Алгоритм любви

— Избежать суда. — Илья опустил ручку на стол, откинулся на спинку кресла с видом человека, который смертельно устал, глубокие тени пролегли под его глазами. Волосы взъерошены, а в глазах пустота.

Катя смотрела на него, взвешивая все за и против. Мысли в голове сменялись одна другой. «Суд? Значит, он знает» «Но он не говорит, что точно знает, значит не уверен», «Но тогда не позвал бы». «А если он правда хочет помочь?». В висках начинало пульсировать. Прокашлялась.

— Ладно, что ты имеешь в виду под помощью Нике?

Илья потянулся за несколькими листами бумаги, лежащими справа. Молча протянул. Катя прочитала название: Соглашение о неразглашении. Быстро подняла взгляд на Илью, опустила, вчитываясь. Штрафы, даты, условия. Все это складывалось в голове в очень страшную для кошелька картину.

— Что мне нужно сделать? — голос охрип, перед глазами забегали мушки.

— Подписать, — и протянул ручку. Катя неуверенно ее взяла, прочитала еще раз документ. Наконец, уверенно поставила свою размашистую подпись, вписала имя. Со стуком опустила ручку на стол, поднялась.

— Это все? Я могу идти?

— Ты так и не ответила на мои вопросы.

— Я подписала твои бумажульки, этого должно быть достаточно, разве нет? — она оперлась руками на стол, прекрасно понимая, что мужчине открывается занимательный вид на ее декольте.

Он смотрел ей в глаза. Долго, упорно. Взгляд не дрогнул. Илья выдохнул, когда Катя улыбнулась. Триумф.

— Думаю, на этом всё.

— Думаешь? Ты понимаешь масштаб? — Тон голоса Громова едва заметно повысился.

— Послушай, давай начистоту? — наклонилась еще ниже, — Мне плевать на вашу компанию и приложение. Но от этого, — пихнула ладонью бумаги, которые только что подписала, — зависит жизнь моей подруги. Если тебе интересно – побегу ли я к журналистам, то нет.

Он устало потер переносицу пальцами, размышляя. Губы мужчины впервые за вечер растянулись в подобии легкой улыбки, а глаза как будто загорелись, плечи расправились.

— Хорошо. Кофе?

Катя села на стул, скрестив руки под грудью. Капризно надула губы.

— Да, но этот остыл. Пусть сделают свежий, — отвернулась от своей чашки, рассматривая обстановку кабинета.

Илья усмехнулся. Отправил сообщение Оле. Она вошла в кабинет бесшумно, забрала холодный кофе, поставила перед Катей дымящуюся чашку, подняла упавший стул и испарилась.

— Это самое странное место для свидания, — сделала глоток, сморщившись, когда горячий напиток обжег рот.

— Я умею удивлять, — мужчина потянулся к графину с холодной водой и подлил девушке.

— Спасибо, не люблю горячий.

— Но тот был слишком холодный? — склонил голову на бок.

— Мне было интересно.

— Что?

— Насколько быстро тебе принесут кофе, это же элементарно, — она звонко рассмеялась. Илья улыбнулся, заразившись этим звуком. — А ты не такой истукан, как Егор. Улыбаться умеешь.

— Поэтому мы и дружим.

— Противоположности и все такое. — Наклонилась к Илье, будто собирается сказать ему что-то очень важное. — Вот это и есть твоя работа? Звать девушек в офис, давить авторитетом и угрожать судом?

— Это часть моей работы. Чаще всего, не самая приятная.

— Чаще всего?

— Да, сегодня вышло неплохо

Девушка самодовольно улыбнулась, взгляд упал на часы. Допила кофе одним глотком и встала.

— Ладно, а теперь мне точно пора. У меня еще свидание. Спасибо за кофе.

Направилась к двери, где ее остановил голос Ильи:

— Кать, — обернулась, — Если Нике понадобится помощь та, о которой она никогда не попросит Позвони мне, ладно?

Девушка помолчала, потом кивнула. Почти вышла, но обернулась, вспомнив:

— У меня нет твоего номера.

— Оля тебе отправит.

Катя покачала головой. Телефон пикнул, сообщая о новом письме. Номер телефона Ильи.

— Страшный человек, — улыбнулась и вышла.

3 октября, 2022

Ника и Егор

Театр, 3 октября, 20:00

Ника при полном параде стояла у подъезда, ожидая привычный мерседес. Усталость проникла в каждую мышцу и косточку. Никогда раньше шоппинг так не выматывал. Иметь много денег, которые можно потратить всегда казалось чем-то прекрасным, но сегодня Ника столкнулась с оборотной стороной этой медали. Оказывается, спорить с собой о необходимости купить дорогое, но очень красивое платье - было свыше ее сил. Катя уговаривала отправить чек Егору, но Ника не могла себе этого позволить. Ни морально (вещи то останутся у нее), ни физически (что-то внутри нее противилось такому жесту, сравнивая его с унижением). Однако, в ее шкафу наконец-то появилась новая одежда, которая идеально вписывается в гардероб девушки миллионера. И это не может не радовать.

Дверь машины хлопнула, водитель, в бессменных белых перчатках и выглаженном костюме, открыл заднюю дверь. Ника ему улыбнулась и совсем расслабленно плюхнулась на сидение. Вопреки всем законам мира: сначала видишь - потом чувствуешь, она физически ощутила Егора. Первое, что она почувствовала – запах. Только потом взгляд зацепился за молчаливую груду тьмы в противоположном конце салона. Егор сидел, отвернувшись к окну. Идеальная осанка, напряженные плечи, сжатые скулы. В черном костюме, галстук-бабочка. Такой, каким его всегда изображали бизнес-таблойды. Он бросил взгляд сначала на свои дорогие часы, прикрыл их рукавом пиджака, только потом на Нику, колючим взглядом раздевая ее до самой души. Сандал, табак и что-то еще наполнили легкие. Отрывисто кивнула, боясь дышать глубже. Воздух застревал в горле, отказываясь проникать в легкие. Отвернулась к окну. Город быстро проплывал мимо: деревья, фонари, люди. Ника смотрела на экран телефона каждую минуту. Да, она точно это знала. Цифры медленно сменялись, а воздух в машине становился все гуще. Периодически улыбалась заставке, листала законченную переписку с Катей, делала вид, что печатает. Глупое желание хоть как-то занять руки.

Она чувствовала его присутствие, ощущала на себе его пронизывающий взгляд. Затылком, кожей, вспотевшими ладонями. Видела его краем глаза.

— Нанять тебе стилиста? — Ника вздрогнула, услышав этот сухой голос. Голос человека, которому невероятных усилий стоит произносить слова.

— Нет, спасибо, я справляюсь, — заставила себя улыбнуться. — Тебе не нравится мое платье?

Опять этот сканирующий взгляд с прищуром, едва заметный кивок.

— Нравится.

Что-то внутри Ники зажглось, напряглось, натянулось и лопнуло. Она сама не понимала, как ее рука смогла без веления мозга поднять телефон. Она просто наблюдала за тем, как экран загорелся, ударяясь в грудь мужчины. Смешок вырвался из груди раньше, чем слова извинений. Ника посмотрела на свою руку, совершившую предательство. Слишком часто в последнее время ее тело действует вопреки желанию.

Егор не повел бровью. Медленно поднял ее телефон, перекрутил между двух пальцев и опустил его во внутренний карман пиджака. Буквально одной рукой отобрал всю ее жизнь. Ника потянулась через сидение, схватила его за лацкан. Хотела просто забрать свой телефон и даже почти смогла это сделать, но почувствовала жар кожи сквозь натянутую ткань рубашки. Попыталась отшатнуться, но потеряла равновесие. Оказались лицом к лицу. Нос к носу.

Дыхание замерло.

— Отдай, — просипела так тихо, что сама с трудом себя услышала. Почувствовала на своих внезапно высохших губах теплый влажный выдох. В затуманенном разуме промелькнула мысль о том, что если сейчас опустить голову немного ниже, она сможет его поцеловать. И Ника сильно сомневалась в том, что в этот раз будет готова "Двинуть ему по яйцам". Но Егор сам решил ее дилемму, вытянул руки, буквально оттолкнул на место. Телефон упал ей на колени. Егор снова отвернулся к окну, как будто утратил последние крупицы интереса к происходящему. Тишину разрывал приглушенный звук двигателя. Салон то и дело освещался фарами проезжающих мимо машин. Нике ничего не оставалось, как мысленно обругать себя за свои мысли. Нужно наконец-то что-то сделать с этим наваждением. Оно сводит с ума.

Когда автомобиль остановился у здания театра, Ника сквозь лобовое стекло увидела толпу журналистов, вспышки камер. Тошнота подкатила к горлу. Ноги одеревенели. Егор открыл свою дверь и молча вышел. Ника сделала несколько коротких глубоких вздохов, пытаясь успокоиться. Много времени на передышку не было. Дверь с ее стороны открылась, мужская ладонь проникла в салон. Ника вложила свою руку в его и вышла. Ладонь немедленно намокла, когда на них направились десятки камер. Ника непроизвольно дернулась, но не смогла двинуться с места. Егор крепко ее держал. Она слегка искривила губы в улыбке. «Выдержка, Ника, выдержка» — повторяла себе, переступая дрожащими ногами. Она почувствовала, как Егор большим пальцем мелко поглаживает тыльную сторону ее руки. Переплел ее холодные пальцы со своими. Вспышки ослепляли. Сотни фото лились на карты памяти с каждым сделанным шагом. Гул голосов со всех сторон никак не собирался в что-то осмысленное. Ника просто улыбалась в каждую камеру, которую видела, прижималась сильнее к Егору и мечтала, чтобы этот вечер наконец-то закончился.

Только в спасительном холле Ника смогла прийти в себя. Там было дышалось легче. Царственный холл впечатлял: ковровые дорожки, резная лепнина, картины, дубовая мебель, широкая лестница, ведущая наверх. Егор не давал осмотреться, вел ее по длинному коридору широкими шагами. Ника спотыкалась о тяжелый красный ковер; засматривалась на тяжелые люстры с лампами в форме свечей; рассматривала дорого одетых гостей, сидящих на удобных креслах; несколько раз чуть не столкнулась с работниками театра в одинаковых жилетах. Но каждый раз рука Егора мягко поддерживала ее, уводила от столкновения.

В конце коридора несколько деревянных дверей от пола до потолка с римскими цифрами от одного до пяти. Мужчина в бархатном жилете винного цвета кивнул им, толкнул дверь с табличкой под номером «III». Егор отпустил ее руку ровно в тот момент, когда дверь за ними закрылась. Ника огляделась, нарочно игнорируя внезапный холод, поднимающийся от ладони. Четыре больших кресла, маленький столик перед ними. На столике – два бокала с шампанским и ведерко с бутылкой. Ника стояла на месте, не в силах оторвать взгляд. Прекрасно было все: стены, пол, потолок. Единственное, на что она надеялась, так это на то, что ей удается держать рот закрытым, а не кружиться вокруг собственной оси как безумной. Егор сидел в кресле, расположив руки на подлокотниках. Закрыл глаза, запрокинул голову. Ника поспешила сесть рядом, в пол оборота к мужчине.

— Здесь так красиво. Я, конечно, была в театре, но тут просто... — затараторила она, вглядываясь в нахмуренное лицо. Егор молчал. Энтузиазм Ники пропал. Его сведенные вместе брови сошлись еще ближе. Крепко сжатые челюсти подрагивали от напряжения. Ника потянулась, положила руку ему на плечо. Твердое, как камень. — Егор, все хорошо?

Он коротко кивнул, не отрывая глаз. Ника медленно отняла руку, села прямо, сложив руки на коленях. Краем глаза невольно наблюдала за мужчиной. Хотя, признаться честно, достаточно целенаправленно наблюдала. Обида подкатывала к глазам, рискуя вылиться в непрошенные слезы. Это злило.

— Чернов! — она снова повернулась к нему. Тот наконец-то открыл глаза, расфокусировано посмотрел сквозь девушку исподлобья. — Ты раньше был невыносим, но сегодня

Свет в зале погас. Заиграла инструментальная музыка, сцена засверкала под прямыми лучами софитов. Ника зарычала от бессилия. На сцену вышли актеры, начался первый акт. Ника несколько секунд не слышала ничего. Только усилием воли заставила себя обратить все свое внимание на сцену, забыв о человеке, сидящем рядом. А потом ей стал абсолютно безразличен Егор с его молчанием, его изможденное лицо и напряженные плечи. Игра актеров завораживала, заставляла мурашки табунами бежать по телу. Чистый восторг.

В антракте им принесли закуски. Егор снова бездвижно сидел на месте, игнорируя слабые попытки Ники завести разговор. Ника съела почти все канапе, которые были на подносе, запила двумя бокалами шампанского. Написала короткий пост о небольшом магазине одежды, с которым подписала контракт буквально на днях. Сходила в туалет, выпила еще один бокал. И не смотря на то, что общая атмосфера в ложе угнетала, а язык чесался от долгого молчания, «Горе от ума» стало еще прекраснее. Чацкий на сцене пытался достучаться до людей, которые его слышали, но не слушали. Ника перестала пытаться делать даже это. Больше она не сказала Егору ни слова. Спектакль закончился, эмоции снежным комом опустились на Нику. Она бросила взгляд на своего спутника, делиться там было не с кем. Они так же молча взялись за руки и вышли из ложи. Когда Ника ощутила холодный ночной воздух на своих щеках и груди, она наконец-то вздохнула с облегчением. Знакомый мерседес стоял недалеко. Водитель в своих неизменных белоснежных перчатках открыл дверь машины. Ника села, сразу достала телефон. Егор опустился рядом беззвучно, как усталое привидение. Выглядел он не лучше. За несколько часов лицо буквально посерело. Машина тронулась, Ника прикусила язык. Редактировала фото, которые делала в процессе, написала длинный пост с впечатлениями, поблагодарила Егора, отметив его в описании. Теперь руки занять нечем. Катя не отвечала, лента не впечатляла. Выдохнула через сжатые зубы. Посчитала до пяти и обратно. Но не выдержала. Отбросила телефон.

— Да что с тобой сегодня?

Он с трудом разлепил глаза, потер переносицу.

— Все в порядке. — Ника сложила руки на груди и отвернулась. Предательская нижняя губа надулась. Егор едва слышно пробормотал что-то неприличное, — Тебе понравился сегодняшний вечер?

— Угу, — не хотела отвечать, но не выдержав плескавшихся в ней эмоций, продолжила: — Ты видел, как играл Чацкий? Я взгляд не могла отвести, а его монолог Мурашки табунами бежали.

— Да, было впечатляюще, — Ника заметила сведенные к переносице брови и страдальческое выражение лица. Открыла было рот, но тут же его закрыла. Посмотрела в окно, наблюдая за проносящимся мимо городом. Показались знакомые многоэтажки. Почти дома.

— Ты смогла что-то снять? — раздался за спиной тихий голос.

— Ну, — Ника открыла галерею, пролистала фото за сегодняшний вечер, — есть парочка фото. Не бери в голову.

— Хотела что-то совместное?

— Да не важно, ты выглядишь не очень бодрым для фото, — помолчала, рассматривая фото.

Егор хмыкнул. Ника снова посмотрела на него. Для работы нужно что-то совместное. Она прекрасно понимала разницу в охватах, которые будут в отзыве на спектакль и провокационные фото. Но, отвернулась.

— Я вижу как ты думаешь.

— Просто анализирую. Если ты не против, можно кое-что попробовать.

— М-м?

— Подсядь ближе. Так. А теперь положи руку мне на колено. — Рука Егора опустилась на колено, слегка сжимая. Медленно скользнула вверх, большим пальцем сминая тонкую ткань атласного платья. Сместилась ко внутренней части бедра, поднялась еще выше. Медленно. Слишком медленно. Ника широко открытыми глазами смотрела на его напряженную руку, движения которой вызывали отклик во всем теле. Ноги напряглись. Только усилием воли Ника не сомкнула их. Рука еще немного сместилась вверх, по-хозяйски остановившись на бедре. Дыхание сбилось.

— Так?

Ника сглотнула, пытаясь смочить внезапно пересохшее горло. Кивнула, направив камеру на свои бедра. Сделала фото, еще одно с другого ракурса, пытаясь игнорировать сердце, трепыхающееся в груди. Пальцы Егора сжались еще сильнее. Разжались. Они одновременно резко выдохнули. Отодвинулись. Егор снова прикрыл глаза. Нику осенило. Она открыла свою сумочку.

— Если тебя беспокоит головная боль, у меня есть таблетка, — наконец в бездонной сумке нашелся потерянный блистер. С победной улыбкой протянула его Егору, подняв как трофей. Блистер исчез во внутреннем кармане его пиджака. Ника промолчала, не дождавшись благодарности. — У тебя мигрени?

Он слабо улыбнулся, покачал головой.

— Нет, просто я человек, к сожалению.

— Почему к сожалению?

— Организм - слабая штука. Никогда не знаешь точно, что тебя выведет из строя.

— Ты говорил, — понимая, что ступает на опасную дорожку, Ника сглотнула. Одно лишнее слово и Егор снова закроется, оставив ее без ответа. Продолжила, аккуратно подбирая слова, — что спишь мало. Может поэтому?

— Может.

— Когда ты в последний раз отдыхал?

Егор усмехнулся, посмотрел на Нику так, будто она забавное милое существо в зоопарке. От этого взгляда стало неловко, но тепло. Как первый теплый солнечный луч весной после морозной зимы.

— Кажется, лет десять назад.

— Это невозможно, люди без сна сходят с ума.

— Я уже сошел. — Его горячая рука в темноте нащупала ее. Его горячие пальцы обжигали. Он провел кончиком указательного пальцы по ее костяшкам, поднял руку к своему лицу и легко поцеловал сжатый кулак. — У тебя руки холодные.

Ника вырвала свои холодные пальцы из его руки, вытерла ладони о бедра, ощущая, как они резко намокли.

— Да, это когда я нервничаю.

— Нервничаешь? Почему?

Ника смотрела вперед, наблюдая за тем, как машина рассекает знакомые улицы. Вот-вот и покажется дом.

— Никак не привыкну к твоим сменам настроения.

Егор хмыкнул. Мерседес остановился у подъезда. Она подобрала свою сумочку, сжала телефон в руке, дождалась, пока водитель выйдет и обернулась к Егору. Легонько тронула его за локоть.

— Подумай, все-таки над ведением страницы, ладно? Это увеличит интерес аудитории.

— Я дам тебе доступ.

— Нет, я просто... Я не хочу... — лицо Егора осветилось экраном телефона. Он быстро что-то напечатал и убрал. Ника почувствовала, как ее собственный телефон завибрировал. Ей даже не надо было проверять, что там. Пароль от страницы Чернова.

— Спокойной ночи, Велесова.

— Доброй ночи, Чернов.

Дверь открылась. Прохладный воздух ворвался в душный салон. Ника отстранилась, одной ногой наступила на асфальт. Но что-то заставило ее обернуться. Егор не отрывал взгляда.

— Ты забыла свои вещи, я завтра их отправлю с водителем.

— Угу. — и вышла. Захлопнула за собой дверь, кивнула водителю.

Ника смотрела из окна подъезда, как красные огни мерседеса исчезают в ночной темноте. Где-то в груди неприятно покалывало. Пустая квартира встретила тишиной. Ника подошла к шкафу в коридоре, достала висящую в нем протею и пошла на кухню. Достала убранную в шкаф вазу, опустила в нее цветок. Что-то тяжелое сжимало грудь, а протея безмолвным свидетелем смотрела на то, как Ника наливает себе в бокал дорогое вино, купленное во внезапном порыве богатой жизни. Присела на подоконник, сделала длинный глоток, смотря на огни ночного города. Обернулась к столу, поймала взглядом протею и горькая усмешка хриплым смехом наконец-то вылилась из нее.

— Ну что, подруга. Обсудим, что со мной происходит? — Сделала еще один глоток, понимая, что ночь будет длинной. Протея слушала, не осуждала, кажется, даже понимала. Но ответить не смогла ни на один вопрос. Ника тоже не могла найти ответов. А вопросы не кончались.

С тяжелой головой к пяти утра она легла в кровать. Впервые за долгое время отключила будильник. Сегодня она разрешает себе проспать так долго, как только захочется. Но сон не шел. И только через несколько часов, когда тьма отступила и первые лучи заиграли на стенах, Ника погрузилась в беспокойный сон.