Велет: Меч Осьмисердия

Несмотря на теплую ночь, холод одиночества заползал под кожу, словно зимний туман. В этом зале, среди резных столбов и догорающих лучин, он был один, и это одиночество являлось платой за власть. В памяти всплыло лицо Радамила — не искаженное предсмертной мукой, а юное, смеющееся, каким оно было в те дни, когда они вместе охотились в Лесных угодьях. Где та черта, которую он переступил? Была ли она вообще? Князь не мог ответить. Он знал лишь, что за каждым шагом, за каждой победой тянется кровавый след, и небо над Борградом