Дилогия "Любовь и тайны"

— Давай попробуем мыслить логично. Кто-то из знакомых мог видеть вас вместе, тебя и Роба?

Произношу эти слова и понимаю, что семьи этих влюбленных настолько публичны, что и незнакомец, случайно видевший их, может вынести сплетню на всеобщее обозрение. Тут и знакомых не нужно.

— Нет, Алиса, нет, что ты, нас точно никто не видел! Мы не встречаемся в людных местах, никогда! Но я прекрасно понимаю, что так не может продолжаться вечно. И, рано или поздно, правда выплывет наружу, и все узнают о нас. Я не знаю, что делать, Алиса…

«Ты не по адресу, Елена, — угрюмо думаю я про себя. — Спрашивать у меня совета о каких бы то ни было отношениях — просто абсурд. Насколько я успела узнать себя, я умею лишь использовать тех, кто позволяет мне это, да быть использованной тем, кто сильнее… Ни о какой любви здесь не идет и речи. А как можно давать советы в том, о чем не имеешь ни малейшего представления?»

— Давай я задам тебе главный вопрос? Только, пожалуйста, будь честной, это важно.

Елена вопросительно и с надеждой смотрит на меня. Видимо, я и раньше давала ей советы, и они, похоже, даже помогали. Хотя, мне страшно подумать, какие там советы я могла давать… Прошлая я.

— Ты готова расстаться с этим Робом? Вот прямо сейчас, окончательно и бесповоротно? Ведь ты же понимаешь, что никакого будущего у ваших отношений нет и не будет.

Елена смотрит на меня, как на умалишенную, а в ее голосе появляется неожиданная твердость.

— Что ты, Алиса! Конечно, нет! Я люблю его, а он любит меня! Я ни за что не предам наши чувства…

— Ну, вот и ответ на твой вопрос.

— Но это ведь не ответ на вопрос «что мне делать?»

— Нет, это именно ответ. Раз ты точно уверена, что любишь его и это того стоит, а ты уверена, значит, будьте вместе. Легко не будет, но, в итоге все наладится, вот увидишь. Так или иначе. Просто нужно время. Никому не говорите пока о ваших отношениях, а ответ, что делать постепенно придет сам.

Я протягиваю руку и приобнимаю Елену за плечи. Я не уверена, что она поняла, что именно я хотела ей сказать. В значимые моменты я страдаю неимоверным косноязычием, но ничего не могу с собой поделать. Да и как убедительно объяснить напуганному и растерянному человеку, что самое первое и главное, что ему нужно сделать — это успокоиться и постараться мыслить разумно? А потом всего лишь быть честным с самим собой.

«Какая ты умная, — саркастически говорит внутренний голос. — Вот бы еще и в своей собственной жизни быть такой, правда?»

Глава 8

Мы с Еленой живем далеко друг от друга. Она — в центре в шикарной квартире своих родителей, а я… ну, вы понимаете. Поэтому мы встречаемся уже на месте, у входа в клуб, так удобнее.

На мне мои самые рваные голубые джинсы, любимая майка и короткая потертая кожаная куртка. Мне кажется, той Алисе, которой я проснулась тогда в квартире Майка, эта одежда ближе всего по духу. В ушах у меня огромные серьги-кольца, а волосы собраны в высокий хвост. Я обожаю рок-концерты — это тебе не скучный офис.

Глаза Елены лихорадочно блестят. Не знаю, что она замышляет, но мне бы, честно говоря, со своей жизнью разобраться, поэтому, пожалуйста, пусть это будет просто наш совместный вечер.

— Повеселимся! — говорит она, решительно беря меня за руку и увлекая за собой ко входу.

— Мы с Робом никогда не встречаемся в людных местах, — передразниваю я подругу.

— А мы и не будем встречаться с ним! — смеется Елена. — Если только взглядом в толпе.

Я не одобряю ее легкомысленности, но кто я в конце концов такая, чтобы судить? Глаза Елены взволнованно блестят, и вся она буквально светится от счастья.

У нас недорогие билеты на танцпол, Елене и Робу по понятным причинам лучше сильно не выделяться, сидя в вип-ложе, да и мне самой не знаю, почему, хочется побыть в толпе. Смешаться с большим количеством веселящихся людей. Ни о чем не думать, просто слушать музыку и танцевать. Забыть о своих проблемах хоть на один вечер.

Мы фактически опоздали, и концерт начинается через пару минут после нашего прихода.

— Принести тебе что-нибудь? — пытаюсь я перекричать музыку и аплодисменты, указывая Елене рукой в сторону бара.

— Да, пожалуйста, мне как обычно, — кричит Елена мне в ответ, но я вижу, что одновременно глазами она сканирует толпу, ища Роба. Роб — мой ровесник, а Елена совсем немногим младше, но почему-то я все равно чувствую себя так, как будто привела двоих детей на шумное мероприятие и должна не выпускать их из виду ни на минуту.

Иду к бару заказать напитки. Бармен еще не успел сегодня утомиться на работе и улыбается мне с повышенной приветливостью, а когда я прошу налить еще пару шотов, пытается завязать со мной разговор, но я смериваю его таким взглядом, что бедняга уже сам не рад своей попытке пофлиртовать. Расплачиваюсь, залпом выпиваю один шот за другим, забираю по бокалу с коктейлями себе и Елене и разворачиваюсь, чтобы вернуться на танцпол. Мне кажется, я даже слышу, как бармен присвистнул мне вслед.

Нахожу Елену в толпе и понимаю, что она нашла Роба.

— Хэй, не надо так пялиться, — громко, чтобы перекричать музыку, говорю я ей прямо в ухо. Елена осекается и отводит взгляд, беря у меня бокал.

Да, за этими влюбленными глаз да глаз. Проследив за направлением взгляда Елены, нахожу в толпе симпатичного высокого парня. Должно быть, это он. Я давненько не интересовалась отпрысками богатеньких семей, примерно никогда. Откуда мне знать, как выглядит этот загадочный Роб.

Градус веселья в толпе становится все выше, мы все подпеваем и танцуем, я постепенно теряю свою бдительность, мне кажется, что музыка звучит уже прямо у меня в голове, иногда кто-то из соседей случайно задевает меня рукой или толкает, но я не обращаю на это никакого внимания: сейчас я счастлива. Тайлер, уйди уже наконец из моей головы! Тебя ведь здесь нет…

В какой-то момент, оглядевшись вокруг, я вдруг понимаю, что потеряла Елену. Перевожу взгляд туда, где раньше видела Роба — черт, ну конечно же, его тоже нет! Да о чем они вообще думают!

Проталкиваюсь сквозь толпу: нет, так я не найду этих легкомысленных влюбленных. Здесь на одном только танцполе собралось больше тысячи человек. Лихорадочно оглядываю зал. Весь хмель моментально слетел с меня, как не бывало. «Алиса, они уже взрослые, — говорит кто-то в моей голове, — что ты можешь сделать? Пусть даже ты найдешь их». Но я не сдаюсь еще какое-то время, пытаясь найти Елену. Нет, все бесполезно. Выбираюсь из зала и в коридоре около туалета, прислонившись к стене, набираю номер подруги. Не отвечает. Двое парней, стоящих неподалеку, улыбаются мне, но я отвожу взгляд. Спасибо, мальчики, с меня и так довольно!

— Алиса!

Слава всем богам — это Елена, подходит сзади и берет меня под руку. Смотрю на нее с максимальным осуждением.

— Где ты была, Елена? Я повсюду ищу тебя! Что это за детские игры!

— Прости, прости, мне нужно было отойти, ну ведь совсем ненадолго, не злись пожалуйста, ну пожаалуйста!

Смотрит на меня умоляющим взглядом. Что я могу ей сказать. Пусть в конце концов хоть кто-то из нас будет счастлив в любви.

— Пойдем обратно?

— Пойдем!

Возвращаемся на танцпол, впереди у нас еще пара часов веселья. Окинув взглядом зал, Роба я не нахожу. Возможно, он ушел пораньше.

«Отлично повеселились», — думаю я спустя полтора часа, вместившие в себя веселья, по ощущениям, на целый год вперед. Мы выходим с Еленой на улицу, обе пошатываемся и смеемся до упаду, как это было круто! Сейчас очень не хватает свежего ветерка, который бы привел в порядок мои мысли после душного зала. Но, ни малейшего дуновения. Асфальт, нагретый за день, отдает свое тепло окружающему воздуху, и я смеюсь и лью прямо на лицо воду из бутылки, чтобы освежиться.

Нас ждут два разных такси, и мы все еще смеемся, рассматривая номера машин, чтобы не перепутать.

— Вот родители удивятся, если вместо меня приедешь ты, — говорит Елена, заикаясь от смеха.

— Ты первая, — говорю я, сверив номер и подталкивая ее к машине. — Напиши мне, когда доберешься, люблю тебя!

Елена целует меня и прямо-таки вваливается на сиденье, так что я уже начинаю сомневаться, не стоит ли мне проводить ее, но она уверенно захлопывает дверь и посылает мне воздушный поцелуй через стекло. Посылаю ей поцелуй в ответ и отхожу к своей машине.

Моя майка вся намокла, и ребята у двери клуба конечно же не могут оставить это незамеченным. Поворачиваюсь, чтобы сказать им что-нибудь в стиле «отвалите» и краем глаза вижу такие знакомые длинные светлые волосы. Девушка невысокого роста садится в такси в паре десятков метров от меня. Весь хмель окончательно сходит с меня, и я покрываюсь холодным потом, несмотря на жару. Просто не может быть, чтобы это была Мэделин!

Глава 9

Новое утро — такое же недоброе, как и предыдущие, за одним небольшим исключением — сегодня суббота, а это означает две вещи: во-первых, мне не придется тащиться в эту башню из стекла и металла, чтобы наблюдать там своего любовника, который готов шантажировать меня нашими отношениями, и мою подругу, которая, похоже, вовсе ей не является.

Хотя, прямых доказательств этому факту у меня пока нет, в то время, как доказательства моей вины перед ней, что называется, на лицо. Во-вторых, это означает, что я уже почти неделю живу новой и ненастоящей жизнью, жизнью, в которой я порой совершенно не узнаю тех, кто был близок мне раньше.

Со вздохом тащусь на кухню, чтобы сварить кофе. Соседские дети сегодня встали пораньше, их звонкие голоса слышны за забором. Похоже, они во что-то играют, судя по звукам, — это мяч.

Пью кофе, сидя в плетеном кресле, непонятно, каким образом, оказавшимся на этой кухне, и совершенно здесь неуместном. Перекидываю ноги через подлокотник и задумчиво болтаю ими, разглядывая окружающую действительность.

После второй чашки кофе в моей голове начинает вырисовываться план действий. Уборка! Вот что здесь необходимо, и немедленно!

Стенной шкаф забит под завязку, и, стоит мне открыть дверцу, на меня падают коробки, швабры, пластиковое ведро и еще какой-то хлам — непонятно, кто вообще его сюда положил… «Ну отлично, зато ничего не пришлось долго искать», — думаю я, потирая плечо. Впрочем, в доме Алисы такой беспорядок, что почти все — на поверхности, буквально ничего искать не приходится. Беру рулон пакетов для мусора, ведро, швабру и тряпку, надеваю резиновые перчатки, подцепляю свободной рукой корзинку с моющими средствами (половина из которых явно просрочена) и, глубоко вздохнув, принимаюсь за работу.

Через пару часов, вытерев пот со лба, останавливаюсь посреди того, что выполняет роль кухни-гостиной и оглядываюсь, чтобы оценить результаты своих трудов. Результаты, честно признаться, невелики. Эта Алиса — та еще барахольщица. Но это, пожалуй, наименьший из ее недостатков.

Кто-то звонит в дверь, но я не сразу реагирую, я ведь никого не ждала сегодня. Почему я не могу хотя бы один день побыть наедине со своими мыслями. И корзинкой с моющими средствами.

Решительно поправляю перепачканную футболку, смахиваю волосы от лица и подхожу к двери.

Там стоит Майк. Взволнованный чем-то Майк. Взволнованный Майк с букетом цветов в одной руке и брендированным пакетом из известного местного фастфуда. Так себе сочетание, но после уборки я зверски хочу есть, а из пакета доносится такой заманчивый запах.

— Привет!

О, да ты принарядился! На Майке дорогие джинсы, легкая рубашка и его любимые белые кроссовки.

— О, привет!

— Алиса? Ты что это, черт возьми, делаешь? Только не говори, что решила навести порядок? Ты?

— А почему это я не могу немного прибраться? — обиженно говорю я, машинально вытирая лоб рукой в мокрой перчатке.

— Нет, ну… можешь, конечно же. Просто я до этого никогда не видел тебя за этим занятием. Это так … необычно.

Еще после того нашего разговора по телефону, когда я снова забыла о существовании Майка, я поняла одну вещь, в которой утверждаюсь все больше. Из Майка мне позволено вить веревки, и он ни слова не скажет против. Странно. Он молод, красив, богат. А я — явно не самая завидная партия в этом мегаполисе.

Майк делает осторожный шаг вперед и я, смутившись, отступаю в сторону, делая приглашающий жест рукой.

— Ой, прости, заходи! Подожди минутку, я только руки вымою.

Майк понимающе показывает мне цветы и пакет с едой, мол я сам поставлю в вазу и сам разложу еду по тарелкам, а я, с трудом сдерживая смущенный смешок, ухожу в ванную мыть руки. Да, Майк, несладко тебе с ней жилось, сочувствую.

Убедившись перед зеркалом в ванной, что я не похожа на индейца перед важным боем, с грязевыми разводами на лице, возвращаюсь спустя пару минут на кухню в чистой футболке и обнаруживаю, что на столе уже стоит невесть откуда взявшаяся ваза с водой, в ней букет, на тарелках — куриные крылышки и картошка фри, салат — в большом прозрачном салатнике, здесь же два бокала, в которые Майк заботливо наливает колу.

Отодвигает для меня обшарпанный деревянный стул (Боже, на какой гаражной распродаже ты выудила его, Алиса?) и сам садится напротив. Он так трогательно волнуется, что мне становится катастрофически неудобно. Вот заботливый парень, о которого я периодически вытирала ноги, выражаясь фигурально. Он пришел в гости — а я даже не потрудилась помочь ему накрыть на стол…

— Ты, наверное, проголодалась? — спрашивает Майк, беря в руки салатник, — положить тебе салат?

— Да, конечно, спасибо, Майк.

— Извини, что я ворвался, вот так, без приглашения. Просто я не думал, что в выходной ты можешь быть занята … уборкой.

— Да нет, без проблем, это было спонтанное решение. Просто захотелось немного привести все тут в порядок, — я улыбаюсь обнадеживающе. Интересно, очень бестактно будет сейчас наброситься на еду? Крылышки так вкусно пахнут, ммм.

— Я знал, что ты будешь рада, если я принесу вкусненького, — Майк улыбается мне своей открытой улыбкой, во все тридцать два зуба.

Я ободряюще киваю и улыбаюсь ему в ответ, приступая к еде.

Майк нервно пьет колу и ковыряет вилкой в своей тарелке, но я настолько голодна и потому бессердечна, что делаю вид, что не замечаю этого. Я устала от загадок, сделаем вид, что их не существует, хотя бы на время.

Вытираю рот салфеткой и откидываюсь на спинку стула: спасибо тебе Майк, все было очень вкусно!

— Алиса! — ну вот, начинается… — У меня к тебе серьезный разговор. Я давно хотел предложить тебе…

О Боже, это что, кольцо? Майк поднимается из-за стола и подходит ко мне сбоку.

— Алиса, ты самое лучшее, что случалось со мной в этой жизни … и я … выходи за меня! Ты знаешь, что я люблю тебя и буду всегда заботиться о тебе!

Чувствую, что земля буквально уходит у меня из-под ног. Из-под ножек моего обшарпанного стула. Застываю с салфеткой в руке, а в голове — лишь звенящая пустота. Что бы ответила та Алиса? … А я?

Майк ждет моего ответа. В его руках кольцо, и это кольцо с бриллиантом — лучи солнца, пробиваясь сквозь пыльные окна, играют на гранях камня так, что глазам больно.

Господи, что я скажу Тайлеру? Как я должна объяснить ему, что мне нужно спасаться от Мэтта, и единственный способ, который кажется мне сейчас действенным – это выйти замуж за Майка. Возможно, хоть так я смогу избавиться от тех отношений, что разрушают мою жизнь. У меня будет официальный предлог.

Ну, Тайлер, конечно, не согласился бы, что это рабочий способ. Даже если бы знал о наших отношениях с директором по продажам издательства Люкс Паблишинг. Не знаю, как он терпит Майка в моей жизни, но, если еще и Мэтт… Ври, Алиса, ври изо всех сил. Думаю, ты умеешь это делать.

— Майк … я согласна!

— Правда? Я так счастлив, Алиса!

Глава 10

Мы с Тайлером сидим на пожарной лестнице за его окном. Лестница не слишком узкая, так что мы вдвоем умещаемся рядом на одной ступеньке.

Сегодня выходной, и я законно пренебрегаю косметикой и неудобной одеждой, а потому могу тереть глаза, сколько мне вздумается.

Где-то там внизу под нами город плавится от жары и, если бы не потертое покрывало, брошенное на ступени, мы с Тайлером уже давно получили бы ожоги.

— Давненько я не припомню такого жаркого июля, — Тайлер отпивает колу прямо из банки.

Моя кола стоит ступенькой ниже, я растягиваю удовольствие, чтобы не пришлось лезть за новой банкой в окно, обратно в удушающую жару комнаты.

— Ну так, расскажи-ка мне еще раз, что, по твоему мнению, происходит в твоей жизни, Алиса?

— Не знаю, Тайлер. Я уже все тебе рассказала. И я почему-то знаю, что мне нельзя медлить, добром все это кончиться не может. Как когда в шахматах ты делаешь «пустые» ходы, которые не ведут тебя к победе, но лишь тянут время, и с каждым таким ходом ты все ближе и ближе к проигрышу.

— С каких это пор ты у нас играешь в шахматы, милая? Ну, постой-ка. Тем утром ты очнулась в квартире Майка. Вы мило побеседовали, но ты ничем не выдала ему себя и даже позволила подвезти себя до офиса. Там тебя поймал я. Меня ты тоже не вспомнила, но внезапно преисполнилась доверия к неряшливому незнакомцу, и даже пошла за ним в его уютную квартирку, хотя поначалу и врезала ему, и пыталась сбежать.

Дальше — больше, твое доверие ко мне возросло настолько, что ты решилась признаться, что ни черта не помнишь. Я счел, что ты либо перетрудилась в своем издательстве, либо перегрелась на утреннем солнышке, и великодушно предложил тебе передохнуть в своей постели. Собственно, раньше ты уже неоднократно отдыхала здесь, да и не только отдыхала, смею заметить. Но вдруг поздним вечером Алиса номер два просыпается и велит мне отвезти ее, внезапно, «домой». Хотя сама не имеет ни малейшего представления, где этот дом находится, и кто там может ее ждать. Черт, я был слегка обижен на тебя — даже потеряв память, ты все равно каким-то чудом помнила, что у тебя есть дом, вне этой квартиры.

«Здесь нет моих вещей, — говорю я в свое оправдание, — любая девушка поймет, что если в ванной лишь одна зубная щетка, значит, хозяин дома живет здесь один!»

Тайлер растягивает губы в саркастической улыбке и смотрит на меня искоса своими необычными глазами. Такие глаза называют «санпаку», и говорят, что их обладатель проклят. Японские суеверия — не думаю, что это тот источник, которому стоит доверять. Не знаю, откуда я знаю само слово «санпаку», и что оно обозначает, быть может, раньше, в моей прежней жизни мы уже обсуждали это с Тайлером.

Пока же обладатель необычных глаз вполне бодр и весел, и в его жизни, на первый взгляд, не намечается никаких трагических событий… кроме меня. Тайлер потирает лоб, прежде чем открыть рот, и все время, пока говорит, смотрит на меня не отводя взгляд и продолжая улыбаться.

— Быть может, я храню все твои вещи в отдельном ящичке. И пока ты где-то там далеко проводишь время на вечеринках издательства со своими друзьями, да и просто какими-то незнакомыми мужчинами, в этих своих платьях с голой спиной, что только лишь называются платьями, или же ночуешь у своего рафинированного Майка, у которого кроссовки белее, чем стол на моей кухне… Так вот, может быть, в такие вечера я достаю ящик с твоими дырявыми футболками, зубной щеткой и плюшевым мишкой, без которого ты заснуть не можешь с четырнадцати лет, и роняю скупую мужскую слезу, сдувая пылинки с твоих вещей и поднося их к лицу, вдыхая твой запах…ммм… А потом приходишь ты, дерзкая и циничная, как компания мужчин, вышедших из бара около полуночи, и опускаешь меня на землю своим «здесь нет моих вещей, Тайлер!»

К этому моменту от смеха я уже вся красная, как рак, и смеюсь уже беззвучно, только слезы катятся по щекам.

— Тай… Тайлер, — говорю я, отдышавшись, — да ты ведь не только художник, но еще и мастер слова! А ну как я предложу Мэделин твое творчество для нашего издательства? Я уверена, скучающие домохозяйки сразу же начнут раскупать твои романы тысячами экземпляров!

— Предлагай! Ради бешеных гонораров я готов поделиться ироническими историями, коих можно немало извлечь из наших с тобой отношений!

Мы смеемся как два идиота, до тех пор, пока Тайлер случайно не задевает локтем пустую банку из-под колы, которая с оглушительным грохотом начинает свое путешествие вниз по железным ступенькам.

— Идем! — он хватает меня за руку и тянет обратно в окно, — нужно укрыться на время, пока соседи не пожаловались на нас за хулиганство!

Тянет меня до тех пор, пока я, смеясь, не падаю рядом с ним на кровать. Внезапно мы оба замолкаем от того, как неожиданно близко друг к другу оказались. Тайлер опирается на локоть и смотрит на меня сверху вниз. Из-за его необычных глаз кажется, что он одновременно здесь, и… где-то далеко в своих мыслях. Или, что, глядя на тебя, он видит больше, чем другие.

Его извечная клетчатая рубашка расстегнулась сверху, и я вижу у него на груди продолжение татуировки, фрагмент которой я раньше уже видела на его шее, над воротом рубашки. Впрочем, на руках у Тайлера — тоже татуировки, а потому я не удивлена.

— Хочешь посмотреть? — спрашивает он, прищуриваясь. — У меня их много, и раньше ты была от них без ума. Может, сработает и сейчас?

Этот парень мне безусловно нравится. Он странный, но надежный, и я уверена на все сто, ну, ладно, на девяносто девять процентов, что могу на него положиться. А что, если? Нет, Алиса, ты не можешь. Ради своего каприза, ты только еще больше все запутаешь. Ты должна сначала разобраться, что вообще происходит, ведь дни идут, а ты до сих пор ни на шаг не ближе к разгадке тайны. Боже, какая же ты зануда! Ну пожалуйста! Нет, я сказала, нет! Тайлер подождет! Но он такой … ну, пожалуйста, дай мне поцеловать его!

Тайлер закрывает лицо обеими руками, откидывается назад на постель и смеется: «Милая, у тебя сейчас такое лицо! Никак не пойму, должен я был сейчас поцеловать тебя, или нет? Может, ты скажешь мне?»

— Нет, — бурчу я угрюмо: занудная Алиса победила.

— Нет, не скажешь? Или нет, не должен? — подначивает он меня.

Он обезоруживает меня своим поведением: не злится и не чувствует себя уязвленным из-за моего отказа. Похоже, уверен, что я сдамся, и это всего лишь вопрос времени. А он готов и подождать.

«Пожалуй, я собираюсь приготовить ужин, — говорит меж тем Тайлер, — поскольку ты лишаешь нас возможности заняться кое-чем куда более интересным, то стоит хотя бы поесть!»

Я угрюмо киваю и, нехотя поднявшись, иду за ним в сторону кухни. Молча усаживаюсь за стол и наблюдаю за кулинарными манипуляциями. А ведь Тайлер, пожалуй, был прав. Во всем этом огромном городе мой дом — здесь, рядом с ним.

Глава 11

Утро понедельника тянется медленно и занудно до того, что у меня сводит скулы, и я то и дело зеваю. За наглухо закрытыми окнами жаркий летний ветер свистит и резвится в свое удовольствие, а если глянуть вниз, то можно разглядеть, как он треплет верхушки деревьев в небольшом сквере через дорогу. Если бы не кондиционеры, трудолюбиво выполняющие свою работу по всему зданию, мы все давно бы задохнулись… или расплавились.

Мэделин и Мэтт сегодня вместе уехали «на встречу», чему я весьма рада, и совершенно не желаю выяснять, действительно ли это деловая встреча, или просто удобный предлог. Стелла с самого утра заперлась в своем кабинете: «Никого не впускай ко мне, Алиса, мне нужно сосредоточиться на важном проекте». «Ага, проекте, как же», — думаю я, болтая закинутой на колено ногой и разглядывая носки своих новых туфель винного цвета.

В отсутствии Мэделин, хозяйки, весь наш этаж словно притих. Я не дружу с коллегами. А то бы наверно сейчас могла сходить в комнату отдыха, посплетничать там или выпить кофе со льдом, или и то, и другое вместе… Мне сейчас лень даже думать об этом.

Напряжение последних недель измотало меня, и я затаилась. Как змея за камнем — некстати приходит в голову сравнение. Мэтью и Мэделин, как ни странно, весьма спокойно отреагировали на известие о нашей с Майком свадьбе. Особенно Мэтт. Он по-прежнему предупредителен и вежлив со мной, но больше не зовет меня в «Аркадию» и не улыбается мне за спиной Мэделин. Можно было бы подумать, что это моя победа. Но он не прост, ох, как не прост. И я жду подвоха, внешне стараясь сохранять спокойствие.

Елена — та искренне рада, что скоро мы с ней породнимся. Мне кажется, она больше участвует в планировании моей свадьбы, чем я сама. Все эти: «какого цвета будут платья подружек невесты», «под какую музыку жених и невеста пойдут к алтарю», и «с кем за один столик посадить дядю Тома и тетю Эльзу» — мне абсолютно не интересны.

После смерти бабушки у меня нет больше родных в этом городе, а своих дальних родственников, даже если они у меня есть, я не знаю, и разыскивать их, чтобы пригласить на свадьбу, не собираюсь.

На самом деле, меня волнует мнение лишь одного человека об этой свадьбе. И он, конечно же, до сих пор еще ничего не знает. Прошла уже неделя с тех пор, как я сказала «да», но я все еще не могу набраться сил, чтобы рассказать об этом Тайлеру. Я просто затаилась. Затаилась, словно змея в пустыне. Чего она ждет? Чего ждешь ты, Алиса?