Личная юрэй первого принца

Клепсидра — водяные часы. В сосуде через маленькое отверстие медленно перетекает вода, и по уровню воды отсчитывают время. Одна клепсидра — приблизительно час. Десятая часть — шесть минут.

Глава 4. Всё-таки не морок, но легче нестало

Красавчик внезапно разогнал всех чиновников, распустил стражу и, весь такой суровый и недоступный, торжественно пошагал в сторону какой-то местной многоэтажной беседки с кучей колонн и украшений в виде лент и иероглифов с видом на пруд.

Я со вздохом покачала головой. Расстроился, наверное, из-за трат и старичков в сиреневом. Я бы тоже расстроилась, если бы моё наследство так бездарно разбазаривали Красивый такой и зелёный совсем, вряд ли всё понимает, а уже управление государством на его голову свалилось. Помочь ему, что ли? Видно же, что эти куцебородые старики готовы глотки друг другу перегрызть, а принц в итоге выдаёт всем необходимые суммы, лишь бы только они не устраивали ритуальные стенания. Хм-м-м И это женские истерики считаются невыносимыми?

Я аккуратно зависла чуть в стороне, чтобы не мешать диалогу его высочества с природой. Принц остановился у кромки воды и уставился на пруд так сосредоточенно, будто рыба ему вот-вот что-то расскажет.

«Надеюсь, он там не топиться с горя собрался?» — подумала с лёгкой тревогой. Сон сном, а всё равно как-то неприятно будет увидеть такое.

Но грустный принц стоял ровно, картинно сложив руки за спиной, смотрел вдаль, а ветер развевал его тёмно-вишнёвые волосы. Профиль — хоть сейчас на монетах чекань! Я дала себе минут пятнадцать на то, чтобы полюбоваться красавчиком: если голова у бедняги болит, пусть передохнёт, я же не чудовище. Сама люблю побыть в тишине. Но всё же в какой-то момент не вытерпела и подлетела ближе.

— Слушай, Катэль, я насчёт той задачки с поливом риса всё думаю. А ты не пробовал приказать притащить воду в бочках? — начала я, но принц взвился и уставился на меня так, словно впервые увидел.

— Ты ты Как ты здесь оказалась?!

Опять двадцать пять! Я думала, мы это уже проходили где-то между «ты демоница» и «сейчас я тебя поджарю». С памятью у бедняги неладно, что ли? Может, рассеянный склероз?

— Ну вот так, — развела руками.

Красавчик внезапно побледнел, рассматривая меня уже внимательнее.

— Выходит ты не эльфийский морок?

Чей-чей?

— Я вообще-то человек, — терпеливо уточнила.

Дикость какая-то — в собственном сне что-то кому-то объяснять и доказывать, но сон всё же занятный. Никогда ничего подобного моя фантазия мне не подкидывала.

— Но ты полупрозрачная и летаешь! — заспорил брюнет.

Я повторно развела руками, но уже осматривая себя. Летаю — это да, мозг так здорово придумал, а что не так с одеждой? Джинсы как джинсы, топик как топик. Балетки вон оранжевые, мои любимые. Цвета прекрасно видно. Ну, может, совсем чуть-чуть просвечиваю

— Это потому, что мне всё здесь снится. У меня настолько живое воображение, что ты даже со мной споришь, строишь логические цепочки и приводишь доказательства. Проснусь — и всё исчезнет.

*** Катэль Аккрийский

«Не морок», — было первой мыслью Катэля.

Он заподозрил в рыжеволосом чудовище демоницу, но ровно до слов о том, что она человек и ей всё это снится.

«Дух человека, который умер от предательства, ещё и больной: он ищет отмщения, но случайно потерял память», — внезапно осенило принца. Он читал о юрэй неоднократно, правда, никогда прежде не встречал лично. Согласно легендам, такие духи как раз являлись чаще всего в образе юных и прекрасных дев в белых одеяниях, сходных с траурными нарядами. Бесстыдное облачение гостьи на торжественное кимоно не походило, но в остальном догадка приобретала всё больше чёткости. Если у этой барышни после смерти потерялись или перепутались воспоминания, то неудивительно, что и её внешний облик оказался искажён, как отражение в воде, по которой прошёлся ветер.

Спорить с духом было опасно, но, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях и отбросить другие варианты, Катэль решил уточнить:

— Ты умеешь обращаться в девятихвостую лисицу?

В священных местах — а пагода являлась именно им — духи не могут лгать напрямую. Юлить, уходить от ответа, задавать встречные вопросы — да, но не лгать. Если существо ответит «да», то это означает, что перед ним потерявшая память богиня-кицунэ. Однако девушка только моргнула и фыркнула:

— В лису, да ещё и с кучей хвостов? Вот это у тебя запросы, конечно Я слышала про мужские фантазии с несколькими женщинами, но чтобы сразу девять — это уже, прости, какой-то продвинутый уровень. Нет, не умею.

«Продвинутый уровень»? Что это значит? Видимо, так она отзывается о силе богов.

Катэль задумался. Ещё был вариант ледяной демоницы, красивой и опасной, какие являются, чтобы похитить душу и навечно заточить её в холод. Говорят, они приходят в месяц белых деревьев, а сейчас только-только наступил месяц вишнёвого цвета, но мало ли?

— Ты ненавидишь огонь?

— Только если в меня им плюются. Кстати, как ты это сделал?

— Я дракон. Просто трансформировал гортань и дыхнул пламенем, — ответил Катэль не задумываясь.

На несколько секунд в пагоде повисла тишина. Каждый думал о своём.

Его высочество размышлял о том, все ли варианты перебрал и не забыл ли чего. Выходило однозначно: перед ним юрэй. Неупокоенный дух, жаждущий мести и справедливости, но по каким-то причинам потерявший память. Рыжеволосое чудовище же всё это время бормотало что-то вроде: «Драконы-то мне тут зачем? Нет, в Азию я всегда мечтала слетать и посмотреть всё своими глазами, но драконы?! Бред какой-то».

Потом всё же оно вдруг выдало:

— Так, погоди, времени у меня немного, я скоро проснусь. Ты насчёт острова Рыбьих Слёз послушай. Если у вас засуха и ростки риса гибнут, то ведь можно притащить воду в бочках? Ты, вот, двадцать тысяч рубле э-э-э риен выделил на то, чтобы оросить там всё, а тебе тот старикашка объяснил, как будет их тратить? Смета вообще есть? Откуда это число взялось?

— Смета? — нахмурился Катэль, сбитый с толку внезапным напором духа.

Такого слова он никогда не слышал.

— Ну, бумажка такая м-м-м свиток, в котором расписано, куда и на что пойдёт каждый ваш риен, или как там местные деньги называются

— Зачем?

Он действительно не понимал вопроса. Все на Огненном Архипелаге прекрасно знали, что воровство наказывается строжайшим образом. Отрубание руки — это меньшее из наказаний. Украсть у правящего рода означает навлечь беду не только на себя, но и на всю свою семью. У Катэля мысли не возникало, что кто-то из чиновников будет его намеренно обманывать.

— Ну как зачем? — Она моргнула. — Чтобы понимать, куда деньги уйдут. У тебя есть двадцать тысяч. Ты их отдал. Дальше кто-то их берёт и делает что? В какие сроки?

— Делает то, что необходимо, — спокойно ответил он.

***

— Делает то, что необходимо, — с каменным лицом ответил этот красавчик, а у меня начало зубы сводить от его узколобости.

Нет, ну какой же он глупый! И упёртый! Как баран. Агр-р-р!

Я же нормальным языком ему объяснила, что его обманывают, а он

— Да кому необходимо-то?! — не выдержала я. — Тебе? Людям? Или тому самому драматичному деду, который так экзальтированно падал ниц?

Лицо красавчика дрогнуло, по скулам пробежали желваки. Кажется, он разозлился Ага, дошло, что его обкрадывают!

— Ты говоришь так, будто мои подданные — лжецы, — холодно произнёс он. — Будь ты из плоти и крови, я бы велел сейчас отвесить тебе с десяток плетей. Оскорбляя их, ты оскорбляешь меня!

Тьфу, блин, не дошло.

— Я говорю так, будто твои подданные — люди! Обычные. Наверняка с небольшой зарплатой. С многочисленными пожилыми и больными родственниками. С желаниями. И с очень гибкой совестью, когда рядом лежит мешок с деньгами.

— На Огненном Архипелаге честь рода не пустой звук, — резко ответил принц. — За обман правящего дома следует небесная кара!

«Кара». Ничего себе, какие словечки знает этот образец пафоса в плаще и с подобием короны в волосах. Если ещё полчаса назад я любовалась красавцем со стороны, то сейчас мне резко захотелось найти половник и постучать им по венценосной голове.

Динь-дон, там что-нибудь есть?! Ну как, объясните мне, — как?! — можно находиться у власти, сорить деньгами направо и налево (а судя по реакции других старичков в сиреневом, принц именно сорил) и не предполагать таких очевидных моментов?

— Следует, — подчеркнула я. — Ключевое слово — «следует». Ваша кара действует, когда уже всё украли, или вообще не постигает. Что тому старичку мешает половину денег взять себе и лишь половину пустить в дело?

Собеседник нахмурил смоляные брови.

— Ты не понимаешь, как устроен наш мир.

— А ты не понимаешь, как устроены люди! — взвилась я. — Вот вообще... Ты их как свитки воспринимаешь: аккуратно сложили, печать поставили — значит, всё честно!

— Довольно, — вдруг резко сказал принц, взмахивая рукой так, что мне аж отлететь пришлось. Оказывается, за время спора я подобралась к нему очень близко. — Я понимаю, что ты юрэй и полна гнева, обиды и желания отомстить, но это не значит, что все эти чувства надо изливать на меня. Ищи того, кто тебя обидел.

— Как-как ты меня назвал?!

— Юрэй. Злобный дух, пришедший в наш мир, чтобы вершить справедливость по своему разумению.

О-фи-геть.

Я ему, значит, помочь пытаюсь, открыть глаза на его чинуш, а он меня оскорбляет! А ещё я, оказывается, обидчивая и мстительная. Да я с ним время провожу только потому, что остальные в этом сне меня не слышат и не видят, а так веселее. Вот проснусь — и не будет у него помощника. Что тогда? Нет, понятное дело, мир выдуманный, фантазия у меня та ещё затейница, но всё равно оскорбление из уст красавчика прозвучало уж очень обидно.

*** Катэль Аккрийский

Дух сжал губы.

Катэль вдруг поймал себя на совершенно неуместной мысли: «А она красивая».

Не так, как девицы из павильона Зимних Слив, которых подбирают по родословным, редким талантам и обучают умению читать воздух. В неупокоенном призраке было что-то живое, неправильное и слишком настоящее. Рыжие волосы — вначале он принял их за жгуты, но сейчас понял, что это особым образом уложенные косы цвета апельсиновой цедры, огромные насыщенно-синие глаза, в которых считывалась решимость, и мельтешащие движения. Катэль привык к тому, что все при дворе степенно кланяются и лишь затем говорят, делают паузы, излагают просьбы намёками, а не тараторят как не в себя. Юрэй же, пока спорила с ним, ни разу не склонила голову, зато умудрилась облететь всю пагоду, зачем-то потрогала колонны, машинально провела пальцем по священным письменам на стене и поиграла с дымком от благовоний, правда её рука прошла сквозь него.

И это раздражало и одновременно цепляло.

Он мысленно выругался.

Вот уж чего точно не должно было случиться, так это того, что его внимание зациклилось на духе. Пусть даже странном. Пусть даже, возможно, больном. В конце концов он задумался, что неплохо было бы расспросить неприкаянную барышню, что она помнит из прошлой жизни, но прежде, чем он задал вопрос, юрэй вдруг резко взмыла вверх.

— Ах так! Тогда я сама слетаю, посмотрю, как тратятся твои деньги, и докажу, что была права! Ты ещё локти кусать будешь, что сразу меня не послушал! — крикнула она и исчезла, пройдя сквозь крышу.

Катэль лишь покачал головой. Кусать локти? Это же физически невозможно Разве что в драконьей форме, но вряд ли дух имел в виду именно её. Ох, бедный-несчастный неприкаянный дух. Впрочем, Катэль — правитель Огненного Архипелага, у него ещё очень много работы.

Наследный принц развернулся, чтобы отправиться в свой кабинет, но на ступенях столкнулся с собственным Левым Крылом.

— Ваше высочество! Вы пропустили обед, его высочество принц Олсандер решил принести его прямо в пагоду. Разрешите вносить блюда?

Глава 5. Бракованный дракон

Катэль Аккрийский

Катэль кивнул, и уже через десятую часть клепсидры в пагоду потянулась целая процессия слуг. Они двигались слаженно и почти бесшумно, расставляли низкие лакированные столики, раскладывали плотные подушки с фамильной вышивкой — золотыми драконами, изрыгающими алое пламя, — и ставили подносы с изысканными блюдами, от которых в прохладном воздухе поднимался тонкий пар.

— Вот ты где, братец, — Олсандер появился спустя неполное деление клепсидры после Икари-сана и мягко сжал предплечье старшего брата в знак приветствия, — а я тебя потерял.

Между первым и вторым сыновьями Аккрийского дома лежало почти три столетия разницы, но младший держался так уверенно и свободно, будто являлся ровесником старшего, а порой и вовсе казался тем, кто прожил больше.

— Где же мне быть? — Уголок губ Катэля едва заметно дрогнул. — Я всегда в час танца белых облаков пребываю в этой части дворца.

— К тебе не прорваться сквозь заслон чиновников.

На столах одно за другим появлялись блюда: рис в маленьких фарфоровых чашах, паровые булочки с мясом и зеленью, морской окунь в сладковатом соусе, тонко нарезанные овощи с кунжутом, миски с прозрачным бульоном и подносы с фруктами. Катэль изумлённо поднял брови, глядя на обилие яств, но Олсандер лишь приглашающе махнул рукой:

— Слуги вложили в приготовление еды старание и уважение. Будет невежливо не вкусить.

Их высочества молча опустились на подушки друг напротив друга и несколько минут ели в почти полной тишине — неторопливо, размеренно, как подобает воспитанным господам. За ними никто не наблюдал, как именно они держат палочки, но привычка, вбитая церемониймейстерами с детства, всё равно не позволяла есть иначе. И только попробовав восемь блюд согласно этикету, Катэль отложил палочки, чуть наклонил голову к плечу и негромко спросил:

— С какой целью ты искал меня сегодня, Олс?

— А что, соскучиться по брату — уже недостаточный повод? — вопросом на вопрос ответил тот. Но, понимая, что его намерения слишком очевидны, всё же добавил: — Сил моих нет больше сидеть во дворце, пошли меня хоть куда-нибудь! Да хоть к эльфам, честное слово!

— Чтобы у нас развязалась с ними война?

Олс бросил на старшего брата недовольный взгляд. Конечно, он любил ходить по острию меча во всём, что касалось политики, но до войны никогда не доводил. Настоящую причину его появления в пагоде не надо было объяснять. Завтра во дворце праздник Розового Ветра, а значит, сюда съедутся десятки благородных барышень, которые будут всеми силами стремиться привлечь внимание второго принца.

Оба принца являлись чистокровными золотыми драконами, сыновьями одних и тех же родителей, но судьба странно и жестоко пошутила над ними. Притяжение к истинной паре — той самой женщине, с которой дракон может продолжить род, — у братьев проявлялось диаметрально по-разному.

Катэль прожил уже почти семьсот лет и так и не встретил ни одной, на кого откликнулся бы его дракон. Он упрямо молчал. Всегда. Первые три-четыре столетия при каждом новом знакомстве с барышней Катэль ловил себя на одном и том же тихом, почти постыдном ожидании и тщательно прислушивался. А вдруг это она? Вдруг внутри наконец что-то дрогнет и отзовётся, как должно у драконов? Вдруг боги в этот раз укажут ему на пару?

Но время шло. Годы, десятки, столетия. И ничего не происходило. Оба сердца Катэля бились ровно и спокойно, без малейшего сбоя и узнавания своей пары. Со временем в голову наследного принца начали закрадываться ужасные подозрения: а вдруг у него попросту нет того самого органа или чувства, с помощью которого драконы находят свою истинную пару? Вдруг он бракованный? Катэль всё чаще ощущал, что с ним что-то не так. Другие драконы успевали создать семьи задолго до четвёртого или пятого столетия, а Катэль давно смирился с тем, что, скорее всего, останется один до самой смерти. Не будет у него ни жены, ни детей.

Олсандер же чувствовал проклятую истинность слишком легко — едва ли не с каждой второй барышней, что тоже было весьма необычно для дракона. С обычной человеческой девушкой, оборотнем, драконицей или эльфийкой — не имело значения. Женщины же, польщённые вниманием второго принца, пытались завладеть им полностью, выпросить как можно больше подарков или просто затащить в постель, чтобы потом иметь влияние при дворе хотя бы быть в статусе любимой наложницы. В конце концов, многочисленные интриги и козни среди женского пола за его, Олса, благосклонность, осточертели второму принцу.

Ещё некоторое время оба брата ели в тишине, затем Катэль всё же на правах старшего пожурил Олса:

— Выбрал бы ты себе уже супругу, наконец, и праздные взгляды сами бы отвернулись от тебя, — заметил он. — А пока ты ускользаешь от приёмов и торжеств, словно юный ученик, сбегающий с уроков.

— Я не желаю супруги! — резко отрезал Олсандер и с сухим стуком опустил палочки на циновку. — Женщины в лучшем случае — пустая суета. В худшем — источник бесконечных просьб, обид и расточительства. Они поглощают время, тревожат разум и опустошают казну быстрее любого неудачного похода. И я не питаю иллюзий, в отличие от тебя, Катэль! Женщины продажны, вопрос лишь в цене. У кого из мужчин больше золота, влияния и земли — того они и хотят себе в покровители. На этом всё. В моём случае речь идёт ещё и о власти.

Олсандер оборвал себя. Всем было понятно, что если Катэль не найдёт себе пару и не оставит наследника, то именно жена Олса станет будущей императрицей. Братья никогда не проговаривали это вслух, это было слишком очевидно.

Второй принц опустил ресницы и тихо выдохнул через нос — понять его настроение мог только тот, кто знал его достаточно хорошо.

— Я не понимаю, как ты можешь желать семью, Катэль?! Это всё равно что самому сунуть голову в ярмо и ещё благодарить за право быть чьим-то кошельком.

Старший брат со вздохом покачал головой.

— А Рэйден, по-твоему, несчастлив?

— У Рэйдена есть Лорен, она из иного мира. Это другое. Да и сам Рэйден встретил её, будучи прикованным к инвалидному креслу в старом полуразрушенном замке. Кто-кто, а он счастливчик, потому что за чувства Лорен я могу поручиться.

— Явар? Эван? Рёллан?

— Безголовые малолетние дураки, которым тоже в целом повезло.

С этим Катэль не мог спорить. Всем троим младшим братьям не исполнилось и первой сотни лет, как они определились с выбором истинной. Обычно драконы относятся к ритуалу Слияния Жизни куда как основательнее. Одни ухаживания могут длиться лет десять.

— Значит, пропустить праздник Розового Ветра нельзя? — хмуро уточнил Олс после некоторой паузы.

Катэль медленно покачал головой.

— Ты и сам знаешь: Явар с Ясминой сейчас в Смешанных Землях, Эван с Элирией снова отправились в путешествие, Рэйден — на Большой Земле и, судя по донесениям, не спешит покидать её пределы, а Рёллан разбирается с неожиданно свалившимся на его голову наследством. — Катэль бесшумно поставил чашу с чаем на лакированный столик. — Праздник Розового Ветра — один из самых значимых в году, и подданные должны видеть, что наш род един и крепок, как драконья чешуя. В такие дни важны не только речи, но и наши лица. К тому же я слышал, что даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы, намерены прибыть во дворец. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее море, второму принцу тем более не пристало отсутствовать.

Олсандер поморщился, словно проглотил что-то горькое, но всё же вынужденно склонил голову в знак согласия. Он уже хотел подняться с подушек, как Катэль внезапно подумал, что имеет смысл спросить о собственной внезапно возникшей проблеме.

— Олс, скажи, а бывало ли такое, что тебе являлся дух?

— Мёртвая Душа? Да рассеки её своим Алым Клёном, — он кивнул на катану старшего, — и дело с концами. Отправь в Нижний Мир, откуда явилась.

— Нет-нет, не Мёртвая Душа. — Катэль поджал губы, пытаясь объяснить ситуацию.

Мёртвые Души были известны тем, что время от времени прорывались в этот мир через чёрные воронки. Сильные приходили, чтобы убивать, слабые — чтобы нашёптывать дурное людям, питаться их грехами, становиться материальнее, а в конечном счёте утащить с собой в Нижний Мир. Дух рыжеволосой девушки, хотя внешне и походил на Мёртвую Душу, явно был чем-то другим. Теперь Катэль понимал это чётко.

— Она другая, — после некоторой запинки всё же сказал Катэль.

— Другая? — переспросил Олс с явным сомнением.

— От неё не тянет холодом. Когда она стоит рядом, фонари не меркнут, вода в чаше не мутнеет. У неё хоть и тело полупрозрачное и одета она странно, но говорит складно, волосы цвета апельсиновой цедры и ярко-синие глаза. Мёртвые Души уродливы, а эта нет, абсолютно, я бы даже сказал — наоборот — Он миг поколебался и добавил: — Я думаю, что это юрэй.

— Думаешь? Ты не уверен?! — Тёмные брови Олсандера вдруг поползли на лоб. — Погоди, кто ты и что сделал с моим братом?! — Он шутливо положил руку на предплечье Катэля, проверяя того на ощупь. — А может, кто-то сам не может дождаться праздника Розового Ветра? Как ты сказал С далёких островов прилетят прекрасные драконицы? Послушай, вовсе необязательно для приятного времяпровождения искать лишь истинную, уверяю

Наследный принц резко перебил, сбрасывая с себя руку брата:

— Прекрати, Олс, я серьёзен. Ко мне приходила юрэй.

— Очень красивая юрэй, судя по твоему описанию, — хохотнул Олс, всё ещё считая, что брат над ним подшучивает, однако Катэль продолжил строгим тоном:

— Юрэй заблудилась по дороге к перерождению и утратила память. Она не помнит, кто её предал и уложил в холодную землю. По виду — совсем юная, ещё не успевшая пожить.

На этот раз тень беспокойства легла на лицо Олсандера.

— Послушай, брат, не стоит водить дружбу с духами, — произнёс он медленно, будто подбирал слова, хотя обычно за ним такого не водилось. — Они не принадлежат миру живых. Небо не любит, когда границы стирают без дозволения. За такую дружбу можно утратить благосклонность богов.

Он отвернулся к пруду с красными карпами.

— Противоестественно это. Если душа девы не полна злобы и не несёт угрозы — помоги. Юрэй могут потерять память, но сердце их всё равно будет искать отмщения. Стремление неупокоившихся душ к возмездию — древнее, как сама кровь драконов. Воздать по справедливости — дело достойное. Но если для тебя останется неясным, какие узлы держат её в нашем мире, не затягивай. Используй Алый Клён или собственное пламя и отправь в Нижний Мир. Помни: она не красивая юная барышня, а всего лишь дух, который может переродиться кем угодно.

— Разумеется, — Катэль склонил голову чуть ниже, чем того требовал обычай, — я последую твоему совету.

Когда Олсандер ушёл из пагоды со своей свитой, Катэль ещё долго смотрел на пруд, раздумывая над словами брата. С одной стороны, тот был вдвое его младше, а с другой — по части барышень у него точно имелось куда больше опыта, чем у самого Катэля. В отличие от брата старший принц неукоснительно следил за своей репутацией и не позволял ни тени коснуться своего имени. Да и с тем количеством государственных дел, которые ложились на его плечи, у Катэля попросту не оставалось времени на наложниц.

Он качнулся с пятки на носок, вспоминая слова духа. Девушка пыталась что-то донести до него про засуху и рис на острове Рыбьих Слёз, причём так рьяно, что даже не испугалась его огня и катаны. Что ж, если юрэй настолько важен рис и потраченные деньги, то, возможно, это и есть возмездие, которое не даёт ей уйти на перерождение? Как там она сказала? Смета. Да, точно, смета.

Катэль жестом велел позвать своё Правое Крыло — личного секретаря — и отдал приказ:

— Уважаемый Мидзухо-сан, попросите Такахиро-доно составить свиток, в котором он подробно укажет, как собирается потратить выданные из казны двадцать тысяч риен.

Если Мидзухо-сан и удивился, то виду не подал. Он лишь соединил руки перед округлым животом и низко поклонился:

— Всё будет выполнено к завтрашнему утру, ваше высочество.

Глава 6. Рыбьи Слёзы и мои тоже

Злобный дух?! Да как он смеет!

Ну уж нет, если принцы в этом сне такие тугие на мозги и не понимают, что их обкрадывают, то я пойду и всё сама ему докажу! Юрэй Тоже выдумал тут обзываться! Время, между прочим, не резиновое. Вот как проснусь — и всё, помочь уже не смогу. А у меня вообще бонус — прозрачность! Прохожу сквозь предметы, никто не видит и не слышит, любое преступление подсмотреть смогу, и никто мне ничего не сделает. А ещё летаю как птица, даже транспорта дожидаться не надо! Это же мой сон!

С такими мыслями я рванула из пагоды в сторону острова Рыбьих Слёз. Летела на радостях к морю и, лишь приблизившись к рыбацкой деревне, вдруг осознала: я понятия не имею, в какой стороне находится чёртов остров. Бли-и-и-н!

— Простите, а вы не подскажете?..