В плену прошлого

— Именно поэтому я не могу тебе помочь! Ты стала… слишком опасной. Для себя. Для всех, кто рядом с тобой.

— Сэм был опасен? — В моем голосе промелькнула мимолетная, жгучая боль. Я постаралась подавить её, спрятать глубоко внутри. — Он погиб, защищая меня. Защищая то, что они искали. А потом и Кайл поплатился за мои ошибки!

Джорджия покачала головой, её руки сжались в кулаки.

— Твой отец… то, что он сделал, это изменило всё. Они никогда не остановятся. Ты… ты и есть их цель, Сара. Ты всегда была ею.

Я прищурилась. «Ты и есть их цель». «Мой отец». Что это значит? Мне всегда казалось, что я просто была сопутствующим ущербом, но не целью. Сэм практически ничего не рассказывал мне об отце…

— Я их цель? Почему? Что во мне такого? — Слова вырвались резко, как выстрел.

Джорджия замолчала, словно осознав, что сказала слишком много. Её взгляд снова метнулся к окну, за которым продолжал идти серый, осенний дождь.

— Я не могу… я не могу тебе сказать. Я обещала Сэму.

Я сделала еще один шаг. Мое тело… будто я шла на ватных ногах, но при этом чувствовала какую-то внутреннюю, кипящую силу.

— Ты обещала Сэму, что будешь меня защищать, — повторила я её слова, подчеркивая каждое. — Защищать от них. От тех, кто убил его. От тех, кто убил Кайла. И если ты не дашь мне информацию, то ты проиграешь, Джорджия. Они найдут меня, я найду их, и всё, что ты пыталась сохранить, будет уничтожено.

Внезапно Джорджия вздрогнула. Не от моих слов. Её взгляд застыл на чём-то за окном. Я, следуя её взгляду, увидела припаркованный черный джип на другой стороне улицы. Старый, но идеально чистый. Ничего необычного. Но не для меня.

— Тебе нужно уйти, — прошептала Джорджия, её лицо побелело. — Сейчас же. Я не могу больше рисковать. Но… — Она быстро подошла к старому книжному шкафу, взяла одну из книг, пролистала её и вырвала страницу.

— Здесь… здесь кое-что есть. Это старые контакты Сэма. Технические. Возможно, он что-то зашифровал в них.

Я мгновенно взяла листок. Глаза пробежали по строкам, мозг лихорадочно запоминал цифры и имена. И тут я поняла — это не просто список. Это карта. Мне нужна расшифровка.

— Спасибо, — сухо бросила я. В этом слове не было благодарности. Только суровая констатация факта. — Ты поступила правильно, Джорджия.

Я развернулась и покинула квартиру. Пришлось двигаться бесшумно, почти сливаясь с тенями улицы. Когда я вышла на улицу, джип всё еще стоял там. Внутри никого не было видно, но я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Должно быть, это меня напугало бы. Но я уже не та испуганная девочка, пытающаяся спрятаться. Я хищник, который ищет свою добычу.

Глава 6: Лицо в объективе

Полтора года назад

Помните, я говорила, что облажалась, обнаружив себя? Так вот, Джорджия до сих пор не может забыть мой «подростковый выпад». Ну а чего вы ждали? Мне было восемнадцать лет, Сэм был мертв всего три дня, и я понятия не имела, что мне делать со своей жизнью. Мир вокруг казался огромной черной дырой, и я была готова прыгнуть в неё с головой, лишь бы не чувствовать эту пустоту.

Джорджия пыталась забыться в слезах. Я — нет. Мне нужны были ответы. В её доме почти не было вещей Сэма, будто он никогда и не был её отцом. Впрочем, неудивительно: за все годы я лишь раз видела, как они разговаривают. Но у неё осталась его старая куртка.

Я зашла в шкаф. Куртка пахла хвоей, оружейным маслом и пылью — этот запах был для меня синонимом безопасности. Помню, как в одиннадцать лет я буквально тонула в ней, прячась от мира. Мой взгляд зацепился за неровный край подкладки. Скрытый карман.

Я засунула туда руку. Пальцы нащупали фантики от конфет, скрепку и… обрывок бумажки с оторванным краем. На нём красовалась эмблема, которая показалась мне безумно знакомой. Короткий поиск в Гугле выдал адрес. Я не думала о последствиях. Я просто схватила «Глок» и ушла.

*

Заброшенный заводской склад встретил меня воем ветра в пустых проемах. Я пробиралась через битое стекло, стараясь не шуметь, и чувствовала себя чертовым ниндзя. Настоящим охотником.

Впереди, у черного фургона, стояли двое. Те самые куртки, те самые эмблемы. И тот самый холодный, мертвый блеск в глазах, который я видела в лесу, когда убивали Сэма. Я притаилась за ржавым контейнером и вскинула пистолет. Палец лег на спуск. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за милю.

И тут мой телефон в кармане взорвался вибрацией. Громкий, неуместный, предательский звук в абсолютной тишине.

— Кто здесь?! — рявкнул один из них.

Я сорвалась с места. Вся моя спесь, вся моя «сила» испарились за секунду. Я не выстрелила — я просто побежала, как испуганный заяц. Сзади послышался топот и крики. Я нырнула в узкий проход между бетонными стенами, задыхаясь от адреналина и ужаса. Успела выскочить на освещенную дорогу, думая, что спаслась.

Я не заметила камеру. Новенькую купольную камеру с красным глазом светодиода, висевшую прямо над проходом. На долю секунды я подняла голову, чтобы сориентироваться, и яркий свет уличного фонаря ударил мне прямо в лицо.

Щелчок. Запись сохранена.

Я ввалилась в квартиру Джорджии на рассвете. Куртка разорвана, волосы всклокочены, в глазах — дикий блеск.

— Сара! Где ты была? — Джорджия в ужасе вскочила с дивана.

Я не ответила. Я еще не знала, что через час к её магазину медленно подкатит тот самый черный фургон. Что они не войдут внутрь только потому, что увидят систему сигнализации, которую Сэм ставил лично — а связываться с наследием «старого волка» они не хотели. По крайней мере я так думаю. Но они зафиксировали адрес. Они зафиксировали мое лицо.

Я не была поймана в тот вечер. Мне просто чертовски повезло сбежать. Но именно в ту ночь я перестала быть призраком. Мое лицо — четкое, освещенное и узнаваемое — попало в их базу данных. Я сама вывела их на Джорджию. Я «обнаружила» нас обеих, оставив цифровой след, который было уже невозможно стереть. Поэтому на следующий день я ушла из дома Джорджии и не видела ее до сих пор.

Глава 7: Скрытый код

Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Прошло почти два года, но металлический, горький привкус того страха до сих пор ощущался на языке.

Джорджия была права: я совершила ошибку. Но в этот раз осечек не будет. Я больше не тот испуганный подросток с телефоном на виброрежиме.

Дождь превратился в ледяную изморось, которая мгновенно застывала на куртке прозрачной коркой. Я шла по тротуару, не оборачиваясь, но кожей затылка чувствовала их присутствие. Словно невидимый лазерный луч сканировал мою спину, выжигая на ней мишень.

Я не пошла к машине. Это было бы слишком просто. Слишком предсказуемо. Вместо этого я резко свернула в узкий переулок, заваленный мусорными баками, и ускорилась. Мои движения были пугающе точными: я не задела ни одной жестяной банки, не поскользнулась на гнилых отбросах. Тело само рассчитывало траекторию, пока разум был занят листком бумаги, зажатым в кулаке.

«40.7128... 74.0060... 0х53... 0х41... 0х52... 0х41...»

Я запомнила каждую цифру. Это не номера телефонов. Это шестнадцатеричный код.

Я прыгнула на пожарную лестницу старого здания, взлетела на два пролета и замерла в тени, слившись со стеной. Через десять секунд в переулок вбежал человек в темной куртке. Он двигался быстро, но я видела его ошибки: он слишком громко дышал, он не смотрел вверх. Идиот.

Я могла бы спрыгнуть и сломать ему шею за пять секунд. Мышцы были напряжены, как взведенные пружины, а пульс оставался ровным — ровно 60 ударов в минуту. Идеальное состояние для боя. Странно, что я вообще об этом подумала. С каких пор я так четко чувствую свой ритм?

Я заставила себя расслабиться. Еще не время.

Дождавшись, пока преследователь скроется за поворотом, я спустилась и направилась к метро. Мне нужно было место, где я смогу подумать.

Час спустя я сидела в дешевом круглосуточном интернет-кафе. Здесь пахло старым пластиком, пыльными кулерами и дешевыми энергетиками. Я открыла пустой текстовый документ и начала вводить цифры по памяти.

— 0х53, 0х41, 0х52, 0х41... — прошептала я.

Внезапная вспышка памяти, яркая и болезненная, пронзила сознание.

Маленькая комната. Запах крепкого кофе. Сэм сидит перед огромным монитором и смеется, подзывая меня к себе.

— Смотри, Сара. Это твое имя в коде. S-A-R-A. Если когда-нибудь потеряешься, ищи цифры, которые говорят «Сара». Это будет твой путь домой.

Кожа покрылась мурашками. Эти контакты на листке Джорджии… Сэм не просто записывал телефоны. Он оставил мне хлебные крошки.

«Сэм, а ты говорил, что я не обучаема. Перевернись там в гробу, унылый дед», — подумала я с горькой усмешкой.

Я перевела код в буквы.

«S. A. R. A. V. A. U. L. T.» — Хранилище Сары.

Ниже шел номер ячейки в старом банке в центре города. Банк закрылся пять лет назад, но его подземные сейфы до сих пор сдавались в аренду частным лицам.

Внутри что-то щелкнуло. Пазл сошелся. Сэм знал. Он всегда знал, что этот день настанет, и подготовил для меня «наследство».

Внезапно экран монитора моргнул. Курсор зажил своей жизнью, заметавшись по документу. На черном фоне, перекрывая мои записи, медленно проступила одна фраза:

«МЫ ВИДИМ ТЕБЯ, ПРОТОТИП 01. ТЫ СНОВА ДОМА».

Я с грохотом захлопнула ноутбук. Сердце в груди на долю секунды сбилось с ритма, прежде чем снова замереть на отметке в 60 ударов. Они не просто следили за мной на улице. Они были внутри сети. Они ждали, пока я активирую код? Блять.

Я медленно встала, натянула капюшон и вышла в ночь. Ладно, ублюдки. Теперь я хотя бы знаю, куда идти.

Глава 8: Шоколадный батончик

17 лет назад

Воспоминание вспыхнуло в мозгу, как раскаленный уголь, когда я спускалась в метро.

Запах йода, больничных коридоров и липкого страха. Вот что осталось от того дня. Мне было пять лет, но я навсегда запомнила те крики, вспышки света и то, как крепкие руки Сэма подхватили меня, унося из дома, пока мир вокруг рушился и превращался в щепки.

Я сидела на неудобной кушетке в полутемной комнате. Взрослые называли это «конспиративной квартирой», но для меня это была просто клетка, пропахшая пылью и старыми книгами. Мне было холодно. И очень страшно.

Сэм сидел напротив. Его лицо было бледным, серым от усталости. На плече под грязной футболкой расплывалось свежее, плохо перевязанное кровавое пятно.

— Есть хочешь? — хрипло спросил он.

Я покачала головой, отбрасывая шоколадный батончик.

— Где папа?

Сэм глубоко вздохнул. Мышцы его челюсти напряглись, выдавая внутреннюю борьбу.

— Твой отец, он уехал, Сара. Ему пришлось уехать. Но он скоро вернется. А пока… я буду с тобой. Я обещал.

Что-то в интонации Сэма подсказывало мне, что он лжет. Но я промолчала. Что-то внутри говорило мне, что не время для вопросов. Что-то, что было старше меня.

— Ты ранен, — я кивнула, указывая на его плечо.

— Мелочь. Царапина.

— Нет. Это не царапина. Тебе больно.

— Ты очень умная, Сара, — сказал Сэм, и в его голосе теперь не было лжи. Только усталость, тяжелая, как свинец. — Твой отец… он бы тобой гордился.

Сэм достал небольшую аптечку и повернулся ко мне лицом, его глаза были серьезными.

— Тебе нужно научиться быть сильной, Сара. Мир… он опасен. И тебе предстоит в нём выжить.

Я лишь кивнула. Я не знала, что это означало. Но почему-то я верила Сэму. Он был моим единственным якорем в рушащемся мире.

Глава 9: Прототип 01

Холод. Запах бетона и вечной сырости. Я шла по узким, гулким коридорам старого банка. Каждый шаг отзывался эхом не только в пространстве, но и в моей голове. Слова Джорджии о том, что я всегда была целью, пульсировали в висках. «Прототип 01». Что все это значит?!

Я нашла свою ячейку. На ржавой металлической дверце был выгравирован монохромный символ — переплетение букв S и А. Внизу, на дверце, располагался покрытый пылью сенсорный экран. Я попыталась смахнуть пыль, и от моего прикосновения он загорелся, отображая силуэт отпечатка пальца.

— Замечательно! — простонала я от разочарования.

Но через секунду механизм тихо щелкнул. Тяжелая дверца поддалась, открывая взгляду небольшую коллекцию артефактов.

Позади ячеек стоял пыльный стол и стул. Я почти телепортировалась на стул, чтобы поскорее разобрать все это.

Первым я взяла в руки небольшой, потертый кожаный дневник, с почти стертыми инициалами М.С. Почерк был мне незнаком, но разборчив. Текст, судя по всему, был написан в спешке. Я перелистнула несколько страниц.

«…Проект Аврора. Моя мечта о совершенном разуме. Создать человека, который сможет адаптироваться, учиться, выживать в любых условиях. Сара – моя лучшая работа. В её ДНК заложены основы…»

Я замерла. Внутри меня что-то оборвалось. Мой отец… Я начала быстро пробегать глазами страницы, пытаясь переварить содержимое.

Под дневником лежала старая флешка. Я подключила её к своему ноутбуку. Видеозаписи. Отец, его глаза горели одержимостью, говорил о «новой ступени эволюции».

— …Аврора – это не просто ИИ, — говорил он. — Это новая ступень эволюции. Сара – это живой прототип. Мы должны обеспечить ей безопасность, потому что есть те, кто захотят использовать её, использовать её потенциал против самой человечности.

Голос отца. Он был в моей голове, как будто говорил прямо сейчас. Я думала, что забыла, как он звучит, но воспоминания о нём стали ярче, болезненнее.

На записи мелькали кадры. Хаос. Огонь. И Сэм, выносящий меня из горящего здания. Он был героем. Он спасал не девочку, а «Прототип».

Запись оборвалась. Появилось сообщение: «ЗАПИСЬ ПОВРЕЖДЕНА. ДАННЫЕ НЕВОССТАНОВИМЫ.»

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как реальность искажается. Я – Прототип. Я – эксперимент. Несущая в себе нечто, за чем охотились годами. Мой отец мертв из-за меня. Сэм погиб из-за меня. Кайл…

Его не стало из-за меня. Из-за того, кто я есть. Эта мысль ударила меня с силой физической боли, но даже она не сломила меня. Я должна знать всё.

Я заглянула обратно в ячейку. Там лежал еще один небольшой запечатанный конверт. Без адреса. Внутри — сложенный в несколько раз лист бумаги.

Глава 10: Запах дома

Я сидела в углу интернет-кафе, зажав в руках пожелтевший листок, который нашла в конверте на дне ячейки. Это было письмо. Но оно было адресовано не мне.

«Джорджия. Если это письмо у тебя, значит, я облажался и меня больше нет…»

Мои глаза бежали по строчкам, и я чувствовала, как внутри всё сжимается. Сэм писал о том, каким паршивым отцом он был. О том, как работа и тени прошлого сожрали его жизнь, не оставив места для дочери. Он просил прощения — скупо, по-мужски, но в каждой букве сквозила невыносимая горечь.

«…Как мы с тобой и договоривались: пригляди за Сарой. И заклинаю тебя — ничего ей не говори. Ни слова о том, кто она и что за люди за ней охотятся. Это знание — яд, Джорджия. Я хочу, чтобы у неё был шанс на нормальную жизнь, которой не было у нас. Пусть она думает, что всё это — просто старый кошмар, который закончился. В нашем доме остались записи о ней. Я планировал перепрятать их в тайник, надеюсь, я еще не окончательно растерял навыки под старость лет и успел это сделать. Но если нет — сделай это за меня. Уничтожь их или спрячь так, чтобы никто не нашел. Особенно она».

Я медленно сложила листок. «Особенно она».

Сэм. Мой защитник, мой второй отец. Он любил меня так сильно, что решил лишить меня правды. Он думал, что неведение — это щит. Но он ошибся. Неведение стало моей ахиллесовой пятой. Именно из-за этой лжи во спасение я не увидела угрозы, когда она подобралась ко мне. Я была слепа, потому что Сэм сам завязал мне глаза.

Теперь я знала, куда мне нужно ехать.

Дорога к дому заняла шесть часов. Старый пикап, арендованный на подставное имя, тяжело взбирался по серпантину. Вокруг сгущались сумерки и густой хвойный лес, который казался абсолютно черным в свете фар.

Чем выше я поднималась, тем сильнее в груди ворочалось что-то холодное и до боли знакомое. Запах сосны, влажной земли и абсолютного одиночества. Это был запах моего детства.

Я остановилась на обочине, не доезжая километра до дома. Вышла из машины. Воздух здесь был разреженным и колючим, он обжигал легкие. Я закрыла глаза, и на мгновение время схлопнулось.

Мне одиннадцать.

На мне тяжелая куртка Сэма, которая велика мне на три размера. Мы сидим в засаде уже четыре часа. Мои ноги затекли, но я не шевелюсь. Я даже почти не дышу — Сэм научил меня замедлять ритм сердца, просто концентрируясь на пустоте внутри.

— Видишь его? — шепчет Сэм мне на ухо. Его голос едва различим на фоне шума ветра.

В пятидесяти метрах от нас, в просвете между деревьями, замер олень. Я медленно поднимаю винтовку. Оптический прицел кажется продолжением моего глаза. Я вижу, как дрожит каждая ворсинка на ухе животного.

— Не стреляй в него просто так, Сара, — тихо говорит Сэм. — Чувствуй его. Ты должна знать, куда он шагнет через секунду. Ты должна быть быстрее его мысли.

Я нажимаю на спуск. Выстрел не пугает меня. Я не чувствую азарта охотника. Я чувствую только голый расчет: траектория, ветер, сопротивление. Олень падает замертво.

Сэм кладет руку мне на плечо. В его взгляде — странная смесь гордости и глубокой печали.

— Ты хороша в этом, малышка, — говорит он. — Намного лучше, чем должен быть ребенок твоего возраста.

Я открыла глаза. Теперь я понимаю ту печаль в его глазах. Он видел, как во мне просыпается то, что заложил отец в лаборатории. Он видел во мне не просто девочку, а идеальный механизм, и это его пугало.

Я достала из багажника рюкзак и мощный фонарь. Домик стоял на отшибе, скрытый за густыми зарослями можжевельника и высокими деревьями. Заброшенный, с заколоченными окнами, он выглядел как призрак прошлого.

Когда я взошла на крыльцо, половица знакомо скрипнула. Я замерла, вслушиваясь в лес. Никого. Только шелест хвои.

Джорджия. Теперь я понимала, почему она работает в том жутком магазине среди чучел. Она окружил а себя мертвыми вещами, которые умеют молчать. Она привыкла хранить секреты Сэма, зашивая их внутри себя, как опилки в кожу оленя. Но теперь мне нужно было, чтобы она заговорила.

Но сначала — тайник.

Я толкнула дверь и вошла в дом. Запах пыли и старого дерева ударил в нос. Здесь всё осталось так, как в тот день, когда мы в спешке уходили.

Перевернутый стул, пустая крушка на столе, затянутая паутиной.

Я прошла в комнату Сэма. Моё сердце, вопреки всем тренировкам, начало ускоряться.

Я оглянула комнату, ничего лишнего, старый шкаф забитый книгами — я прочла все. Односпальная кровать, накрытая толстым слоем пыли. Письменный стол, за которым Сэм часто засыпал. Камин в углу комнаты.

Я опустилась на колени у камина. Пыль, сажа и запах старого дерева — всё это было знакомо до боли. Сэм чистил камин лично: тщательный, как хирург. Я просунула руку за тяжёлую чугунную заслонку и, зная его манеру, стала ощупывать швы и плитки. Пальцы работали автоматически — годами натренированные движения возвращались независимо от эмоций.

Намётанный палец нащупал холодный выступ. Я нажала.

Щелчок — отрывной, как вдох перед прыжком. Часть кирпичной кладки внутри дымохода отошла в сторону, открывая тёмную нишу. — Сэм, ну что за клише? — сказала я с ухмылкой.

Внутри лежал металлический кейс, весь в сажевых разводах, с проржавевшими замочками.

Я вытащила его и положила на пол. Кейсу было много лет, но он пахнул чем‑то знакомым — винтажным маслом, бумагой и стальными секретами. Рукоять была липкой от копоти, мои руки дрожали; дрожь была не от холода, а от чего‑то глубже — от предчувствия, которое уже несколько часов не отпускало меня.

Скрип металла, усталое щелканье защёлок — и крышка поднялась.

Внутри лежали бумаги с почерком, который я едва узнала: схемы, отчёты и фотографии. На одной из них — маленькая я, запечатлённая на лабораторном фоне; на другой — рука взрослого, держащая пробирку с пометкой «Аврора». Среди документов — медицинские карточки, выписки, записи о генетических маркерах.

Я почувствовала, как мир вокруг меня сужается до размеров этого кейса и бумаги. Все куски паззла — лаборатория, шифры, тайники, таинственные эмблемы — вдруг встали в едкую, ясную линию. Это не были просто «записи» о ребёнке. Это был план. И это была моя жизнь, расписанная по пунктам.

Я прижала к себе одну из фотографий, и ладонь стала влажной. Ответы, которые я искала всю жизнь, лежали прямо передо мной. Теперь оставалось понять, кто и почему решил, что я — инструмент, а не человек.

Глава 11: Царство мертвых

Я вытащила верхний лист. Мои детские снимки. Но это не были обычные фото для семейного альбома — они были испещрены графиками, химическими формулами и показателями нейронной активности.

«Объект 01. Реакция на стресс-факторы: выше нормы на 400%». «Когнитивный отклик: мгновенный».

— Потрясающе, — выплюнула я в пустоту заброшенного дома. — Значит, пока нормальные дети учились кататься на велике, я была чертовым суперкомпьютером в розовом платье. Спасибо, пап. Удружил.

На самом дне кейса лежал обрывок бумаги с адресом в городе и именем: «Артур Вайн. Архивный отдел Гелиоса». И короткая приписка, сделанная твердой рукой Сэма: «Он единственный, кто не продался».

«Гелиос». Название корпорации, которая, судя по документам, купила жизнь моего отца и превратила мою в эксперимент.

Я захлопнула кейс. Ярость внутри меня больше не была хаотичной — она горела ровным, холодным пламенем, как синий огонь газовой горелки. Теперь у меня была цель.

Я добралась до города, когда рассвет только начал окрашивать небо в цвет свежего синяка. Первым делом — к Джорджии. Мне нужно было вытрясти из неё правду. Если она знала о «Гелиосе» и молчала, значит, её молчание стало частью капкана, в который я угодила.

Магазин чучел встретил меня мертвой тишиной. И я имею в виду не ту обычную тишину заведения, полного набитых опилками зверей. Это была тишина склепа после налета грабителей.

Стеклянная дверь была разбита вдребезги. Осколки хрустели под моими ботинками, как сухие кости.

— Твою мать… — выдохнула я, заходя внутрь.

Магазин превратился в бойню, где убивали уже мертвых. Чучела были разорваны в клочья, их внутренности — сено, солома и пенопласт — толстым слоем устилали пол. Огромная голова медведя валялась посреди зала, её стеклянные глаза смотрели на меня с немым укором, будто это я вспорола ему горло. Стеллажи перевернуты, витрины разгромлены. Кто-то очень старательно что-то искал. Или просто наслаждался разрушением.

Я рванула в подсобку.

— Джорджия!

Никого. Только запах формальдегида и осевшей пыли. Я вылетела из магазина и направилась в её квартиру. Дверь была сорвана с петель, выбитая мощным ударом. Внутри — тот же хаос. Вещи вывернуты из шкафов, матрас распорот.

Она исчезла.

Я стояла посреди этого погрома, и мой мозг начал лихорадочно обрабатывать данные. Они пришли за ней сразу после того, как я ушла в прошлый раз. Значит, за мной всё-таки следили. Или «Гелиос» просто зачищал все концы, связанные с Сэмом.

— Отлично, Сара. Просто охренительно, — я с силой ударила кулаком по стене, оставляя вмятину на гипсокартоне. — Ты снова всех подставила.

Я заставила себя глубоко вздохнуть. Ритм сердца мгновенно замедлился, возвращаясь к моим стандартным шестидесяти ударам. Эмоции — это шум. Шум мешает видеть цель.

Враги зачищали поле. Сэм мертв. Отец мертв. Кайл… Теперь Джорджия. Я осталась одна на этой шахматной доске, и все фигуры противника были черными.