Азарт

– Я хочу тебе верить.

– Верь.

– Я попробую.

Он кивнул. Внутри поднялось чувство облегчения, но оно было тонким, непрочным. Под ним всё ещё лежал сегодняшний проигрыш. Символ над линией. Множитель без соединения. Бонус, который не случился, хотя стоял рядом.

Позже они легли спать. Ева заснула не сразу, долго лежала тихо, потом её дыхание стало ровным. Игорь смотрел в темноту. Телефон лежал на тумбочке, заблокированный, обрезанный лимитами, очищенный от быстрых путей. Всё было сделано. Он пообещал. Он сам сказал.

«Больше не играю. Всё. Хватит. Я не идиот. У меня семья, работа, ипотека. Я не дам какой-то игре управлять мной».

Мысль была разумной. Игорь держал её, как держат ручку двери, чтобы та не захлопнулась от сквозняка.

Но через минуту в голове вспыхнул другой кадр: два бонусных символа, третий выше линии, множитель х50 рядом. Не поражение. Не пустота. Недокрученный шанс. И почти сразу пришла следующая мысль:

«Но если завтра зайдёт бонус… у меня ещё осталось немного денег на балансе».

Глава 8. Тревога под кожей

Глава 8. Тревога под кожей

Ночью было спокойно. Только где-то внизу хлопнула дверь и сразу все стихло. Ева спала на боку, подложив ладонь под щёку. Волосы выбились из свободной косички и рассыпались по подушке тёмной волной, лицо в полумраке выглядело еще красивее. Марк в своей комнате ворочался, что-то бормотал во сне, потом пару раз стукнул ногами по матрасу, скорее всего снова сбросив одеяло, и затих.

Игорь лежал с открытыми глазами. Тело просило сна. Шея ныла после длинного рабочего дня, веки тяжелели, но в голове оставалась включенной бурная деятельность. Мысли не шли – они бегали. По кругу. По одному и тому же маршруту: лимиты, Ева, проигрыш, два бонусных символа, третий выше линии, остаток на балансе.

«Там ещё есть деньги. Немного. Не перевод. Не нарушение. Просто остаток. Если я сейчас не зайду, завтра слот уже будет другой. Момент уйдет».

Он повернул голову к тумбочке. Телефон лежал экраном вниз. После ссоры с Евой он сам положил его так, будто этим мог доказать что он может сдержаться. Черный прямоугольник на деревянной поверхности выглядел безобидно. Но Игорь знал, что внутри него спрятано незаконченное дело.

Ева вздохнула во сне и чуть подвинулась ближе. Ее рука легла на край его одеяла. Игорь замер. Даже дыхание сделал тише. Смешно – взрослый мужчина, крепкий, широкоплечий, с новой должностью и ипотекой, лежит в собственной спальне и боится шевельнуть рукой.

Темные глаза смотрели в потолок, волосы сбились у виска.

«Я не боюсь. Просто не хочу будить. Нормально. Забота, а не тайна».

Мысль получилась очень удобной. Хороша будет для оправдания. Но не согрела. Под кожей жила тревога: мелкая, колючая, настойчивая. Она не кричала. Она царапала. Если бы её можно было вытряхнуть из груди, Игорь сделал бы это сразу, без раздумий. Но тревога сидела глубоко и не собиралась покидать насиженное место.

«Зайди. Проверь. Если бонус не идёт – закроешь. Если идёт – добьешь. И всё. Потом спокойно спать».

Он закрыл глаза. Перед внутренним взглядом сразу вспыхнул экран: барабаны, неоновые символы, множители, золотой Scatter над линией. Игорь сжал пальцы под одеялом.

«Нет. Я обещал».

Холодильник на кухне сменил тон, гул стал ниже, потом снова выровнялся. Марк тихо всхлипнул во сне и перевернулся. Ева не проснулась. Дом жил своей ночной жизнью, тихой и спокойной, а Игорь лежал между этим ощущением и телефоном, как между двумя берегами.

Он попытался думать о работе. Завтра встреча с клиентом, нужно доработать презентацию, Виктор Сергеевич попросит цифры по воронке, Катя опять принесёт правки. Нормальные мысли. Взрослые. Полезные.

Но они расползались, не держались в голове. На их место возвращалась одна и та же заноза:

«Если сейчас не зайду, упущу шанс».

Слово «шанс» ударило в больное место. Игорь вдруг вспомнил школьную перемену. Не целую картинку – обрывки. Узкий коридор, пахнущий мокрыми куртками и мелом. Кто-то смеётся у окна. Он стоит у стены, худой, нескладный, с рюкзаком, который постоянно сползал с плеча. Волосы тогда торчали вихрами, глаза испуганно скользили по лицам, и он заранее знал: сейчас что-то будет.

Его одноклассник Славик, рыжий, широкий в плечах уже тогда, хватает его за воротник и тянет к зеркалу возле раздевалки.

– Скажи, давай, скажи что-нибудь, – слышится чужой голос из памяти. – Ну давай, скажи без своих заиканий.

Игорь помнит не слова, а кожу на шее, обтянутую тканью воротника. Помнит зеркало, в котором видит себя слишком близко: испуганные тёмные глаза, губы, которые не могут собрать фразу, красные пятна на лице.

Его не били. Не надо было. Хватало того, что его приставили к собственному отражению и заставили смотреть, как он теряется. Как слабеет. Как не находит ответа. Все ждали ошибки. Самое мерзкое было не в смехе. Самое мерзкое – ожидание. Все знали, что он сейчас собьется, и стояли готовые обсмеять.

Он открывал рот, воздух застревал, слово ломалось, а внутри поднимался стыд, горячий и липкий. Тогда он не смог дать отпор. Был слабым. Не телом даже – внутренне. Слишком сильно боялся, слишком сильно хотел, чтобы его оставили в покое.

Игорь открыл глаза. Комната вернулась: шкаф, тёмная полоска двери, спящая Ева, телефон на тумбочке. Но чувство из коридора осталось. В груди образовался ком.

«Я вырос. Я уже не тот мальчик. Я сильный. Я теперь решаю. Я больше не буду стоять и ждать, когда меня снова ткнут носом в ошибку, чтобы поиздеваться».

Он повернулся на бок и посмотрел на Еву. Она крепко спала. Под глазами у нее были легкие тени от усталости, губы чуть приоткрыты.

Днём она держалась, говорила спокойно, собирала волосы какими-то странными предметами, абсолютно игнорируя наличие резинок, разбросанных по дому в стратегически важных местах. Ночью же она была просто женщиной, которая устала тащить все на себе.

Игорь почувствовал укол вины.

«Я не сделаю ничего плохого. Не пополняю. Не беру деньги. Просто закрою остаток. Даже если проиграю – всё, там копейки. Если выиграю – верну то, что слил. Ей от этого легче будет. Нам легче будет».

Он медленно убрал её руку со своего одеяла, подложил рядом край пледа. Ева не проснулась. Игорь сел. Кровать тихо приняла его движение, пружины отозвались коротким вздохом. Он замер, прислушался. У сына было тихо. Город за окном освещал комнату фарами от редких машин.

Игорь взял телефон и прикрыл ладонью экран, когда тот загорелся. Свет всё равно прорезал темноту узкой синей полосой. Он убавил яркость до минимума, поднялся и на носках вышел в гостиную.

Доска пола у двери тихо скрипнула. Он застыл, обернулся. Ева не шевельнулась. В гостиной было прохладнее. На диване лежал плюшевый крокодил сына, забытый после вечерней игры, на столике – детская книжка, пульт, резинка для волос, непонятно откуда здесь взявшаяся.

Из окна падал мутный свет фонаря, разрезанный рамой на квадраты. Игорь сел на край дивана, не включая свет. Телефон держал низко, ближе к коленям, будто экран мог закричать. Он открыл сайт. Пароль ввёл почти не глядя. Сердце ускорилось еще до загрузки. Это раздражало.

«Да что ты дергаешься? Ты просто проверяешь остаток. Всё под контролем».

Баланс был маленький. Но не ноль. Игорь почувствовал облегчение уже от самой цифры. Она была как последняя монета в кармане, с которой ещё можно купить билет домой. Не деньги – возможность. На главной странице мелькали слоты. Яркие, манящие, с обещаниями бонусов и «горячих вращений».

Он снова выбрал тот, вчерашний. Нельзя было уходить на другом. Должна была быть логика, продолжение, линия. Если уж закрывать – закрывать там, где началось.

– Тихо, – прошептал он себе. Звук был выключен. Но игра всё равно звучала в голове: щелчки барабанов, короткие переливы, радостный звон при выигрыше. Игорь сделал ставку ниже, чем вчера. Разумно. Осторожно. Он даже кивнул самому себе. Первый спин – пусто. Второй – мелочь. Третий – два одинаковых символа и множитель х3 без линии. Игорь выдохнул носом. Пальцы расслабились.

«Нормально. Смотрим. Не гоним».

Он нажимал аккуратно, выдерживая паузу между вращениями. Это тоже было частью контроля. Не тыкать как попало. Смотреть. Чувствовать ритм. Если идут пустые – снизить. Если дают частые мелкие – слот просыпается.

Он понимал, как звучит эта мысль, но не отталкивал её. Ему нравилось ощущение, что хаос можно прочитать, если быть внимательным. На седьмом спине выпали два бонусных символа. Третий прокрутился на последнем барабане, задержался в верхней части экрана и остановился над линией. Игорь сжал телефон. Челюсть сразу стала каменной. В груди вспыхнул тот самый короткий жар.

«Опять. Ты опять ставишь меня рядом и не даёшь».

Он чуть наклонился к экрану, будто мог взглядом подтолкнуть символ вниз. Уже поздно, всё остановилось. Но внутри продолжало двигаться.

Игорь поймал себя на том, что считает: сколько раз за два дня третий символ останавливался выше, ниже, рядом. Не просто вспоминает – считает. Семь? Восемь? Нет, больше. Вчера в машине было три таких. На работе два. Сейчас один. И ещё с множителем х50. Он открыл заметки в голове, невидимую таблицу, и начал раскладывать.

«Если символы так часто рядом, значит, частота бонуса высокая. Значит, он не пустой. Значит, уйти сейчас – глупо».

Он сделал ещё спин. Пусто. Ещё. Пусто. Ещё. Мелкий выигрыш вернул часть ставки. Тревога под кожей стала громче. Не боль, не страх – давление. Будто внутри натянули тонкую леску, и каждый пустой спин дергал её сильнее.

Игорь оглянулся на дверь спальни. Тишина. Только холодильник на кухне начал гудеть, разбавляя ночную тишину.

«Нельзя шуметь. Нельзя разбудить. Быстро закрой плюс и всё».

Он поймал себя на слове «плюс». Ещё минуту назад задача была просто проверить остаток. Потом – не проиграть. Теперь – закрыть плюс. Правила менялись сами, так быстро, что мозг не успевал уловить и остановить. Поздно. Новое правило принято и одобрено. Игорь это заметил и тут же оправдал:

«Цель уточняется по ситуации. Нормально. Я на работе так же делаю».

Барабаны крутились. В темноте комнаты свет от телефона мистические подсвечивал его лицо снизу: внимательные глаза, собранные в одну точку, губы, сжатые в тонкую линию, крепкая шея, плечи, в которых усталость превращалась в напряжение. Он уже не выглядел сонным.

На следующем спине выпал множитель х10 и линия с низкими символами. Сумма маленькая, но экран победного мигнул. Игорь почувствовал крошечный укол радости.

– Вот, – выдохнул он. – Есть.

Потом х5. Потом снова пусто. Затем два Scatter. Он перестал моргать. Первый барабан – пусто. Второй – Scatter. Третий – маска. Четвёртый – Scatter. Пятый крутился дольше. Игорь наклонился так близко, что свет экрана отразился в глазах двумя дрожащими точками. Нужный символ появился сверху, спустился, проскочил линию, ушёл вниз. Вместо него встала молния. Игорь тихо ударил кулаком по дивану. Плюшевый крокодил подпрыгнул рядом и упал на бок.

– Да сколько можно, – прошептал он одними губами.

Из детской донесся шорох. Марк повернулся во сне, кровать скрипнула. Игорь замер, убрал телефон к груди, будто его застукали с запрещенкой. Сердце билось быстро. Несколько секунд он не дышал. Потом из комнаты снова потянулось ровное детское сопение. Игорь медленно выдохнул.

«Ты что творишь? Ребенка бояться стал. Закрывай».

Палец завис над кнопкой выхода. Он даже нажал назад, но игра предложила подтвердить завершение. На фоне всё ещё светился баланс. Небольшой. Достаточный на серию.

«Если уйду сейчас – уйду подавленный. Опять. А обида не даст спать. Мне завтра работать. Мне надо успокоиться».

Он нажал «продолжить». В этот момент Игорь сам себя не узнал. Не из-за денег. Из-за того, как легко он нашёл повод. Внутри будто жил второй голос – быстрый, ловкий, деловой. Он умел переворачивать любую мысль: игра – не игра, а способ успокоиться; остаток – не деньги, а хвост; ночное сидение – не тайна, а забота о состоянии.

«Это мой характер. Я цепляюсь, пока не доведу до конца. Благодаря этой черте меня и повысили. В этом нет ничего плохого».

Но под этой фразой зарождалось другое. Тревога. Она не уходила. Она стояла за плечом и ждала выигрыша, как разрешения дышать. Спины пошли хуже. Баланс снова спустился. Игорь снизил ставку, потом поднял обратно, потому что на сниженной пришёл пустой барабан, и это показалось плохим знаком. Потом заметил, что время на телефоне – 2:22. Три одинаковые цифры. Раньше он бы посмеялся. Сейчас задержался.

«Две двойки и ещё двойка. Совпадение. Хотя…»

Он поморщился.

– Не начинай, – сказал себе беззвучно.

Но уже начал. Следующий спин он сделал на той же ставке, решив, что цифры времени – сигнал не менять. Выпала мелочь. Он воспринял это как подтверждение. Ещё спин – пусто. Значит, не так понял. Может, надо было увеличить на один шаг. Он увеличил. Выпали два бонусных символа. Игорь почувствовал вспышку восторга и испуга одновременно.

«Вот. Я же чувствовал».

Третий символ снова не пришёл. На этот раз злость не вспыхнула резко. Она густо поднялась изнутри, медленно заполнила грудь, руки, лицо. Игорь опустил телефон на колени и уставился в темноту.

Перед глазами вместо гостиной снова возникло зеркало в школьном коридоре. Он, прижатый за воротник. Чужие лица вокруг. Ожидание ошибки. И собственное отражение – сморщенное от обиды, красное, беспомощное.

«Хватит».

Он взял телефон крепче.

«Теперь я взрослый. Теперь я не стою у зеркала. Теперь передо мной экран, и я сам нажимаю. Никто не решает за меня. Я не слабый. Я не тот, над кем смеются. Я буду лучшим. Я буду побеждать».

Мысль разогнала кровь по венам и придала уверенности. Она подменила усталость. Игорь снова поднял ставку – не сильно, на один шаг, но для оставшегося баланса это уже имело значение.

Он не пополнял. Это стало главным оправданием. Лимиты целы, кошельки удалены, договор с Евой не нарушен напрямую. Всё держалось на тонкой формальности, но Игорю хватило.

Первый спин на новой ставке дал линию. Баланс подрос. Второй – пусто. Третий – множитель х15, но выигрыш маленький. Четвёртый – два Scatter. Пятый запустился уже с ощущением, что что-то должно случиться. Игорь перестал слышать мир вокруг. Не чувствовал, как затекла нога. В мире остались только барабаны и его палец. Scatter на первом барабане. Scatter на третьем. Пятый барабан крутился дольше. На нём мелькнули молния, маска, пустой символ, потом золотой Scatter. Он спустился, задержался над линией, Игорь вцепился ногтями в край телефона, и символ опустился ниже. Встал. Бонус. Экран вспыхнул ярче, чем ожидалось. Игорь резко накрыл телефон ладонью и оглянулся.

Дверь спальни темнела провалом. В детской тихо. Никто не проснулся.

Он беззвучно рассмеялся. Не весело – с облегчением, которое ударило в грудь теплой волной.

– Ну наконец-то, – прошептал он.

Бонусный раунд открылся десятью бесплатными вращениями и множителем х1. Игорь сел удобнее, но тело осталось напряженным. Он не радовался заранее. Радоваться до результата – плохая примета. Он уже успел подумать о примете, тут же разозлился на себя за эту мысль и всё равно не стал менять позу.

Первый бесплатный спин – пусто. Второй – небольшой выигрыш, множитель х2. Третий – х3 и линия с масками. Сумма начала расти. Не огромная, но заметная. Игорь следил за цифрами так внимательно, как на работе не смотрел ни на одну таблицу. Четвертый спин дал дополнительный множитель. Пятый – ещё выигрыш. На шестом появились новые бесплатные вращения. Игорь прижал кулак к губам.

«Только тихо. Только не сорви. Дай нормально выйти».

Ему хотелось смеяться, шептать, благодарить удачу, хотя он сам не любил такие слова. Хотелось вскочить, пройтись по комнате, но он сидел неподвижно, как человек, который держит на ладони чашу с водой и боится расплескать.

Сумма перешла тот рубеж, который он проиграл вчера и сегодня ночью. Игорь замер. Вот оно. Минус закрыт. Но игра крутилась дальше. Множитель х12. Потом х18. Линия с неоновыми символами. Ещё цифры. Баланс вышел в небольшой плюс.

Игорь перестал злиться. В груди распустился узел. Тревога, которая весь вечер сидела под кожей, отпустила. Не исчезла навсегда – отступила на шаг, дала вдохнуть. В комнате стало уютнее. Холодильник снова загудел где-то на кухне. За окном прошла машина, свет фар скользнул по потолку. Мир вернулся. Бонус закончился.

Итоговая сумма была не такой, чтобы менять жизнь. Не семьдесят две тысячи. Не рывок к погашение долга. Но достаточно, чтобы перекрыть проигрыш и оставить сверху.

Игорь смотрел на баланс, и лицо его постепенно разглаживалось. Пустота уходила, на место приходила тихая, вязкая удовлетворённость.

«Я знал. Я знал, что он должен дать».

Он сразу поймал себя на этом слове – «должен».

Ева бы сказала, что слот никому ничего не должен. Лёня бы посмотрел своим серым взглядом и спросил, в своем уме ли он вообще. Игорь усмехнулся.

«Они бы не поняли. Они не чувствовали, как близко было. А я чувствовал. Я просто довел до конца».

Он хотел закрыть приложение. Палец уже лёг на кнопку. Но на балансе оставалась сумма. Если сделать ещё несколько спинов на маленькой ставке, можно поймать второй бонус. После первого часто идёт серия. Он знал это не из правил, а из ощущения. Ощущений теперь стало много – теплых и убедительных.

Игорь замер. В спальне Ева что-то тихо сказала во сне. Неразборчиво, мягко. Он поднял голову. Дверной проём был тёмный. Из детской донесся сонный вздох Марка.

«Нет. Стоп. Ты хотел успокоиться – успокоился. Минус закрыл. Плюс есть. Закрывай».

Он закрыл приложение. Потом открыл банковское приложение, хотя деньги были не там. Проверил лимиты. Проверил ипотечный счет. Обновил экран. Открыл заметки, хотел записать сумму, потом передумал. Если записать – это станет чем-то настоящим, регулярным. Если не записывать – просто ночной эпизод, исправление ошибки.

«Не надо превращать это в систему».

И сразу другая мысль, тихая и быстрая:

«Но система есть. Я же понял, когда поднять ставку».

Он заблокировал телефон и положил его на стол экраном вниз. Потом взял снова, разблокировал, проверил время. 3:41. Через три часа вставать. Он поморщился.

– Отлично, старший менеджер, – прошептал он. – Выспался как король.

Но тревожно не было. Игорь впервые за несколько дней почувствовал, что может лечь и провалиться в сон без размышлений.

Не деньги давали это ощущение. Деньги были побочным шумом. Главное – он не ушёл проигравшим. Не остался у зеркала с чужими смешками за спиной. Не бросил фразу на полуслове. Он нажал, дождался, забрал своё.

Игорь поднялся с дивана. Плюшевый крокодил лежал на боку, глядя пластмассовыми глазами в темноту. Игорь наклонился, поставил его ровно.

– Никому не рассказываем, – шепнул он игрушке и тут же сам поморщился от глупости поступка.

По пути в спальню он остановился у детской. Дверь была приоткрыта. Марк спал поперек кровати, одеяло сползло к ногам, одна рука лежала на подушке. Игорь тихо зашёл, укрыл сына, задержал ладонь на его спине. Маленькое тепло под ладонью согревало, сердце мягко отбивало ритм.

«Вот ради чего это всё. Не ради игры. Ради них. Ради нас».

Мысль была приятной, но слишком шаблонной, как фраза для оправдания. Игорь не стал её разворачивать. Вышел, прикрыл дверь. В спальне Ева спала, поджав колени. Игорь лёг осторожно, чтобы не разбудить. Телефон положил на тумбочку экраном вниз. Потом подумал и перевернул экраном вверх. Потом снова вниз. Разозлился на эту мелочь, сунул телефон под книгу, лежавшую рядом, и закрыл глаза.

Сон пришел не сразу, но впервые за ночь внутри было спокойно. В голове ещё мерцали барабаны, но уже не кололи, а плыли где-то далеко. Тело обмякло. Дыхание выровнялось.

«Всё. Теперь можно спать. Я отыгрался. Я справился. Большего не надо».

На этой мысли Игорь уснул. Но спать осталось недолго.

Глава 9. Костик и запреты

Глава 9. Костик и запреты

Через месяц после той ночи Игорю внешнее спокойствие удавалось лучше, чем внутренние чувства.

Он отключил все уведомления от казино, отписался от рассылки, удалил письма и две недели не открывал приложение.

Даже Еве сказал об этом сам, убрав свою гордость куда подальше.

– Две недели, – сказал он тогда на кухне, наливая себе чай. – Вообще не заходил.

Ева подняла на него глаза от ноутбука. Внимательно осмотрела, с теплотой во взгляде.

– Правда?

– Правда. Уведомления выключил. Рассылки тоже. Лимиты все еще стоят.

Она долго смотрела на него, и Игорь уже готов был усмехнуться, отшутиться, спрятать неловкость в глцпую фразу. Но Ева встала, подошла и обняла его. Просто молча прижалась щекой к его груди. Он замер, потом обнял в ответ крепко, с желанием сохранить этот короткий мирный кусок их жизни.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– За то, что не делаю глупости?

– За то, что стараешься.

Ему стало легче. На несколько минут. Потом тревога вновь вынырнула. Она больше не требовала нажать кнопку – нет, теперь она ходила с ним на работу, садилась рядом в переговорной, заглядывала в таблицы, дергала за рукав перед сном.

Игорь завалил себя делами так плотно, чтобы не оставалось свободной минутки на глупые мысли. Он приходил раньше всех, уходил позже, устраивал проверки по задачам, просил отчёты, сверял сроки, поднимал старые переписки с клиентами и выстраивал процессы так, будто от них зависела его жизнь.

Коллеги сначала радовались: новый старший менеджер взял отдел в руки, воронка продаж ожила, клиенты получали ответы быстрее, Виктор Сергеевич одобрительно кивал на планерках.

Потом радость стала меркнуть. Игорь начал замечать опоздания на три минуты, правки в документах, висящие задачи без комментариев. Он не кричал. Он улыбался, шутил, но тёмные глаза становились цепкими, а пальцы выстукивали по столу раздражающую дробь, и всем становилось понятно – Игорь беситься.

– Игорь, ты сегодня третий раз спрашиваешь про один и тот же отчёт, – сказала Катя в четверг, стоя у его стола с папкой.

Светлые волосы были собраны в хвост, глаза смотрели с осторожностью, без привычной улыбки.

– Я его скинула утром.

– Я видел, – ответил он бодро. – Просто уточняю, все ли цифры проверены.

– Все.

– И повторно?

– Игорь.

Он поднял голову.

– Что?

– Ты нас в тонусе держишь или желание работать отбить хочешь?

На секунду в офисе рядом хлопнула дверца шкафа, кто-то засмеялся у принтера, клавиатуры застучали сухим дождём. Игорь улыбнулся шире.

– Катя, я в новой должности. Период адаптации. Потерпите, я скоро стану прекрасным и мягким.

– Ты и раньше был не подушка, но сейчас ты как будильник без кнопки выключения.

– Значит, эффективный.

– Значит раздражающий.

Она покачала головой и ушла, а Игорь ещё долго смотрел в монитор, не понимая смысла. Слова задели. Не потому что Катя была не права. А потому что он закрутил эту воронку и она набрала бешеную скорость.

«Я просто держу отдел. Это нормально. Меня повысили не за то, чтобы я гладил всех по голове. Работа помогает. Работа – это хорошо. Я не играю. Значит, всё под контролем».

Вечером он встретился с друзьями в шумном баре на углу Садовой. Место было узкое, тёплое, пахло жареным сыром, цитрусовыми и кофе. Чужие разговоры наслаивались друг на друга, посуда звенела за стойкой, официанты ловко протискивались между столами. Над баром висели лампы с жёлтым светом, и в этом свете лица казались живыми, чуть усталыми, но готовыми смеяться.

Федя уже сидел за столиком и размахивал руками, рассказывая что-то Лёне. Широкая улыбка, зелёные глаза с хитрым блеском, тёмные волосы, уложенные так, будто он пять минут боролся с зеркалом и победил. Лёня сидел напротив, худощавый, с растрепанными русыми волосами и таким взглядом, в котором всегда жила тоска. Телефон он держал у груди, как секретный документ.

– Вот он! – Федя поднял руку. – Человек-отдел! Человек-проверка! Человек, который теперь пишет «коллеги, добрый день» так, что у всех сразу давление повышается.

Игорь снял куртку, сел и хмыкнул.

– Завидуй молча.

– Я завидую громко, у меня такой стиль.

Леня кивнул ему.

– Ты выглядишь не то чтобы бодро. Значит, спишь плохо.

– Лёнь, ты мог бы работать рентгеном настроения.

– Мне лень.

– Конечно. Ты даже зарядку никому не даёшь, потому что она от твоего телефона устает? – Федя надул щеки от обиды.

Лёня тут же убрал провод глубже в карман, застегнув его.

– Зарядка личная. Она видела многое и чужих рук не любит.

Федя хлопнул ладонью по столу.

– Вот! Я же говорил! Я попросил на пять минут, у меня восемь процентов. Он посмотрел на меня так, будто я попросил переписать на меня квартиру.