Я у себя одна

Согревшись, я решила осмотреть дом. Бабушкина дача хранила память о другой жизни — жизни до него. В шкафу я нашла старый фотоальбом. С картонных страниц на меня смотрела смеющаяся девушка с растрепанными волосами — я сама, лет десять назад. Рядом с ней — мама и папа. Они обнимали меня за плечи, и их лица светились любовью.

Я перевернула страницу и замерла.

На следующей фотографии была я и... он? Нет. Мужчина был похож на него осанкой и разрезом глаз, но это был не он. Это был кто-то другой. Мой отец? Нет, отец умер давно.

Я напрягла память. Это был... дядя Слава? Муж маминой сестры? Но почему мы здесь? Я никогда не дружила с их семьей.

Что-то щелкнуло в голове. Странное чувство дежавю.

«Ты всегда что-то скрываешь», — сказал он мне вчера.

«Думаешь, я не вижу? Ты строишь планы за моей спиной».

Я резко захлопнула альбом.

Внезапно мой взгляд упал на старый письменный стол у окна. Вчера я его не заметила под слоем пыли. Это был массивный дубовый стол с множеством ящиков. Я дернула за ручку верхнего — заперто.

Это было странно. Зачем запирать ящик на старой даче? Я пошарила рукой по столешнице снизу и почти сразу нащупала маленький медный ключик, приклеенный скотчем к ножке стола.

Ключ подошел идеально.

Внутри лежала стопка пожелтевших бумаг: старые квитанции за свет... и конверт. Плотный белый конверт без надписей, запечатанный.

Мои руки задрожали.

Я не должна была его открывать. Это было чужое письмо, тайна чужой жизни. Но интуиция кричала громче совести. Я надорвала край конверта.

Внутри был один-единственный листок бумаги и маленькая фотография паспортного формата.

Я достала листок. Это была вырезка из газеты или журнала — колонка светской хроники десятилетней давности.

«Вчера в загородном клубе "Эдем" состоялся закрытый прием по случаю дня рождения известного мецената Артура В.** (фамилия была аккуратно зачеркнута черным маркером). Среди гостей были замечены... (длинный список имен)... а также московский предприниматель Артур Вейнцман со своей спутницей...

Текст обрывался на полуслове из-за неровного края вырезки.

Я перевела взгляд на фотографию из конверта.

На меня смотрел он.

Мой муж.

Но фотография была сделана как минимум пятнадцать лет назад. Он выглядел моложе, но взгляд... этот тяжелый, оценивающий взгляд был тем же самым. Рядом с ним стояла женщина в вечернем платье. Её лица было почти не видно — она смотрела в сторону от камеры с выражением брезгливости на лице.

Но не это заставило меня похолодеть.

На заднем плане фотографии, немного размытый фокусом, стоял тот самый мужчина с семейного фотоальбома — «дядя Слава». Он смотрел прямо в камеру и улыбался так широко и фальшиво, что становилось жутко.

В этот момент тишину дачи разорвал резкий звук.

Вибрация моего телефона на кухонном столе казалась оглушительной сиреной в этой мертвой тишине.

На экране высветилось его имя.

Он не звонил мне с тех пор, как уехал вчера вечером. Мы никогда не созванивались просто так — только для контроля («где ты?», «когда будешь?»). Звонок сейчас означал одно: он знает, где я.

Палец завис над кнопкой «Отклонить».

Телефон звонил снова и снова.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Я больше не та девочка из зеркала в прихожей. Я та женщина из спортзала, которая умеет стоять на ногах.

Я нажала «Ответить» и поднесла телефон к уху.

— Да?

Его голос в трубке был бархатным и спокойным. Таким голосом он обычно говорил: «Нам нужно серьёзно поговорить».

— Привет, милая. Ты где? Я звонил тебе всю ночь.

Ложь была настолько наглой и очевидной, что я чуть не рассмеялась ему в лицо.

— Я дома не ночевала, — ответила я ровным голосом, глядя на его старую фотографию в моей руке.

— Я вижу. Твоя машина стоит у дачи твоей бабушки.

У меня перехватило дыхание. Он следил за мной всё это время?

— Что тебе нужно?

— Нам нужно поговорить о вчерашнем инциденте, — его тон стал жестче. — Ты перешла черту. Ты меня ударила.

— Ты меня толкнул! — крик вырвался сам собой, обжигая горло правдой.

— А ты ответила агрессией на простое прикосновение, — парировал он мгновенно, без паузы. — Это ненормально. Тебе нужна помощь, дорогая. Ты нестабильна.

Газлайтинг в чистом виде. Он пытался перевернуть реальность с ног на голову прямо сейчас, через динамик телефона.

— Не называй меня так, — тихо сказала я.

— Как? Дорогой? Но ты же моя дорогая... была когда-то. Пока не начала вести себя как дешевая уличная девка из этого твоего качалки для быдла.

Это было оскорбление ниже пояса, рассчитанное на то, чтобы я сорвалась на крик или слезы. Чтобы я почувствовала себя той самой «некрасивой» и «нелепой».

Но я молчала.

— Я приеду за тобой через час, — продолжил он приказным тоном. — Собирай вещи и будь готова выйти к воротам без фокусов. Мы поедем к врачу-психотерапевту. Он поможет тебе справиться с этой вспышкой насилия.

Он вешал мне лапшу на уши про врача, чтобы изолировать меня снова — уже официально заперев в палате или под препаратами дома.

Я посмотрела на конверт в моей руке. На зачеркнутую фамилию мецената в газете. На фальшивую улыбку «дяди Славы» на заднем плане фотографии их общей юности или чего-то похуже.

Я поняла: он боится не моего удара по лицу.

Он боится того письма из прошлого.

И того факта, что я нашла место, где нет его камер и контроля.

— Нет, — сказала я в трубку так твердо, как только могла.

Тишина на том конце провода была абсолютной.

— Что ты сказала?

— Я сказала: нет. Я никуда с тобой не поеду.

Я нажала отбой прежде, чем он успел ответить или закричать на меня через динамик.

Телефон тут же завибрировал снова входящим звонком. Я отключила звук и положила аппарат экраном вниз на стол рядом с конвертом из прошлого и газетной вырезкой о вечеринке теневых воротил города.

Печь гудела ровно и тепло. За окном ветер раскачивал сосны.

Симметрия была сломана навсегда. И впервые за пять лет мне нравился этот хаос.

Глава 6. Архив теней

Телефон жёг ладонь даже в беззвучном режиме. Он звонил не переставая — пять звонков, десять, пятнадцать. Затем звонки прекратились. На долю секунды я выдохнула с облегчением, но тут же экран вспыхнул снова. Не звонок. Сообщение.

«Ты совершаешь огромную ошибку».

Я смотрела на эти слова, и они казались мне пустыми, как шелуха от семечек. Огромная ошибка? Нет. Ошибка была одна: когда я позволила ему убедить меня, что его голос — это мой собственный внутренний монолог.

Я заблокировала телефон и убрала его в карман куртки. Тишина вернулась, но теперь она была другой. Она больше не давила, а защищала. Я осталась один на один со своей находкой.

Газетная вырезка дрожала в моих руках. «Артур В.»... Зачеркнутая фамилия. Почему? Чтобы скрыть связь? Или чтобы я, найдя это, не смогла загуглить имя? Но зачем тогда вообще хранить эту улику здесь?

Вопросы множились быстрее, чем я могла найти ответы. Мой муж — предприниматель. Это было правдой. Его бизнес связан с поставками промышленного оборудования для заводов. Скучно, надежно, респектабельно. При чем здесь меценат Артур и закрытые приемы в клубе «Эдем»?

Я взяла фотографию паспортного формата. Он там был молод, лет двадцати пяти, но взгляд уже принадлежал хищнику — холодный, оценивающий, лишенный эмпатии. Женщина рядом с ним (вероятно, первая жена или просто спутница) выглядела несчастной. А вот мужчина на заднем плане... «Дядя Слава». Теперь я вспомнила. Вячеслав Игоревич. Партнер мужа по бизнесу. Тот самый, который всегда смотрел на меня масляным взглядом на корпоративных праздниках, пока муж делал вид, что не замечает.

Они были знакомы давно. Очень давно. И их связывало что-то большее, чем совместные контракты на поставку труб.

Я положила фото и вырезку обратно в конверт. Нужно было спрятать этот архив. Если он приедет сюда — а я чувствовала, что он может решиться на это, — он не должен найти эти бумаги. Они были моим единственным оружием против его лжи о том, что я «нестабильна».

Я огляделась. Дом был старым, полным тайн. Бабушка любила прятать вещи. Я помнила её любимую фразу: «Если хочешь что-то сохранить надолго, прячь на самом виду или под самым носом у того, кто искать не будет».

Мой взгляд упал на массивную чугунную заслонку печи. Идеально. Никто в здравом уме не станет ковыряться в горячей печке, да ещё и зимой. А до зимы рукой подать.

Я дождалась, пока дрова прогорят до углей, выгребла золу из топки и аккуратно, стараясь не обжечься, просунула конверт вглубь дымохода, за кирпичный выступ. Там было пыльно и жарко, но сухо. Бумага будет в сохранности. Пусть полежит там, пока я не пойму, что с этим делать.

Заперев дом, я села в машину. Мне нужно было вернуться в город. У меня было дело поважнее, чем прятаться от его гнева. Мне нужны были ответы, которые нельзя найти в старых газетах.

Через час я парковалась во дворе обычной панельной девятиэтажки. Поднявшись на третий этаж, я нажала кнопку звонка. Дверь открылась почти мгновенно.

— Господи! — воскликнула Лена, моя старая подруга, та самая, чьё имя я вычеркнула из жизни по его требованию. — Ты... ты живая!

Она постарела. В волосах появилась седина, которую раньше она закрашивала. Но глаза остались прежними — ясными и встревоженными.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, а потом она просто распахнула объятия. Я шагнула к ней, и плотину внутри меня прорвало. Я плакала навзрыд, уткнувшись ей в плечо, выплескивая всё: страх, унижение, боль от удара, отчаяние вчерашнего дня и ужас сегодняшнего утра. Она гладила меня по спине и молчала, давая мне выплакаться.

Когда слёзы иссякли, мы прошли на кухню. Здесь пахло кофе и корицей. Её мир пах уютом и безопасностью. Контраст с моей стерильной квартирой-тюрьмой был разительным.

— Рассказывай, — тихо сказала она, ставя передо мной чашку. — Всё рассказывай. Я знаю, что он сделал. Он толкнул тебя.

Я замерла с чашкой в руке.

— Откуда ты знаешь?

Лена отвела взгляд и тяжело вздохнула.

— Потому что он приходил ко мне. Месяц назад. Искал тебя.

Мир пошатнулся.

— Что?..

— Да, — кивнула она, глядя в свою кружку. — Он заявился вечером. Сказал, что ты пропадаешь где-то ночами, ведёшь себя странно. Просил помочь ему вернуть тебя в семью. Говорил, что ты на грани нервного срыва.

— И ты... рассказала ему, где я могу быть?

— Конечно нет! — возмутилась она. — Я послала его к черту. Сказала, что если он ещё раз приблизится ко мне или к тебе, я вызову полицию. Он ушёл, но напоследок сказал странную вещь...

Она сделала паузу, словно собираясь с силами.

— Он сказал: «Передай ей, что прошлое имеет свойство возвращаться. Особенно то прошлое, которое пытаются похоронить». Тогда я не поняла, о чём он. Думала, бредит спьяну. А сейчас... после твоего звонка... я думаю, он говорил о себе.

Я достала из кармана конверт и выложила его на стол.

— Лен, я нашла кое-что. На даче. Посмотри.

Пока она изучала фотографии и вырезку, я наблюдала за её лицом. Сначала недоумение, затем шок, а потом... узнавание.

— Вот черт... — прошептала она, поднимая на меня огромные глаза. — Я помню эту статью. Это было громкое дело. Дело Артура Велецкого.

— Кто это?

— Местный криминальный авторитет. Его называли «Король недр». Десять лет назад его империя рухнула. Было расследование, обыски... говорили о связях с чиновниками, отмывании денег через благотворительные фонды. Потом он исчез. Просто испарился. Ходили слухи, что его убрали свои же.

Она ткнула пальцем в зачеркнутую фамилию на бумаге.

— Велецкий. Артур Велецкий. Твой муж... он похож на него. Чертовски похож.

В комнате стало душно. Кусочки пазла начали складываться в чудовищную картину, но последний элемент никак не вставал на место.

— Какое отношение к этому имеет мой муж? Он же простой коммерсант.

Лена горько усмехнулась.

— Простые коммерсанты не ходят на закрытые приёмы к таким людям, как Велецкий. И уж тем более не фотографируются с ними. Похоже, твой идеальный муж не тот, за кого себя выдает.

У меня перехватило дыхание. Газлайтинг, контроль, изоляция... Всё это приобретало новый, зловещий смысл. Он оберегал не свой брак. Он оберегал свою легенду. Он боялся, что я увижу настоящего человека за маской успешного бизнесмена.

И этот человек был опасен.

Я посмотрела на подругу. Впервые за пять лет я почувствовала, что я не одна. У меня появился свидетель. У меня появились вопросы без ответов. И у меня было оружие, спрятанное в старой печке на краю леса.

Игра перестала быть односторонней.

Глава 7. Маска треснула

Мы просидели на кухне у Лены до глубокой ночи. Кофе сменился чаем, а шок от открытия — лихорадочным обсуждением. Мы строили теории, одна безумнее другой, пытаясь связать образ моего мужа-предпринимателя с призраком криминального авторитета Артура Велецкого.

— Может, это его отец? — предположила Лена, вглядываясь в фотографию. — Просто поразительное сходство.

— Нет, — я покачала головой, вспоминая детали. — В вырезке сказано «предприниматель ...». Это он. И дата... ему тогда было столько же лет, сколько и сейчас. Он просто сменил имя или фамилию. Спрятался за респектабельным фасадом.

Лена накрыла мою руку своей ладонью.

— Ты понимаешь, что это значит? Если твой муж связан с этим человеком... если он сам был частью той системы... то ты ударила не просто домашнего тирана. Ты ударила человека, который умеет решать проблемы совсем другими методами.

Холод пробежал по спине. Я вспомнила его взгляд вчера вечером у спортзала. Там была не только ярость отвергнутого собственника. Там был холодный расчет. Оценка угрозы. Так смотрит хищник на добычу, которая вдруг показала зубы.

Я вернулась домой под утро. Город еще спал, окутанный серой предрассветной дымкой. Подъезжая к нашему дому, я заметила черный внедорожник, припаркованный чуть поодаль во дворе. Внутри никого не было видно, но интуиция кричала об опасности. Я проехала мимо, не останавливаясь, и припарковалась за два квартала отсюда. Сердце колотилось где-то в горле.

Квартира встретила меня стерильным холодом. Воздух казался затхлым, мертвым. Здесь всё ещё пахло им — дорогим парфюмом и властью. Я прошла на кухню, избегая смотреть на раковину, полную битой посуды. Мой взгляд упал на стол. На нём лежал белый конверт.

Он был слишком идеальным. Углы острые, бумага плотная, дорогая. Не почтовый. Его принесли лично и подсунули под дверь.

Руки дрожали, когда я взяла его. Внутри оказался один листок бумаги, сложенный вдвое. Никаких угроз, никаких требований. Всего одно предложение, напечатанное строгим шрифтом:

«Нам нужно поговорить о Вячеславе Игоревиче. У меня есть вопросы к нему, которые могут быть интересны тебе».

И ниже подпись: «С.»

«Дядя Слава».

Мир перевернулся. Партнер, которого я боялась из-за липких взглядов, теперь становился ключом ко всему этому кошмару. Почему мой мучитель хочет, чтобы я задавала вопросы своему потенциальному союзнику? Или враг моего врага — действительно мой друг?

Телефон завибрировал в кармане. Номер незнакомый.

— Алло?

— Доброе утро, — голос в трубке был низким, спокойным и абсолютно безэмоциональным. Голос человека, привыкшего отдавать приказы. — Надеюсь, ты прочитала моё послание.

— Кто вы? Что вам нужно?

— Меня зовут Станислав. Но для тебя это неважно. Важно то, что мы можем помочь друг другу. Твой муж... он перешел черту даже со мной. Он стал неуправляемым. А неуправляемые активы подлежат списанию.

Это был язык бизнеса. Холодный, циничный. Но за ним скрывалось нечто большее.

— Вы угрожаете мне?

В трубке раздался сухой смешок.

— Я предлагаю сделку. Информация в обмен на безопасность. Я знаю, кто он такой на самом деле. Я знаю, почему он так боится прошлого. И я знаю, как заставить его исчезнуть из твоей жизни навсегда. Без полиции, без судов, без грязи.

— Зачем вам это?

— Скажем так, у нас старые счеты. Вячеслав задолжал мне кое-что. И я собираюсь забрать долг. А ты станешь моим инструментом. Согласись, это справедливое возмездие.

Предложение было дьявольски заманчивым. Отдать свою месть в руки другого монстра, чтобы избавиться от своего? Стать пешкой в чужой игре? Но альтернатива — жить в постоянном страхе, ожидая, когда он вернется, чтобы «помочь» мне справиться с нервным срывом — была невыносима.

— Чего вы хотите? — спросила я, чувствуя, как внутри растет ледяное спокойствие. То самое, которому меня учили в зале.

— Организуй встречу. Пригласи Вячеслава к себе домой. Сегодня вечером. Скажи, что хочешь обсудить примирение с мужем, что готова вернуться. Он поверит. Ему нужна эта видимость контроля. Когда он придет, просто впусти его и оставь нас одних. Остальное — моя забота.

Он отключился. Я стояла посреди кухни, сжимая в одной руке записку от «дяди Славы», а в другой — телефон, по которому говорил человек, назвавший себя Станиславом.

Я посмотрела на свое отражение в темном экране телефона. Женщина, смотревшая на меня, больше не была жертвой. Её глаза были пустыми и сосредоточенными. Она взвешивала риски. Она принимала решение.

Игра действительно перестала быть односторонней. Теперь поле было заполнено фигурами, и каждый ход мог стать последним.

Но сегодня правила диктовала уже не я. И это пугало больше всего.

***

День тянулся, как густая патока. Каждая минута отдавалась гулким эхом в пустой квартире. Я ходила из угла в угол, сжимая в кармане куртки визитку с незнакомым номером. Станислав. Имя казалось мне холодным и острым, как скальпель.

План был безумен. Пригласить одного хищника в логово другого. Но разве у меня был выбор? Сидеть и ждать, пока мой муж решит «вернуть меня в семью» силой? Или бежать, скрываться всю жизнь, оглядываясь на каждый шорох?

Я посмотрела на часы: четыре вечера. До встречи оставалось несколько часов. Нужно было действовать.

Набрать номер Вячеслава Игоревича оказалось сложнее, чем я думала. Палец отказывался нажимать на кнопку вызова. В памяти всплывали его масляные взгляды, липкие комплименты о моей «нежной шее», которые он отпускал, когда мой муж отворачивался. Мерзость подкатывала к горлу.

Глубокий вдох. Выдох. Я нажала вызов.

— Алло, — голос в трубке был ленивым и самодовольным.

— Вячеслав Игоревич? Это... это жена Артура.

На том конце провода повисла пауза. Затем раздался тихий смешок.

— Надо же. А я всё думал, куда ты пропала. Муженёк рвет и мечет. Сказал, ты сбрендила окончательно.

— Мне нужно с вами поговорить, — слова давались с трудом, словно я глотала битое стекло. — Лично. О делах... прошлых.

Снова пауза. Теперь в ней чувствовался интерес. Профессиональный интерес стервятника, почуявшего падаль.

— Вот как? Интригующе. И что же заставило тебя искать моего общества, дорогуша?

— Он перешел черту. Слишком далеко. Я хочу знать правду. И, возможно... договориться.

— Договориться — это хорошо, — протянул он. — Хорошо для всех. Где и когда?

— У меня дома. Через два часа.

Он хмыкнул.

— Смело. Очень смело. Что ж, я приеду. Посмотрим, что ты можешь предложить.

Разговор отнял все силы. Я опустилась на пол прямо в коридоре. Руки дрожали. Я только что запустила механизм, который могла не остановить.

Два часа пролетели в лихорадочной подготовке. Я убрала осколки чашек, вытерла пыль, пытаясь создать иллюзию нормальной жизни. Иллюзию того, что я сломлена и готова вернуться. На самом деле внутри меня рос ледяной ком решимости.

Ровно в шесть вечера в дверь позвонили.

Я подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной клетке стоял Вячеслав Игоревич. Безупречный костюм, идеально уложенные волосы, на губах играет легкая полуулыбка победителя. Он выглядел так, будто пришел не на опасную встречу, а на светский раут.

Я глубоко вздохнула и открыла дверь.

— Проходите, — сказала я ровным голосом, отступая в сторону.

Он вошел, окинув квартиру оценивающим взглядом. Запах его одеколона — тяжелый, сладкий — мгновенно заполнил прихожую.

— Неплохо устроились, — констатировал он, снимая пальто. — Хотя чувствуется запустение. Ты одна?

— Как видите.

— Ну-ну, — он прошел в гостиную и вальяжно развалился в кресле, где обычно сидел мой муж. — Так о чём ты хотела поговорить? Надеюсь, это стоит моего времени.

Я осталась стоять. Не села напротив. Держала дистанцию.

— Я знаю, кто он такой, — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Настоящий Артур Велецкий.

Улыбка сползла с лица Вячеслава Игоревича так быстро, словно её стерли ластиком. Взгляд стал колючим, жестким.

— Ты несешь чушь, девочка. Мой партнер — уважаемый бизнесмен.

— Хватит! — мой голос сорвался на крик, но я тут же взяла себя в руки. — Я нашла фотографии. Газетные вырезки. Я видела вас вместе десять лет назад. На приёме у Артура Велецкого. Моего мужа там называли по-другому, но это был он. Я не дура.

Вячеслав медленно поднялся с кресла. Его фигура нависла надо мной, источая угрозу.

— Где эти фотографии? — тихо спросил он.

— В надежном месте.

— Ты совершила большую ошибку, сунув свой нос туда, куда не следовало.

— Моя ошибка была в том, что я вышла за него замуж, — парировала я, делая шаг назад. — А ваша — в том, что вы решили, что можете контролировать монстра. Он избавится от вас так же, как избавился от своего прошлого.

Его лицо исказилось от ярости. Он сделал выпад вперед, схватил меня за горло и припечатал к стене. Боли не было, был лишь шок и нехватка воздуха. Его пальцы были сильными, как тиски.

— Думаешь, самая умная? — прошипел он мне в лицо. — Твой муж — гений. Он создал эту империю с нуля. Мы все пляшем под его дудку. А ты... ты просто очередная подстилка, которая слишком много возомнила о себе!

Воздух заканчивался. Перед глазами поплыли черные круги. Паника захлестывала сознание. Тренер говорил: «Когда захват за шею, твоя главная цель — глаза или пах. Глаза — чтобы ослепить агрессора, пах — чтобы вызвать инстинктивное ослабление хватки».

Собрав последние силы, я резко согнула ногу в колене и ударила со всей мощью, на которую была способна.

Вячеслав охнул и разжал руку, сгибаясь пополам. Я рухнула на пол, жадно глотая воздух. Кашель разрывал легкие.

Но он не упал. Он выпрямился, тяжело дыша, и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью.

— Ах ты, сучка...

Договорить он не успел.

Из коридора послышался звук открывающейся входной двери.

Мы оба замерли.

В дверях гостиной стоял Станислав. Он был одет во всё черное, высокий и худой, похожий на тень. В руке он держал небольшой черный кейс. Ни один мускул на его лице не дрогнул при виде этой сцены.

— Кажется, я вовремя, — спокойно произнес он, переводя взгляд с меня, сидящей на полу, на Вячеслава, потирающего ушибленное место. — Здравствуй, Славик. Давно не виделись.

Вячеслав побледнел.

— Ты... какого черта ты здесь делаешь?!

— Я пришёл забрать долг, — всё тем же бесцветным голосом ответил Станислав, ставя кейс на журнальный столик и щелкая замками. Внутри лежало нечто, завернутое в бархат. — Видишь ли, наш общий друг Артур совершил фатальную ошибку. Он решил, что правила игры изменились. Он начал устранять свидетелей. Сначала тех, старых. А теперь, похоже, взялся за новых. За неё, — он кивнул на меня. — И за тебя.

Станислав достал из кейса продолговатый предмет и развернул ткань. Это был нож. Узкий, хищный клинок тускло блеснул в свете лампы.

— Но я опередил его. Я предложил ей сделку раньше, чем он успел отдать приказ о твоей ликвидации. Ты больше не нужен системе. Ты — слабое звено. Человек, который слишком много знает и слишком мало контролирует ситуацию.

Вячеслав метнулся к выходу, но путь ему преградил второй человек, вышедший из кухни. Молчаливый, огромный, как шкаф.

— Куда же ты, партнёр? — издевательски протянул Станислав. — Разговор ещё не окончен. Нам нужно обсудить условия твоего... ухода на пенсию. Навсегда.

Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни капли сочувствия. Только холодный расчет.

— Спасибо за помощь, милая. Ты отлично сыграла свою роль приманки. А теперь тебе пора уходить. Здесь будет грязно.

Я поднялась на ноги, пошатываясь. Всё происходящее казалось дурным сном. Я вызвала демонов, чтобы изгнать дьявола, и теперь стояла посреди их пира.

Я молча прошла мимо них к двери. Никто не пытался меня остановить. Когда я уже переступала порог, до меня донёсся спокойный голос Станислава:

— Знаешь, Славик, говорят, предательство прощают, но не забывают. А знаешь, что делают с теми, кого предали дважды? Их просто стирают.