Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было

Люди разделились. Сами собой, так, как разделяется вода, встретившая на пути камень. Те, кому выдали мушкеты и сабли, держались теперь вместе, у бака, образовав плотную группу вокруг боцмана Джойса. Андерсон, рулевой, стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к фальшборту, и методично протирал ствол своего мушкета промасленной тряпицей. Молодой плотник Грей, сжимая оружие с той неловкостью, которая выдавала новичка, не отходил от Джойса ни на шаг. Симмонс, широко улыбаясь, показывал что-то на лезвии своей сабли Хантеру. И Хантер, заговорщик, формально ещё не разоблачённый, улыбался в ответ, хотя улыбка его не достигала глаз.

Другая группа, люди Сильвера, собралась у камбуза. Они не толпились, не демонстрировали единства, но Ася видела, как они переглядываются, как обмениваются короткими, ничего не значащими фразами, которые на самом деле значат всё. Израэль Хендс сидел на перевёрнутом ведре и точил нож. Размеренно и методично, с тем же выражением скупой сосредоточенности, с каким слушал ночью план мятежа. Дик Джонсон стоял рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу, и то и дело бросал взгляды в сторону капитана. Том Морган и Джордж Мерри о чём-то тихо переговаривались, и Ася готова была поклясться, что они обсуждают утренние события.

А между этими двумя группами, словно щепка, застрявшая между двух течений, находилась она. Ася Ветрова. Не матрос и не юнга. Никто. Или, наоборот, — тайный игрок, о котором почти никто не знал.

Она стояла у грот-мачты, делая вид, что внимательно изучает какой-то хитрый узел на канате. На самом деле она просто не знала, куда себя деть. Идти к вооружённым матросам? Но она не была одной из них. Она не умела стрелять, не умела фехтовать, и её присутствие среди людей Джойса вызвало бы лишь недоумённые взгляды. Идти к людям Сильвера? Об этом не могло быть и речи. Она знала, что они о ней думают. «Девчонка, которую ветром шатает». «Если будет мешаться — за борт».

Она так и стояла в одиночестве, чувствуя себя неуютно и неприкаянно, когда тяжёлая рука опустилась ей на плечо. Ася вздрогнула и обернулась, инстинктивно хватаясь за карман с пистолетом.

Это был боцман Джойс. Вблизи он казался ещё более старым и продублённым морем, чем издалека. Лицо, изрезанное морщинами, седые бакенбарды и спутанная борода, в которой запуталась крошка табака. Но глаза у него были добрые. Выцветшие, блёкло-голубые, как старое небо над зимним морем.

— Мисс Ветрова, — проговорил он негромко, и в его голосе не было ни приказного тона, ни снисходительности. — Капитан велел передать, чтобы вы держались поближе к камбузу.

Ася моргнула. К камбузу? Туда, где обитает Сильвер? Она едва не рассмеялась.

— К камбузу? — переспросила она. — Но ведь это

Она не договорила, но Джойс, казалось, понял её без слов.

— Капитан знает, что делает, мисс, — сказал он всё так же негромко. — Там сейчас безопаснее всего. Сильвер не станет ничего предпринимать среди бела дня, на глазах у всей команды. А если вы будете у него под носом, он и подавно не заподозрит, что вы — боцман замялся, подбирая слово, — что вы в курсе.

Ася хотела возразить, но промолчала. В словах Джойса была своя логика. Та извращённая, парадоксальная логика, которая работает только в мире, где всё перевёрнуто с ног на голову. Прятаться на виду. Быть в безопасности в самом опасном месте. Она кивнула.

— Хорошо, боцман. Я буду держаться поближе к камбузу.

Джойс кивнул в ответ и, прежде чем уйти, добавил:

— И вот ещё что, мисс. Если начнётся заваруха — не геройствуйте. Бегите. Прячьтесь. Ваше дело — выжить. Информация, которую вы передали, слишком важна, чтобы потерять её вместе с вами.

Он ушёл, а Ася осталась стоять, глядя ему вслед. Значит, капитан рассказал Джойсу. Или, по крайней мере, дал понять, что она — не просто странная девица, пробравшаяся на корабль. Что ж, это упрощало дело. По крайней мере, теперь у неё был ещё один союзник.

Она направилась к камбузу, стараясь держаться как можно более непринуждённо. Шла медленно, не прячась и не оглядываясь, как человек, которому просто нужно на камбуз. Может быть, за кружкой воды. Может быть, чтобы помочь Сильверу с готовкой. Может быть, просто от нечего делать.

Камбуз «Испаньолы» представлял собой небольшую пристройку на палубе, с отдельным входом и крошечным окном, выходящим на корму. Изнутри доносился звон посуды и насвистывание. Сильвер, судя по всему, уже вовсю готовил обед. Ася остановилась у входа, не решаясь войти. Но Сильвер, кажется, заметил её тень, потому что насвистывание оборвалось, и в дверном проёме показалась его массивная фигура.

— Мисс Ветрова! — воскликнул он, вытирая руки о передник. — Решили составить компанию старому коку? Заходите, заходите. У меня как раз бульон закипает. Лучший рыбный бульон к северу от экватора, уверяю вас.

Ася заставила себя улыбнуться и переступила порог. Внутри было тепло и душно, пахло рыбой, луком и какими-то пряностями. На плите бурлил большой котёл, на столе громоздились миски и разделочные доски. Сильвер, прихрамывая, двинулся к котлу и помешал варево большой деревянной ложкой.

— Садитесь, мисс. Вон туда, на бочонок. Сейчас я вам налью бульончику. Вы, я смотрю, совсем бледная. Морская болезнь, должно быть? Ничего, бульон — лучшее средство.

Ася села на указанный бочонок и огляделась. У стены, на крюке, висела связка лука. На полке стояли банки с приправами. В углу, на груде старой парусины, спал попугай Флинт, нахохлившийся, похожий на зелёный комок перьев. Всё выглядело до ужаса мирно. До ужаса обыденно. И только нож, лежавший на разделочной доске в двух дюймах от локтя Сильвера, напоминал о том, что это мирное место — логово самого опасного человека на корабле.

— Вы очень добры, мистер Сильвер, — сказала Ася, принимая из его рук кружку с горячим бульоном.

— Добр? — Сильвер усмехнулся. — Нисколько. Я эгоист, мисс Ветрова. Сытный бульон — залог хорошего настроения команды. А хорошее настроение команды — залог успешного плавания. Всё в этом мире взаимосвязано. Не находите?

— Нахожу, — ответила Ася и подула на бульон, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Она сидела в логове врага, пила его бульон и улыбалась ему в ответ. Безопасность. Да уж. Боцман Джойс, определённо, был шутником. Но в его словах, как ни странно, была доля правды. Пока она здесь, под носом у Сильвера, она вне подозрений. По крайней мере, на это можно было надеяться. По крайней мере, до тех пор, пока не наступит ночь. Пока не прозвучат три удара в переборку. Пока не начнётся то, ради чего она вообще оказалась в этой книге.

---

Ася вышла из камбуза, осторожно прикрыв за собой дверь, и на мгновение замерла, прислушиваясь. Изнутри доносилось мерное позвякивание посуды и негромкое насвистывание. Сильвер вернулся к своему бульону и, кажется, не обратил на её уход никакого внимания. Для него она была всего лишь странной девушкой, которую можно напоить супом и забыть. Для неё же этот визит был ещё одним раундом бесконечной партии в кошки-мышки, где мышь должна была выглядеть как можно более безобидной.

Она спустилась в трюм, просто чтобы на несколько минут исчезнуть с глаз, перевести дух, и собраться с мыслями. На палубе между двумя вооружёнными лагерями находиться было невыносимо, а в камбузе, рядом с Сильвером, ещё хуже. Трюм же, при всех своих недостатках, стал для неё почти убежищем. Укромным местом, где можно было на минуту перестать притворяться.

Она спустилась по скрипучему трапу, привычно уже нащупывая ногой края ступенек, и остановилась. В углу, в своём гамаке, всё так же неподвижно лежал Джим Хокинс. Он не проснулся. После их короткого утреннего разговора, когда он нашёл её спящей на парусах, она надеялась, что чары вируса рассеялись окончательно. Но, видимо, пробуждение было временным, или она просто убедила себя в том, чего не было. Сейчас Джим снова лежал с закрытыми глазами, и его дыхание было ровным, но каким-то слишком глубоким и неестественным. Как у человека, который не спит, а находится в забытьи.

Ася подошла к гамаку, опустилась рядом на перевёрнутый ящик и долго смотрела на лицо мальчика. Ей вспомнилась правильная версия книги, которую она знала наизусть. Джим Хокинс, юнга, смелый и находчивый. Он должен был сидеть в бочке с яблоками и подслушивать пиратов. Он должен был бежать к капитану, предупреждать об опасности. Он должен был угнать шхуну, сражаться с Израэлем Хендсом, спасти своих друзей и стать героем. Вся эта история была написана для него. Он был её законным владельцем.

А вместо него — она. Ася Ветрова. Библиотекарь, который боится высоты и не умеет плавать.

Она тихонько усмехнулась про себя, и усмешка эта вышла горькой. Потом наклонилась поближе к Джиму и заговорила, негромко, шёпотом, словно обращаясь не столько к нему, сколько к самой себе.

— Знаешь, Джим, ты должен был делать всё это. Бегать по кораблю, подслушивать, геройствовать. Угонять шхуны. Сражаться с пиратами. А вместо тебя — библиотекарь. Не самый смелый, не самый ловкий. Человек, который до вчерашнего дня никогда не держал в руках ничего тяжелее книжного тома. Который падает в обморок от одного вида крови. Который не умеет плавать, — она помедлила, — и который, честно говоря, до сих пор не понимает, как его до сих пор не выбросили за борт.

Она замолчала, глядя на спокойное лицо мальчика. В тусклом свете масляной лампы, пробивавшемся из дальнего угла трюма, его ресницы казались почти золотыми. Он был таким юным, таким беззащитным. Обычный мальчишка, который должен был стать героем, но вместо этого попал в ловушку вируса.

— Но ничего, — продолжала Ася, и голос её, несмотря на всё, звучал твёрже. — Я справлюсь. Честное слово, справлюсь. Я уже предупредила капитана. И доктора Ливси. Заговор раскрыт. Имена известны. План известен. Осталось только дождаться, когда капитан решит, что пора действовать. А ты пока спи. Отдыхай. Набирайся сил. Когда всё закончится, тебе ещё предстоит угнать шхуну и сразиться с Хендсом. Я не смогу сделать это за тебя. Я, честно говоря, даже не знаю, с какой стороны браться за штурвал.

Она замолчала и вдруг увидела, или ей показалось, что ресницы Джима дрогнули. Совсем чуть-чуть, едва заметно, как вздрагивает пламя свечи от случайного дуновения. Ася замерла, вглядываясь в его лицо, но нет, он лежал всё так же неподвижно, и дыхание его было ровным и глубоким. Наверное, просто игра света. Или она слишком сильно хотела, чтобы он проснулся.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Я пойду. Мне ещё нужно вернуться на камбуз и сделать вид, что я ни о чём не догадываюсь. А ты лежи. Но знай, если вдруг проснёшься и захочешь помочь — я буду только рада. В конце концов, это твоя история. Я здесь просто ну, приглашённый редактор.

Она поправила одеяло, которым был укрыт Джим, и направилась к трапу. На душе было странно, смесь тревоги и какого-то неожиданного покоя. Она сделала всё, что могла. Теперь мяч был на стороне капитана. А она она просто будет рядом. С пистолетом в кармане и карандашом за ухом. Как и положено библиотекарю, попавшему в пиратский роман.

---

Камбуз встретил Асю теплом и густым запахом рыбного бульона, который всё ещё булькал в большом котле над очагом. После прохладного трюма это тепло было почти приятным, хотя и напоминало ей, где она находится. В логове врага, в самом сердце его владений. Но, как ни странно, именно это место и было сейчас самым безопасным на всём корабле. По крайней мере, так утверждал боцман Джойс. А боцман Джойс, судя по всему, знал, что говорит.

Она плотно прикрыла за собой дверь и на мгновение замерла, прислушиваясь. Снаружи доносились привычные звуки: плеск волн, скрип снастей, чьи-то шаги на палубе. Где-то далеко боцман выкрикивал распоряжения. Где-то ещё дальше, на баке, пересмеивались матросы. Сильвер, как она успела заметить, поднимаясь по трапу, стоял у фальшборта и о чём-то беседовал с Израэлем Хендсом. Должно быть, обсуждал утренние новости. Это означало, что у неё было несколько минут свободы. Несколько драгоценных минут, которые можно было потратить с пользой.

Она огляделась. Камбуз был крошечным помещением, не больше четырёх шагов в длину и трёх в ширину. Большую его часть занимала плита. Массивная, сложенная из огнеупорного кирпича, с чугунной решёткой и крюками для котлов. Рядом с плитой громоздился стол, заваленный мисками, разделочными досками и связками сушёных трав. У стены высился шкаф с посудой, а под ним — низкий деревянный ящик, который Ася сразу заметила. В таких ящиках на кораблях обычно хранили кухонную утварь. Или, как в случае с Сильвером, ножи.

Она присела на корточки и осторожно приподняла крышку. Так и есть. Внутри, аккуратно разложенные, лежали ножи. Большие и маленькие, длинные и короткие, с деревянными рукоятями и костяными, с лезвиями, отполированными до зеркального блеска. Разделочные, филейные, хлебные, а вот этот, с широким лезвием и тяжёлой рукоятью, явно был способен перерубить не только кость, но и что-нибудь посерьёзнее. Ася на мгновение представила, как выглядел бы этот нож, торчащий из груди капитана Смоллетта, и тут же задвинула крышку обратно. Не надо таких мыслей. Ни к чему.

Она выпрямилась и продолжила осмотр. В углу стояло ведро с водой. Обычное деревянное ведро, полное до краёв, с плавающим на поверхности ковшом. Вода была чистой, холодной, и Ася на мгновение задумалась: можно ли использовать ведро как оружие? Вряд ли. Но если вылить воду на палубу, кто-нибудь может поскользнуться. Или если плеснуть в лицо нападающему, это на секунду ослепит его. Впрочем, вряд ли у неё будет время на такие трюки.

Самым интересным оказался люк в дальнем углу камбуза. Сначала Ася приняла его за обычный ящик, но, подойдя ближе, заметила медную ручку, утопленную в досках пола. Она потянула за ручку, люк поддался легко, почти бесшумно. Внизу была темнота, но, приглядевшись, Ася узнала очертания знакомых бочек и тюков. Это был тот самый трюм, в котором она провела столько времени. Значит, из камбуза можно было попасть прямо в трюм, минуя палубу. Это было ценное знание.

Она закрыла люк, выпрямилась и мысленно нарисовала карту отступления. Итак, путь первый, через дверь на палубу. Путь второй, через люк в трюм. Путь третий, она огляделась и заметила небольшое окошко, выходящее на корму, через окно, хотя оно было узким и она не была уверена, что пролезет. Итого три пути. Три направления, в которые можно бежать. Для библиотекаря, оказавшегося в эпицентре пиратского мятежа, это было почти что роскошью.

Она подошла к плите и села на тот же самый бочонок. Бульон всё ещё булькал, источая аромат рыбы и пряностей. Асе вдруг пришло в голову, что она так и не позавтракала толком. Тарелка, которую дал ей Сильвер, так и стояла на столе, нетронутая. Аппетита не было. Вместо еды она достала из кармана пистолет.

Оружие уже не казалось ей таким чужим. Она привыкла к его весу, к его форме, к тому, как холодный металл постепенно нагревается от её ладони. Доктор Ливси сказал: «Просто направьте в сторону врага и нажмите на спуск». Что ж, она собиралась последовать этому совету, если дойдёт до дела. Но пока что, просто проверить.

Она действовала медленно, стараясь вспомнить всё, чему её учили утром, во время короткого урока на палубе. Первым делом — курок. Она осторожно взвела его, прислушиваясь к щелчку. Курок двигался туго, но плавно, доктор Ливси хорошо смазал механизм. Вторым делом — порох. Она открыла затравочную полку, заглянула внутрь. Порох был на месте. Мелкий, серый, похожий на молотый перец. Она аккуратно закрыла полку, стараясь не просыпать драгоценное содержимое. Третьим делом — пуля. Пуля, насколько она понимала, уже была в стволе: доктор зарядил пистолет заранее, так что ей оставалось только убедиться, что ничего не выпало.

Теоретически всё было на месте. Практически — она отчаянно надеялась, что проверять это на практике не придётся. Что капитан успеет арестовать заговорщиков до того, как они начнут действовать. Что Сильвер не решится на открытый мятеж. Что всё как-нибудь обойдётся.

Но внутренний голос, который она привыкла слушать, говорил: не обойдётся. Потому что так не бывает. Потому что она внутри книги. Приключенческой, опасной и кровавой книги. А в таких книгах просто обязана быть финальная битва. И к этой битве нужно быть готовой.

Она убрала пистолет обратно в карман, поправила жилет и застегнула пуговицу, чтобы оружие не выпало при резком движении. Потом встала, подошла к плите и помешала бульон деревянной ложкой, просто чтобы чем-то занять руки. Со стороны она, наверное, выглядела как помощница кока, которую оставили следить за обедом. И это было хорошо. Это была ещё одна маскировка, ещё один слой защиты.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, размеренные, с характерным стуком. Ася сразу узнала этот звук. Сильвер возвращался. Она быстро отодвинулась от плиты, сделала вид, что рассматривает связку сушёных трав на стене, и приготовилась к очередному раунду их бесконечной игры в кошки-мышки. Игра продолжалась. И ставки в ней с каждым часом становились всё выше.

Глава 9

9

Шаги Сильвера затихли где-то в стороне кормы, и Ася позволила себе выдохнуть. Она всё ещё стояла у плиты, сжимая в одной руке деревянную ложку, а другой придерживая карман с пистолетом. Сердце постепенно замедляло свой бешеный бег, и она даже успела подумать, что, возможно, пронесло. Возможно, Сильвер заглянул в камбуз просто так, проверить бульон, и сейчас снова уйдёт на палубу, оставив её в покое. Она уже почти убедила себя в этом, когда снаружи раздался крик.

Это был крик человека, которому только что причинили боль. Он прорезал утреннюю тишину, как нож прорезает парусину. Резко и пронзительно, до дрожи в коленях. Ася выронила ложку. Та упала на дощатый пол с глухим стуком, но она этого даже не заметила.

Крик повторился. На этот раз к нему добавились другие звуки. Звон металла, глухой удар и топот бегущих ног. А потом — выстрел. Одиночный, гулкий, раскатившийся над волнами, как удар грома. Это был сигнал. Тот самый сигнал, о котором капитан говорил вчера ночью. Один выстрел — всем верным людям собраться у капитанской каюты.

Ася метнулась к двери камбуза и выглянула наружу. То, что она увидела, заставило её замереть на месте, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк.

Палуба «Испаньолы» больше не была мирным кораблём, идущим через утреннее море. Она превратилась в поле боя. Повсюду хаос, движение, мелькание тел. Люди бежали в разные стороны, сталкиваясь друг с другом, падая, снова поднимаясь. Кто-то кричал, кто-то звал на помощь, кто-то выкрикивал проклятия. Звенели сабли, грохотали выстрелы, и запах пороха, резкий и горький, уже разносился по палубе, смешиваясь с запахом моря и пота.

В центре этого хаоса Ася увидела Тома Моргана, который ночью сидел среди заговорщиков и слушал Сильвера. Сейчас он был не похож на того угрюмого, но спокойного человека, которого она запомнила. Глаза его горели безумным огнём, рубаха на груди разорвана, а в правой руке он сжимал абордажную саблю, длинную, кривую, с зазубренным лезвием, на котором уже алела свежая кровь. Он только что ударил вахтенного матроса, молодого парня, что стоял на баке, и теперь тот лежал на досках, скорчившись и зажимая рукой рану на плече.

— Мятеж! — закричал кто-то, и этот крик подхватили другие голоса. — К оружию! Мятеж!

Капитан Смоллетт стоял на корме, у штурвала, и его высокая фигура в синем мундире была видна отовсюду. В одной руке он держал дымящийся пистолет, из которого только что выстрелил, а в другой — саблю, обнажённую и блестящую на солнце. Лицо его было спокойным, каменным, но в глазах горел тот самый холодный огонь, который Ася видела вчера ночью. Он ждал этого. И он был готов.

— Верные люди — ко мне! — скомандовал он, и его голос перекрыл шум боя, как труба перекрывает шум толпы. — Занять оборону у каюты! Джойс, Андерсон — фланги! Грей — к оружейному ящику!

Боцман Джойс, уже успевший выхватить саблю, бежал через палубу, расталкивая людей. Его седые бакенбарды развевались на ветру, а лицо было мрачным и сосредоточенным. За ним следовали Андерсон, рулевой, и Симмонс, молодой матрос, который только утром получил мушкет. Все трое были вооружены и двигались слаженно, как единый механизм. Плотник Грей, бледный и испуганный, но решительный, бросился к ящику с оружием, чтобы раздать его тем, кто ещё не успел вооружиться.

Но не все бежали к капитану. Часть матросов, Ася сразу узнала их лица, двигались в противоположном направлении. Израэль Хендс, долговязый и мрачный, уже обнажил свой нож и что-то кричал, собирая вокруг себя людей. Дик Джонсон, бледный как полотно, метался между сражающимися, явно не зная, что делать. Джордж Мерри, пожилой заговорщик, тащил из трюма какой-то ящик, то ли с оружием, то ли с припасами. А в центре всего этого, на бочонке у камбуза, восседал Джон Сильвер.

Он не бегал. Не кричал, не размахивал саблей. Он просто сидел, опираясь на костыль, и наблюдал за происходящим с выражением спокойного, почти удовлетворённого любопытства. Его медовые глаза следили за каждым движением, и лёгкая улыбка играла на губах. Он выглядел как человек, который расставил фигуры на доске и теперь ждёт, когда партия начнёт разыгрываться сама собой. Попугай на его плече, разбуженный суматохой, нахохлился и время от времени выкрикивал своё неизменное «Пиастры!», но Сильвер даже не обращал на него внимания.

Ася смотрела на всё это, стоя в дверях камбуза, и чувствовала, как страх ледяной волной разливается по телу. Будто вчера она читала про всё это в книге, сидя в тёплой квартире с чашкой чая. А теперь — вот она, та сцена, живая и настоящая, с настоящей кровью, настоящей болью и настоящей смертью. И она была не читателем. Она была участником.

Она сунула руку в карман и нащупала пистолет. Металл был тёплым от её тела, но ей он показался обжигающе холодным. Она сжала рукоять, вытащила оружие наружу и проверила курок. Так, как учил доктор Ливси. Взведён. Порох на месте. Пуля в стволе.

— Теоретически всё на месте, — прошептала она, повторяя собственные слова. — Практически — надеюсь, не придётся.

Но она уже знала, что придётся. Потому что хаос на палубе нарастал. Потому что люди Сильвера, опомнившись от первого замешательства, начали организованно наступать. Потому что мятеж, кровавый и беспощадный, только начался. И она, Ася Ветрова, библиотекарь из районной библиотеки, стояла в самом его эпицентре с пистолетом в дрожащей руке и отчаянно пыталась вспомнить, чему её учили на вчерашнем уроке стрельбы.

«Просто направьте в сторону врага и нажмите на спуск». Легко сказать.

---

Ася стояла в дверях камбуза, вцепившись одной рукой в дверной косяк, а другой сжимая пистолет, и чувствовала, как её тело превращается в один сплошной комок нервов. Она никогда в жизни не видела настоящего боя. Она читала про битвы десятки, сотни раз, но читать и видеть своими глазами оказались две совершенно разные вещи. В книгах всё было как-то упорядоченнее. Герои сражались красиво, враги падали живописно, а автор всегда заботился о том, чтобы читатель понимал, что происходит. Здесь же, на палубе «Испаньолы», никакого порядка не было и в помине. Всё происходило одновременно, хаотично, оглушительно громко и страшно.

Крики. Выстрелы. Звон металла о металл. Топот ног по доскам. Чьё-то тело, рухнувшее на палубу в десяти шагах от неё. Она не разглядела, чьё именно, и молилась про себя, чтобы это был не Джойс и не Грей. Запах пороха щипал ноздри. Ветер нёс с моря солёные брызги, смешивая их с каплями крови, которые уже начали появляться на досках.

И посреди всего этого она. С пистолетом, который она до сих пор боялась направить на живого человека.

Первым порывом, самым сильным, самым древним, было спрятаться. Убежать. Забиться в самый тёмный угол и переждать, пока всё закончится. Ася отступила на шаг в глубь камбуза, и её взгляд упал на массивный деревянный стол, стоявший у стены. Под ним было темно, тесно и, на первый взгляд, безопасно. Она уже почти опустилась на корточки, чтобы залезть под столешницу, поджать колени к подбородку и закрыть глаза, как в детстве, когда пряталась от грозы под одеялом.

Но что-то её остановило. Может быть, крик, донёсшийся с палубы. Может быть, глухой стук падающего тела. Может быть, просто совесть. Та библиотечная совесть, которая не позволяла ей оставлять книги неподклеенными, а долги — незаписанными. Она подумала о докторе Ливси, который поверил ей. О капитане, который принял её предупреждение. О боцмане Джойсе, который назвал её по имени и сказал: «Ваше дело — выжить». И вместо того чтобы забиться под стол, она выглянула в окно.

Камбузное окно было маленьким, затянутым промасленной парусиной вместо стекла, но через него было видно кусок палубы у грот-мачты. Там, среди хаоса, стоял на коленях доктор Ливси. Его тёмный плащ был заляпан грязью и чем-то бурым, шляпа слетела, обнажив седеющие волосы, прилипшие ко лбу. Он не сражался. Он перевязывал раненого, молодого вахтенного, которого ударил Том Морган. Ливси работал быстро, сосредоточенно, не обращая внимания на суету вокруг. Его руки, привыкшие к скальпелям и бинтам, двигались с точностью часового механизма. Он не видел ничего, кроме своего пациента.