Азарт

– Не просто.

Ева замерла.

– Почему?

Игорь хотел сказать: потому что проигрыш болит. Потому что если остановиться на минусе, внутри весь вечер будет сидеть маленький мокрый ком. Потому что тогда получается, что он не понял, не смог, не удержал, снова лажанул. Потому что в игре никто не смеётся вслух, но цифры на экране смеются молча. Вместо этого он сказал:

– Потому что я знаю, что мог лучше.

Ева долго смотрела на него. Потом медленно отодвинула ноутбук.

– Это не работа, Игорь. Здесь не надо быть лучше.

– Везде надо.

– Нет.

– Тебе легко говорить.

Она удивлённо подняла брови.

– Легко?

– Ты не понимаешь, как это ощущается.

– Объясни.

Он открыл рот, но внутри всё спуталось. Объяснять значило показать то, что он сам от себя прятал: старую дрожь, застрявшие слова, красные уши у доски, отцовское «соберись», учительское «не волнуйся», которое только добавляло волнения. Игорь ненавидел возвращаться туда. Он давно построил себе другого человека – лёгкого, смешного, успешного, с красавицей женой, с сыном, с друзьями. А проигрыш в телефоне одним движением сдирал краску с этой конструкции.

– Нечего объяснять, – сказал он. – Просто не люблю проигрывать.

– Никто не любит.

– Нет, не так.

Ева смягчилась. В лице ушла жёсткость, появилась тревожная нежность.

– Как Игорь? Я говорила что знаю тебя. И ты сам понимаешь это. Нужно заканчивать пока не поздно.

Он встал.

– Я устал. Давай не сегодня.

– Игорь, подожди.

– Не сегодня.

Он вышел из кухни, забрал телефон под креслом и пошёл в ванную.

Не чтобы мыться. Просто закрыть дверь на минуту. Включил воду, сел на край ванны и разблокировал экран. Руки сами нашли историю браузера. Он не открыл сайт. Только посмотрел на строку. Сердце сразу ускорилось.

«Не надо. Она права. Не сейчас».

Он заблокировал телефон. Через пять секунд снова разблокировал. Проверил банковское приложение, ипотечный счёт, остаток. Полтора миллиона с хвостом. Потом калькулятор. Сколько нужно закрывать в месяц, если добавлять сверху. Сколько лет уйдёт. Сколько можно выиграть за один хороший бонус. Сколько он проиграл сегодня. Три тысячи. Три тысячи можно вернуть за пять минут, если поймать нормальный раунд. Вода шумела в раковине. Игорь смотрел на экран и чувствовал, как мысль превращается в петлю.

«Надо закрыть минус. Не ради игры. Ради порядка. Чтобы внутри стало ровно».

Он вышел из ванной через десять минут. Ева всё ещё сидела на кухне, но текст не писала. Она пила чай. Волосы снова были собраны крабиком, несколько прядей выбились у висков. Глаза усталые, карие, прямые.

– Ты читал новости? – спросила она.

Игорь остановился в коридоре. На языке уже был лёгкий ответ, шутка, спасательный круг.

– Ев…

Она не дала ему договорить. Голос был тихий, ровный, но в нём дрожала тонкая струна, которую он раньше не слышал.

– Играл.

Глава 7. Почти выиграл

Глава 7. Почти выиграл

– Игорь. Снова играешь?

Ева стояла в кухонном проеме, держа чашку обеими руками. Волосы снова были собраны в высокий пучок, но у висков выбились пряди, и от этого она выглядела не строгой, а по домашнему милой. Она смотрела на него разочарованно, и Игорю от этого стало стыдно. Из детской доносилось ровное сопение Марка, а на улице редкая машина прокатилась по мокрому двору, оставив за окном светлую полосу фар.

Игорь сжал телефон в ладони. Тепло от устройства грело руки.

– Нет, – сказал он и сам услышал, как плохо это прозвучало.

Ева кивнула. Не поверила.

– Сейчас нет или вообще нет?

– Ев, я не хочу опять по кругу.

– А я хочу понять, с кем разговариваю.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– Со мной. С мужем своим. С человеком, который сегодня вытащил машинку из-под дивана и три раза был динозавром.

– И с человеком, который врет.

Игорь отвел взгляд. На кухонном столе стояла чашка с недопитым чаем, рядом лежал Маркин зелёный карандаш. Обычные домашние вещи стали раздражать, и от этого хотелось убрать их с глаз.

– Я не хотел тебя нервировать.

– Ты меня не бережешь, когда врёшь. Ты просто прячешься.

Он резко поднял голову.

– Да потому что ты сразу делаешь из этого проблему!

Ева поставила чашку на стол. Керамика тихо стукнула о дерево.

– А это уже проблема.

– Нет. Проблема – это когда человек тащит из дома деньги. Я ничего не тащу. Я выиграл, положил на ипотеку. Сегодня проиграл три тысячи, да. Неприятно. Но это не конец света.

– Не говори так громко, – тихо сказала Ева и кивнула в сторону детской.

Игорь сжал челюсти. Ее спокойствие раздражало сильнее, чем любые обвинения. Хотелось, чтобы она вспыхнула, сказала лишнее, дала ему право ответить тем же. Но Ева стояла ровно, с бледным лицом и внимательными глазами, и от этого он чувствовал себя мальчишкой у доски, который опять не подготовился.

– Я сам разберусь, – сказал он ниже.

– Ты уже не разбираешься.

– Не начинай.

– Игорь, я не могу сделать вид, что всё нормально. Ты сегодня не пошёл к Марку, потому что смотрел в экран.

Он провёл ладонью по волосам. Светло-русые пряди легли неровно, и он раздражённо пригладил их снова.

– Я сорвался на секунду.

– На секунду человек отвечает ребёнку: «Иду» и встаёт. А ты решил что “это” важнее ребёнка.

Слова попали в точку. Игорь отвернулся к окну. В отражении кухни он увидел себя: крепкие плечи, темные глаза, сжатые в тонкую линию губы, телефон в руке. Не победитель с повышением. Не человек-праздник. Обычный мужчина, пойманный на мелкой лжи.

«Она не понимает. Она видит только проблему. А я вижу, как надо было сыграть. Я был рядом с сыном. Просто позже, ведь там реально был момент».

Ева подошла ближе, но не коснулась его.

– Я хочу, чтобы ты поставил ограничения на переводы.

Он медленно повернулся.

– Что?

– В банке. Лимит на все переводы и платежи. Оставить только ипотечный и кредитные счета. Чтобы туда можно было вносить, а с карты нельзя было вот так ночью отправлять деньги куда угодно.

Игорь посмотрел на неё с ироничной улыбкой.

– Ты серьёзно?

– Да.

– То есть ты хочешь поставить мне финансовый поводок?

Ева вздрогнула. В глазах мелькнула боль, но голос не дрогнул.

– Я хочу защитить нашу семью.

– От меня?

– От того, что с тобой происходит.

– Со мной ничего не происходит.

– Тогда поставь лимит.

Он коротко рассмеялся, и тут же покосился на коридор.

– Отличная логика. Если не виноват, докажи.

– Это не суд. Это твоя жизнь.

– А ощущается так, будто меня проверяют на вшивость.

Ева устало села на стул. Плечи опустились.

– Да. Проверяют. Потому что ты начал прятать телефон экраном вниз. Потому что ты врёшь. Потому что твой сын зовет тебя, а ты видишь только картинки, которых нет в комнате.

Игорь замер. Внутри поднялась горячая волна стыда, но он тут же накрыл её злостью.

– Не надо пытаться вправить мне мозги. Я работаю, слышишь? Я имею право немного расслабится.

Ева побледнела. Он понял, что ударил ниже, чем хотел, и сразу пожалел, но слово уже осталось между ними.

– Прости, – выдохнул он. – Я не хотел так…

– Так, – сказала она тихо. – Именно так ты и хотел.

Несколько секунд они молчали. В кухне гудел холодильник, в ноутбуке мигал курсор, требуя от Евы текст, который уже не имел значения. Игорь опустился на стул напротив. Даже не заметил как в порыве вскочил. Телефон положил перед собой экраном вверх, сдаваясь.

– Хорошо, – сказал он глухо. – Поставлю.

Ева внимательно посмотрела на него.

– Сейчас.

Он поднял брови.

– Ты мне совсем не веришь?

– Сейчас – нет.

Это повторилось, и второй раз удар проник глубже.

Игорь открыл банковское приложение. Пальцы двигались резко. Настройки, лимиты, переводы. Он раздражался на каждый раздел, на каждое подтверждение, на код из SMS, на мелкий шрифт, на собственное отражение в чёрных паузах между экранами.

– Вот, – сказал он, повернув телефон к Еве.

– Лимит на переводы. Карточные платежи урезал. Исключения – ипотека и кредитные счета. Довольна?

Ева не взяла телефон. Только посмотрела на экран и кивнула.

– Спасибо.

– Звучит не радостно.

– Потому что мне грустно.

– А я, значит, радоваться должен?

– Нет.

Она встала, взяла чашку, вылила остывший чай в раковину. Вода зашумела, ложка звякнула о край. Игорь сидел за столом, чувствуя себя наказанным и спасённым одновременно. Это ощущение было мерзким. Ограничение в банке закрывало возможность сорваться, но внутри тут же поднялся протест.

«Я же сам мог остановиться. Она просто не дала мне доказать. Теперь выходит, будто я слабый. А я не слабый. Я просто ненавижу, когда всё заканчивается минусом».

В спальню они ушли молча. Ева легла на свой край кровати, отвернулась. Игорь лежал рядом с открытыми глазами. Телефон на тумбочке молчал. Лимиты стояли. Денег перевести было нельзя. Вроде можно было выдохнуть. Но мысль о трёх тысячах ходила по кругу.

«Три тысячи. Ерунда. Сумма не страшная. Но почему я должен заканчивать так? Там два бонуса подряд, третий символ встал над линией. Он был прямо там. Чуть ниже – и всё. Это не слив. Это недокрученный момент».

На следующий день Игорь держался. Утро прошло нормально: Марк ел кашу и рассказывал, что гараж теперь стал аэропортом, Ева молчала чуть больше обычного, но положила Игорю в контейнер сырники.

Его любимые сырники. Даже обижаясь, она все равно помнит, что Игорь любит хвастаться на весь отдел лучшим обедом, приготовленным любимой женой. В остальные дни он ест в кафе, но только не в тот день, когда дома готовят сырники.

– Спасибо, – сказал он у двери.

Ева кивнула.

– Хорошего дня.

Он хотел обнять ее, но лишь дернулся и застыл. Ева тоже это заметила. Потом сама шагнула ближе, коротко прижалась к нему и отступила.

– Не злись на меня, – сказала она тихо.

– Я не злюсь.

Она посмотрела ему в глаза.

– Злишься.

Он выдохнул через нос, на лице появилась кривая улыбка.

– Ты меня знаешь лучше меня самого. Но я приду в себя.

– Знаю.

В офисе стоял привычный шум: телефоны, клавиатуры, принтер, чьи-то быстрые шаги в коридоре.

Игорь вошёл бодро, поздоровался громче, чем нужно, отпустил пару шуток про кофе и коллег, которые сегодня смотрят на него с осуждением. Коллеги смеялись, Катя попросила его проверить письмо клиенту, Дима спорил с бухгалтерией. Снаружи всё встало на рельсы.

Лёня посмотрел на Игоря дольше обычного.

– Ты не спал?

– Лёня, ты с утра как заботливая ворона.

– Вороны умные.

– И мрачные. А ещё любят поклевать мозги.

– Зато живут долго.

Игорь махнул рукой и сел за стол. На мониторе открылись задачи. Он отвечал клиентам, правил коммерческое предложение, созванивался с Виктором Сергеевичем. Новая должность требовала собранности, и он даже радовался этому: работа была плотной стеной, за которой не слышно лишних мыслей.

Но в обед он достал телефон. Не чтобы играть. Просто проверить лимиты. Просто убедиться, что всё на месте. Потом он увидел, что на игровом аккаунте оставались деньги. Не на карте. Не новые переводы. Те самые остатки после бонуса и мелких ставок. Сумма небольшая. Никаких нарушений договорённости. Он ведь не пополняет. Он ничего не отправляет.

«Это уже там. Это не деньги из дома. Просто закрыть хвост. Посмотреть, и всё».

Он открыл приложение. Сердце тут же дало быстрый толчок. Игорь оглянулся. В офисной кухне у окна смеялись две девушки, в микроволновке кто-то грел гречку, пахло котлетами и кофе. Никто на него не смотрел. Он сидел за своим столом, телефон лежал низко, под краем рабочего ежедневника. Баланс светился скромной цифрой. Хватит на несколько вращений. Игорь выбрал тот же слот.

– Только остаток, – прошептал он. – Без пополнений.

Первый спин вернул мелочь. Второй дал две одинаковые маски. Третий – два бонусных символа. Третий значок мелькнул на последнем барабане и остановился выше линии. Видно было его нижний край, золотую рамку, яркий угол. Игорь замер. Пальцы вцепились в телефон.

«Вот. Вот он. Он рядом. Слот не пустой».

Он сделал ещё спин. Пусто. Ещё. Мелкий выигрыш. Ещё. Два множителя на поле, но без линии. Сумма на балансе качнулась вниз, потом вверх, потом снова вниз. Игорь не слышал, как Катя позвала его по имени. Только когда она подошла ближе и постучала ногтем по краю его стола, он поднял голову.

– Игорь, ты мой отчёт смотрел? Он быстро заблокировал экран.

– Да, да. Сейчас скину правки.

Катя прищурилась. У неё были светлые волосы, а глаза хитро прищурились, как У человека, который чувствует, когда ему отвечают не в тему.

– Ты в порядке?

– Конечно. Просто замечтался.

– У тебя лицо такое, будто ты вторые сутки не спишь.

– Бессонница первая начала. Она улыбнулась, а я поддался.

– Ладно. Жду письмо.

Игорь открыл документ, внес правки, отправил. Пальцы стучали по клавиатуре слишком быстро, с ошибками. Он ругнулся себе под нос, исправил. Телефон лежал рядом экраном вниз.

«Пора закрыть. Всё. Работай».

Через двадцать минут он снова взял телефон. Баланс ещё был. Небольшой, но висел занозой. Он поставил чуть выше обычного, объяснив это себе очень просто: на маленькой ставке бонус, если зайдет, будет смешной. А смысл гоняться за рыбой с чайной ложкой? Ставка всё равно не огромная. Для человека с новой должностью – пустяк.

Барабаны закрутились. В этот раз звук был выключен, но Игорь слышал его даже в голве: звон, перелив, быстрый электронный ритм. На экране выпали два множителя – х5 и х10 – но выигрышная линия прошла мимо. На следующем спине х20 появился на втором барабане, а нужный символ остановился над линией, открыт только наполовину. Игорь стиснул зубы.

– Да что ты делаешь, – едва слышно сказал он. Лёня повернулся.

– Ты мне?

– Нет. Таблице.

– Таблица тебя чем обидела?

– Нежеланием самозаполнятся.

Лёня посмотрел на него, потом на телефон, потом снова на него.

– Игорь.

– Что?

– Не зависай. У тебя встреча через десять минут.

– Помню.

Игорь забыл.

Встреча началась с того, что он вошел в переговорную без блокнота. Виктор Сергеевич поднял брови, но ничего не сказал. За окном переговорной ползли облака, стекло отражало бледные лица коллег. Игорь говорил уверенно, приводил цифры, даже удачно пошутил про клиента, который «любит срочность только в чужом исполнении». Все улыбнулись. Он работал. Он был на месте. Но в паузах между фразами в голове поднималась паника. “Как я мог забыть?” Гонялся за бонусом. Совсем рядом был. Если бы барабан остановился на одно деление ниже, сумма умножилась бы. Если бы не задержка. Если бы не этот дурацкий шаг.

«Это не случайный слив. Слот прогревается. Он показывает. Он дразнит, но показывает».

После работы Игорь не пошёл домой сразу. Написал Еве:

«Задержусь на полчаса, надо закрыть возражения по клиенту».

Это была не полная ложь – клиент правда был, письмо правда ждало. Но письмо заняло семь минут. Остальные двадцать он сидел в машине на парковке у офиса.

Дождь мелкими точками собирался на лобовом стекле, мимо проходили люди с сумками, у шлагбаума ворчал мотор такси. Игорь открыл слот. Баланс таял. Он поставил выше. Ненамного. Просто чтобы пойманный бонус имел смысл. Пять вращений. Десять. Один раз выпали два Scatter, третий пролетел над линией. Второй раз множитель х50 встал на поле, но не соединился с выигрышем. На третьем – два нужных символа остановились слева, а третий застыл снизу, видимый краем. Игорь ударил ладонью по рулю. Не сильно, но звук в тесной машине вышел резким.

– Да как так-то?

Он закрыл глаза. Дыхание стало частым. Внутри всё сжалось в тугой комок, знакомый до неприятной ясности. Не деньги. Не сумма. Само ощущение, что он снова в шаге и снова мимо.

«Ты опять не дотянул. Опять все нормально начиналось, а ты испортил. Как всегда».

Он открыл глаза, раздраженно стёр каплю с экрана рукавом. Баланс был почти пустой.

«Стоп. Всё. Домой».

Но кнопка пополнения горела рядом. Лимиты в банке стояли, но не все платежи блокировались мгновенно: небольшая сумма могла пройти через привязанный кошелёк, старый способ оплаты, который он когда-то включил и забыл. Игорь смотрел на него несколько секунд.

«Это немного. Пара пачек мороженого. Мы за вечер в клубе потратили больше. Я же не беру крупно. Просто чтобы не уходить на таком месте».

Он пополнил на тысячу. Деньги появились на балансе, и ему сразу стало легче. Не радостно – увереннее. Будто кто-то вернул в руку недостающий инструмент.

– Сейчас поймаем, – сказал он тихо. Первые три спина прошли пусто. На четвёртом выпала линия с небольшим выигрышем. На пятом – два бонусных символа и золотая маска над линией. Игорь подался вперёд, плечи напряглись.

– Ну давай.

Барабан остановился. Мимо. Он почувствовал злость в пальцах, в челюсти, в шее. Хотелось спорить с экраном, доказывать ему, что тот обязан отдать. Он прокрутил ещё. И ещё. Баланс снова спустился вниз, оставив несколько вращений.

«Нельзя заканчивать на пустом. Это неправильно. Я зашёл в момент, когда слот уже рядом. Он даст. Такие серии не просто так».

Слово «даст» прозвучало в голове уверенно, одарило теплом. Игорь ухватился за него. Он пополнил ещё. Пятьсот рублей.

«Это просто один приличный обед в кафе. Не сумма. Я завтра не возьму кофе с выпечкой, и всё. Ерунда».

Но после второго пополнения спокойствие не пришло. Наоборот, внутри нарастал тонкий писк, как сигнал, который слышит только он. Игорь начал считать каждое вращение, каждую паузу, каждое движение символа. Он следил не за игрой, а за обещанием, которое сам в ней увидел. Когда х100 мелькнул на первом барабане и исчез вверх, он тихо выругался. Когда бонусный значок встал над линией в третий раз, он засмеялся коротко, со злостью.

– Ты издеваешься.

Телефон завибрировал.

Ева.

Он смотрел на всплывающее окно входящего звонка, пока то не пропало. Сразу пришло сообщение:

«Ты где?»

Игорь набрал:

«Уже еду. Проблема со шлагбаумом».

Он отправил и почувствовал, как ложь легла поверх предыдущей. Неприятно, но терпимо. Если сейчас зайдёт бонус, всё изменится. Он вернёт потраченное, закроет минус, приедет домой спокойным. Никто ничего не заметит. «Ещё немного. И всё». Ещё немного стало третьим пополнением. Небольшим. Он даже не назвал сумму вслух, будто так она не станет настоящей. На этот раз объяснения придумывались хуже, но всё же нашлись.

«Я работаю. Я зарабатываю. Я не мальчик. У меня есть право на свои деньги».

Барабаны крутились. Дождь стучал по крыше машины, у шлагбаума кто-то сигналил, сторож из будки вышел на улицу и поднял воротник.

Игорь ничего этого не видел. Он смотрел только на экран. Глаза сухие, плечи каменные, большой палец нажимает снова и снова. Один спин дал надежду: два Scatter, множитель х25, линия с символами рядом. Выигрыш маленький, но на экране вспыхнуло ярко. Игорь ожил.

– Вот. Видишь? Пошло. Следующий спин пустой. Потом ещё пустой. Потом Scatter на первом барабане, второй на третьем, третий появился на пятом и остановился чуть выше линии. Нужный символ был виден целиком, но не там, где надо. Игорь перестал дышать на секунду, а потом медленно выдохнул через нос.

В этот момент он понял, что злится не на игру. Он злится на эту тонкую щель между «получилось» и «нет». На один шаг. На один оборот, которого не хватило. На чужие смешки, на собственный язык, который когда-то не слушался. На всё, где он был рядом, но не дошёл.

«Я не неудачник. Я просто должен дожать».

Баланс обнулился. Экран предложил пополнить ещё. Кнопка светилась спокойно, вежливо, без стыда. Игорь сидел с телефоном в руке. Лицо стало пустым. Злость ушла, и под ней обнаружилась усталость, тяжелая, как мокрая куртка.

Он посмотрел на время. Прошло сорок семь минут. Не двадцать. Не пол часа. Сорок семь. На телефоне было ещё одно сообщение от Евы:

«Игорь, ответь нормально. Я волнуюсь».

Он закрыл приложение. Не свернул – закрыл. Потом стёр вкладку из браузера, хотя понимал, что это ничего не меняет. Провёл ладонью по лицу. В зеркале заднего вида увидел себя: глаза потухли, волосы сбились, губы сжаты. Родинки у щеки, которые Ева любила трогать пальцем, сейчас выглядели нелепо на его лице.

«Всё. Хватит. Это уже тупость».

Он написал:

«Прости. Реально задержался. Еду».

Дома его встретила тишина, в которой слышался каждый мелкий звук. Щёлкнул замок, куртка зашуршала на вешалке, из кухни донёсся слабый стук ложки о кружку. Ева сидела за столом, ноутбук был закрыт. Значит, она не работала. Ждала. Игорь снял обувь медленнее обычного, оттягивая поход на кухню.

– Привет, – сказал он.

Ева подняла глаза. Волосы снова были собраны крабиком.

– Привет.

– Марк спит?

– Да.

– Хорошо.

Он налил воды, выпил половину стакана. Ева смотрела на него, не торопила. Это было хуже любых вопросов.

– Я проиграл, – сказал он сам.

Её лицо дрогнуло, но она не перебила.

– Сколько?

Он назвал сумму. Не огромную для жизни, не катастрофу для их ипотеки, но с учетом ночных статей жены и кружков сына в секции – ощутимую. Ева прикрыла глаза. Ненадолго. Потом открыла.

– После лимитов?

– Там был старый кошелек. Я не подумал.

– Ты подумал.

Игорь опустил стакан на стол.

– Да. Подумал.

Она кивнула, будто ей нужен был не ответ, а честность.

– Почему?

Он сел напротив. Стул тихо скрипнул.

– Я был близко. Реально близко, Ева. Там несколько раз символ вставал прямо над линией. Множители были хорошие. Слот должен был дать бонус. Ева смотрела на него с таким выражением, будто он говорил на языке, который она не понимает, и не хочет принимать.

– Слот ничего не должен.

– Я знаю, как это звучит.

– Нет. Ты не знаешь. Ты сейчас говоришь так, будто у него есть настроение, характер, планы на тебя. Но игры настроены только на себя. Они никогда не дадут тебе выиграть.

Игорь хотел возразить, но замолчал. Потому что именно так он и чувствовал. Будто игра видит его, проверяет, держит на крючке.

– Я не хотел проигрывать, – сказал он глухо.

– Никто не хочет.

– Ты опять так говоришь. А я не про деньги.

Ева подалась вперёд. В глазах появилось разочарование.

– Тогда про что?

Игорь долго молчал. В кухне гудел холодильник, за окном хлопнула дверца машины, где-то внизу прошли люди, смеясь на весь двор.

Он смотрел на свои руки. Крепкие, взрослые руки. Руки мужчины, который держал сына, обнимал жену, подписывал договоры, жал руки клиентам. И эти же руки сегодня дрожали над кнопкой пополнения.

– Я не знаю, – сказал он. – Просто когда минус, у меня внутри… – Он сжал пальцы в кулак, потом разжал. – Как будто меня опять поймали на том, что я не справился.

Ева не двигалась.

– Опять?

Он поднял на неё глаза и тут же отвёл.

– Не цепляйся.

– Игорь.

– Не сегодня.

Она выдохнула. Пальцы легли на стол, потом медленно сжались.

– Хорошо. Не сегодня. Но тогда сегодня другое. Мы удаляем этот кошелёк. Все обходные способы. Все подписки, привязки, быстрые платежи. Всё.

– Ева…

– Нет. Не торгуйся.

– Я не ребёнок.

– Тогда веди себя как взрослый и убери то, чем сам себя подставляешь.

Он резко встал, прошёлся по кухне, остановился у окна. В стекле отражались две фигуры: Ева сидит прямо, Игорь стоит к ней спиной. Он видел, как она устала, и от этого злость теряла силу. На её месте он бы тоже злился. Может, даже сильнее.

«Она за нас. Не против меня. За нас».

Он вернулся к столу, сел и открыл телефон.

– Давай. Они убирали привязки вместе.

Ева не забрала телефон из его рук, не командовала, только сидела рядом и смотрела. Это было важнее. Он сам нажимал: удалить способ оплаты, подтвердить, отключить быстрые платежи, изменить лимиты. Каждый раз приходил код, и каждый раз Игорь вводил его с ощущением, будто закрывает дверцу шкафа, в котором еще лежит что-то важное.

Когда всё закончилось, Ева откинулась на спинку стула. Лицо у неё стало мягче, но радости не было.

– Спасибо, – сказала она.

– Ты сегодня много благодаришь за вещи, которые тебе не нравятся.

– Потому что я вижу, что тебе трудно.

Он усмехнулся, глядя в стол.

– Мне не трудно. Просто неприятно.

– Игорь.

Он поднял глаза.

– Ладно. Трудно.

Ева протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он не сразу ответил, потом перевернул руку и сжал её пальцы.

– Я больше не буду играть, – сказал он.

Эти слова должны были поставить точку, вернуть спокойствие, дать Еве возможность выдохнуть. И она выдохнула. Медленно, с закрытыми глазами.