Консильерита

Тэ-хён замер. Прислушался, подобравшись как пёс. Ему показалось, что звук донесся с кухни. И он прошёл вперёд, чтобы проверить порядок.

Ничего. Кухня была абсолютно пустой.

Он прошёл мимо сервировочной, где обычно выставляли блюда, готовые к выносу в парадную столовую. И перед дверью, соединяющую кухню с обеденным залом, остановился.

Ему показалось, что оттуда доносится возня и приглушенные голоса.

Сначала он, грешным делом, решил, что кто-то из ночной охраны зажал в углу горничную — обычное лёгкое безобразие в конце тяжёлого рабочего дня. Тэ-хён уже собирался тактично свалить, чтобы не нарушать чужой интимный момент, но обострённое чутьё заставило его остаться на месте. Любопытство и въевшаяся в подкорку привычка фиксировать любые аномалии на объекте перевесили деликатность.

Из-за дверного проёма донеслись прерывистые голоса, злое, яростное шипение и глухой мужской стон:

— Тварь! Сопротивляться мне вздумала?!

Судя по звуку, кого-то либо наотмашь ударили, либо укусили. Мужчина болезненно вскрикнул, а затем тяжело, утробно засопел, словно загнанный в ловушку дикий зверь.

Тэ-хён бесшумно приблизился и заглянул в узкую щель приоткрытой створки. И внутри у него всё мгновенно заледенело.

В густом полумраке пустующего помещения разыгрывалась вовсе не пошлая интрижка прислуги. Там шла судорожная безжалостная борьба.

— Отпустите меня, господин Пон-джун! — голос Лин-ны звучал пугающе холодно, но в нём впервые отчётливо зазвенело предельное, удушливое напряжение.

— А то что?! Ну, что ты мне сделаешь, сука? — бешено прошипел мужчина, заламывая ей руки. — Отцу побежишь жаловаться? Ты уже который год настраиваешь Старика против меня.

Тэ-хён до последнего отказывался верить собственным глазам. Но в скупых отсветах уличного освещения сквозь панорамное остекление он безошибочно узнал перекошенное от злости лицо Чжин Пон-джуна. Президента «Синджин Технолоджи». Официального, наследника этой огромной империи.

Он намертво, всем весом впечатал Лин-ну в стену, мёртвой хваткой сжимая её тонкие запястья и полностью лишая возможности сделать хоть какое-то защитное движение. Прямо сейчас эта ледяная, недосягаемая женщина, державшая в страхе директоров, была абсолютно бессильна и целиком находилась в его звериной власти.

— Да кто ты такая вообще, чтобы указывать мне в моём же Доме?! — яростно шипел Пон-джун, брызжа слюной ей в лицо. — Припёрлась сюда из своей Европы, чужие порядки тут устанавливаешь Думаешь, я послушный дурак? Думаешь, я не знаю, что именно ты заблокировала мой проект у отца, стерва-у-у-ой!..

Резкий удар коленом снизу вверх прервал его на полуслове, вогнав финальную гласную обратно в тело. Прицельно в пах. Наследник империи мгновенно сломался пополам, его ругательство перешло в дикий вопль боли, и он судорожно сжался и выпустил свою жертву.

Лин-на даже не подумала сбежать к дверям. Она осталась стоять прямо над ним, медленно, меланхолично растирая онемевшие запястья — словно для неё эта грязная потасовка в темноте была делом обыденным и привычным. И только Тэ-хён, сквозь узкую щель двери, отчётливо видел, как всю её изнутри бьёт крупная, неуправляемая дрожь.

— Мне даже делать ничего не приходится, — прошипела. — Ты сам себя губишь.

Президент «Синджин Технолоджи» со скрежетом распрямился. Бешенство окончательно выжгло остатки его разума, и он снова слепо бросился на неё. Тяжёлым ударом впечатал обратно в стену, замахнулся кулаком, целясь женщине прямо в лицо

Тэ-хён за дверью до хруста в костях сжал челюсти, его тело превратилось в натянутую до предела пружину, готовую в любой момент распрямиться. В эту самую минуту он взвешивал риски, решая дилемму. Чжин Пон-джун — Президент флагманской компании и будущий преемник, его прямой долг как сотрудника СБ — оберегать его безопасность и статус.

Но Лин-на — женщина, которая прямо сейчас подвергалась физическому насилию. И более того: Тэ-хён уже знал, что госпожа писегванним панически боится чужих прикосновений. Для неё этот грубый захват за руки был не просто потасовкой, а изощрённой, удушающей пыткой.

Он не успел ничего сделать. Тяжёлый кулак Пон-джуна со всего размаху врезался в обшивку стены — Лин-на в последнюю долю секунды успела резко качнуть головой в сторону. Мужчина болезненно застонал, заскрежетал зубами от злости и уже готов был замахнуться для нового, более точного удара.

Лин-на не стала кричать и звать на помощь.

Короткий, резкий тычок без малейшего замаха пришёлся точно в центр солнечного сплетения. Анатомически безупречный удар «глазом феникса» — Пан-сок не зря её натаскивал. Вся сила сфокусировалась в одной миллиметровой точке, пробивая хрящ.

Президент мгновенно задохнулся, посинел и судорожно схватился за грудину, не в силах издать ни звука.

— Слабак, — выдохнула она сквозь зубы, брезгливо глядя на него. — Даже ударить толком не можешь.

— Ке-нён— прохрипел Пон-джун, судорожно хватая ртом воздух и сгибаясь пополам. — Я я этого так просто не оставлю! Всё равно добьюсь своего (* – Это грубое, оскорбительное корейское ругательство, которое используется исключительно в адрес женщин. Прим. авт.)

— Вам бы эту энергию на реальные дела вашей компании направить, — хладнокровно посоветовала она, плавными, скупыми движениями рук приводя в порядок растрёпанные волосы и примятую красную блузку с бантом.

— Столько ядовитой злобы из вас сочится, господин Президент. И не переживайте вы так — на ваше законное место я не претендую. Но мне искренне жаль, что у великого Чжина До-джуна такой никчёмный сын. А про мальчишек забудьте. Достаточно вы над ними издевались. Пора Сон-мину и Сон-у освободиться от вашей власти. Глядишь, ещё нормальными людьми станут.

Пон-джун яростно заскрежетал зубами, но больше не двинулся с места. Он не мог продолжать атаку ни физически — дыхание сперло, ни морально — эта женщина полностью раздавила его своим превосходством.

В этот момент раздался голос из холла:

— Писегванним! Где вы? Председатель ждёт вас в гостиной.

Лин-на усмехнулась, ядовито глядя на господина Президента сверху вниз.

— Председатель ждёт меня, — пропела она на свой характерный манер, делающий её корейский до странности манерным. — Рассказать ему, что произошло? Порвать на себе одежду, размазать тушь по лицу, залиться слезами? Как думаете — он мне поверит или вам?

Она вскинула подбородок, развернулась и ушла через дверь, ведущую в холл. Не оглянулась и даже не остановилась, чтобы перевести дыхание.

Но Тэ-хён видел: бледные пальцы её правой руки всё ещё были судорожно сжаты в дрожащий кулак.

Тэ-хён прижался спиной к стене, чувствуя, как внутри всё оцепенело от шока. Собственная реакция оглушила его сильнее, чем устроенное Наследником нападение. Он, боевой офицер, капитан разведки, просто стоял и смотрел, как нападают на женщину!

Оправдания вроде: «Это же Лин-на, она сама за себя постоит» или «Пон-джун — второй человек в конгломерате» — отдавали трусостью и жгли изнутри. Ему было так стыдно, что даже хотелось, чтобы взбешённый своим бессилием Наследник, выскочил в дверь для прислуги. В нём взыграл запоздалый, злой бунт: пусть этот подонок наткнётся на него. Пусть увидит в упор свидетеля, который больше не станет молчать.

Но Чжин Пон-джун не двигался. Стоял посреди тёмного помещения, сжавшись в комок — как машина, развалившаяся на полной скорости.

Лин-на уже ушла. Тэ-хён по