями?

— Тоже не советую.

Грэг улыбнулся краем губ.

— Принято.

Он доел завтрак, взял куртку и вышел на улицу.

Утро было ясным. Солнце поднималось над крышами, золотило пыль на дороге, ложилось на ставни домов и на гладкие бока старых грузовых авто. Деревня жила медленно, но не лениво. Здесь все что-то делали: чинили, несли, торговали, кормили, звали друг друга по имени.

И почти каждый бросал взгляд на Грэга.

Не враждебный.

Любопытный.

Чужак в деревне — это всегда событие. Чужак с шрамами, старой курткой и глазами, которые сначала проверяют выходы, а потом уже лица, — событие вдвойне.

Грэг дошёл до кузницы.

Она стояла у широкой дороги, ближе к центру деревни. Низкое каменное здание с пристройкой, открытым навесом и большим двором, заваленным деталями, инструментами, кусками металла и всем тем, что в умелых руках ещё могло послужить.

Возле ворот ржавел огромный сельскохозяйственный агрегат. По виду — гибрид трактора, жнеца и упрямого зверя, которого пытались приручить молотком.

Изнутри доносился звон металла.

Грэг вошёл во двор.

— Дарн? — позвал он.

Из-под агрегата выкатился широкоплечий мужчина с седой бородой, в кожаном фартуке и с лицом человека, который за утро уже трижды разочаровался в человечестве.

— Кто спрашивает?

— Грэг.

— Это имя мне должно что-то сказать?

— Пока нет.

Кузнец прищурился.

— Хорошо. Не люблю людей, чьи имена слишком много говорят.

Он вытер руки тряпкой и кивнул на агрегат.

— Мара прислала?

— Можно сказать.

— Умеешь чинить?

Грэг посмотрел на машину, обошёл её сбоку, присел, заглянул под корпус.

— Это не чинить надо. Это сначала убедить, что она ещё хочет жить.

Дарн хмыкнул.

— Убедишь?

— Если она не будет спорить.

— Спорит она с рассвета.

Грэг снял куртку, бросил её на ящик и закатал рукава.

— Тогда начнём с разговора погрубее.

Дарн протянул ему инструмент.

— Вот теперь мне нравится, как ты думаешь.

Работа оказалась тяжёлой, грязной и удивительно приятной.

Металл не задавал вопросов.

Не спрашивал, кого ты убил.

Кого любил.

Кого бросил.

От чего бежал.

Какие имена всё ещё приходят к тебе ночью.

Металл был честен. Если деталь сломана — её видно. Если болт заржавел — его надо выбить. Если механизм заклинило — ищи причину, а не придумывай оправдания.

Грэгу это нравилось.

Он проработал почти два часа, пока солнце не поднялось выше и двор кузницы не наполнился жаром. Дарн оказался молчаливым, но не угрюмым. Он ругался на агрегат, на поставщиков, на местный совет, на погоду и на собственную спину, но делал это с такой привычной любовью, что Грэг пару раз едва не рассмеялся.

Потом во двор вошла она.

Ариана.

Грэг заметил её не сразу — сначала услышал, как замолчал Дарн.

Не резко. Не испуганно. Просто человек, привыкший говорить, вдруг счёл нужным придержать язык.

Грэг поднял голову.

Женщина стояла у ворот, держа в руке кожаный ремень с металлической пряжкой. Сегодня на ней была тёмная рубаха, заправленная в высокие сапоги, и короткая куртка без украшений. Волосы снова собраны туго, открывая лицо с резкими, но красивыми чертами.

На поясе висел нож.

Меча с ней не было.

Но Грэгу почему-то казалось, что отсутствие меча ничего не меняет.

Такие люди носят оружие в осанке.

Дарн первым нарушил тишину.

— Ариана. Принесла?

— Ты сам просил до полудня, — сказала она.

Голос у неё был спокойный. Низкий. Без мягкости, но и без холода.

Она протянула ремень кузнецу. Тот осмотрел пряжку, довольно кивнул.

— Хорошая работа.

— Я знаю.

Дарн фыркнул.

— Скромность тебе всё ещё не идёт.

— Я и не ношу то, что мне не идёт.

Грэг невольно улыбнулся.

Ариана повернула к нему голову.

Улыбка исчезла сама собой.

На этот раз она смотрела дольше, чем вчера. Не как на случайного прохожего, а как на человека, который появился в её пространстве и теперь требует определения.

Грэг выдержал взгляд.

Он привык, что женщины смотрят на него по-разному. С любопытством, с вызовом, с желанием, с опаской. Иногда — с ненавистью. Но Ариана смотрела иначе.

Она не искала в нём привлекательности.

Она искала угрозу.

И, возможно, правду.

— Новый помощник? — спросила она у Дарна, не отводя глаз от Грэга.

— Пока проверяю, — ответил кузнец. — Руки вроде на месте. Голова тоже, хотя выводы делать рано.

— Имя?

— Грэг, — сказал он сам.

— Просто Грэг?

— Для начала достаточно.

Ариана слегка прищурилась.

— Люди, которые говорят «для начала», обычно оставляют самое неприятное на потом.

— Люди вообще многое оставляют на потом.

— Особенно долги.

Грэг опёрся рукой о корпус агрегата.

— Я вам должен?

— Пока нет.

— Тогда день уже неплохой.

Дарн громко кашлянул, будто ему стало слишком интересно, и полез обратно к деталям.

Ариана перевела взгляд на разобранный механизм.

— Это старьё снова пытаются поднять?

— Оно не старьё, — буркнул Дарн из-под машины. — Оно заслуженный труженик.

— Оно умерло прошлой осенью.

— Оно отдыхало.

— Оно загорелось.

— Слишком горячий характер.

Грэг не выдержал и усмехнулся.

Ариана посмотрела на него снова. На этот раз в её глазах мелькнуло что-то почти похожее на интерес.

— Ты разбираешься в машинах?

— В тех, которые ломаются, — ответил он. — С исправными у меня мало общего.

— Странная специализация.

— Зато востребованная.

Она подошла ближе к агрегату, присела рядом, провела пальцами по краю вскрытого корпуса. Движение было точным, уверенным. Грэг заметил старый шрам на её запястье — тонкую светлую линию, уходящую под рукав.

Не кухонный порез.

Не случайность.

Такие шрамы оставляет лезвие, прошедшее слишком близко к кости.

— Привод перегревался? — спросила она.

Дарн высунул голову.

— Откуда знаешь?

— По следам нагара. И по тому, как ты ругаешься. Когда проблема в топливе, ты ругаешься на поставщиков. Когда в приводе — на богов.

Грэг посмотрел на неё внимательнее.

— Вы тоже разбираетесь?

— Я много чего разбирала.

— А собирали обратно?

— Не всегда.

Он улыбнулся.

На этот раз уголок её губ едва заметно дрогнул. Не улыбка. Скорее тень улыбки, которую она тут же подавила, будто это была слабость.

Дарн выбрался из-под агрегата и поднялся, кряхтя.

— Ариана, раз уж пришла, помоги снять боковую пластину. Грэг, держи крепление. Если эта дрянь упадёт мне на ногу, я обвиню вас обоих.

— Справедливо, — сказала Ариана.

Они работали втроём.

И Грэг быстро понял, что Мара была права: пугаться Арианы не стоило. Но недооценивать — тем более.

Она двигалась без лишних слов. Видела, где нужно подать инструмент, где придержать, где отойти. Не суетилась. Не спрашивала дважды. Не пыталась доказать силу — просто была сильной.

Когда тяжёлая пластина наконец сошла с креплений, Грэг взял на себя основной вес. Ариана подхватила край, и на секунду их руки оказались рядом.

Не коснулись.

Но Грэг ощутил странное напряжение — не страстное, не резкое, а настороженное. Как между двумя бойцами, которые ещё не решили, стоят ли они по одну сторону.

— Держишь? — спросила она.

— Держу.

— Не урони.

— Я редко роняю то, что держу.

Ариана посмотрела ему прямо в глаза.

— Все так говорят.

И в этих трёх словах было больше прошлого, чем в длинной исповеди.

Грэг ничего не ответил.

Они опустили пластину на землю. Дарн присвистнул, увидев внутренности агрегата.

— Ну вот. Теперь ясно, почему он не ехал.

— Потому что половина деталей решила жить отдельно? — спросил Грэг.

— Именно.

Ариана вытерла ладони о тряпку.

— Я оставила ремень. Если больше ничего не нужно, я пойду.

— Подожди, — сказал Дарн. — Тебе ведь всё равно к северным участкам? Отнеси Рамме новые скобы, а то этот старый пень снова скажет, что я забыл.

— Ты часто забываешь.

— Вот поэтому и отнеси.

Ариана взяла небольшой свёрток с верстака.

Грэг вернулся к работе, но чувствовал, что она всё ещё смотрит на него.

— Ты надолго здесь? — спросила она вдруг.

Он поднял голову.

— Не знаю.

— Плохой ответ для деревни.

— Почему?

— Здесь любят понимать, кто рядом. Проезжий, сосед или проблема.

— А если человек сам ещё не решил?

— Значит, скорее всего, проблема.

Грэг усмехнулся, но в этот раз без веселья.

— Может быть.

Ариана чуть изменилась в лице. Едва заметно. Словно он ответил честнее, чем она ожидала.

— На этой планете проблемы не любят, — сказала она.

— Я заметил.

— И всё же приехал.

— Именно поэтому.

Она молчала несколько секунд.

— Бежишь?

Дарн сделал вид, что очень занят инструментами.

Грэг почувствовал, как внутри привычно поднялась холодная стена. Вопрос был слишком прямым. Слишком личным. Слишком точным.

Он мог отшутиться. Мог соврать. Мог ответить так, чтобы разговор закончился.

Но почему-то не сделал этого.

— Устал, — сказал он.

Ариана смотрела на него внимательно.

— Это не ответ.

— Лучший, который у меня есть.

Её взгляд смягчился совсем немного. Не настолько, чтобы это заметил кто-то вроде Дарна. Но Грэг заметил.

Потому что сам умел смягчаться так же — на долю секунды, пока никто не успел назвать это слабостью.

— Усталость проходит, — сказала она.

— Не всякая.

Ариана опустила глаза на свои руки. На шрам у запястья. Потом снова посмотрела на него.

— Да. Не всякая.